ГРАЖДАНСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
ЗАКОНЫ КОММЕНТАРИИ СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
Гражданский кодекс часть 1
Гражданский кодекс часть 2

Определение № А03-8281/2021 от 22.09.2022 АС Алтайского края

АРБИТРАЖНЫЙ СУД АЛТАЙСКОГО КРАЯ

656015, Барнаул, пр. Ленина, д. 76, тел.: 8 (3852) 29-88-01,

http:// www.altai-krai.arbitr.ru, е-mail:а03.info@arbitr.ru

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

об отказе в удовлетворении заявления о признании сделки должника недействительной

и применении последствий недействительной сделки

          г. Барнаул                             Дело № А03-8281/2021 28 сентября 2022 года

Резолютивная часть определения оглашена 22.09.2022

Арбитражный суд Алтайского края в составе судьи Конопелько Е.И., при ведении протокола судебного заседания секретарем Кузнецовой Ю.Е., рассмотрев в открытом судебном заседании заявление

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Поллекс» (ИНН <***>, ОГРН <***>), г. Барнаул Алтайского края

к ФИО1, г. Барнаул Алтайского края

о признании недействительным договора купли-продажи от 12.11.2018и применении последствий в виде возврата в конкурсную массу выбывшего имущества

с привлечением к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора,

ФИО2, г. Барнаул Алтайского края,

финансового управляющего имуществом гражданина ФИО3 – ФИО4,

ФИО5, г. Барнаул Алтайского края,

ФИО6, г. Барнаул Алтайского края,

ФИО7, г. Барнаул Алтайского края,

с участием в судебном заседании:

от конкурсного управляющего – ФИО8, паспорт, доверенность от 09.03.2022, ФИО9, паспорт, доверенность от 18.08.2022,

от ФИО1 – ФИО10, паспорт, доверенность от 23.08.2019,

от ФИО5 –ФИО10, паспорт, доверенность от 19.02.2021,

третье лицо – ФИО7, паспорт,

от ИП ФИО23 – ФИО11, паспорт, доверенность от 23.04.2022,

лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности – ФИО3, паспорт,

от ФИО3 – ФИО12, паспорт, доверенность от 24.09.2021,

слушатель – ФИО13, паспорт.

                                                     У С Т А Н О В И Л:

01.03.2022 (через систему «Мой Арбитр») в Арбитражный суд Алтайского края  (далее, - суд) поступило заявление конкурсного управляющего (далее - заявитель) общества с ограниченной ответственностью «Поллекс» (ИНН <***>, ОГРН <***>), г. Барнаул Алтайского края (далее - должник) к ФИО1, г. Барнаул Алтайского края (далее – заинтересованное лицо, ФИО1) о признании недействительным договора купли-продажи от 12.11.2018 (далее, оспариваемый договор) следующего имущества:

нежилое помещение Н-4, площадью 245,9 кв.м., кадастровый номер 22:63040436:91, расположенное по адресу <...>;

 1/5 доли в праве собственности на нежилое помещение Н-6, площадью 69,4 кв.м., кадастровый номер 22:63040436:104, расположенное по адресу <...>;

 1/5 доли в праве собственности на нежилое помещение Н-7, площадью 73,9 кв.м., кадастровый номер 22:63040436:105, расположенное по адресу <...>;

 11/50 доли в праве собственности на земельный участок, площадью 5 5 6+/-8, кадастровый номер 22:63:040436:131, расположенный по адресу <...>,

(далее, - спорное имущество)

 и о применении последствий в виде возврата в конкурсную массу выбывшего имущества.

Заявление в уточненной от 08.09.2022 редакции со ссылкой на пункт 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) мотивировано тем, что при наличии неисполненных заемных обязательств перед бывшим участником ФИО7, финансировавшим хозяйственную деятельность должника, после утраты ФИО7 прав корпоративного участия должникпроизвел отчуждение единственного ликвидногоактива (объектов коммерческой недвижимости) в отсутствие встречного предоставления со стороны покупателя (ФИО1). При этом,покупательФИО1 подлежит признанию осведомленной о цели причинения вреда оспариваемой сделкой ввиду фактической аффилированности, исходя из обстоятельств осуществления сторонами договора купли-продажи предпринимательской деятельности по одному адресу (<...>) и условий достигнутых им соглашений, существенно отличающихся от аналогичных рыночных между независимыми участниками гражданского оборота (большая часть предоставления совершена в пользу третьего лица, минуя имущественную сферу продавца, – супруги бывшего директора ФИО3).

Определением суда от 04.03.2022 заявление оставлено без движения в связи с допущенными недостатками арбитражного процессуального законодательства.

Определением суда от 31.03.2022 заявление принято к производству, в порядке пункта 1 статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющих самостоятельных требований привлечен прежний залогодержатель спорного имущества – ФИО2, г. Барнаул Алтайского края.

Определением суда от 23.05.2022 к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены арбитражный управляющий ФИО4, г. Барнаул, исполняющий обязанности финансового управляющего в деле № А03-3850/2020 о несостоятельности  ФИО3 (бывшего руководителя должника, заключившего оспариваемый договор); ФИО5, г. Барнаул и ФИО6, г. Барнаул (стороны по договору дарения доли в праве собственности на объект недвижимости по адресу <...>, который ФИО1 считает частью расчета по оспариваемому договору).

Определением суда от 08.06.2022 к участию в деле в качестве третьего лица привлечен бывший участник должника ФИО7, г. Барнаул, являющийся согласно пояснениям возражающих участников спора, конечным бенефициаром результата оспариваемого договора.

Рассмотрение заявления неоднократно откладывалось для всестороннего исследования обстоятельств произведенного со стороны покупателя встречного предоставления, выяснения действительного смысла правовых отношений между сторонами, в связи с необходимостью получения в материалы обособленного спора доказательств, раскрывающих отношения родства и (или) свойства между участниками, невозможностью проведения судебного заседания по причине сообщения об эвакуации в здании суда.

