Гражданский кодекс часть 1

при участии: конкурсного управляющего ФИО1, решение суда от 12.05.2020, паспорт (онлайн), представителей КУГИ Кузбасса ФИО2, доверенность от 14.03.2022, паспорт; ФИО3, доверенность от 14.03.2022, паспорт; представителя ФИО4 ФИО5, доверенность от 16.06.2022, паспорт (онлайн); представителей ФИО6 ФИО7, доверенность от 21.07.2022, удостоверение адвоката; Ивановой В.Е., доверенность от 21.07.2022, паспорт; представителя Министерства строительства Кузбасса Фабричной Н.В., доверенность от 14.03.2022.

рассмотрев в открытом судебном заседании в деле о несостоятельности (банкротстве) государственного предприятия Кемеровской области «ГлавУКС» (ОГРН <***>, ИНН <***>) заявление конкурсного управляющего ФИО1 к Комитету по управлению государственным имуществом Кемеровской области (ОГРН <***>, ИНН <***>), город Кемерово,о привлечении к субсидиарной ответственности, заявление Комитета по управлению государственным имуществом Кемеровской области к ФИО4 и ФИО6 о привлечении к субсидиарной ответственности,

третье лицо – Министерство строительства Кузбасса,

фу с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда от 12.05.2020 Государственное предприятие Кемеровской области «ГлавУКС» (далее – должник) признано банкротом, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1, член Ассоциации «Межрегиональная саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Содействие».

Указанные сведения опубликованы в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве 19.05.2019 (сообщение № 4999217), в газете «Коммерсантъ» №90(6811) от 23.05.2020.

Срок конкурсного производства неоднократно продлевался.

В Арбитражный суд 21.12.2021 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО1 (заявитель) о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Заявитель просит:

- признать установленными основания для привлечения Комитета по управлению государственным имуществом Кемеровской области к субсидиарной ответственности по обязательствам Государственного предприятия Кемеровской области «ГлавУКС»;

- приостановить производство по заявлению до окончания расчетов с кредиторами.

Определением от 28.12.2021 заявление принято к производству, предварительное судебное заседание назначено на 01.02.2022, в котором завершена подготовка дела к судебному разбирательству, дело назначено к рассмотрению в судебном заседании на 10.03.2022, неоднократно откладывалось, в том числе на 07.06.2022.

До судебного заседания от ответчика поступил отзыв, в котором он пояснил, что не является контролирующим должника лицом.

Конкурсный управляющий неоднократно представлял возражения на отзыв ответчика.

Следуя материалам дела, в арбитражный суд 07.06.2022 поступило заявление конкурсного кредитора Комитета по управлению государственным имуществом Кемеровской области о привлечении субсидиарной ответственности солидарно руководителей ГП КО «ГлавУКС». Заявитель просит привлечь к субсидиарной ответственности солидарно руководителей ГП КО «ГлавУКС» ФИО4 (являвшегося начальником ГП КО «ГлавУКС» в период с 22.09.2014 по 07.09.2017) и ФИО6 (являвшегося начальником ГП КО «ГлавУКС» в период с 08.09.2017 по 15.06.2018) по обязательствам Государственного предприятия Кемеровской области «ГлавУКС» (ОГРН <***>, ИНН <***> <...>). Определением суда от 09.06.2022 заявление принято к производству, предварительное судебное заседание назначено на 05.07.2022.

Определением суда от 15.06.2022 суд объединил заявление конкурного управляющего о привлечении Комитета по управлению государственным имуществом Кемеровской области к субсидиарной ответственности по обязательствам Государственного предприятия Кемеровской области «ГлавУКС», а также заявление Комитета по управлению государственным имуществом Кемеровской области о привлечении субсидиарной ответственности солидарно руководителей ГП КО «ГлавУКС» ФИО4 (являвшегося начальником ГП КО «ГлавУКС» в период с 22.09.2014 по 07.09.2017) и ФИО6 (являвшегося начальником ГП КО «ГлавУКС» в период с 08.09.2017 по 15.06.2018) по обязательствам Государственного предприятия Кемеровской области «ГлавУКС» (ОГРН <***>, ИНН <***> <...>) в одно производство для совместного рассмотрения.

Судебное разбирательство неоднократно откладывалось по ходатайству сторон, в том числе на 20.09.2022.

До судебного заседания в материалы дела поступил отзыв ФИО6, согласно которому, являясь исполняющим обязанности начальника должника в период с 08.09.2017 по 15.06.2018, ФИО6 исполнял обязанности начальника добросовестно, не совершал действий и не допускал бездействия, которые привели или могли бы привести к невозможности полного погашения требований кредиторов должника. Акт проверки, на который ссылается КУГИ КО, не содержит выводов о том, что действия или бездействия ФИО6 привели должника к состоянию невозможности исполнения обязательств перед кредиторами. Являясь, по сути, внутренним документом (акт проверки не содержит идентифицирующих реквизитов: даты составления, должности, квалификации и полномочий лиц, проводивших проверку) указанный акт отражает наличие ряда формальных нарушений регламентов и положений, которые сами по себе не указывают на то, что финансовое положение должника значительно ухудшилось именно в результате действий или бездействия ФИО6 Выводы о том, что по вине ФИО6 предприятие находится в предбанкротном состоянии указанный акт не содержит. Именно действия КУГО КО привели к прекращению исполнения обязательств должника перед кредиторами и, как следствие, к банкротству должника. В свою очередь, ФИО6, вплоть до прекращения его полномочий исполняющего обязанности начальника должника, принимал все доступные и возможные меры к сохранению платежеспособности должника. Материалы дела содержат письмо ФИО6, адресованное ФИО8, который на тот момент временно исполнял обязанности Губернатора Кемеровской области, с описанием финансово-экономической ситуации и ряда мер, которые, в случае их принятия, привели бы к восстановлению положительной рентабельности должника. Однако, КУГИ КО не приняло никаких мер к сохранению должника как действующей организации.

ФИО4 также представил отзыв, согласно которому, из заявления конкурсного кредитора следует, что в качестве оснований субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц истцом рассматриваются исключительно обстоятельства, указанные в акте проверки по контрольному мероприятию, проведенной на основании приказа Департамента строительства Кемеровской области от 21.06.2018 № 24. Материалы проведённых в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается уполномоченный орган, при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров, а также 3 при рассмотрении в общеисковом порядке споров, связанных с делом о банкротстве (пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утв. Президиумом ВС РФ 20.12.2016). Результаты проверки, отраженные в акте проверки по контрольному мероприятию, не тождественны материалам мероприятий налогового контроля и не могут освобождать истца от доказывания обстоятельств, положенных им в основание исковых требований, поскольку представленный акт не содержит сведений о субъекте проверки и лицах, ее проводивших; об уведомлении должника и ответчиков; о приобщенных материалах проверки и др. Наряду с этим представленные в акте проверки обстоятельства и сведения не образуют состава деликтного обязательства для ответчика.

Ответчики заявили о пропуске КУГИ срока исковой давности для привлечения их к ответственности.

Министерство строительства Кузбасса представило отзыв, в котором оспорило вывод КУГИ о наличии статуса контролирующего должника лица у Министерства строительства Кузбасса, пояснило, что по поручению Врио Губернатора Кемеровской области ФИО8 департаментом и Минфином Кемеровской области проведена проверка финансово-хозяйственной деятельности предприятия, по итогам которой составлен Акт проверки, в котором указаны неправомерные действия предприятия (его руководства), установленные в ходе проверки (поступил через Мой арбитр 26.05.2022 в 8:43 МСК), критическая ситуация на предприятии возникла до изъятия КУГИ Кузбасса имущества у предприятия и вызвана объективными причинами и бездействием самого предприятия, при том, что действующим законодательством не предусмотрено мер, которые правомочен принимать орган государственной власти по восстановлению платежеспособности и хозяйственной деятельности предприятия.

Налоговый орган представил отзыв, в котором поддержал позицию конкурсного управляющего, пояснил, что вследствие совершения оспоренных конкурсным управляющим сделок, имеется риск оставления требований кредиторов на общую сумму от 75 771 153,15 рублей до 194 412 356,71 руб. без удовлетворения, что приведет к невозможности расчетов с кредиторами на соответствующую сумму. Невозможность исполнения обязательств должником была обусловлена последовательностью действия по изъятию из хозяйственного ведения предприятия имущества, на котором осуществлялась уставная деятельность предприятия; созданию идентичной альтернативной организации (ГБУ ГСУ Кузбасса) с передачей последнему изъятого у ГПКО «ГлавУКС» имущества для осуществления той деятельности, которую ранее осуществлял должник; переводу всех работников в полном составе из ГПКО «ГлавУКС» в ГБУ ГСУ Кузбасса. В совокупности с фиксацией всех долговых обязательств ГПКО «ГлавУКС» перед кредиторами именно указанные действия учредителя привели к банкротству ГП КО «ГлавУКС» в рамках рассматриваемого дела. Действиями (бездействиями) КУГИ Кузбасса привело к невозможности формирования конкурсной массы должника.

КУГИ ходатайствовало об истребовании доказательств: у ФНС России актов и заключений налоговых органов по результатам налоговых проверок за 2016-2018 годы, у конкурсного управляющего: первичной документации, подтверждающей движение денежных средств за три года, предшествующих банкротству; договоров, являющихся крупными сделками; перечня дебиторов должника; сведений о банковских и кассовых операциях должника за три года, предшествующих банкротстве; актов и заключений налоговых и иных государственных органов по результатам проводившихся проверок должника; справок о задолженностях перед бюджетами всех уровней и внебюджетными фондами; сведений о долгосрочных и краткосрочных финансовых вложениях должника; договоров, на основании которых производилось отчуждение и приобретение имущества; документов, содержащих решения руководителей ГПКО «ГлавУКС» за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства.

