Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании заявление ФИО1 о включении требований в сумме 8 131 836 руб. 89 коп. в реестр требований кредиторов должника – общества с ограниченной ответственностью «Таловский завод ЖБК» (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 671253, Республика Бурятия, Прибайкальский район, поселок при станции Таловка, ул. Новый микрорайон),

при участии в заседании:

от заявителя – не явился, извещен;

от конкурсного управляющего – ФИО2, представитель по доверенности от 28.08.2017;

от ФНС России – ФИО3, представитель по доверенности от 15.11.2017,

установил:

22.06.2017 от ФИО1 поступило заявление о включении требований в сумме 8 131 836 руб. 89 коп. в реестр требований кредиторов должника - общества с ограниченной ответственностью «Таловский завод ЖБК».

В обосновании заявленных требований заявитель указал, что 24.11.2014 между ЗАО «Байкалжилстрой» и ФИО1 был заключен договор участия в долевом строительстве № К-2/31, объектом долевого строительства являлась однокомнатная квартира, расположенная на 7 этаже, общей площадью 34,26 кв.м. (Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, Железнодорожный район, вблизи дома № 8, по ул. Комсомольской). Согласно пункту 1.5. участник долевого строительства обязуется внести денежные средства в размере 1 404 660 руб. Также 24.11.2014 между ЗАО «Байкалжилстрой» и ФИО1 был заключен договор участия в долевом строительстве № К-2/47, объектом долевого строительства являлась однокомнатная квартира, расположенная на 9 этаже, общей площадью 35,7 кв.м.(Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, Железнодорожный район, вблизи дома № 8, по ул. Комсомольской). Согласно пункту 1.5. участник долевого строительства обязуется внести денежные средства в размере 1 463 700 руб. 20.02.2015 между ФИО1 и ООО «Таловский завод ЖБК» заключен договор о переводе долга, согласно которому должник полностью принимает на себя обязательства ФИО1 в сумме 2 868 360 руб., возникшие по договору участия в долевом строительстве № К-2/31 от 24.11.2014 в сумме 1 404 660 руб. и по договору участия в долевом строительстве № К-2/47 от 24.11.2014 в сумме 1 463 700 руб. Кредитор согласно условиям договора внес в кассу должника 2 868 360 руб. 20.06.2016 сторонами подписано дополнительное соглашение к договору о переводе долга от 20.02.2015, по условиям которого стороны изложили пункт 1.1. договора в следующей редакции: Должник полностью принимает на себя обязательства ФИО1 в сумме 1 404 660 руб., возникшие по договору участия в долевом строительстве № К-2/31. Пункт 1.2. изложили в следующей редакции: ФИО1 обязуется оплатить должнику сумму 1 404 660 руб. в течение 20 дней с момента передачи документов, удостоверяющих обязательства. На основании изложенного, кредитор просит включить в реестр требований кредиторов задолженность в размере 1 463 700 руб. – как неосновательное обогащение.

Также просит включить в реестр требований кредиторов задолженность по договорам займа № 1 от 29.01.2019 (с учетом дополнительного соглашения № 1 от 06.03.2015), по договору займа № 2 от 03.04.2015 (с учетом дополнительных соглашений), всего на сумму 6 668 136,89 руб.

Определением суда от 09.10.2017 заявление принято к рассмотрению.

Определением суда от 05.02.2018 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований привлечен финансовый управляющий должника ФИО1 ФИО4.

Определением суда от 07.08.2018 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица привлечен конкурсный управляющий должника общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Таловский завод ЖБК» ФИО5.

Конкурсным управляющим представлен отзыв на заявление, в котором просит в удовлетворении заявленных требований отказать. Указал, что ФИО1 является аффилированным лицом по отношению к должнику. Полагает что, к числу конкурных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия. Денежные средства, которые были получены от ФИО1, были израсходованы на нужды должника для выплаты заработной платы, таким образом, указанные отношения необходимо квалифицировать как корпоративные.

К судебному заседанию от Управления Росреестра по Республике Бурятия поступила информация по договору участия в долевом строительстве № К-2/31 от 24.11.2014.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего возражала против удовлетворения заявленных требований, поддержала доводы отзыва.