В судебных заседаниях представитель конкурсного управляющего настаивал на признании недействительной сделки по выбытию из массы коммерческой недвижимости, указывая на очевидную неравноценность согласованной сторонами цены (2,5 млн. руб.)кадастровой стоимости спорного имущества (более 9 млн. руб.). Суд обратил внимание представителя конкурсного управляющего на то, что в п.1.1. оспариваемого договора указана кадастровая стоимость продаваемых объектов, которая суммарно составляет 1 510 922 руб. 49 коп., после чего представитель конкурсного управляющего поставил под сомнение соответствие кадастровой стоимости спорного имущества, указанной в оспариваемом договоре, его реальной кадастровой стоимости и рыночной стоимости.

В настоящем судебном заседании представитель конкурсного управляющего заявил ходатайство о назначении оценочной экспертизы по определению рыночной стоимости выбывшего имущества, поручив её проведение эксперту общества с ограниченной ответственностью «Центр финансового консалтинга», г.Новосибирск, ФИО14, представил доказательства внесения 15.09.2022 на депозит суда 30 000 руб. для оплаты стоимости экспертизы. По мнению представителя конкурсного управляющего результат оценочной экспертизы подтвердит размер причиненного оспариваемой сделкой вреда.

Представитель заинтересованного лица ФИО1 против назначения экспертизы по делу возразил, считая, что в деле достаточно доказательств для определения соответствия цены сделки рыночной стоимости помещений, указал на то, что конкурсным управляющим не включено в предмет оценки помещение, которое было передано супруге руководителя должника, поскольку заинтересованное лицо настаивал на том, что сделку дарения между заинтересованным лицом и супругой руководителя должника следует включить в расчет встречных предоставлений между должником и заинтересованным лицом, поэтому результат заявленной экспертизы не сможет быть доказательством причинения вреда должнику и его кредитору ФИО7

Представитель бывшего руководителя должника ФИО3 оставил разрешение ходатайства о назначении экспертизы на усмотрение суда.

Представитель кредитора  ИП ФИО23 поддержал ходатайство конкурсного управляющего о назначении экспертизы.

Рассмотрев ходатайство, суд, руководствуясь ст.ст. 64, 71 АПК РФ отказал в его удовлетворении, поскольку оспариваемая сделка совершена 12.11.2018 в период, выходящий за пределы годичного срока перед возбуждением дела о банкротстве должника (28.08.2021), то есть, не может быть признана недействительной по п.1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, соответственно, нет процессуальной необходимости в установлении несоответствия цены оспариваемой сделки рыночной стоимости аналогичных сделок экспертным путем.

Заявление конкурсного управляющего мотивировано тем, что должник не получил никакого предоставления взамен выбытия ликвидного актива, то есть, для признания сделки, совершенной с целью причинения вреда (п.2 ст. 61.2 Закона о банкротстве) достаточно установить обстоятельство такого расчета или его отсутствие, установить цель причинения вреда со стороны заинтересованного лица. Установление точной рыночной стоимости спорного имущества является избыточным процессуальным действием, поскольку нет необходимости в установлении также и действительной стоимости выбывшего имущества, имущество имеется в наличии у заинтересованного лица, в случае удовлетворения заявления конкурсного управляющего в порядке применения последствий имущество подлежит возврату в конкурсную массу должника.

Довод о вероятном кратном занижении цены оспариваемой сделки, что со ссылкой на определение ВС РФ от 04.08.2022 по делу А41-70837/17 (305-ЭС21-21196 (5)), по мнению представителя конкурсного управляющего, может быть установлено экспертным путем и, соответственно, будет являться доказательством наличия у ФИО1 цели причинения вреда должнику и его кредиторам, - подлежит отклонению, поскольку из материалов дела не усматривается вероятности установлениякратногозанижения цены,  в том числе, третье лицо ФИО7, бывший единственный участник должника и правопредшественник одного из двух кредиторов в настоящем деле о банкротстве (ИП ФИО15 и ФНС России) пояснял, что продал соседнее помещение в этом же здании по аналогичной цене, обратил внимание суда на то, что вред причинен тем, что оплата оспариваемого договора не поступила в конкурсную массу должника.

Суд учёл, что вероятный вывод эксперта о более высокой рыночной стоимости спорных помещений  без установления и оценки иных обстоятельств по делу сам по себе не является доказательством соответствия признакам недействительности оспариваемого договора по п.2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Назначение экспертизы, а в случае неполноты исследования или несогласия с результатом экспертизы, - назначение повторной или дополнительной экспертизы, повлечет затягивание рассмотрения спора по существу, в то время как наращиваются судебные расходы по делу о банкротстве (ежемесячное вознаграждение конкурсного управляющего) в отсутствие иных источников пополнения конкурсной массы кроме настоящего спора и рассмотрения спора о привлечении к субсидиарной ответственности (взыскании убытков) лиц, контролирующих деятельность должника.

На основании вышеизложенного, суд пришел к выводу об отсутствии процессуальной необходимости в установлении в настоящем споре обстоятельства рыночной стоимости спорного имущества, поскольку в конкретном случае правовое значение имеют нижеследующие обстоятельства по делу.

Оспаривая выбытие ликвидного имущества в пределах трех лет до возбуждения дела о банкротстве, конкурсный управляющий исходит из полного отсутствия встречного предоставления и наличия у должника обязательств по возврату заёмных средств, внесенных единственным учредителем должника ФИО7 в период, предшествующий оспариваемой сделке.

Возражения заинтересованного лица, основанные на том, что заинтересованное лицо полностью рассчиталась за приобретение спорного имущества таким способом, каким было указано руководителем должника ФИО3, в том числе, путем передачи денежных средств в кассу должника и лично ФИО3 и встречного дарения другого помещения, принадлежащего сыну заинтересованного лица – ФИО5, в пользу одаряемой супруги руководителя должника – ФИО6, - представитель конкурсного управляющего просил суд оценить критически.

Представитель конкурсного управляющего обратил внимание суда на то, что договор дарения от 12.11.2018, заключенный между ФИО5 (сын покупателя) и одаряемой ФИО6 (супруга бывшего руководителя должника), не содержит условий и отсылок о том, что его совершение обусловлено необходимостью оплаты по оспоренному договору, то есть не отвечает критерию относимости.