Представители КУГИ пояснили, что намерены ходатайствовать о проведении финансово-экономической экспертизы причин банкротства должника.

Лица, участвующие в деле, возразили на ходатайство об истребовании, пояснили, что КУГИ как учредитель должника должен располагать истребуемыми документами, отсутствие данных документов у учредителя ставит под сомнение разумность и добросовестность контролирующего должника лица при осуществлении полномочий по управлению и контролю.

Суд, рассмотрев ходатайство об истребовании доказательств, установил следующее.

В соответствии с положениями пункта 1.2 Устава ГПКО ГлавУКС единственным учредителем предприятия является Кемеровская область в лице КУГИ Кемеровской области.

КУГИ предварительно был направлен запрос о предоставлении вышеназванных документов конкурсному управляющему должника, который в своем ответе на запрос (поступил через Мой арбитр 12.09.2022 в 12:03 МСК, приложение №2) пояснил, что Комитет, являясь учредителем ГПКО ГлавУКС, систематически получал от ГПКО ГлавУКС все необходимые для оценки финансового состояния предприятия документы в составе отчета, предоставляемого в КУГИ Кемеровской области порядке статьи 14 Закона Кемеровской области от 21.07.99 г. № 55-ОЗ. Так, в распоряжении конкурсного управляющего имеются следующие документы ГПКО ГлавуКС, подтверждающие данные обстоятельства:

1. Сопроводительное письмо № 1-8/142 от 31.03.2015 года (получено КУГИ Кемеровской области 03.04.2015);

2. Сопроводительное письмо № 1-8/143 от 31.03.2015 года (получено КУГИ Кемеровской области 03.04.2015);

3. Сопроводительное письмо № 1-8/110 от 31.03.2016 года (получено КУГИ Кемеровской области 04.04.2016);

4. Сопроводительное письмо № 1-8/111 от 31.03.2016 года (получено КУГИ Кемеровской области 04.04.2016);

5. Сопроводительное письмо № 1-8/74 от 30.03.2017 года (получено КУГИ Кемеровской области 30.03.2017);

6. Сопроводительное письмо № 1-8/75 от 30.03.2017 года (получено КУГИ Кемеровской области 30.03.2017);

7. Сопроводительное письмо № 1-8/100 от 27.04.2017 года (получено КУГИ Кемеровской области 28.04.2017);

8. Сопроводительное письмо № 1-8/179 от 31.07.2017 года (получено КУГИ Кемеровской области 01.08.2017);

9. Сопроводительное письмо № 1/788 от 27.10.2017 года (получено КУГИ Кемеровской области 30.10.2017);

10.Сопроводительное письмо № 1/223 от 30.03.2018 года (получено КУГИ Кемеровской области 02.04.2018);

11.Сопроводительное письмо № 1/224 от 30.03.2018 года (получено КУГИ Кемеровской области 02.04.2018);

12.Сопроводительное письмо № 1/354 от 28.04.2018 года (получено КУГИ Кемеровской области 03.05.2018);

13.Сопроводительное письмо № 1/869 от 27.07.2018 года (получено КУГИ Кемеровской области 30.07.2018);

14.Сопроводительное письмо № 1/487 от 27.03.2019 года (получено КУГИ Кемеровской области 29.03.2019);

15.Сопроводительное письмо № 1/488 от 27.03.2019 года (получено КУГИ Кемеровской области 29.03.2019);

16.Сопроводительное письмо № 1/636 от 25.04.2019 года (получено КУГИ Кемеровской области 26.04.2019) (поступили через Мой арбитр 12.09.2022 в 12:03 МСК, приложение №3).

Конкурсный управляющий указал, что КУГИ располагает всеми необходимыми сведениями; просил конкретизировать перечень и период запрашиваемых сведений.

Кроме того, конкурсный управляющий не располагает сведениями о договорах, являющихся крупными сделками; перечень дебиторов должника с указанием размера и оснований задолженности, переданной конкурсному управляющему руководителем должника, указан в Акте инвентаризации с покупателями, поставщиками и прочими кредиторами № 1 от 10.09.2020, направлен КУГИ. Иных дебиторов конкурсным управляющим не выявлено.

Акты, заключения налоговых и иных контрольных органов по результатам проверок в отношении должника, справки о задолженности перед бюджетами, внебюджетными фондами, сведения о долгосрочных и краткосрочных финансовых вложениях у конкурного управляющего отсутствуют.

Договоры по приобретению, отчуждению имущества, имеющиеся у конкурсного управляющего были им представлены КУГИ 12.09.2022.

Принимая во внимание передачу всех имеющихся у конкурсного управляющего сведений КУГИ, наличие у КУГИ правомочий учредителя в отношении должника, а также отсутствие правовых оснований в для истребования доказательств в порядке статьи 66 АПК РФ у стороны по делу в силу принципы состязательности, суд отказал в удовлетворении ходатайства об истребовании доказательств.

Относительно истребования документов у налогового органа для последующего проведения судебной экспертизы суд пришел к следующим выводам.

Акты, заключения налоговых проверок были представлены уполномоченным органом при рассмотрении заявлений кредиторов об установлении требований в реестре требований кредиторов должника. КУГИ как учредитель, лицо, участвующее в деле, имело право ознакомиться со всеми материалами дела, истребование документации, которая должна быть у КУГИ как учредителя должника, нецелесообразно, поскольку ведет к затягиванию процесса.

В судебном заседании был объявлен перерыв до 27.09.2022 в порядке статьи 163 АПК РФ, информация о перерыве размещена на официальном сайте Картотека арбитражных дел, после перерыва судебное заседание продолжено.

Ходатайства о назначении экспертизы в материалы дела не представлено.

Конкурсный управляющий и КУГИ поддержали требования в полном объеме.

Представители ФИО6 и ФИО4 возразили на заявленные КУГИ КО требования по основаниям, изложенным в отзывах.

Министерство строительства Кузбасса поддержало позицию КУГИ относительно привлечения к субсидиарной ответственности бывших руководителей должника, возразило на требования конкурсного управляющего.

Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав представленные доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, суд установил следующее.

Согласно пункту 1 статьи 32 Закона о банкротстве, пункту 1 статьи 223 АПК РФ, дела о несостоятельности (банкротстве) юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Федеральной закон от 29.07.2017 N 266-ФЗ) Федеральный закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве", статья 10 Федерального закона о банкротстве признана утратившей силу.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.14 Федерального закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Федерального закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Подпунктами 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Из пункта 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление Пленума ВС РФ N 53) следует, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В силу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве вышеназванные положения Закона применяются независимо от того, были ли предусмотренные вышеуказанным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если: 1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось; 2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен; 3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В силу разъяснений, содержащихся в пункте 16 Постановления Пленума N 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В то же время, в пункте 19 Постановления Пленума N 53 указано, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В свою очередь, в силу положений пункта 23 Постановления Пленума N 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Рассматривая вопрос о том является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Согласно базе данных ЕГРЮЛ, ГПКО «ГлавУКС» (ОГРН <***>, ИНН <***>), зарегистрировано 05.05.1999 (Регистрационный номер, присвоенный до 1 июля 2002 года: 4595) Администрацией Кемеровской области; сведения о ГПКО «ГлавУКС» внесены в ЕГРЮЛ 16.10.2002 года; место нахождения юридического лица, юридический адрес: 650991, <...>.

Основным видом деятельности предприятия является деятельность заказчика- застройщика, генерального подрядчика (код ОКВЭД 71.12.2), что соответствует положениям пункта 2.2. Устава ГПКО ГлавУКС (поступил через Мой арбитр 21.12.2021 9:52 МСК, приложение №4).

В соответствии с пунктом 1.2 Устава ГПКО ГлавУКС, его учредителем является Кемеровская область в лице Комитета по управлению государственным имуществом Кемеровской области; эти данные соответствуют сведениям из ЕГРЮЛ (строки 34-41 выписки из ЕГРЮЛ).

В соответствии с пунктом 2.1. Устава ГПКО ГлавУКС создано в целях получения прибыли; контроль за производственной, хозяйственной и финансовой деятельностью предприятия осуществляется Учредителем (пункт 4.12 Устава); имущество предприятия находится в государственной собственности Кемеровской области, принадлежит предприятию на праве хозяйственного ведения (пункт 5.1. Устава).

Указанные положения Устава ГПКО ГлавУКС отвечают требованиям Федерального закона от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях», в соответствии с которыми унитарным предприятием признается коммерческая организация, не наделенная правом собственности на имущество, закрепленное за ней собственником. В форме унитарных предприятий могут быть созданы только государственные и муниципальные предприятия.

Имущество унитарного предприятия принадлежит на праве собственности Российской Федерации, субъекту Российской Федерации или муниципальному образованию.

От имени Российской Федерации или субъекта Российской Федерации, права собственника имущества унитарного предприятия осуществляют органы государственной власти Российской Федерации или органы государственной власти субъекта Российской Федерации в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов.

Имущество унитарного предприятия принадлежит ему на праве хозяйственного ведения или на праве оперативного управления, является неделимым и не может быть распределено по вкладам (долям, паям), в том числе между работниками унитарного предприятия.

Судом установлено, из выписки ЕГРЮЛ и Устава ГПКО «ГлавУКС» следует, что учредителем и собственником имущества предприятия является субъект федерации – Кемеровская область, чьи полномочия как учредителя ГПКО ГлавУКС осуществляет КУГИ Кемеровской области.

Вместе с тем, ГПКО «ГлавУКС» является юридическим лицом, имеет на праве хозяйственного ведения обособленное, переданное Учредителем в установленном порядке, учитываемое на самостоятельном балансе, государственное имущество Кемеровской области (пункт 1.7. Устава); его производственная, хозяйственная и финансовая деятельность контролируется Учредителем (пункт 4.12 Устава).

