Таким образом, ФИО1 фактически получил контроль над бизнесом общества "Академия", а потом предоставил последней через общество "Сатурн" компенсационное финансирование. Данное финансирование оформлено договорами займа и залога товаров в обороте, чтобы в случае неудачной реализации антикризисных мер формально иметь возможность удовлетворить свои требования по возврату денежных средств наравне с прочими кредиторами, а учитывая наличие залога, даже преимущественно перед ними. При этом общество "Сатурн" через ФИО1 (а по существу сам ФИО1) на свой риск полностью контролировало финансовые потоки общества "Академия" и ее управленческие решения, направленные на получение прибыли от предпринимательской деятельности (в том числе и судьбу всех предоставленных должнику под видом займов денежных средств). Общество "Академия" денежные средства обществу "Сатурн" не возвратило, что явилось поводом для возбуждения дела о банкротстве по собственному заявлению общества "Академия". В реестр включены требования Банка как обеспеченные залогом земельного участка и зданий на нем. При таких обстоятельствах апелляционный суд правомерно пришел к выводу, что требования общества "Сатурн"
убытков у должника и повлечь его банкротство. Суды отметили, что прямая причинная связь между заключением данных договоров и возникновением у должника непокрытого убытка на конец 2013 года документально не подтверждена. Не подтвержденными, по мнению судов, являются и доводы уполномоченного органа о том, что встречное предоставление со стороны компании заведомо не позволяло должнику покрыть фактические расходы на производство передаваемой по условиям данных договоров продукции. Суды отклонили также доводы ФНС России об осуществлении компанией контроля над финансовыми потоками должника, поскольку осуществление за должника платежей в пользу третьих лиц, которые начали массово производиться только начиная с 2014 года, было обусловлено блокировкой счетов должника на основании инкассовых поручений налогового органа и само по себе не указывает на наличие контроля за финансовыми потоками. При таких условиях суды в полном объеме отказали в удовлетворении заявленных требований. Выражая несогласие с обжалуемыми судебными актами, уполномоченный орган приводит следующие доводы. По его мнению, до вступления в силу Федерального закона
от 13.01.2014 не могли являться причиной возникновения убытков у должника и повлечь его банкротство; прямая причинная связь между заключением данных договоров и возникновением у должника непокрытого убытка на конец 2013 года документально не подтверждена. Неподтвержденным, по мнению судов, является и довод уполномоченного органа о том, что встречное предоставление со стороны компании заведомо не позволяло должнику покрыть фактические расходы на производство передаваемой по условиям данных договоров продукции. Доводы уполномоченного органа об осуществлении компанией контроля над финансовыми потоками должника судами отклонены со ссылкой на то, что осуществление за должника платежей в пользу третьих лиц, которые начали массово производиться только начиная с 2014 года, было обусловлено блокировкой счетов должника на основании инкассовых поручений налогового органа и само по себе не указывает на наличие контроля за финансовыми потоками. Судебная коллегия поддержала выводы судов о неприменении в рассматриваемом случае предусмотренной подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.12 Закона о банкротстве презумпции контроля над должником у лица,
РФ, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований, поскольку задолженность за спорный период сформирована предприятием исходя из объема перетока электрической энергии через электросетевое оборудование, затраты по содержанию которого, а также доходы от использования которого не были учтены в едином (котловом) и индивидуальном тарифах на услуги по передаче электрической энергии в расчетном периоде. Судами отмечено, что экономический смысл получения предприятием спорного объекта электросетевого хозяйства в аренду состоит в искусственном недобросовестном перераспределении финансовых потоков , формирующих совокупную котловую необходимую валовую выручку, в пользу предприятия за счет остальных участников котловой экономической модели. Изложенные в настоящей жалобе доводы не опровергают выводы судов. Несогласие заявителя с выводами судебных инстанций, основанными на оценке доказательств и правильном применении норм материального права, не составляет оснований для передачи кассационной жалобы на рассмотрение в судебном заседании Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации. Руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судья определил: отказать муниципальному унитарному
той же управляющей компанией – ООО «ЛП Менеджмент», учредителем которого являлось ООО «Деревообработка – проект» (до 21.05.2015), ООО «Лесинвест» (с 22.05.2015) в совокупности свидетельствуют об искусственном создании Обществом ситуации по формированию дебиторской задолженности, что, позволило налогоплательщику получить необоснованную налоговую выгоду в виде уменьшения налогооблагаемой базы по налогу на прибыль организаций за 2014 год. Такое поведение участников спорной операции нетипично для делового оборота и стало возможным исключительно вследствие взаимозависимости и структуры группы компаний, позволившей регулировать финансовые потоки и расчеты по договорным обязательствам внутри холдинга. Приведенные Заявителем причины, объясняющие поведение участников сделки в части неосуществления расчетов, только подтверждают установленные Инспекцией особенности взаимоотношений ООО «ТД ИЛП» с ООО «Инвестлеспром-лесозаготовка» и доказывают, что их действия являются частью единого процесса, направленного на достижение положительного экономического результата всего холдинга. При такой структуре взаимоотношений, позволяющей регулировать финансовые потоки и расчеты по договорным обязательствам, следует признать, что в создании резерва по сомнительным долгам для целей налогообложения присутствуют признаки
должника банкротом 01.12.2016). На основании вышеизложенного судом отклонены доводы ответчиков о пропуске срока исковой давности. Рассмотрев требования конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения требований конкурсного управляющего. Вместе с тем суд отметил, что контролирующими ООО «Вятжилсервис» лицами являлись ФИО1 и ФИО3, в том числе в периоды, когда указанные лица не являлись участниками общества и (или) его руководителями. Указанные лица контролировали финансовые потоки и давали распоряжения на перечисления денежных средств конкретным получателям. Именно ФИО3, аффилированные ему юридические лица и ближайшие родственники являлись выгодоприобретателями по подозрительным сделкам, документы касающиеся которых не были переданы конкурсному управляющему должника. Объяснения, данные ФИО5 в ходе судебного разбирательства, а также свидетелей, содействовали установлению фактических контролирующих лиц. Также с ее стороны предприняты действия по получению у бывших сотрудников ООО «Вятжирсервис» документации должника, выдаче ее следственным органам и конкурсному управляющему. Суд пришел к выводу, что
173 041 руб., должен был нести расходы на общую сумму 173 189,66 руб., из которых: в счет оплаты услуг по обслуживанию здания в размере 159 731,92 руб., на аренду земельного участка - 13 457,74 руб. в месяц, прибыль должника носила отрицательный показатель - минус 148,66 руб. ежемесячно. Тогда как ООО «ИСОТ», с адресом регистрации в городе Тула, получив имущество в аренду, само сдавало его в субаренду на выгодных условиях. В связи с чем все финансовые потоки от основного актива перенаправлены в иное общество, из-за должник перестал исполнять обязательства перед банком. Кроме того, из вступившего в законную силу определения от 19.12.2017 Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа следует, что ФИО2 принимала непосредственное участие в создании фиктивной кредиторской задолженности должника в существенной сумме (займы с ФИО4, ФИО5 от 11.12.2013, ФИО6 и ФИО7 на сумму свыше 17 000 000 руб.) для целей получения контроля над процедурой банкротства института посредством включения таковой в реестр требований