Представитель конкурсного управляющего также просил суд оценить критическипредставленныеФИО1 копии квитанций приходных кассовых ордеров о внесении денежных средств в кассу должника, поскольку, по его мнению, отсутствуют бесспорные доказательства наличия у ФИО1 финансовой возможности передать наличные денежные средства в указанном размере, кассовые документы должника не велись и не переданы конкурсному управляющему.

Представитель ФИО1 против удовлетворения заявления возразил, считая оспаривание конкурсным управляющим договора купли-продажи спорного имущества недобросовестными действиями аффилированного к ФИО7 арбитражного управляющего ФИО16 и результатом имущественного конфликта между родственниками (ФИО7 и ФИО3).

Представитель заинтересованного лица ФИО1  пояснил, что задолго до оспариваемого договора ФИО1 на праве собственности владела торговыми помещениями в здании по адресу: <...>. ФИО1 было известно, что спорное имущество находится в том же здании длительное время предлагалось к продаже, но не было продано. В конце 2018 года от ФИО3 поступило предложение приобрести спорное имущество, после проведения переговоров ФИО1 согласилась, был заключен оспариваемый договор.

Представитель ФИО1 заявил, что цена оспариваемого договора фактически составила более 6 млн.руб., поскольку по устной договоренности с ФИО3 в счет оплаты по оспариваемому договору в пользу ФИО6 (супруга руководителя должника) сыном ФИО1 было передано безвозмездно (подарено) 101/200 доли в праве собственности на нежилое помещение в другом здании по адресу: <...> (т. 1 л.д. 68-70), имеющих рыночную стоимость более 3-х млн руб. Денежная часть оспариваемой сделки была оформлена квитанциями к приходному кассовому ордеру № 26 от 12.11.2018 на сумму  2 500 000 руб. (т. 1 л.д. 55) и № 27 на сумму 500 000 руб. от 12.11.2018 (т. 1 л.д. 59) на общую сумму 3 000 000 руб., а также распиской бывшего директора ФИО3 (т. 1 л.д. 56, 60-61). На этом основании представитель заинтересованного лица ФИО1  посчитал довод конкурсного управляющего о кратном занижении рыночной стоимости спорного имущества и, как следствие этого, его вывод об осведомленности ФИО1 о цели причинения вреда кредиторам должника, - несостоятельным.

Напротив, представитель заинтересованного лица ФИО1  пояснил о том, что ею и её супругом ФИО13, который осуществляет предпринимательскую деятельность с использованием имущества, оформленного на супругу (ФИО1) и сына (ФИО5), были предприняты все доступные им формы предварительной проверки наличия (отсутствия) признаков подозрительности сделки, была заказана выездная регистрация специалистом Россреестра для одновременного оформления оспариваемого договора, оформления договора дарения и передачи денег в оплату оспариваемого договора, в этом принимал участие руководитель и к тому моменту единственный участник общества должника – ФИО3 Заинтересованное лицо передала реальные денежные средства руководителю должника, оформление принятых денег руководителем должника выходит за пределы контроля покупателя.ФИО1 была уверена в соответствии цены оспариваемого договора рыночной стоимости аналогичного имущества, учитывая, что помещение длительное время не пользовалось спросом. Спорное имущество было обременено правами залога в пользу ФИО2, условием приобретения ФИО1 спорного имущества было погашение должником обязательств перед ФИО2 денежными средствами, полученными в оплату спорного имущества, что было сделано и после чего обременение было снято.

Представителем ФИО1 был оспорен довод конкурсного управляющего о аффилированности с должником, ФИО3 и ФИО2, поскольку ФИО1 являлась только долевым сособственником части помещений в здании <...>, частью которого является спорное имущество, контакты были ограничены согласованием расчетов за потребленную электроэнергию и иного обслуживания здания.ФИО1 и её родственники не занимались предпринимательской деятельностью с ФИО7, ФИО3, их родственниками и с должником, не были контрагентами по сделкам.

Кроме этого, на дату совершения оспариваемого договора в отношении должника не было в производстве судов ни одного разбирательства, не было возбужденных исполнительных производств. Наличие кредиторской задолженности перед ФИО7 не являлось и не является открытой информацией для покупателя, корпоративный конфликт между родственниками ФИО7 и ФИО3 не должен негативно отразится на ФИО1

По мнению заинтересованного лица, настоящий обособленный спор умышленно инициирован кредитором ФИО7, который является конечным бенефициаром оспариваемого договора, так как отчужденные ФИО1 помещения в счет оплаты по оспариваемому договору купли-продажи от 12.11.2018 по истечении пяти месяцев перешли в собственность ФИО17, являющегося тестем (отцом жены) ФИО7

ФИО3 пояснил, что он в период с 26.06.2018 по 22.02.2021 номинально исполнял обязанности руководителя должника, фактически хозяйственную деятельность определялего родственник - ФИО7, который покинул состав участников должника в связи с ограничениями публичного права, установленными для осуществления полномочий государственной службы. Со стороны последнего поступили указания о продаже объектов недвижимости по адресу: <...> в пользуФИО1 Полученные от реализации имущества денежные средства были переданы ФИО7, который через цепочку сделок в итоге приобрел права (настоящий правообладатель ФИО17 – тесть ФИО7) на помещение Н-2 по адресу <...> (предмет договорадарения от 12.11.2018), где зарегистрировано ООО «Алтайспецзапчасть» (ИНН <***>, директор и участник ФИО7). Основания возникновения задолженности должника передФИО7 являются мнимыми, так как акт сверки взаимных расчетов от 23.08.2018 подписан в целях создания актива в виде дебиторской задолженности у ФИО7 и не отражал действительное экономические взаимоотношения сторон.

Представитель ФИО3 указал на признаки согласованных действий арбитражных управляющих ФИО7, ФИО4 (финансового управляющего имуществом ФИО3 в деле №А03-3850/2020 о его банкротстве) и ФИО11 (в настоящем деле - представителя правопреемника кредитора ФИО7), направленных на достижение личных материальных интересов.