Следуя материалам дела, определением Арбитражного суда Кемеровской области от 02.12.2021 по обособленному спору №А27-17480-48/2019, по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве признана недействительной сделка по неправомерному изъятию имущества ГПКО «ГлавУКС», находившегося в хозяйственном ведении последнего и оформленная Решением Комитета по управлению государственным имуществом Кемеровской области от 21.11.2018 года № 2-2/1619 об отмене ранее принятых Решений Комитета по управлению государственным имуществом Кемеровской области №№ 2- 2/2794 от 20.08.2009 года; 14-2/5076, 14-2/5077, 14-2/5078, 14-2/5079 4 от 27.10.2010 года; 2- 2/784 от 28.04.2016 года; 2-2/849 от 06.05.2016 года и 2-2/1085 от 14.06.2016 года. Судом применены последствия недействительности сделки; с Комитета по управлению государственным имуществом Кузбасса за счет казны Кемеровской области - Кузбасса взыскано 27 866 030 руб. в конкурсную массу должника; также взыскано 6000 руб. расходов по уплате государственной пошлины и 70 000 рублей расходов на проведение судебной экспертизы. Определение вступило в законную силу.

В период с 20.08.2009 по 14.06.2016 отдельными Решениями и Актами приема-передачи КУГИ Кемеровской области передало, а ГПКО ГлавУКС приняло в хозяйственное ведение следующее государственное имущество Кемеровской области:

1. Решением КУГИ Кемеровской области № 2-2/2794 от 20.08.2009 (т. 106 л.д. 39) на основании ходатайства ГП КО «ГлавУКС» от 14.08.2009 № 1-9/896 в хозяйственное ведение ГП КО ГлавУКС передано недвижимое имущество, расположенное по адресу: <...>, корпус Б1:

- нежилое помещение 4 этажа общей площадью 408,7 кв.м.;

- нежилое помещение 5 этажа общей площадью 144,6 кв.м.;

Факт приема-передачи недвижимого имущества в хозяйственное ведение подтверждается актом от 20.08.2009 (т. 106 л.д. 40).

2. Решением КУГИ Кемеровской области № 14-2/5078 от 27.10.2010 (т. 106 л.д. 41) на основании ходатайства ГП КО «ГлавУКС» от 14.10.2010 № 1-8/1171 в хозяйственное ведение ГП КО ГлавУКС передано нежилое помещение 5 этажа общей площадью 186,7 кв.м., расположенное по адресу: <...>. Факт приема- передачи недвижимого имущества в хозяйственное ведение подтверждается актом от 27.10.2010 (т. 106 л.д. 42).

3. Решением КУГИ Кемеровской области № 2-2/849 от 06.05.2016 (т. 106 л.д. 43) на основании ходатайства ГП КО «ГлавУКС» от 29.10.2015 № 1-9/452, в хозяйственное ведение ГП КО ГлавУКС передано нежилое помещение общей площадью 35,2 кв.м., расположенное по адресу: <...>. Факт приема- передачи недвижимого имущества в хозяйственное ведение подтверждается Актом от 06.05.2016 (т. 106 л.д. 44);

4. Решением КУГИ Кемеровской области № 2-2/764 от 28.04.2016 (т. 106 л.д. 45) на основании ходатайства ГП КО «ГлавУКС» от 28.04.2016 № 1-9/137, в хозяйственное ведение ГП КО ГлавУКС передано нежилое помещение общей площадью 47,5 кв.м., расположенное по адресу: <...>. Факт приема- передачи недвижимого имущества в хозяйственное ведение подтверждается актом от 28.04.2016 (т. 106 л.д. 46).

Решением КУГИ Кемеровской области № 2-2/1085 от 14.06.2016 на основании ходатайства ГПКО ГлавУКС от 16.05.2016 года № 1-9/157, технической документации от 03.07.2015 года, акта регистрации адреса выданного Управлением архитектуры и градостроительства Администрации г. Кемерово от 20.02.2014 года № 214000398, в ранее принятые Решения №№ 2-2/2794 от 20.08.2009 года и 14-2/5078 от 27.10.2010 года внесены изменения, связанные с приведением в соответствие документации в целях государственной регистрации права хозяйственного ведения ГПКО ГлавУКС в отношении переданного предприятию имущества.

Из переданных конкурсному управляющему документов ГПКО ГлавУКС следует, что по состоянию на 20.07.2016 (выписка из реестра государственного имущества Кемеровской области № 13-6-07/1036) в реестр государственного имущества Кемеровской области включено имущество следующей номенклатуры (с учетом изменений в порядке Решения КУГИ Кемеровской области № 2-2/1085 от 14.06.2016 года) (т. 106 л.д. 48):

№ п/п	Адрес	Площадь, кв.м	Реестровый номер	Документ подтверждающий право хозяйственного ведения
1.	650000, Кемеровская область - Кузбасс, г. Кемерово, пр-кт. Советский, 60а	403,5	04242074N003735	Решение КУГИ Кемеровской области № 2-2/2794 от 20.08.09 г.; Акт прием-передачи имущества в хозяйственное ведение от 20.08.2009 г.
2.	650000, Кемеровская область - Кузбасс, г. Кемерово, пр-кт. Советский, 60а	186,4	04242074N009687	Решение КУГИ Кемеровской области № 14- 2/5078 от 27.10.10 г.; Акт прием-передачи имущества в хозяйственное ведение от 27.10.2010 г.
3.	650000, Кемеровская область - Кузбасс, г. Кемерово, пр-кт. Советский, 60а	35,2	04242074N009688	Решение КУГИ Кемеровской области № 2-2/849 от 06.05.16 г.; Акт прием-передачи имущества в хозяйственное ведение от 06.05.2016 г.
4.	650000, Кемеровская область - Кузбасс, г. Кемерово, пр-кт. Советский, 60а	47,5	04242074N009689	Решение КУГИ Кемеровской области № 2-2/764 от 28.04.16 г.; Акт прием-передачи имущества в хозяйственное ведение от 28.04.2016 г.
5.	650000, Кемеровская область - Кузбасс, г. Кемерово, пр-кт. Советский, 60а	134,5	04242074N003736	Решение КУГИ Кемеровской области № 2-2/2794 от 20.08.09 г.; Акт прием-передачи имущества в хозяйственное ведение от 20.08.2009 г.

Данное имущество составляет полный перечень недвижимого имущества, переданного в хозяйственное ведение ГПКО ГлавУКС; по состоянию на 20.07.2016, Решением КУГИ Кемеровской области № 2-2/1085 от 14.06.2016 реестр государственной собственности Кемеровской области в части указанного имущества, переданного в хозяйственное ведение ГПКО ГлавУКС, приведён в соответствие с фактическими обстоятельствами.

Из письма начальника юридического отдела ГПКО ГлавУКС от 11.07.2018 (т. 106 л.д. 49), адресованного начальнику Главного контрольно-ревизионного управления Кемеровской области следует, что, кроме прочего, для государственной регистрации права хозяйственного ведения в отношении помещений необходимо зарегистрировать право собственности Кемеровской области, которое по состоянию на 11.07.2018 не зарегистрировано.

Решением КУГИ Кемеровской области от 21.11.2018 № 2-2/1619 (т. 106 л.д. 50) отменены ранее принятые Решения КУГИ Кемеровской области, которыми в хозяйственное ведение ГПКО ГлавУКС передавалось перечисленное недвижимое имущество, №№ 2-2/2794 от 20.08.2009 года; 14-2/5076, 14-2/5077, 14-2/5078, 14-2/5079 от 27.10.2010 года; 2-2/784 от 28.04.2016 года; 2-2/849 от 06.05.2016 года и 2-2/1085 от 14.06.2016 года. Акты возврата имущества ГПКО ГлавУКС не подписывались.

Из проанализированных документов финансово-хозяйственной деятельности должника следует, что спорные объекты использовались ГПКО «ГлавУКС» для достижения уставных целей.

Так, адрес спорного имущества (<...>) указан в качестве юридического адреса предприятия в сведениях, включенных в единый государственный реестр юридических лиц. Именно по данному адресу предприятием осуществлялось получение почтовой корреспонденции (пункт 1.3. Устава предприятия).

В помещениях, полученных на праве хозяйственного ведения от КУГИ Кемеровской области, должником были оборудованы рабочие места для работников, осуществлялось хранение хозяйственной документации предприятия, именно по этому адресу осуществлялась передача конкурсному управляющему документации финансово-хозяйственной деятельности должника и осуществлялась инвентаризация дебиторской задолженности.

Согласно сведениям ЕГРЮЛ, основным видом деятельности ГПКО «ГлавУКС» является деятельность заказчика-застройщика, генерального подрядчика (ОКВЭД 71.12.2); по состоянию на 01.01.2018 и 01.01.2019 года ГПКО ГлавУКС имело среднесписочную численность персонала 42 человека (Карта учета государственного имущества Кемеровской области, имеющегося у юридического лица: приложения № 1 к исх. №№ 1/224 от 30.03.2018 и 1/448 от 27.03.2019, т. 106 л.д. 55-60).

Согласно пунктам 1.7., 1.9. Устава должника (поступил через Мой арбитр 21.12.2021 в 9:52 МСК, приложение №4), предприятие является юридическим лицом, имеет на праве хозяйственного ведения обособленное, переданное Учредителем в установленном порядке, учитываемое на самостоятельном балансе, государственное имущество Кемеровской области; несет ответственность по своим обязательствам всем принадлежавшим ему имуществом. В соответствии с пунктами 2.1 и 2.2 устава предприятие создано для выполнения функций заказчика по договорам с юридическими и физическими лицами в целях получения прибыли.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 40 совместного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление Пленума ВС РФ и ВАС РФ от 01.07.1996 N 6/8), собственник (управомоченный им орган) не наделен правом изымать, передавать в аренду либо иным образом распоряжаться имуществом, находящимся в хозяйственном ведении государственного (муниципального) предприятия. Акты государственных органов и органов местного самоуправления по распоряжению имуществом, принадлежащим государственным (муниципальным) предприятиям на праве хозяйственного ведения, по требованиям этих предприятий должны признаваться недействительными.