Представитель налогового органа поддержала доводы конкурсного управляющего.

Заявитель в судебное заседание представителей не направил, был надлежаще извещен о месте и времени судебного заседания.

Сведения о движении дела опубликованы на информационном ресурсе «Картотека арбитражных дел» (http://kad.arbitr.ru/).

Заявление рассмотрено в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие надлежащим образом извещенных лиц, участвующих в деле.

Исследовав материалы дела, выслушав доводы присутствующих сторон, суд приходит к следующим выводам.

Пунктом 1 статьи 100 Закона о банкротстве установлено, что кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в любой момент в ходе внешнего управления.

Согласно пункту 2 названной статьи внешний управляющий обязан включить в течение пяти дней с даты получения требований кредитора в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве сведения о получении требований кредитора с указанием наименования (для юридического лица) или фамилии, имени, отчества (для физического лица) кредитора, идентификационного номера налогоплательщика, основного государственного регистрационного номера (при их наличии), суммы заявленных требований, основания их возникновения и обязан предоставить лицам, участвующим в деле о банкротстве, возможность ознакомиться с требованиями кредитора и прилагаемыми к ним документами.

Сведения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 22.04.2017.

Заявление кредитора поступило в Арбитражный суд Республики Бурятия 22.06.2017, то есть с соблюдением установленного срока.

В соответствии со статьями 2, 4 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» при рассмотрении дел о банкротстве и определения размера требований кредиторов, в том числе в целях ведения реестра требования кредиторов принимается во внимание размер денежных обязательств, то есть обязанности должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) по иному предусмотренному Гражданским кодексом Российской Федерации основанию.

Судом установлено, что 24.11.2014 между ЗАО «Байкалжилстрой» и ФИО1 был заключен договор участия в долевом строительстве № К-2/31.

В силу пункта 1.1. договора застройщик обязуется своими силами и с привлечением других лиц построить многоквартирный жилой дом на земельном участке по адресу: Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, Железнодорожный район, вблизи жилого дома № 8А по ул. Комсомольской, кадастровый номер 03:24:022160:14.

Согласно пункту 1.4. объектом долевого строительства являлась однокомнатная квартира, расположенная на 7 этаже, общей площадью 34,26 кв.м.

Согласно пункту 1.5. участник долевого строительства обязуется внести денежные средства в размере 1 404 660 руб. в порядке и в срок, установленные договором.

Также 24.11.2014 между ЗАО «Байкалжилстрой» и ФИО1 был заключен договор участия в долевом строительстве № К-2/47.

Согласно пункту 1.4. объектом долевого строительства являлась однокомнатная квартира, расположенная на 9 этаже, общей площадью 35,7 кв.м.

Согласно пункту 1.5. участник долевого строительства обязуется внести денежные средства в размере 1 463 700 руб.

В силу пункта 6.1. указанных договоров участник долевого строительства вправе уступить свои права по договору третьему лицу только после уплаты им цены договора или одновременного с переводом долга на нового участника строительства. О переходе прав настоящему договора участник долевого строительства обязан в письменной форме уведомить застройщика в 10-дневный срок. Уступка права одновременного с переводом долга на третье лицо вправе осуществлять только с письменного согласия застройщика.

20.02.2015 между ФИО1 (должник-1) и ООО «Таловский завод ЖБК» (должник-2) заключен договор о переводе долга, согласно которому должник-2 полностью принимает на себя обязательства ФИО1 в сумме 2 868 360 руб., возникшие по договору участия в долевом строительстве № К-2/31 от 24.11.2014 в сумме 1 404 660 руб. и по договору участия в долевом строительстве № К-2/47 от 24.11.2014 в сумме 1 463 700 руб.

Согласно представленным в материалы дела квитанциям к приходным кассовым ордерам от 20.02.2015 № 14, от 05.03.2015 № 15, от 18.03.2015 № 17 ФИО1 внес в кассу должника 2 868 360 руб.