ФИО7 в судебном заседании 28.06 – 04.07.2022 при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности подтвердил, что ФИО3 является его троюродными братом, был трудоустроен на одном из предприятий, возглавляемых ФИО7, просил суд критически отнестись к доводам ФИО3 о своём номинальном статусе и о том, что реальным руководителем должника был ФИО7 Пояснил, что в 2016 году являлся государственным служащим, в связи с чем, был вынужден выйти из бизнеса. В свою очередь, долю в своем бизнесе продал матери своего компаньона ФИО18 – ФИО19. С 2016 года бизнесом занимался ФИО18, несмотря на то, что весь его бизнес был оформлен на мать. Пояснил, что впоследствии ФИО18 решил продать принадлежащую обществу «Поллекс» недвижимость в мою пользу, но решив упростить сделку, решил продать мне за 10 000 руб. долю в уставном капитале, остальные деньги получить другим способом.Но поскольку на ФИО7 распространялись ограничения госслужащего общество «Поллекс» было решено оформить на родственника - ФИО3 ФИО20 приобрел долю в уставном капитале в размере 10 000 руб., но передав ее без оформления 6 млн. руб. ФИО7 В последующем, ФИО7 решил распорядиться этой недвижимостью, продав ее. Таким интересантом  был Гусельников, который уже владел другой недвижимостью по этому же адресу. В последующем выяснилось, что ФИО3 в своих интересах обременил имущество должника залогом в пользу ФИО2. В связи с угрозой утраты имущества по причине обращения Чайниковым взыскания на залог, ФИО7 решил продать имущество ФИО21 за 7,5 млн. руб. с условием того, что ФИО3  решит вопросы с Чайниковым. Была договоренность, что после приобретения ФИО21 объекта недвижимости (этажи) стоимостью 3.5 млн. руб. будет передано от ФИО3 ФИО7, а себе в расчет за этаж заберет три кабинета по этому же адресу. Поскольку с ФИО7 не рассчитывались ни ООО «Поллекс» ни ФИО3, последний предложил оформить три кабинета по этому же адресу на тестя ФИО7 – ФИО20, однако, по факту все три кабинета были обременены взысканием 1,5 млн. руб. ФИО7 посчитал, что ФИО22 получил частичный расчет от Г.В.ПБ. в своих интересах иничего не передал ФИО7, возвращая тем самым, деньги полученные  от ФИО7 для приобретения ООО «Поллекс», поскольку в настоящее время ФИО7 утратил и актив в виде доли в недвижимости  и не получил деньги  от его реализации Г.В.ПВ. ФИО7 считает, что со стороны ФИО3 в отношении ФИО7 совершены недобросовестные действия.

Представитель ИП ФИО23 (правопреемник ФИО7 по требованию в части 8 761 880 руб. 71 коп.) поддержал доводы конкурсного управляющего, указал, что на дату оспариваемой сделки, помимо возникших просроченных обязательств должника перед ФИО7, директор и единственный участник ФИО3 также личные неисполненные обязательства. Во избежание утраты своего контроля за 100 % долей в уставном капитале общества должника, оспариваемой сделкой вывел единственные ликвидные активы должника, получив личную выгоду.  В обоснование аффилированностиФИО1 с должником в период руководства ФИО3 сослался на существовавшие между ними хозяйственные взаимоотношения, что следует из анализа выписки по расчетному счету должника, на факт его привлечения к участию в деле по исковому заявлению ФИО1 к АО «Барнаульская электросеть» в рамках дела № А03-22693/2018, на совпадение адреса регистрации с должником, а также, исходя из согласованного способа расчета, исключающего выгоды для имущественной массы должника. Представленные покупателем приходно-кассовые ордеры в силу применимого стандарта доказывания не обладают признаком достаточности для подтверждения факта передачи денежных средств в наличной форме. Договор дарения от 12.11.2018, в свою очередь, не обладает признаком относимости для вывода о том, что таким образом покупателем исполнены обязательства по оплате договора купли-продажи.

Исследовав материалы дела, выслушав участников судебного заседания, суд установил следующие обстоятельства, и, оценив представленные по делу доказательства, пришёл к следующим выводам.

Определением суда от 26.08.2021 по заявлению ФИО7, г. Барнаул Алтайского края возбуждено дело о признании несостоятельным (банкротом) должника.

Требования ФИО7 в размере 825 598 руб. 70 коп.основаны на возникшем на стороне должника обязательстве о возврате неосновательного обогащения в результате погашения его задолженности перед контрагентами, образовавшейся в процессе предпринимательской деятельности. 

Определением суда от 22.09.2021 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО16.

В ходе проведения мероприятий процедуры наблюдения 21.10.2021 в суд от ФИО7 поступило заявление о признании обоснованными и включении в реестр также требований в размере 8 761 880 руб. 71 коп., основаниями возникновения которых являлось предоставление должнику заемных средств

В обоснование предъявленных требований ФИО7 представил подписанный должником актом сверки взаимных расчетов за период с 01.01.2016 по 23.08.2018, выписки с расчетных счетов о движении денежных средств.

Несмотря на предоставление бесспорных доказательств перечисления должнику заявленных денежных сумм, при рассмотрении указанного выше обособленного спора судом отмечалось возможность переквалификации правоотношений между должником и ФИО7 в зависимости от собранных в последующем управляющим документов, раскрывающих содержание хозяйственной деятельности.

Однако, на момент проведения процедуры наблюдения с учетом отсутствия возражений и отсутствие иных кредиторов определением суда от 12.01.2022 требование ФИО7 было признано обоснованным и включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника в размере 8 761 880 руб. 71 коп.основной задолженности.

Определением суда от 29.03.2022 произведена процессуальная замена ФИО7 в реестре требований кредиторов должника в полном объеме требований, признанных обоснованными определением суда от 12.01.2022, на ИП ФИО23, г. Барнаул.

Решением суда от 11.02.2022 должник признан несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО16.

В настоящее время в деле о банкротстве должника заявлены требования двух кредиторов: ИП ФИО23 (правопреемник ФИО7) на сумму 8 761 880 руб. 71 коп.основной задолженности и ФНС России на сумму 92 920 руб. основной задолженности и 49 886 руб. 29 коп.  задолженности по пени, начисленных в связи с подачей в марте 2021 года должником уточненной декларации по НДС за четвертый квартал 2017 года.

Конкурсным управляющим согласно выписке Единого государственного реестра недвижимости (т. 1 л.д. 30-31) установлено отчуждение принадлежащих должнику объектов недвижимости по адресу <...>.