Закрепление за ГПКО «ГлавУКС» спорного имущества на праве хозяйственного ведения (совокупность Решений КУГИ Кемеровской области №№ 2-2/2794 от 20.08.2009; 14-2/5076, 14-2/5077, 14-2/5078, 14-2/5079 от 27.10.2010; 2-2/784 от 28.04.2016;2-2/849 от 06.05.2016 и 2-2/1085 от 14.06.2016), находящегося в его фактическом владении, являлось гарантией удовлетворения требований кредиторов должника.

При таких обстоятельствах принятие Решения КУГИ Кемеровской области от 21.11.2018 №2-2/1619, обуславливающего невозможность государственной регистрации права хозяйственного ведения за должником, направлено на лишение предприятия возможности отвечать по своим долгам всем своим имуществом.

Единственным основанием принятия Решения КУГИ Кемеровской области от 21.11.2018 №2-2/1619 по тексту самого Решения указано отсутствие государственной регистрации прав на объекты недвижимого имущества.

Пояснение КУГИ Кемеровской области приводит по тексту сопроводительного письма от 22.01.2021 №2-601/1144 о направлении доказательств в дело №А27-17480/2019 Арбитражного суда Кемеровской области, согласно которому предприятием не были приняты установленные законодательством меры по государственной регистрации прав в ЕГРН сведения о праве хозяйственного ведения не вносились, право хозяйственного ведения у ГПКО «ГлавУКС» не возникло, в связи с чем, решения были отменены как неисполненные, изъятие имущества не осуществлялось.

Как следует из материалов дела, на все спорные объекты недвижимости отсутствует техническая инвентаризация; публичная кадастровая карта РФ не содержит сведений о постановке на кадастровый учёт и государственной регистрации права собственности, а равно иных прав не только на спорное имущество, но и в целом на всё здание, расположенное по адресу 650000, Кемеровская область - Кузбасс, г. Кемерово, пр-кт. Советский, 60а.

При этом доказательств отказа государственного предприятия от полученного на праве хозяйственного ведения имущества, либо решения об изъятии данного имущества собственником, признанного судом правомерным, КУГИ Кемеровской области не представлено. Следовательно, установленные законом основания для прекращения права хозяйственного ведения, отсутствуют.

Вместе с тем, из приведённых доказательств следует, что ГПКО «ГлавУКС» были приняты все необходимые и зависящие от него меры для регистрации, при этом требования действующего законодательства не были исполнены именно со стороны КУГИ Кемеровской области.

Так, Федеральным законом № 251-ФЗ от 13.07.2015 года внесены изменения в пункт 1 статьи 16 Федерального закона от 21.07.1997 года № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», в соответствии с которыми с 01.12.2015 года в случае, если право, ограничение (обременение) права на недвижимое имущество возникают на основании акта органа государственной власти или акта органа местного самоуправления либо сделки с органом государственной власти или органом местного самоуправления, в том числе сделки, совершенной на основании акта органа государственной власти или акта органа местного самоуправления, государственная регистрация таких права, ограничения (обременения) права либо сделки проводится на основании заявления соответствующих органа государственной власти или органа местного самоуправления. Обязанность, установленная Федеральным законом, КУГИ Кемеровской области не исполнена.

При таких обстоятельствах право хозяйственного ведения должника на все 5 объектов недвижимости должником не регистрировалось постольку, поскольку оно не могло быть зарегистрировано ГПКО «ГлавУКС» в одностороннем порядке, без участия КУГИ Кемеровской области.

Право хозяйственного ведения или право оперативного управления имуществом, в отношении которого собственником принято решение о закреплении за унитарным предприятием или учреждением, возникает у этого предприятия или учреждения с момента передачи имущества, если иное не установлено законом и иными правовыми актами или решением собственника (пункт 1 статьи 299 ГК РФ).

Из разъяснений, содержащихся в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", следует, что право хозяйственного ведения и оперативного управления возникают на основании акта собственника о закреплении имущества за унитарным предприятием или учреждением, а также в результате приобретения предприятием или учреждением имущества по договору или иному основанию.

В рассматриваемом случае иного не установлено, имущество передано в хозяйственное ведение ГПКО «ГлавУКС» Актами от 20.08.2009, от 27.10.2010, от 06.05.2016 и от 28.04.2016.

Таким образом, с момента передачи права владения недвижимым имуществом должнику на основании совокупности Решений КУГИ Кемеровской области №№ 2-2/2794 от 20.08.2009; 14-2/5076, 14-2/5077, 14- 2/5078, 14-2/5079 от 27.10.2010;2-2/784 от 28.04.2016;2-2/849 от 06.05.2016 и 2-2/1085 от 14.06.2016 и подписания сторонами соответствующих Актов, и до момента государственной регистрации права хозяйственного ведения, и после такой регистрации должник является законным владельцем этого имущества.

В пункте 3.2 Устава должника закреплено, что бухгалтерская отчетность предприятия утверждается учредителем, контроль за деятельностью предприятия осуществляется собственником. То есть, учредителем осуществляется контроль производственной, хозяйственной и финансовой деятельности должника.

Решение КУГИ Кемеровской области об изъятии имущества должника направлено на лишение предприятия возможности отвечать по своим долгам всем своим имуществом.

Анализ реестра требований кредиторов ГПКО ГлавУКС показывает, что по состоянию на дату обращения конкурсного управляющего с заявлением об оспаривании сделки общая сумма требований 14 кредиторов ГПКО ГлавУКС, включенных в третью очередь реестра, составляет 35 930 902,84 руб. При этом 8 из них на общую сумму 33 088 141,25 руб. (92 % требований) включены в реестр ГПКО ГлавУКС в отношении объектов, финансирование которых производилось за счет целевых бюджетных средств бюджетов федерального, областного и местного уровней; и конечным выгодоприобретателем в отношении которых является Кемеровская область, в том числе:

1. ПАО Ростелеком: сумма требований 14 224 900,22 руб.; включено в реестр требований кредиторов определением от 03.09.2019; основания включения в реестр: решение Арбитражного суда Кемеровской области по делу №А27-8521/2017 от 10.10.2017 (правоотношения из договора субподряда № 14 от 14.04.2015 по объекту «МФЦ предоставления государственных и муниципальных услуг в Анжеро-Судженском городском округе Кемеровской области; муниципальный контракт № 1 от 20.08.2014, источник финансирования: целевые бюджетные средства Кемеровской области;

2. ГАУ КО Юргинский психоневрологический интернат: сумма требований 889 408,67 руб.; включено в реестр требований кредиторов определением от 14.11.2019; основания включения в реестр - решение Арбитражного суда Кемеровской области по делу А27-9898/2019 от 24.07.2019 (взыскание затрат по оплате потребленной тепловой энергии на отопление строящегося здания, расположенного по адресу: Кемеровская область, г. Юрга, ул.Шоссейная, д. 34, корпус 5 (интернат), за период с октября 2018 года по май 2019 года); государственный контракт № 01/17 от 12.01.2017 (отзыв Министерства строительства Кузбасса от 09.12.2020 года по обособленному спору №А27-17480-42/2019 т. 106 л.д. 88-90);

3. ООО Полимерэнергосибирь: сумма требований 5 499 354,35 руб.; включено в реестр требований кредиторов определением от 14.11.2019; основания включения в реестр: решения Арбитражного суда Кемеровской области по делам №№А27-19689/2018; А27-19690/2018; А27-19691/2018; А27-19692/2018; А27- 19693/2018; А27-5458/2019; А27-5460/2019; А27-5461/2019 (однотипные договоры поставки в интересах и за счет МАДОУ Анжеро-Судженского городского округа «Детский сад комбинированного вида № 11»); Договор № 88 от 24.05.2013; источник финансирования: целевые бюджетные средства Кемеровской области (областного и местного бюджетов);

4. ИП ФИО9: сумма требований 407 127,00 руб.; включено в реестр требований кредиторов определением от 28.11.2019; основания включения в реестр: решение Арбитражного суда Кемеровской области по делу №№А27-23772/2018 (уступленное право требования по договору подряда № 4 от 28.03.2017); договор № 88 от 24.05.2013; источник финансирования: целевые бюджетные средства Кемеровской области (областного и местного бюджетов);

1.5. ООО Тулавент: сумма требований 4 692 061,32 руб.; включено в реестр требований кредиторов определением от 17.12.2019; основания включения в реестр: решение Арбитражного суда Кемеровской области по делу А27-4795/2019 (обязательства по оплате выполненных работ по договору от 07.11.2014 № 155, уступка права требования (цессии) от 16.01.2019 № СТП-3262/5); договор № 275/459 от 22.11.2013; источник финансирования: целевые бюджетные средства федерального бюджета и бюджета Кемеровской области;

6. ООО «Юридическая фирма «Версайд»: сумма требований 4 264 400 руб.; включено в реестр требований кредиторов определением от 22.05.2020; основания включения в реестр: постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.02.2019 по делу А27-20674/2016 (обязательства по оплате выполненных работ по договору от 07.11.2014 № 155, уступка права требования (цессии) от 12.12.2019 № СТП-4047/2); договор № 275/459 от 22.11.2013; источник финансирования: целевые бюджетные средства федерального бюджета и бюджета Кемеровской области;

7. ООО Техник: сумма требований 1 210 889,68 руб.; включено в реестр требований кредиторов определением от 22.05.2020; основания включения в реестр: договор субподряда № 1 от 31.01.2017, договор уступки права требования № 14/02-17 от 13.03.2017; государственный контракт № 01/17 от 12.01.2017; источник финансирования: целевые бюджетные средства Кемеровской области (отзыв Министерства строительства Кузбасса от 09.12.2020 года по обособленному спору А27-17480-42/2019);

