сделка хотя и не причиняет ущерб юридическому лицу, но не является разумно необходимой для хозяйствующего субъекта, совершена в интересах только части участников и причиняет неоправданный вред остальным участникам общества, которые не выражали согласие на совершение соответствующей сделки (пункт 17 Обзора судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.12.2019). Судами установлено, что 13.06.2018 между ФИО6 (автор) и ФИО3 (заказчик) заключен договор авторского заказа, предметом которого явилась разработка логотипа GOLDBERG (произведение графического дизайна). Впоследствии Федеральной службой по интеллектуальной собственности 23.07.2020 зарегистрирован товарный знак № 768598 «GOLDBERG», правообладателем которого является ФИО3, на основании заявки от 24.12.2019. Указанный товарный знак явился предметом спорного лицензионного договора. Доводы заявителя о неверном определении судами правовой природы лицензионного договора и его цели, что привело к неправильному выводу о его экономической нецелесообразности, о недоказанности оснований недействительности сделки, причинения заключением договора ущерба обществу или участнику ФИО2 подлежат отклонению. Оценив в совокупности
разъяснено, что в случае, когда для распоряжения заложенным движимым имуществом требовалось согласие залогодержателя (п. 2 ст. 346 ГК РФ), сделка залогодателя по распоряжению предметом залога, совершенная без согласия залогодержателя после заключения договора о залоге, не может быть оспорена последним, поскольку в подпункте 3 пункта 2 ст. 351 Кодекса установлены иные последствия такого нарушения, а именно: предъявление требования о досрочном исполнении обязательства, обеспеченного залогом, и об обращении взыскания на предмет залога. Отклоняя довод конкурсного управляющего должником о совершении оспариваемых сделок при злоупотреблении правом, с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, ссылавшегося в его обоснование на передачу должником в результате совершения оспариваемых сделок всего принадлежащего ему имущества и уменьшения вследствие этого размера его активов, суды правомерно исходили из того, что по своей правовой природе ни договор хранения, ни договор аренды, не влекут выбытия имущества из владения его собственника и прекращения права собственности должника на него. С учетом установленного арбитражный суд первой
сделка залогодателя по распоряжению предметом залога, совершенная без согласия залогодержателя после заключения договора о залоге, не может быть оспорена последним, поскольку в подпункте 3 пункта 2 ст. 351 Кодекса установлены иные последствия такого нарушения, а именно: предъявление требования о досрочном исполнении обязательства, обеспеченного залогом, и об обращении взыскания на предмет залога. Оценив по правилам статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, доводы и возражения сторон, арбитражный суд первой инстанции пришел к выводу о непредставлении доказательств неравноценности встречного предоставления оспариваемых сделок - договоров аренды и хранения. Отклоняя довод временного управляющего должником о совершении оспариваемых сделок при злоупотреблении правом, с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, ссылавшегося в его обоснование на передачу должником в результате совершения оспариваемых сделок всего принадлежащего ему имущества и уменьшения вследствие этого размера его активов, арбитражный суд первой инстанции исходил из того, что по своей правовой природе , ни договор хранения, ни договор аренды, не
ставку до 17% годовых по договору №135415/0143 и, соответственно, 16% годовых по договору №135415/0254. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что определение ответственности произведено сторонами договоров по обоюдному согласию в соответствии со статьей 421 ГК РФ, ответчиком - Предпринимателем не было заявлено возражений относительно установления комиссии и ее размеров. Принцип свободы договора, который положен в основу отношений сторон, не предполагает возможность одностороннего отказа от исполнения обязательств, принятых на себя стороной в добровольном порядке в отсутствие порока воли при совершениисделки. При заключении договоров на открытие кредитной линии, действуя разумно и предусмотрительно, заемщик должен был предвидеть возможность исполнения договоров на имеющихся условиях, либо, как сторона свободная в заключении договора, вправе был отказаться от его подписания. Ссылки ИП ФИО3 на неправильное определение судом природы заключенных сторонами договоров подлежит отклонению, как основанные на неверном толковании заявителем положений действующего законодательства, а также условий спорных договоров. В отличие от обычного кредитного договора, договор на открытие
ставку до 17% годовых по договору <***> и, соответственно, 16% годовых по договору <***>. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что определение ответственности произведено сторонами договоров по обоюдному согласию в соответствии со статьей 421 ГК РФ, ответчиком - Предпринимателем не было заявлено возражений относительно установления комиссии и ее размеров. Принцип свободы договора, который положен в основу отношений сторон, не предполагает возможность одностороннего отказа от исполнения обязательств, принятых на себя стороной в добровольном порядке в отсутствие порока воли при совершениисделки. При заключении договоров на открытие кредитной линии, действуя разумно и предусмотрительно, заемщик должен был предвидеть возможность исполнения договоров на имеющихся условиях, либо, как сторона свободная в заключении договора, вправе был отказаться от его подписания. Ссылки ИП ФИО3 на неправильное определение судом природы заключенных сторонами договоров подлежит отклонению, как основанные на неверном толковании заявителем положений действующего законодательства, а также условий спорных договоров. В отличие от обычного кредитного договора, договор на открытие