Судом установлено, что 12.11.2018между должником (продавец) и ФИО1 (покупатель) подписан договор купли-продажи, по условиям которого продавец передает в собственность покупателя, а покупатель принимает и оплачивает за цену и на условиях, определенных договором, следующее имущество:

нежилое помещение Н-4, площадью 245,9 кв.м., кадастровый номер 22:63040436:91, расположенное по адресу <...>;

 1/5 доли в праве собственности на нежилое помещение Н-6, площадью 69,4 кв.м., кадастровый номер 22:63040436:104, расположенное по адресу <...>;

 1/5 доли в праве собственности на нежилое помещение Н-7, площадью 73,9 кв.м., кадастровый номер 22:63040436:105, расположенное по адресу <...>;

 11/50 доли в праве собственности на земельный участок, площадью 5 5 6+/-8, кадастровый номер 22:63:040436:131, расположенный по адресу <...>.

Согласно пункту 2.6 договора покупатель уведомляет, что ему известно об обременении объекта недвижимости нежилое помещение Н-4 в виде ипотеки в пользу ФИО2.

По соглашению сторон вышеуказанное недвижимое имущество оценено в размере 2 500 000 руб., которые подлежат передаче продавцу после подписания договора, не позднее 13.11.2018 (пункты 3.1 и 3.2 договора).

В соответствии с пунктом 4.2 договора передача отчуждаемого недвижимого имущества произведена продавцом покупателю до подписания настоящего договора, который одновременно является актом приема-передачи недвижимого имущества.

Согласно сведениям ЕГРН 13.11.2018 был зарегистрирован переход права собственности на отчуждаемое должником недвижимое имущество за ФИО1 (т. 1 л.д. 39-47).

Одновременно, было прекращено право залога ФИО2.

Начиная с ноября 2018 года и до настоящего момента поступления денежных средств со ссылкой на оплату оспоренного договора не выявлено, внесения наличных денежных средств на счет должника в этот же период не осуществлялось.

Документы должника бывшим руководителем должника (ФИО3) не переданы.

ФИО3 пояснил, что документы отсутствуют, поскольку бухгалтерский учет велся не регулярно, в том числе, кассовые операции не были отражены надлежащим образом, повторил, что, несмотря на статус руководителя должника являлся номинальным, управленческие решения принимал ФИО7, расходование денег должника и все его затраты контролировались ФИО7

ФИО7 сказанное ФИО3 отрицал, ссылался на отсутствие у него подтверждающих это документов.

Отсутствие доказательств оплаты оспоренного договора послужило для конкурсного управляющего основанием для вывода о наличии признаков причинения вреда оспариваемым договором, в связи с чем он обратился в суд с настоящим заявлением и ссылкой на пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (в уточненной от 08.09.2022 редакции).

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок.

Сделки должника могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, пункт 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Оспариваемые действия отчуждения ликвидных коммерческих недвижимых объектов совершены 13.11.2018 (дата государственной регистрации перехода права собственности), то есть за пределами одного года до возбуждения дела о банкротстве (26.08.2021), но в течение трехлетнего периода подозрительности, следовательно, могут быть оспорены только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трёх лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате её совершения был причинён вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, в частности, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Как разъяснено в пункте 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», для признания сделки недействительной по пункту 2 необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

-сделка совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

-в результате ее совершения причинен вред имущественным правам кредиторов;

-другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

В обоснование осуществления со стороны покупателя равноценного встречного предоставления за приобретенное имущество заинтересованным лицом к материалам обособленного спора приобщены квитанции к приходному кассовому ордеру № 26 (т. 1 л.д. 55) и № 27 от 12.11.2018 (т. 1 л.д. 59) на общую сумму 3 000 000 руб.расписки бывшего директора ФИО3 (т. 1 л.д. 56, 60-61), достоверность которых никем из лиц, участвующих в деле, не оспаривалась, ходатайство о фальсификации не было заявлено.

ФИО3 не отрицал получение им денежных средств от ФИО1, в том числе, 500 000 руб. по личной расписке, объяснил расходованием на погашение обязательств перед залогодержателем ФИО2 так же в наличной форме, что косвенно подтверждается снятием обременений в виде залога. Объяснил, что договор залога был вынужденной мерой, условием получения от ФИО2 наличных денежных средств, которые были ранее без расписок переданы ФИО7, ФИО7 требовал продать актив и передать ему деньги, но спорное имущество не продавалось, поэтому пришлось привлечь деньги от ФИО2

ФИО7 отрицал получение денег от ФИО3, указал на отсутствие доказательств этого, предположил, что ФИО3 привлекал денежные средства ФИО2 для собственных нужд.

ФИО2 в судебные заседания не являлся, суд неоднократно предлагал ему раскрыть обстоятельства взаимоотношений с должником, ФИО3 и иными лицами, однако, ФИО2 представителя и отзыва не направил.

Суд отмечает, что в отсутствие бесспорных доказательств фактической аффилированностиФИО1  с должником, ФИО3, ФИО7 или иными связанными с ними лицами, - обстоятельства ведения надлежащего бухгалтерского и налогового учета, предполагающее отражение денежных поступлений в наличной форме от Г.Н.МБ.,их внесение на банковский счет юридического лица (должника), дальнейшее расходование, - не входят в сферу контроля покупателя, пороки бухгалтерской отчетности продавца не могут повлечь негативные последствия для покупателя. Однако, такие обстоятельства могут иметь правовое значение для рассмотрения обособленного спора о привлечении лиц, контролирующих деятельность должника.

В таких обстоятельствах в предмет доказывания входит установление финансовой состоятельности покупателя, иные обстоятельства, свидетельствующие о реальности оплаты покупателем спорного имущества. ФИО1 представлены доказательства финансовой состоятельности исполнить обязательства по оплате приобретенных объектов недвижимость в объеме 3 млн. руб. в наличными средствами. Так, согласно выписке по счету № 42306810291000000882 клиенту 05.09.2018выдано 2 000 000 руб., 23.10.2018 – 1 500 000 руб., а суммарные обороты за период с 01.06.2018 по 01.01.2019 составили 5 600 000 руб. (т. 1 л.д. 57-58). Учитывая, что ФИО1 учавствует в предпринимательской деятельности совместно с сыном и супругом, суд считает достаточным принять сведения о поступлениях на банковский счет и сведения о предшествующем оспоренной сделке снятии наличных денежных средств в достаточной для оплаты 3 млн.руб. сумме, устанавливать затраты членов семьи на предпринимательскую деятельность и личные расходы для выявления оставшейся условно свободной наличности в нужном размере суд находит процессуально сложным и избыточным.