8. ООО Комплексная пожарная безопасность: сумма требований 1 900 000,01 руб.; включено в реестр требований кредиторов определением от 02.10.2020; основания включения в реестр: решение Арбитражного суда Кемеровской области по делу А27-1928/2019 (обязательства по оплате выполненных работ по договору субподряда от 01.11.2016 № 55); государственный контракт № 145 от 04.10.2016; источник финансирования: целевые бюджетные средства Кемеровской области;

На основании статьи 14 Закона Кемеровской области № 55-ОЗ от 21.07.1999 «Об утверждении положения об учете государственного имущества Кемеровской области - Кузбасса и ведении реестра государственного имущества Кемеровской области - Кузбасса, юридические лица, ежегодно до 1 апреля текущего года представляют в КУГИ Кемеровской области копии бухгалтерских балансов и иных документов об изменении данных об объектах учета, а также карту учета государственного имущества Кемеровской области - Кузбасса, имеющегося у юридического лица, с приложениями к ней по форме, утвержденной постановлением высшего исполнительного органа государственной власти Кемеровской области - Кузбасса. ГПКО «ГлавУКС» такие сведения направлялись ежеквартально; конкурсный управляющий представил сведения о предоставлении таких отчетов в КУГИ Кемеровской области за период 2016 - 2020 год (т. 106 л.д. 70-76). Следовательно, КУГИ Кемеровской области обладало всей полнотой информации обо всех перечисленных обязательствах ГПКО «ГлавУКС».

Следуя материалам дела, 15.01.2019 по адресу нахождения должника, ГПКО ГлавУКС (<...>) непосредственно после изъятия у ГПКО ГлавУКС имущества из хозяйственного ведения, Кемеровская область (учредитель) в лице Министерства строительства Кузбасса зарегистрировала юридическое лицо с аналогичным видом деятельности - государственное бюджетное учреждение «Главное строительное управление Кузбасса» (ИНН <***>, ОГРН <***>, дата создания 15.01.2019, 650064, Кемеровская область – Кузбасс, <...>, ОКВЭД 71.20.9 деятельность по техническому контролю, испытаниям и анализу прочая;) и руководителем, осуществлявшим до этой регистрации функции руководителя ГПКО «ГлавУКС» (ФИО10, ИНН <***>). По сведениям, полученным из ЕГРЮЛ, хронология регистрация ГБУ ГСУ Кузбасса коррелирует с хронологией принятия и реализации спорного решения следующим образом:

Распоряжение № 506-Р от 02.11.2018 года (создание ГБУ ГСУ Кузбасса);

Решение КУГИ Кемеровской области от 21.11.2018 года № 2-2/1619 (изъятие имущества из хозяйственного ведения ГПКО ГлавУКС);

Приказ № 66 от 28.12.2018 года (создание ГБУ ГСУ Кузбасса);

Государственная регистрация ГБУ ГСУ Кузбасса: 15.01.2019 года;

Окончание исполнения функций начальника ГПКО ГлавУКС ФИО10: 08.04.2019 (Приказ № 68-К от 08.04.2019);

Начало исполнения функций начальника ГБУ ГСУ Кузбасса ФИО10: 22.04.2019 (дата записи 2194205199417 в ЕГРЮЛ; дата поступления для регистрации формы Р14001: 15.04.2019 года);

Инвентаризация конкурсным управляющим проводилась по юридическому адресу ГПКО «ГлавУКС»;

По сведениям, поступившим по запросу конкурсного управляющего от ИФНС России по г. Кемерово (исх. № 14- 24/-3177дсп т. 106 л.д. 131-135) выявлена полная идентичность кадрового состава ГПКО ГлавУКС в 2018 - 6 месяцев 2020 года кадровому составу ГБУ ГСУ Кузбасса за период 2019 - 2020 год; следовательно, имущество использовалось после его юридического изъятия всеми без исключения работниками должника до даты их увольнения, поскольку последние до указанного момента продолжали осуществлять свои обычные трудовые функции в обычных условиях труда - и после увольнения продолжали осуществлять свои обычные трудовые функции в обычных условиях труда в тех же кабинетах по тому же адресу в том же составе, но юридически являясь работниками ГБУ ГСУ Кузбасса; само увольнение работников из ГПКО «ГлавУКС» и выдача трудовых книжек в процедуре конкурсного производства осуществлялись конкурсным управляющим по юридическому адресу ГПКО «ГлавУКС» (<...>). Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Таким образом, по состоянию на дату принятия спорного Решения КУГИ Кемеровской области от 21.11.2018 года № 2-2/1619 о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов знали обе стороны - КУГИ Кемеровской области в силу принятия такого решения от своего имени с одной стороны; и ГПКО «ГлавУКС» в силу того обстоятельства, что руководителем предприятия на тот момент являлся Д.С. ФИО10, непосредственно после увольнения ставший руководителем ГБУ ГСУ Кузбасса, расположенного в тех же самых помещениях с тем же самым персоналом.

КУГИ не были предприняты все меры для государственной регистрации права хозяйственного ведения имущества.

Кроме того, следуя материала дела, в период с 15.04.2015 по 18.05.2016 на основании отдельных Актов приема-передачи ГПКО ГлавУКС безвозмездно передало, а КУГИ Кемеровской области приняло следующее имущество на общую сумму 27 585 493 руб.:

1. Трансформаторная подстанция ТП-830 (корпус 104) с инженерными сетями, стоимостью 6 823 869 руб. назначение: нежилое здание, площадь 57,9 кв. м, количество этажей: 1, адрес объекта: Кемеровская область, Кемеровский городской округ, г. Кемерово, Заводский район, юго-восточнее жилого дома N 24 по ул. Космической, кадастровый номер: 42:24:0101037:2830, переданные КУГИ Кемеровской области по Акту приема-передачи от 15.04.2015;

2. Трансформаторная подстанция ТП-825 (корпус 91) с инженерными сетями, стоимостью 5 506 897 руб., назначение: нежилое здание, 1-этажное, общая площадь 57,9 кв. м, количество этажей: 1, адрес объекта: Кемеровская область, г. Кемерово, Заводский район, северо-западнее жилого дома N 27а по ул. Дружбы, стоимость имущества: 4 778124 руб., кадастровый номер: 42:24:0101037:2826, переданные КУГИ Кемеровской области по Акту приема-передачи от 15.04.2015;

3. Наружные инженерные сети 164-квартирного жилого дома (АнжероСудженск, ул. С. Перовской, 3) на общую сумму 8 308 542 руб., переданные КУГИ Кемеровской области по Акту приема-передачи от 30.07.2015: - канализация, назначение: объекты производственного назначения, протяженность 243 м, кадастровый номер 42:20:0102048:554, стоимость имущества: 2 309 400 руб., - теплотрасса, назначение: объекты производственного назначения, протяженность 420 м, кадастровый номер 42:20:0000000:803, стоимость имущества: 1 586 619 руб.; - водопровод, назначение: объекты производственного назначения, протяженность 439 м, кадастровый номер 42:20:0102048:552; стоимость имущества: 2 680 150 руб.; - кабельная линия (ЛЭП 0,4 кВ), назначение: объекты производственного назначения, протяженность 856 м, кадастровый номер 42:20:0102048:553, стоимость имущества: 1 732 373 руб.;

4. Трансформаторная подстанция ТП-824 (корпус 93) назначение: нежилое здание, 1-этажное, общая площадь 57,9 кв. м, литера А, адрес объекта, г. Кемерово, Заводский район, южнее жилого дома N 10а по ул. Юрия Двужильного, кадастровый номер: 42:24:0101037:2827, стоимостью 4 343 238 руб. и кабельная линия от ТП-824 до ТП-825 назначение нежилое, протяженностью 162 м, литера Г, адрес объекта: г. Кемерово, Заводский район, южнее жилого дома N 10а по ул. Юрия Двужильного, кадастровый номер 42:24:0101037:2865, стоимостью 777 329 руб.; всего на сумму 5 120 567 руб., переданные КУГИ Кемеровской области по Акту приема-передачи от 18.05.2016;

5. Кабельная линия от ТП-825 до ТП-830, назначение нежилое, протяженность 147 м, литера Г, адрес объекта: г. Кемерово, Заводский район, юго-восточнее жилого дома N 24 по ул. Космическая; кадастровый номер: 42:24:0101037:2862 стоимостью 728 773 руб. и кабельная линия от ТП-830 до ТП-829 назначение: нежилое, протяженность 246 м, адрес объекта: г. Кемерово, Заводский район, юго-восточнее жилого дома N 24 по ул. Космическая, от ТП-830 до ТП-829; кадастровый номер: 42:24:0000000:850, стоимостью 1 096 845 руб.; всего на сумму 1 825 618 руб., переданные в КУГИ Кемеровской области по Акту приема-передачи от 18.05.2016.

Конкурсный управляющий полагая, что в результате заключения оспариваемых сделок по безвозмездной передаче КУГИ Кемеровской области (единственному учредителю должника) ликвидного имущества, уменьшилась конкурсная масса должника, при этом на момент заключения сделок безвозмездной передачи имущества должник имел неисполненные обязательства перед третьими лицами, обратился в суд с заявлением о признании Актов приема-передачи ничтожными сделками, совершенными с нарушениями применительно к положениям статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Суд, отказывая в удовлетворении заявления, исходил из недоказанности конкурсным управляющим совокупности обстоятельств, необходимых для признания сделок по передаче имущества недействительными на основании положений статей 10, 168 ГК РФ.

Основания для оспаривания указанных сделок по специальным основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве с учетом периода их совершения – за пределами периода подозрительности – отсутствовали.