20.06.2016 сторонами подписано дополнительное соглашение к договору о переводе долга от 20.02.2015, по условиям которого стороны изложили пункт 1.1. договора в следующей редакции: Должник-2 полностью принимает на себя обязательства ФИО1 в сумме 1 404 660 руб., возникшие по договору участия в долевом строительстве № К-2/31.

Пункт 1.2. изложили в следующей редакции: ФИО1 обязуется оплатить должнику сумму 1 404 660 руб. в течение 20 дней с момента передачи документов, удостоверяющих обязательства.

В соответствии с частью 3 статьи 4 Закона N 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» договор участия в долевом строительстве заключается в письменной форме, подлежит государственной регистрации и считается заключенным с момента такой регистрации.

В силу пунктов 1, 4 статьи 391 Гражданского кодекса Российской Федерации перевод долга с должника на другое лицо может быть произведен по соглашению между первоначальным должником и новым должником.

В обязательствах, связанных с осуществлением их сторонами предпринимательской деятельности, перевод долга может быть произведен по соглашению между кредитором и новым должником, согласно которому новый должник принимает на себя обязательство первоначального должника.

К форме перевода долга соответственно применяются правила, содержащиеся в статье 389 настоящего Кодекса.

В силу статьи 389 Гражданского кодекса Российской Федерации уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме.

Соглашение об уступке требования по сделке, требующей государственной регистрации, должно быть зарегистрировано в порядке, установленном для регистрации этой сделки, если иное не установлено законом.

Судом установлено, что договору о переводе долга от 20.02.2015 государственная регистрация не произведена.

Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Поскольку сторонами договора о переводе долга от 20.02.2015 не были соблюдены требования пункта 2 статьи 389 Гражданского кодекса Российской Федерации о государственной регистрации уступки требования по сделке, требующей государственной регистрации, в связи с чем, договор от 20.02.2015 не породил каких-либо правовых последствий для должника.

Кроме того ФЗ "Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" не предусмотрена возможность перевода долга без уступки права требования.

Конструкция настоящего договора о переводе долга не предусматривала передачу прав требования по договорам долевого участия в строительстве.

Экономическая обоснованность и целесообразность такой схемы отношений заявителем не раскрыта, как не раскрыта и экономическая выгода перевода долга на юридическое лицо-должника, при котором денежные средства вносятся самим дольщиком в кассу такого должника.

В связи с чем суд исследует фактическое поведение сторон сделки.

Заявитель полагает, что подлежит включению в реестр сумма излишне уплаченная ФИО1 в связи с подписанием дополнительного соглашения от 20.06.2016 на сумму 1 463 700 руб.

Вместе с тем денежные средства, поступившие от ФИО1 по приходным кассовым ордерам от 20.02.2015 № 14, от 05.03.2015 № 15, от 18.03.2015 № 17 в сумме 2 868 360 руб. были израсходованы должником.

Так, 18 360 руб., поступившие в кассу 18.03.2015 (л.д. 104 т.2) от ФИО1 были выданы в этот же день ФИО1 в подотчет. Документов, подтверждающих обоснованность расходования указанных денег на нужды должника, суду не представлено.

1900 000 руб., поступившие от ФИО1 в кассу должника 05.03.2015 израсходованы (л.д. 106 т. 2) должником путем выдачи заработной платы и задолженности перед работниками по исполнительным листам.

950 000 руб., поступившие в кассу от ФИО1 20.02.2015, также выданы сотрудникам на заработную плату, а также по исполнительным листам.

Таким образом, денежные средства, поступившие от ФИО1 по договору о переводе долга, фактически были израсходованы самим ФИО1 и на выдачу заработной платы работникам. Таким образом исходя из фактического использования денежных средств суд приходит к выводу, что данные отношения следует квалифицировать как корпоративные.

Также заявитель просит включить в реестр требований кредиторов задолженность по договорам займа в сумме 6 668 136,89 руб.

Из материалов дела следует, что 29.01.2015 между ФИО1 и ООО «Таловский завод ЖБК» был подписан договор займа № 1, по условиям которого должнику был выдан займ в сумме 2 170 000 руб. для целевого назначения – выплаты заработной платы сотрудникам, а заемщик обязуется вернуть сумму займа в срок не позднее 31.12.2015.