В сфере оборота коммерческой недвижимости, исходя из устоявшихся обычаев делового взаимодействия субъектов предпринимательской деятельности, расчеты (либо его часть) даже в крупных суммах, как правило, осуществляется в наличной форме, что применительно к настоящему случаю не свидетельствует о существовании между сторонами оспариваемого договора купли-продажи условий, отличающихся от аналогичных рыночных.

Кроме того, заинтересованное лицо указало, что в счет исполнения своих обязательств по оплате договора купли-продажи от 12.11.2018 передан другой объект недвижимости по адресу <...>.

Согласно тексту расписки (т. 1 л.д. 60-61) ООО «Поллекс» в лице бывшего руководителя ФИО3 в качестве дополнительного расчета по договору купли-продажи от 12.11.2018 получил 500 000 руб. и 101/2000 доли в праве собственности на нежилое помещение Н-2, находящееся по адресу г. Барнаул, пр-кт Строителей, 16, оформленного договором дарения на ФИО6 (супруга руководителя). На расписке содержится оттиск печати должника и подпись бывшего руководителя ФИО3

ФИО3 это обстоятельство подтвердил.

12.11.2018, в один день с оспариваемым договором, между ФИО5 (сын покупателя спорной недвижимости) и ФИО6 (супруга руководителя должника, что не отрицается сторонами спора)действительно был подписан договор дарения (т. 1 л.д. 68-70), по условиям которого даритель безвозмездно передает в собственность одаряемой 101/2000 доли в праве собственности на нежилое помещение Н2, находящееся по адресу: <...>

По соглашению сторон отчуждаемое недвижимое имущество было оценено в размере 1 402 454 руб. 21 коп. (пункт 2 договора дарения).

Управлением Росреестра по Алтайскому краю 14.11.2018 произведена государственная регистрация перехода права собственности № 22:63:040406:2042-22/001/2018-47.

Возражения конкурсного управляющего, конкурсного кредитора ФИО23 об отсутствии отсылок и условий в договоре дарения от 12.11.2018, что последний совершен в счет оплаты за отчуждаемые спорные объекты недвижимости, а поэтому не обладает признаками относимости и допустимости подлежат отклонению, поскольку участниками процесса проигнорирован контекст отношений должника с контрагентом (покупателем).

Суд исходит из того, что обязательственная сделка, на основании которой осуществлена передача 101/2000 доли в праве собственности на нежилое помещение Н2 в счет исполнения обязанности ФИО1 по оплате, является притворной на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации  признание ее таковой не требует отдельного судебного производства в силу свойства ничтожных сделок. Главным признаком договора дарения не является передача какого-либо имущества на условиях безвозмездности одаряемому, а наличия намерения одарить другое лицо, проявить щедрость по отношению к одаряемому (animusdonandi).

В нарушение пункта 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательств существования между ФИО5 (сын покупателя) и ФИО3 (супруга руководителя) межличностных взаимоотношений, обуславливающих (создающих каузу) намерение облагодетельствовать, суду и участникам процесса не представлено.

Доводы конкурсного управляющего и кредитора ФИО23 о том, что заключение договора дарения от 12.11.2018 является совпадением и не находится во взаимосвязи с оспариваемым договором купли-продажи не выдерживают критики, поскольку в таком случае договора дарения является абстрактной сделкой (такая как вексель), на которую не распространяется принцип свободы договора (numerusclausus).  

Изложенное не предполагает вывода о недействительности распорядительной сделки перехода права собственности от ФИО5 (сын покупателя) к другим приобретателям (не выбивает действительного правового основания для внесения записи в реестр в отношении правообладателя), а имеет целью указать сторонам на действительный характер обязательственной правовой связи, природы их правоотношений между ООО «Поллекс», ФИО1, ФИО5, ФИО6, который заключается в следующем.

Представляется с высокой степенью вероятности очевидным, что отчуждение 12.11.2018 ФИО5 (сын покупателя) 101/2000 доли в праве собственности на нежилое помещение Н2 по адресу <...> находится во взаимосвязи с приобретением его матерью ФИО1 спорных объектов недвижимости должника.

Передача доли в праве собственности на нежилое помещение Н2 не в пользу должника, а третьему лицу (супруге руководителя) осуществлено на основании возложения самим должником (в лице руководителя ФИО6, характер правовой связи которого с должником для внешних участников оборота, заключается в отношениях представительства)совершении покупателем предоставления в адрес третьего лица (ст. 430 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Подобный способ расчета в коммерческой сфере является распространенным, поэтому не свидетельствует о наличии признака аффилированности между продавцом и покупателем.

Применительно к настоящему случаю, права корпоративного участия в обществе «Поллекс» на момент оспариваемой сделки принадлежали одному лицу, который также исполнял обязанности руководителя – ФИО6, финансовое благополучие ООО «Поллекс» для независимого участника оборота не вызывало сомнений, поэтому совершение оплаты покупателем в пользу третьего лица (супруги, режим имущества с которой по общему правило представляет собой общую совместную собственности) по рыночной стоимости не могло вызвать опасений тем, что такой порядок расчета может нарушить чьи-либо права, стандарт осмотрительности в указанной части покупателем не нарушен. По этой же причине достигнутое между сторонами соглашение о порядке расчетов не свидетельствует об осведомленности покупателя о намерении причинить вред правам кредиторов в результате совершения оспариваемой сделки. Последующие действия ФИО6, связанные с определением правовой судьбы имущества, которое передано покупателем в счет оплаты, не находится в сфере контроля покупателя.

Правоотношения же между ФИО5 (сын покупателя) и ФИО1, обусловливающие передачу имущества в счет исполнения обязательств матери, существенного правого значения для разрешения настоящего обособленного спора не имеют, однако могут быть оценены судом в качестве отношений покрытия. 