Вместе с тем, в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" удовлетворение требования о привлечении к ответственности не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу.

Суд приходит к выводу, что данные действия КУГИ (безвозмездное изъятие имущества) в совокупности с совершенным позднее изъятием объектов недвижимого имущества, отсутствием мер по финансовой поддержке и должному контролю, привели к уменьшению активов общества и причинили тем самым вред кредиторам.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность - это прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Как следует из материалов дела № А27-8521/2017, 10.10.2017 Арбитражным судом Кемеровской области утверждено мировое соглашение, заключенное между публичным акционерным обществом междугородной и международной электрическою связи «Ростелеком» (истец) и ГПКО «ГлавУКС» (ответчик).

Согласно условиям мирового соглашения обязательства по оплате долга должны были быть исполнены до 28.02.2018. В связи с неисполнением условий, определенных в мировом соглашении, кредитор обратился в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение условий мирового соглашения.

Исполнительный лист ФС № 013774205 от 14.12.2017 выдан Арбитражным судом Кемеровской области, предъявлен в Межрайонный отдел по особо важным исполнительным производствам Управления Федеральной службы судебных приставов по Кемеровской области.

Таким образом, ГП КО «ГлавУКС» должно было полностью погасить требования кредитора ПАО Ростелеком не позднее 28.02.2018, однако к тому моменту непогашенная задолженность предприятия составила 14 224 900, 00 рублей. При этом судом в рамках дела №А27-8521/2017 установлен факт неплатежеспособности (недостаточность денежных средств) по состоянию на 24.04.2018, а также факт неисполнения обязательств муниципальными заказчиками по состоянию на дату вынесения Определения об уменьшении исполнительского сбора по делу А27-8521/2017 от 22.08.2018. Данное обстоятельство не могло не быть известным его учредителю, Кемеровской области в лице Комитета по управлению государственным имуществом Кемеровской области (пункт 1.2. Устава предприятия).

В связи с неплатежеспособностью ГПКО «ГлавУКС» также не исполнило обязательство перед КУГИ Кемеровской области, не перечислив в установленные сроки часть прибыли за 2017 год в доход бюджета Кемеровской области, в связи с чем КУГИ Кузбасса в адрес ГП КО «ГлавУКС» была направлена претензия от 08.11.2018 № 2-6-11/350; через 13 дней КУГИ Кемеровской области было принято спорное Решение от 22.11.2018 № 2-2/1619 и 24.01.2019 года последовало обращение в Арбитражный суд Кемеровской области с соответствующим иском, который в рамках дела №А27-1130/2019 был удовлетворен Решением от 16.05.2019 и позднее стал основанием для включения в реестр требований кредиторов ГПКО ГлавУКС (Определение по делу А27-17480-17/2019 от 02.07.2020).

Из бухгалтерского баланса должника по состоянию на 31.12.2017 (получен КУГИ Кемеровской области 02.04.2018 года, исх. № 1/224 от 30.03.2018 т. 106 л.д. 70-72) - дату, предшествующую изъятию у ГПКО ГлавУКС из хозяйственного ведения имущества посредством принятия и реализации Решения № 2-2/1619 - следует, что при наличии у должника денежных средств в сумме 30 072 000 руб. размер его неисполненных обязательств составлял 613 311 000 руб., что в 20,99 раза превышает сумму имеющихся денежных средств;

Из бухгалтерского баланса должника по состоянию на 30.06.2018 (получен КУГИ Кемеровской области 30.07.2018 года, исх. № 1/869 от 27.07.2018 т. 106 л.д. 73-74) - дату, предшествующую изъятию у ГПКО ГлавУКС из хозяйственного ведения имущества посредством принятия и реализации Решения № 2-2/1619 - следует, что при наличии у должника денежных средств в сумме 29 000 руб. размер его неисполненных обязательств составлял 498 917 000 руб., что в 17 204 раза превышает сумму имеющихся денежных средств;

Из бухгалтерского баланса должника по состоянию на 31.12.2018 (получен КУГИ Кемеровской области 29.03.2019 года, исх. № 1/487 от 27.03.2019 т. 106 л.д. 75-76) - дату, последующую за изъятием у ГПКО ГлавУКС из хозяйственного ведения имущества посредством принятия и реализации Решения № 2-2/1619 - следует, что при наличии у должника денежных средств в сумме 17 338 000 руб. размер его неисполненных обязательств составлял 490 327 000 руб., что в 28,28 раза превышает сумму имеющихся денежных средств

Приведенные обстоятельства являются доказательством неплатежеспособности ГПКО «ГлавУКС» и осведомленности об этом КУГИ Кузбасса на дату принятия спорного Решения КУГИ Кемеровской области от 21.11.2018 № 2-2/1619.

Таким образом, судом установлено, что должник на дату заключения оспариваемой сделки отвечал признаку неплатежеспособности, в материалах дела имеются вступившие в законную силу судебные акты, устанавливающие наличие у должника на дату совершения оспариваемой сделки неисполненных денежных обязательств, в связи с чем судом отклоняются доводы ответчиков об отчуждении имущества задолго до формирования реестра требований кредиторов должника в ситуации отсутствия задолженности.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о том, что деятельность организации в момент изъятия имущества носила убыточный характер, что подтверждается материалами спора о признании сделок по изъятию имущества, переданного для осуществления уставной деятельности, из хозяйственного ведения должника, недействительными.

Изъятие имущества создало дополнительные трудности для выполнения должником уставной деятельности и привело к невозможности выполнять обязательства перед кредиторами.

Действия учредителя должника нельзя назвать разумными и добросовестными, обладая информацией, КУГИ не предпринимал никаких мер в интересах должника, что привело к невозможности восстановления деятельности должника и к его банкротству, так же наращиванию обязательств перед бюджетом, которые включены в реестр требованию кредиторов должника.

В результате данной убыточной сделки причинен существенный вред кредиторам в виде невозможности погашения их требований, что влечет привлечение учредителя по обязательства должника привлечения к ответственности.

Комитет в пределах своих прямых обязательств создает предприятие, обязуется его финансировать, контролирует его деятельность, по нормам действующего законодательства контроль со стороны органа, осуществляющего полномочия собственника, осуществляется при согласовании сделок; утверждении бухгалтерской отчетности и отчетов унитарного предприятия; контроле за использованием по назначению и сохранностью принадлежащего унитарному предприятию имущества; при утверждении показателей экономической эффективности деятельности унитарного предприятия и контроле их выполнения, в связи с осуществлением такой деятельности возникает убыток у независимых кредиторов. Вместе с тем, перекладывание убытка своей деятельности на других кредиторов недопустимо, потому что кредиторы данного предприятия являлись работниками, которым не выплачивалась заработная плата, и взносы в соответствующие фонды; уполномоченным органом, который в пределах своей компетенции может предъявить требование к счету, на котором денежных средств нет; инициирование процедуры банкротства в отсутствие денежных средств или реальных активов на покрытие процедуры не привело бы к удовлетворению требования.

Как указано в пункте 2 статьи 7 Федерального закона от 14.11.2002 N 161-ФЗ "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях" Российская Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование не несут ответственность по обязательствам государственного или муниципального предприятия, за исключением случаев, если несостоятельность (банкротство) такого предприятия вызвана собственником его имущества. В указанных случаях на собственника при недостаточности имущества государственного или муниципального предприятия может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

По смыслу Федерального закона от 14.11.2002 N 161-ФЗ "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях" собственник имущества осуществляет фактический контроль за деятельностью предприятия, в частности, согласно статье 20 указанного закона собственник имущества унитарного предприятия в отношении указанного предприятия:

1. Принимает решение о создании унитарного предприятия;

2. Определяет цели, предмет, виды деятельности унитарного предприятия, а также дает согласие на участие унитарного предприятия в ассоциациях и других объединениях коммерческих организаций;

3. Определяет порядок составления, утверждения и установления показателей планов (программы) финансово-хозяйственной деятельности унитарного предприятия;

4. Принимает решение о реорганизации или ликвидации унитарного предприятия в порядке, установленном законодательством, назначает ликвидационную комиссию и утверждает ликвидационные балансы унитарного предприятия;

5. Утверждает бухгалтерскую отчетность и отчеты унитарного предприятия;

6. Утверждает показатели экономической эффективности деятельности унитарного предприятия и контролирует их выполнение.

Пунктом 2 статьи 26 Федерального закона "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях" установлено, что контроль за деятельностью унитарного предприятия осуществляется органом, осуществляющим полномочия собственника, и другими уполномоченными органами.

Неразумное поведение собственника имущества при осуществлении предусмотренных статьей 20 Федерального закона "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях" прав по контролю за финансовым положением унитарного предприятия (при утверждении его финансовой отчетности) может быть признано обстоятельством, свидетельствующем о виновном поведении собственника имущества по отношению к интересам унитарного предприятия (его кредиторов), обусловившим наступление банкротства, если при должном поведении им могли быть приняты меры, предотвратившие наступление таких неблагоприятных последствий.

Унитарное предприятие по окончании отчетного периода представляет уполномоченным органам государственной власти Российской Федерации, органам государственной власти субъекта Российской Федерации или органам местного самоуправления бухгалтерскую отчетность и иные документы, перечень которых определяется Правительством Российской Федерации, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации или органами местного самоуправления.

Бухгалтерская отчетность унитарного предприятия в случаях, определенных собственником имущества унитарного предприятия, подлежит обязательной ежегодной аудиторской проверке независимым аудитором.

Следовательно, собственник предприятия координирует финансово-хозяйственную деятельность учрежденного им юридического лица посредством мониторинга бухгалтерской отчетности, утверждения и контроля показателей экономической эффективности деятельности предприятия, на протяжении всей жизнедеятельности данного субъекта.