Дополнительным соглашением № 1 от 06.03.2015 к договору займа № 1 от 29.01.2015 размер займа увеличен до 2 616 000 руб.

03.04.2015 между ФИО1 и ООО «Таловский завод ЖБК» был подписан договор займа № 2 (в редакции дополнительного соглашения № 8 от 07.12.2015), по условиям которого должнику был выдан займ в сумме 20 790 886,43 руб. для целевого назначения – выплаты заработной платы сотрудникам, а заемщик обязуется вернуть сумму займа в срок не позднее 31.12.2015.

31.12.2015 между ФИО1 и ООО «Таловский завод ЖБК», ООО «Торговый Дом «Таловский завод ЖБК» заключено соглашение о зачете взаимных требований, согласно которому произведен зачет взаимных требований у сторон на сумму 16 738 749,54 руб., в том числе по договорам займа №1 от 29.01.2015, № 2 от 03.04.2015.

В силу пункта 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

В абзаце третьем пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" указано, что при оценке достоверности факта наличия требования надлежит учитывать среди прочего обстоятельства, свидетельствующие о наличии у кредитора реальной возможности произвести исполнение по обязательству в пользу должника, порождающее встречную обязанность у должника.

Судом выяснялся вопрос о возможности ФИО1 выдать займы в заявленной сумме. В обоснование наличия такой возможности он указал, что денежные средства приняты в займ от ФИО6 по договору займа от 20.08.2015 на сумму 10 000 000 руб., а также подтверждаются сведениями о фактическом поступлении денег в кассу и расходовании на нужды должника.

В силу абзаца 8 статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено законодательством о юридических лицах (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы займодавец не участвовал в капитале должника).

В этой связи при оценке допустимости включения основанного на договоре займа требования участника следует определить природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и займодавцем.

Исходя из конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного.

Соответствующая правовая позиция отражена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 N 308-ЭС17-1556, "Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 5 (2017)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017).

В частности, суд в силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ может установить притворность договора займа в ситуации, когда заем используется вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов. В таком случае к требованию участника общества как вытекающему из факта участия подлежит применению абзац восьмой ст. 2 Закона о банкротстве.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т.д.

Из материалов дела следует, что единственным учредителем должника ООО «Таловский завод ЖБК» является ФИО1. Он же являлся руководителем ООО «Торговый дом «Таловский завод ЖБК».

При таких обстоятельствах, суд полагает обоснованным доводы конкурсного управляющего о том, что должник и кредитор входят в состав одной взаимозависимой группы лиц по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве, способных оказывать взаимное влияние на финансово-хозяйственную деятельность друг друга.

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота). Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и займодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях), может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении займодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 N 308-ЭС17-1556 (2).

С учетом изложенного, обязательства перед учредителями, участниками, акционерами должника - юридического лица, вытекающие из такого участия, носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота. Учредители, участники, акционеры хозяйственного общества, составляющие в совокупности высший орган его управления (общее собрание), ответственны за эффективную деятельность общества, соответственно, несут определенный риск наступления негативных последствий, вызванных неэффективным управлением юридическим лицом.

Как следует из условий договоров займа, основной целью выдачи займов была выдача заработной платы работникам.

Из представленных в материалы дела документов следует, что денежные средства, которые были получены от ФИО1, были направлены на погашение задолженности по заработной плате, на уплату налогов. Проценты за пользование займом сторонами не устанавливались (п. 1.2 договоров). При этом задолженность является задавненной (с 2015 года). С требованиями о взыскании или возврате указанного долга ФИО1 не обращался. Денежные средства по займам не возвращались даже частично.

Исходя из изложенных обстоятельств, суд приходит к выводу, что заключение спорных заемных соглашений обусловлено необходимостью пополнения оборотных средств для погашения заемщиком долгов перед иными (гражданско-правовыми) кредиторами, в том числе, по заработной плате, налогов, с целью обеспечения непрерывного процесса деятельности предприятия.