Доводы конкурсного управляющего и кредитора ИП ФИО23, касающиеся наличия обременения в отношении продаваемого нежилого помещения Н-4 в пользу ФИО2, подлежат отклонению за необоснованностью.

В материалы спора представлен договор займа от 26.04.2018 (т. 2 л.д. 21-23), по условиям которого ФИО2 (займодавец) передает в собственность должнику (заемщик) денежные средства в размере 2 500 000 руб., а заемщик обязуется вернуть займодавцу суммы займа и уплатить проценты в срок до 26.04.2019.

В качестве обеспечения надлежащего исполнения принятых на себя обязательств должником (залогодатель) предоставлен в залог ФИО2 (залогодержателю) недвижимое имущество: нежилое помещение Н-4, площадью 245,9 кв.м., кадастровый номер 22:63040436:91, расположенное по адресу <...>.

Однако, само по себе наличие прав третьих лиц на вещь не ограничивает ее оборотоспособности, а лишь требует при наличии желания приобрести такое имущество дополнительных переговорных усилий. Ссылка сторон, что денежные средства в размере 2 500 000 руб. фактически переданы ФИО2, который в день подписания оспариваемого договора прекратил свое обременение, во-первых, противоречит занятой позиции о том, что денежные средства покупателем вовсе не передавались, во-вторых, не предполагает причинение вреда имущественной сфере должника, поскольку такой передачей прекратились его собственные заемные обязательства перед ФИО2, основания возникновениякоторых никем не оспорена.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что в счет оплаты по договору купли-продажи от 12.11.2018 со стороны покупателя совершено следующее встречное предоставление:

- денежные средства в общей сумме 3 000 000 руб., что подтверждается квитанциями к приходному кассовому ордеру № 26 (т. 1 л.д. 55) и № 27 от 12.11.2018 (т. 1 л.д. 59) на общую сумму 3 000 000 руб.расписки бывшего директора ФИО3 (т. 1 л.д. 56, 60-61);

- 101/2000 доли в праве собственности на нежилое помещение Н2 по адресу г. Барнаул, пр-кт Строителей, 16, оцененные сторонами в сумме 1 402 454 руб. 21 коп.

Таким образом, отчуждение спорных объектов недвижимости должника состоялось на условиях возмездности, по стоимости близкой к рыночной, исходя из сведений о кадастровой стоимости, однако ее точное определение по результатам судебной экспертизы является излишним, повлечет за собой затягивание судебного спора, увеличение судебных расходов, с учетом того, что судом на установлены другие основания для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В частности, судом не установлено цели причинения вреда имущественным правам кредиторам, которая предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества

или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно

или в отношении заинтересованного лица;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Между тем материалы настоящего обособленного спора не содержат доказательств, свидетельствующих о том, что на момент оспариваемой сделки наступили признаки объективного банкротства.

В настоящее время суд располагает сведениям о том, что неисполненные обязательства должника имелись лишь перед одним кредитором (за исключением обязанностей по уплате обязательных платежей) –ФИО7, который ранее обладал правами корпоративного участия в ООО «Поллекс».

Согласно пояснением бывшего руководителя ФИО3 утрата корпоративного контроля ФИО7 осуществлена фиктивно в связи с публичными ограничениями, предусмотренным для государственной гражданской службы. Однако, ФИО3 фактически исполнял поручения последнего в рамках осуществления ООО «Поллекс» предпринимательской деятельности, что подтверждается имеющейся у него перепиской мессенджераWhatsapp(т. 1 л.д. 100-102 – судом исследовано через систему КАД, так как поступила в электронном виде).

Требования ФИО7 в общем размере  9 587 479 руб. 41 коп., включенные в реестр, возникли из следующих обстоятельств:

- в размере 825 598 руб. 70 коп.неосновательное обогащения в результате погашения ФИО7 задолженности должника перед контрагентами, образовавшейся в процессе предпринимательской деятельности. 

- в размере 8 761 880 руб. 71 коп., основаниями возникновения которых является предоставление должнику заемных средств, что подтверждается подписанным актом сверки взаимных расчетов за период с 01.01.2016 по 23.08.2018, выписками с расчетных счетов ФИО7 о движении денежных средств. При этом из представленных выписок следует, что денежные средства предоставлялись должнику и в период до 01.01.2016.

Определением суда от 29.03.2022 произведена процессуальная замена ФИО7 в реестре требований кредиторов должника в полном объеме требований, признанных обоснованными определением суда от 12.01.2022, на ИП ФИО23, г. Барнаул.

Суд учитывает пояснения бывшего руководителя ФИО3 о том, что основания возникновения задолженности должника передФИО7 являются мнимыми, так как акт сверки взаимных расчетов от 23.08.2018 подписан в целях создания актива в виде дебиторской задолженности у ФИО7 и не отражал действительное экономические взаимоотношения сторон.

Следовательно, из характера оснований возникновения задолженности должника перед ФИО7 следует признаки того, что последний занимался фактически финансированием финансово-хозяйственной деятельности должника, что, во-первых, имеет правовое значение для рассмотрения обособленного спора о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (в случае заявления управляющим требований к ФИО7, в том числе после обжалования такого бездействия со стороны ФНС России), во-вторых, при поступлении в арбитражный суд заявления о пересмотре судебных актов, на основании которых задолженность ФИО7 признана обоснованной как в действительности имеющая корпоративную природу.

Таким образом, наличие задолженности перед ФИО7, исходя из целевого толкования положений абзацев тридцать шестого и тридцать седьмого статьи 2 Закона о банкротстве, не свидетельствует о возникновения на стороне должника имущественного кризиса для целей применения пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Кроме того, согласно сформированному подходу судебной практики наличие непогашенной задолженности перед отдельными кредиторами в определенный период времени само по себе не свидетельствует о наличии у должника признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества. Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (Определение ВС РФ от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412).

В свою очередь, недоимка по обязательным платежам была сформирована только в марте 2021 года после направления должником уточненной декларации по НДС за четвертый квартал 2017 года, соответственно, на дату оспариваемого договора должник не имел обязательств перед независимыми кредиторами, в том числе, об этом не мог быть осведомлен покупатель имущества.