Исследовав фактические обстоятельства дела, проанализировав заявленные требования, доводы и возражения участвующих в споре лиц, оценив вышеназванные документы, суд приходит к выводу о том, что ответчиком не доказано проведение достаточных мероприятий по финансовому оздоровлению должника, восстановлению платежеспособности должника, а также по реализации полномочий по осуществлению прав собственника имущества путем мониторинга финансово-экономического положения предприятия.

Принимая во внимание изложенное, учредитель и единственный собственник должника знал о признаках неплатёжеспособности и убыточной деятельности должника на протяжении всего времени осуществления им хозяйственной деятельности, и о наличии неисполненных обязательств перед кредиторами и бюджетом.

Собственник имущества должника в виду сложившихся обстоятельств и в целях предупреждения банкротства предприятия обязан был принять меры по восстановлению его платежеспособности предусмотренные статьями 30, 31 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", но фактически такие меры приняты не были.

Вместе с тем, решением Комитета от 21.11.2018 N 2-2/1619 об отмене ранее принятых решений от 20.08.2009 N 2-2/2794; от 27.10.2010 N 14-2/5076, 14-2/5077, 14-2/5078, 14-2/5079; от 28.04.2016 N 2-2/784; от 06.05.2016 2-2/849 и от 14.06.2016 N 2-2/1085, имущество, переданное для осуществления должником уставной деятельности, было изъято из хозяйственного ведения должника и передано иным учреждениям.

Изъятие имущества привело к прекращению осуществления какой-либо деятельности со стороны должника, а также не включению этого имущества в конкурсную массу должника в целях удовлетворения требований кредиторов.

Таким образом, учредитель лишил предприятие имущества, позволяющего удовлетворить требования кредиторов. В конечном счете, изъятие имущества привело к невозможности для должника восстановить свою платежеспособность.

КУГИ создал и определял хозяйственную деятельность предприятия-должника как полностью подконтрольного юридического лица, деятельность которого не приносила доход, имела убыток по результатам годового бухгалтерского отчета.

Решения об изъятии лишили должника всех основных средств, что привело к невозможности выполнения его уставной деятельности. Кроме этого, в самих приказах отсутствует причины такого изъятия имущества, а также отсутствует доказательство наличия каких-либо правовых оснований.

Как отметил Верховный Суд Российской Федерации в Определении от 01.09.2022 N 304-ЭС20-21260(3) по делу N А27-17480/2019 при разрешении обособленного спора об оспаривании сделок по изъятию имущества, суд исходил из доказанности совокупности условий, необходимых для признания оспариваемой сделки, оформленной решением комитета, недействительной, поскольку в результате действий комитета по безвозмездному изъятию имущества, которое на протяжении длительного времени эксплуатировалось должником, последний лишился возможности удовлетворить требования кредиторов.

При сложившейся ситуации недостаточности имущества и при изъятии имущества из хозяйственного ведения банкротство предприятия стало неизбежным.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 5 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29.04.2010 №10/22, поскольку в федеральном законе, в частности статье 295 ГК РФ, определяющей права собственника в отношении имущества, находящегося в хозяйственном ведении, не предусмотрено иное, собственник, передав во владение унитарному предприятию имущество, не вправе распоряжаться таким имуществом независимо от наличия или отсутствия согласия такого предприятия.

В пункте 40 постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 01.07.1996 № 6/8 указано, что перечень прав собственника имущества, находящегося в хозяйственном ведении государственного (муниципального) предприятия, определяется в соответствии с пунктом 1 статьи 295 ГК и иными законами.

При разрешении споров необходимо учитывать, что собственник (управомоченный им орган) не наделен правом изымать, передавать в аренду либо иным образом распоряжаться имуществом, находящимся в хозяйственном ведении государственного предприятия. Акты государственных органов и органов местного самоуправления по распоряжению имуществом, принадлежащим государственным (муниципальным) предприятиям на праве хозяйственного ведения, по требованиям этих предприятий должны признаваться недействительными.

Действия собственника, изъявшего у должника имущество, необходимое последнему для осуществления основной уставной деятельности, привели к тому, что оставшегося у должника имущества явно не хватало на погашение требований кредиторов, впоследствии включенных в реестр требований кредиторов.

Фактически после изъятия имущества должник утратил возможность извлекать прибыль и получать какой-либо доход, что существенно ухудшило финансовое положение должника и в последующем повлекло его банкротство.

В соответствии с пунктом 22 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 6/8 для привлечения к субсидиарной ответственности необходимо установить совокупность таких обстоятельств, как: наличие у привлекаемого лица права давать обязательные для должника указания либо возможности иным образом определять его действия; использование такого права или такой возможности; наличие причинно-следственной связи между указаниями (действиями), данными (совершенными) в отношении должника, и несостоятельностью последнего; недостаточность имущества должника для расчетов с кредиторами.

Доводы КУГИ о том, что оно не является контролирующим должника лицом являются необоснованными и отклоняются судом, исходя из следующего.

Из представленных Комитетом нормативных актов Кемеровской области (Закон № 31-ОЗ от 20.07.1998 года «О порядке управления государственной собственностью Кемеровской области – Кузбасса»; Распоряжения Губернатора Кемеровской области от 15.01.2015 года № 5-рг и от 21.12.2017 года № 83-рг; Постановление Правительства Кемеровской области от 16.03.2020 года № 136 «О министерстве строительства Кузбасса»; распоряжение Коллегии администрации Кемеровской области от 22.01.2008 года № 71-р) не следует, что именно Министерство строительства Кузбасса (далее Министерство) приняло оспоренное решение от 21.11.2018 года № 2-2/1619 или совершило иную сделку, которая привела ГПКО ГлавУКС к объективному банкротству.

Сам по себе факт осведомленности Министерства о состоянии финансово-хозяйственной деятельности ГПКО ГлавУКС не свидетельствует о соответствии последнего критериям контролирующего должника лица в понимании пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Более того, КУГИ признаёт, что осуществлял контроль за использованием по назначению и сохранностью принадлежащего предприятию имущества – то есть исполнял по отношению к изъятому им же имуществу контрольные функции. В результате реализации этих функций (принятие оспоренного решения от 21.11.2018 года № 2-2/1619 об отмене ранее принятых решений КУГИ Кемеровской области) банкротство ГПКО ГлавУКС стало неизбежным.

Относительно довода КУГИ о том, что принятие им решения от 21.11.2018 № 2-2/1619 об отмене ранее принятых решений КУГИ Кемеровской области не привело и не могло привести к банкротству ГПКО ГлавУКС, а к банкротству ГПКО ГлавУКС привела неэффективная деятельность предприятия, необходимо отметить, что в рамках обособленного спора №А27-17480-48/2019, имеющего преюдициальное значение, КУГИ не приведено доказательств, опровергающих доводы конкурсного управляющего; подтверждающих довод о неэффективности деятельности предприятия – довод, и без того имеющий субъективный и оценочный характер. Доводы Комитета сводились к двум утверждениям: «право хозяйственного ведения зарегистрировано ГПКО ГлавУКС не было» и «в настоящее время изъятое имущество возвращению в конкурсную массу не подлежит, поскольку передано в ГБУ ГСУ Кузбасса».

Представленное КУГИ в составе отзыва по обособленному спору №А27-17480-49/2019 Соглашение в порядке статьи 67 Бюджетного кодекса РФ, статей 5, 7 Закона РФ «Об инвестиционной деятельности», статей 8,13 ФЗ «Об инвестиционной деятельности, осуществляемой в форме капитальных вложений» от 15.06.2007, стороной которого являлся Комитет, является безвозмездным (часть 2 пункта 5 Соглашения), что противоречит положениям пункта 2.1. Устава ГПКО ГлавУКС, в соответствии с которым целью деятельности предприятия является получение прибыли. Это противоречие само по себе подтверждает соответствие КУГИ критериям контролирующего должника лица в понимании пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве в части права давать обязательные для исполнения должником указания или возможности иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий уже в 2007 году, поскольку добровольное заключение соглашения в пользу КУГИ на таких условиях со стороны предприятия, целью деятельности которого является получение прибыли, невозможно.

Таким образом, при имеющейся кредиторской задолженности и недостаточности у должника денежных средств (признаков неплатежеспособности), а также после наступления объективного банкротства действия контролирующих должника лиц по изъятию муниципального имущества, находящегося в хозяйственном ведении предприятия, используемого в целях осуществления уставной деятельности, усугубили и без того затруднительное финансовое состояние должника, что привело к невозможности расчетов с кредиторами. При этом иным имуществом либо средствами должник наделен не был, в процедуре конкурсного производства конкурсный управляющий не выявил имущество, за счет которого было бы возможно погашение требований кредиторов предприятия в полном объеме.

Относительно требований к бывшим руководителям установлено следующее.

Заявление о привлечении к субсидиарной ответственности бывших руководителей должника КУГИ КО мотивировано тем, что в ходе выборочной проверки, инициированной Департаментом строительства Кемеровской области (приказ от 21.06.2018 № 24) по мнению лиц, осуществлявших проверку, выявлен ряд нарушений в деятельности должника в период с 01.01.2016 по 31.05.2018.

Согласно позиции КУГИ КО, изложенной в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности бывших руководителей должника, нарушения, отраженные в акте выборочной проверки, свидетельствуют о неэффективной финансово-хозяйственной деятельности должника в период с 01.01.2016 по 31.05.2018.

Также, КУГИ КО заявило довод о том, что мировое соглашение между должником и ПАО «Ростелеком», утвержденное определением Арбитражного суда Кемеровской области от 05.10.2017 по делу № А27-8522/2017 является незаконным.

В соответствии с пунктом 6.2. Устава должника предприятие возглавляет начальник, который назначается на должность в порядке, предусмотренном законом Кемеровской области №31-ОЗ от 20.07.1998 «О порядке управления государственной собственностью Кемеровской области».