ФИО1 осуществлял финансирование деятельности должника путем предоставления заемных денежных средств на протяжении длительного периода начиная с января 2015 года. Дополнительными соглашениями каждый месяц сумма займа увеличивалась до декабря 2015 года в отсутствие возврата денежных средств по предыдущим договорам займа.

При этом ФИО1 знало и не могло не знать о том, что должник, в момент заключения договоров займа находился в неудовлетворительном финансовом состоянии, что свидетельствует из бухгалтерских балансов за период 2015-2016 г.г., которые содержат отрицательные значения.

Исходя из представленных документов у суда имеются сомнения в возможности представления заявителем собственных денежных средств в целях выдачи займов. Всего заявитель сообщает о заключении займов на сумму 23 406 886,43 руб. Сумма, перечисленная в счет договора перевода долга составила 2 868 360 руб. В результате зачета и частичного исполнения договора перевода долга ко включению в реестр заявитель указал 8 131 836,89 руб.

Однако в обоснование финансовой возможности выдачи займа ФИО1 представил только договор займа, заключенный им как заемщиком с ФИО6 по договору займа от 20.08.2015 на сумму 10 млн. руб.

Однако согласно расчету на 17.07.2015 ФИО1 уже выдал должнику займы на сумму 12 530 000 руб. с учетом перечисления денег по договору о переводе долга.

Иных источников получения денежных средств и возможности выдачи займа на значительные суммы суду заявитель не раскрыл.

Таким образом у заявителя отсутствуют денежные средства в том объеме, в котором они были предоставлены должнику по договорам займа.

При этом суд обращает внимание на то, что ООО «Торговый дом Таловский завод ЖБК» находится в процедуре конкурсного производства, в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризации, что не исключает распределение денежных потоков между аффилированной группы лиц.

Требования о возврате денежных средств заявителем предъявлены лишь после возбуждения дела о банкротстве должника.

Плохое финансовое состояние должника и невозможность самостоятельного расчета со своими контрагентами без помощи дружественного кредитора свидетельствует о корпоративном характере заемных отношений.

Ни один разумный кредитор (не связанный с должником корпоративными узами) никогда бы не вел себя подобным образом и не предоставил заем на условиях бестпроцентности, необеспеченности и невозврата по ранее заключенным договорам.

Исследовав вопрос о фактических основаниях выдачи займов, учитывая вышеуказанные обстоятельства, факт взаимозависимости должника и заявителя, способность оказывать взаимное влияние как на финансово-хозяйственную деятельность (в том числе и самого должника), так и на процессуальное поведение друг друга в ходе дела о банкротстве, суд приходит к выводу, что при заключении спорных договоров займа стороны преследовали единую противоправную цель, заключающуюся в необоснованном наращивании кредиторской задолженности, стимулировании наступления признаков несостоятельности (банкротства) у должника, получении необоснованного контроля над процедурой банкротства, необоснованном получении части имущества должника, и, причинении, таким образом, ущерба добросовестным конкурсным кредиторам.

В случае если распределение между участниками прибыли и возврата денежных средства, ранее полученных от учредителя, приводит к невозможности дальнейшего ведения хозяйственной деятельности ввиду недостаточности оборотных денежных средств, то предоставление должнику обратного финансирования в форме займов должно квалифицироваться в качестве обязательства, вытекающего из факта участия, что позволяет сделать вывод о злоупотреблении участником юридического лица своими правами во вред остальным кредиторам и мнимости многочисленных заемных сделок, что в свою очередь должно повлечь отказ во включении в реестр требования по возврату суммы займа.

При таких обстоятельствах, оснований для включения в реестр требований кредиторов должника заявленного ФИО1 требования не имеется.

Руководствуясь статьей 71 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», арбитражный суд

О П Р Е Д Е Л И Л:

В удовлетворении требований ФИО1 о включении требований в реестр требований кредиторов должника – общества с ограниченной ответственностью «Таловский завод ЖБК» отказать.

Определение может быть обжаловано в Четвертый арбитражный апелляционный суд в течение десяти дней с даты принятия (изготовления его в полном объеме) через Арбитражный суд Республики Бурятия.

Судья В.С. Филиппова