При таких обстоятельствах, исходя из представленных в материалы обособленного спора доказательств, судом не установлено, что на момент совершения оспариваемой сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Устанавливая обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторов для целей установления наличия либо отсутствия правовых оснований признания сделки недействительной, суд учитывает, что конечный экономический результат (его часть) фактически образовался на стороне ФИО7, что подтверждается следующими обстоятельствами.

Определением суда от 08.06.2022 по ходатайству заинтересованного лица ФИО1 от Управления записи актов гражданского состояния по Алтайскому краю истребованысведения о наличии (отсутствии) родственных связей между ФИО7 и ФИО3 Александровичем–Пивкиным Николаем Георгиевичем–ФИО20 Майей Александровной – ФИО7 (ФИО20 до замужества) Татьяной Николаевной.

Из ответа Управления юстиции Алтайского края (т. 2 л.д. 123-128) следует, что между ФИО7 и ПивкинойТатьяной Николаевной08.06.2001 заключен брак, родителями супруги являются ПивкинНиколай Георгиевич и ФИО27.

Согласно выписке ЕГРН право долевой собственности на помещение Н2 по адресу <...>, которое 12.11.2018 передано ФИО6 (супруга руководителя должника) в счет исполнения обязательств ФИО1 по оплате оспариваемого договора, перешло в апреле 2019 года в пользу ФИО17, являющегося тестем ФИО7

ФИО7 согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц принадлежат права корпоративного участия в ООО «Алтайспецзапчасть» (ОГРН <***>, ИНН  <***>), которое зарегистрировано по юридическому адресу: <...>.

Определением суда от 08.06.2022 ФИО7 предложено представить опровергнуть доводы о том, что выгодоприобретателем оспариваемой сделки являлся ФИО7 и/или родители его супруги.

Однако, в нарушение пункта 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса в материалы настоящего обособленного спора таких доказательств от третьего лица ФИО7 не поступило.

Суд приходит к выводу, что ФИО7 фактически сохранен контроль за правами в отношении помещение Н2 по адресу <...>, которое передавалось в счет исполнения обязательств ФИО1 по оплате оспариваемого договора.

В таком случае, оспариваемой сделкой вреда имущественным правам кредитора ФИО7 не причинено, так как последним не опровергнуто обстоятельств того, что он сам является выгодоприобретателем такой сделки.

Помимо этого, доказательств заинтересованности либо аффилированностиФИО1 с должником в нарушение пункта 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлено и судом не установлено.

В обоснование доводов о наличии у ФИО1 такого правового статуса заявителем и кредитором ФИО23 указано на совпадение юридического адреса регистрации, а также на нетипичное поведение покупателя при исполнении оспариваемого договора купли-продажи, что свидетельствует о фактической аффилированности.

В силу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признается лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника. Критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.

При этом согласно превалирующей судебной практики доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической (регистрация по единому адресу, наличие общности интересов при совершении сделки, неординарность поведения при совершении сделки как недоступной сторонним участником хозяйственного или гражданского оборота).

Следует отметить, что наполнение понятия фактической аффилированности не является универсальным, аспекты которого отличаются в зависимости от отдельных категорий обособленных споров в рамках дела о банкротстве (оспаривание сделок, субординация требований, субсидиарная ответственность).Например, при субординации важно наличие экономического интереса (участие в прибыли), при привлечении к субсидиарной ответственности – возможности влиять на хозяйственную деятельность должника.

Применительно к оспариванию сделок существенное значение имеет наличие возможности знать о финансовом состоянии должника (о признаках неплатёжеспособности и недостаточности имущества).

По этой причине оценка поведенияпокупателя при исполнении оспариваемого договора купли-продажи как нетипичной не свидетельствует о наличии признака фактической аффилированности. При этом в настоящем случае судом не установлено, что исполнение договорных обязательств ФИО1 выходило за рамки устоявшейся практики взаимоотношений, связанной с динамикой прав на коммерческие объекты недвижимости (см. стр. 11-14 настоящего определения).

Кроме того, даже признание покупателя осведомленным об обстоятельствах существования задолженности перед бывшим участником ФИО7 не образует порока в действительности оспариваемой сделки по причинам, изложенным ранее (15-16 стр. настоящего определения). 

Согласно общедоступным сведениям картографической компании «2ГИС» по адресу регистрации должника и ФИО1 (<...>) на дату обращения к ним судом осуществляют предпринимательскую деятельность 26 организаций. Следовательно, здание по указанному адресу является офисным, признание всех зарегистрированных компаний аффилированными по отношению кдруг другу  не отвечает цели законодательного регулирования.

На основании изложенного, не установив совокупности обстоятельств, свидетельствующих о наличии признаков недействительности сделки, установленных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, судприходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований.

Поскольку не подлежат удовлетворению требования о признании недействительной сделки, не могут быть удовлетворены и требования о применении последствий ее недействительности.

По смыслу пункта 3 статьи 61.8 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки по правилам главы III.1 Закона о банкротстве оплачивается государственной пошлиной в размере, предусмотренном для оплаты исковых заявлений об оспаривании сделок (подпункт 2 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации).

Заявителю при обращении в суд предоставлена отсрочка по уплате государственной пошлины.

В соответствии с частью 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы по уплате госпошлины суд относит на должника.

Руководствуясь ст.ст. 64, 65, 71, 110, 184, 185 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  арбитражный суд,

О П Р Е Д Е Л И Л:

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Поллекс» (ИНН <***>, ОГРН <***>), г. Барнаул Алтайского края в доход федерального бюджета 6 000 руб. государственной пошлины.

Возвратить арбитражному управляющему ФИО16 из депозита Арбитражного суда Алтайского края 30 000 руб., внесенных 15.09.2022  для оплаты экспертизы. Перечисление из депозита суда осуществить на основании отдельного определения после предоставления реквизитов для перечисления.

Определение в части возврата денежных средств из депозита суда не обжалуется, подлежит немедленному исполнению.

Определение в остальной части подлежит немедленному исполнению, но может быть обжаловано в течение десяти рабочих дней со дня его изготовления в полном объеме в Седьмой арбитражный апелляционный суд путем подачи апелляционной жалобы в Арбитражный суд Алтайского края.

Судья                                                                                                    Е.И. Конопелько