Процесс доказывания субсидиарной ответственности кдл - гражданское законодательство и судебные прецеденты

может осуществляться путем приведения доводов о существовании между лицами формально юридических связей, позволяющих ответчику в силу закона либо иных оснований (например, учредительных документов) давать такие указания, а также путем приведения доводов о наличии между лицами фактической аффилированности в ситуации, когда путем сложного и непрозрачного структурирования корпоративных связей (в том числе с использованием офшорных организаций) или иным способом скрывается информация, отражающая объективное положение дел по вопросу осуществления контроля над должником. Однако процессу доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности сопутствуют объективные сложности, возникающие зачастую как в результате отсутствия у заявителей, в силу объективных причин, прямых письменных доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием членов органов управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы, отражающие их статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированную на основе анализа поведения упомянутых субъектов(определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 №302-ЭС14-1472

заявление о признании должника банкротом, производство по которому не прекращено. При этом поправка к статье 3 Закона № 14-ФЗ появилась в законопроекте только ко второму чтению, то есть была внесена в законопроект в процессе его совершенствования и придания бо?льшей эффективности нормативному регулированию соответствующей сферы отношений. Таким образом, следует заключить, что внесение изменений в статью 3 Закона № 14-ФЗ путем введения механизма субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц (далее – КДЛ) при административной ликвидации юридического лица обусловлено необходимостью равной защиты кредиторов юридического лица при его административной и судебной ликвидации по результатам рассмотрения дела о банкротстве. Это, в свою очередь, предопределяет применение общих принципов привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности, правил распределения бремени доказывания оснований для привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности между заявляющим об этом кредитором юридического лица и ответчиком и пр. Из указанного фактически исходил и Конституционный Суд Российской Федерации, воспроизводя в Постановлении № 20-П при толковании смысла пункта 3.1 статьи 3 Закона

обстоятельства невозможности формирования конкурсной массы должника в связи с неисполнением ответчиком названной обязанности. Вопреки доводам о наличии оснований для привлечения ФИО3 к ответственности за сам факт непередачи документации, законодательные опровержимые презумпции не являются основаниями для привлечения к субсидиарной ответственности. Будучи процессуальным приемом упрощения процесса доказывания, они остаются при этом нормами материального права, устанавливающими негативные правила (ограничения) в поведении контролирующих должника лиц в ситуации имущественной несостоятельности предприятия. В данном случае, при отсутствии доказательств наличия причинно-следственной связи между непередачей бывшим руководителем должника ФИО3 конкурсному управляющему, и невозможностью удовлетворения требований кредиторов должника, суд первой инстанции пришел к верному выводу о недоказанности наличия оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документации должника. Учитывая, что определением суда от 25.12.2019 обязанность по передаче документов была возложена на руководителя должника (ФИО3), в отношении учредителя должника - ФИО5 Закон о банкротстве такой обязанности не содержит, соответствующих судебных актов об истребовании