Период проверки ГПКО «ГлавУКС», в результате которой был вынесен акт, составляет с 01.01.2016 по 31.05.2018.

Следуя материалам дела, ФИО4 являлся начальником ГПКО «ГлавУКС» в период с 22.09.2014 по 07.09.2017 (трудовой договор №891 от 22.09.2014, т. 150 л.д. 83-84).

ФИО6 с 01.02.2013 заключил трудовой договор с ГПКО «ГлавУКС» №2013/02-01 (поступил через Мой арбитр 23.08.2022 в 9:47 МСК, приложение №2), в соответствии с которым ответчик занимал должность заместителя начальника в структурном подразделении «руководство», не был ознакомлен с должностной инструкцией, о чем также свидетельствуют выводы Министерства строительства Кузбасса в акте проверки.

С 08.09.2017 по 15.06.2018 ФИО6 занимал должность в ГП КО «ГлавУКС» и.о. начальника ГП КО «ГлавУКС» (трудовой договор №906 от 08.09.2017 поступил через Мой арбитр 23.08.2022 в 9:47 МСК, приложение №3). После ФИО6 руководителем ГПКО «ГлавУКС» являлся ФИО11

Статьей 20 Федерального закона от 14.11.2002 N 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» предусмотрены права собственника предприятия, в том числе право назначения на должность руководителя унитарного предприятия, заключения с ним, изменения и прекращения трудового договора в соответствии с трудовым законодательством и иными содержащими нормы трудового права нормативными правовыми актами.

Руководитель унитарного предприятия при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах унитарного предприятия добросовестно и разумно.

Руководитель унитарного предприятия несет в установленном законом порядке ответственность за убытки, причиненные унитарному предприятию его виновными действиями (бездействием), в том числе в случае утраты имущества унитарного предприятия. Собственник имущества унитарного предприятия вправе предъявить иск о возмещении убытков, причиненных унитарному предприятию, к руководителю унитарного предприятия. Данные нормы права применимы к правам и обязанностям руководителей должника и участнику ГПКО «ГлавУКС» - КУГИ КО.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)», вступившим в силу в основной своей части с 30.07.2017, статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу, а закон дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 указанного закона рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренных статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266- ФЗ.

Применяя правовую позицию, изложенную в пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса РФ), суд полагает, что, поскольку обстоятельства, являющиеся основанием для возложения субсидиарной ответственности в отношении первого ответчика, наступили как до, так и после введения в действие Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, то применению при рассмотрении настоящего обособленного спора в отношении него подлежат положения статьи 10 Закона о банкротстве и главы 3.2 Закона о банкротстве о материально-правовых основаниях ответственности контролирующих должника лиц, а в отношении второго ответчика - положения главы 3.2 Закона о банкротстве, поскольку обстоятельства, являющиеся основанием для возложения субсидиарной ответственности в отношении него наступили после введения в действие Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Вместе с тем, нормы статьи 10 Закона о банкротстве, регулирующие основания привлечения к субсидиарной ответственности мало чем отличаются от действующих в настоящее время норм главы 3.2 Закона о банкротстве (определения СКЭС ВС РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 07.10.2019 № 307-ЭС17-11745).

В связи с указанным в целом основанием субсидиарной ответственности контролирующего должника лица выступает невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие его действий и (или) бездействия (статья 61.11 Закона о банкротстве, пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица (определение СКЭС ВС РФ № 302-ЭС14-1472 от 21.04.2016).

Рассмотрение спора о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 (статье 61.11) Закона о банкротстве в любом случае должно сопровождаться установлением истинной причины несостоятельности должника, поскольку удовлетворение такого рода исков свидетельствует об исключении естественных вариантов ухудшения финансового состояния должника (определение СКЭС ВС РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Обстоятельства, положенные заявителем в основание иска о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, не связаны с наступившим для должника последствием в виде неплатежеспособности и последующим банкротством, доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Суд вправе переквалифицировать заявление о привлечении к субсидиарной ответственности в требование о взыскании с контролирующего должника лица убытков, в этом проявляется принцип содействия в реализации прав участвующих в деле лиц, создании условий для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении дела (часть 3 статьи 9 АПК РФ), однако указанное не отменяет и не может заменить активную позицию заявителя при доказывании факта нарушения прав.

Следует учитывать, что в пункте 20 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению – общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

В силу положений статьи 15 Гражданского кодекса РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чьё право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с положениями статьи 15 и 1064 Гражданского кодекса РФ для привлечения к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков необходимо доказать совокупность следующих условий: факт причинения убытков, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинно-следственной связи между противоправным поведением указанного лица и наступившими последствиями в виде убытков.

Недоказанность хотя бы одного из элементов состава правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков.

Обстоятельства, положенные заявителем в основание иска о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, состава деликтного обязательства не образуют ввиду отсутствия необходимых к тому условий, а именно факта причинения убытков, противоправности поведения причинителя вреда и наличия причинно-следственной связи между ними, исходя из следующего.

Единственным доказательством, представленным КУГИ, для привлечения ответчиков к ответственности является вынесение Министерством строительства Кузбасса акта проверки по контрольному мероприятию «Проверка финансово- хозяйственной деятельности ГП КО «ГлавУКС» за период с 01.01.2016 по 31.05.2018.

Указанный акт был вынесен в период, когда трудовые правоотношения между должником ФИО4 и ФИО6 были расторгнуты (согласно акту Департамент строительства Кемеровской области вынес приказ №24 только 21.06.2018г.).

Соответственно в силу положений законодательства Российской Федерации, ответчики не имели процессуального права обжаловать вынесенный акт, в котором отражены финансово-хозяйственные операции ГПКО «ГлавУКС» .

В связи с указанными обстоятельствами, суд полагает обоснованным довод ответчика о том, что по аналогии возможно применить положения пункта 78 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 57 «О некоторых вопросах, возникающих при применении арбитражными судами части первой Налогового кодекса Российской Федерации» и сложившуюся судебную практику, в частности Постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 23.10.2020 по делу № А27-19325/2014. Таким образом, заявитель в любом случае обязан в рамках настоящего обособленного спора доказать совокупность обстоятельств для привлечения лица к ответственности.

Акт проверки, на который ссылается КУГИ, не содержит выводов о том, что действия или бездействия ФИО4 и ФИО6 привели должника к состоянию невозможности исполнения обязательств перед кредиторами, в связи с чем, суд приходит

Являясь, по сути, внутренним документом (акт проверки не содержит идентифицирующих реквизитов: даты составления, должности, квалификации и полномочий лиц, проводивших проверку) указанный акт отражает наличие ряда формальных нарушений регламентов и положений, которые сами по себе не указывают на то, что финансовое положение должника значительно ухудшилось именно в результате действий или бездействия ФИО4 и ФИО6

Выводы о том, что по вине ответчиков предприятие находится в предбанкротном состоянии, указанный акт не содержит.

Более того, принимая во внимание тот факт, что дело о банкротстве должника было инициировано одним из кредиторов в июле 2019 года, то есть более чем через год после прекращения полномочий ФИО6, следует сделать вывод о том, что в период исполнения обязанности начальника должника ФИО6, обстоятельства, значительно ухудшившие финансовое положение должника и, в силу закона, обязывающие должника обратиться в суд с заявлением о банкротстве, не возникли.

Такие обстоятельства возникли значительно позже, в результате действий иных лиц, нежели ФИО4 и ФИО6 Аналогичные выводы сделаны конкурсным управляющим в результате полного и профессионального анализа экономического положения должника в динамике.

Материалами дела и вступившим в законную силу судебным актом подтверждается, что именно действия КУГО КО привели к прекращению исполнения обязательств должника перед кредиторами и, как следствие, к банкротству должника.

В соответствии с пунктом 3 акта проверки со стороны руководителя имело место ненадлежащее планирование деятельности в силу отсутствия плана финансово-хозяйственной деятельности нарушает Закон № 44-ФЗ о контрактной системе.

ФИО4 пояснил, что план финансово - хозяйственной деятельности не формировался и не утверждался на протяжении всего времени деятельности должника. Поведение не повлекло негативных последствий для должника и его кредиторов, доказательств обратного не представлено.

Акт проверки содержит информацию о нарушении порядка расчетов с ООО «ТСК Активстройинвест» (пункт 5.1.4.1.): внесение аванса в большей сумме, чем предусмотрено договором - внесение оплаты в пользу третьих лиц по указанию подрядчика. ГПКО «ГлавУКС» перечислило аванс в размере 88% в пользу ООО «ТСК Активстройинвест» не в соответствии с условиями договора.

Следуя материалам дела, 01.11.2013 между должником и ООО «ТСК Активстройинвест» был заключен договор №216 на выполнение строительно-монтажных работ на объекте: «Строительство многоквартирного жилого дома», расположенного по адресу: Кемеровская область, Тисульский район, пгт. Белогорск, ул. Строительная, 1.

В целях исполнения ООО «ТСК Активстройинвест» обязанности по строительству объект должник перечислил денежные средства (аванс) в общем размере 45 696 286,00 рублей. В том числе в период 2013-2015 год должник перечислил в счет оплаты ООО «ТСК Активстройинвест» денежные средств в пользу третьих лиц в общем размере 20 696 286,00 рублей. Подрядчик частично не исполнил свои обязательства по строительству дома.

Судом установлено, что основная сумма авансов в пользу ООО «ТСК Активстройинвест» уплачена до 22.09.2014 (платежные поручения в период 06.12.2013 - 05.08.2014); в период с 22.09.2014 должником уплачено авансов на общую сумму 796 286 рублей. Мотивом внесения авансов на общую сумму 796 286 рублей является необходимость исполнения контрагентом своего обязательства и завершения строительства жилого дома в Белогорске.

Решением Арбитражного суда Кемеровской области от 10.09.2015 должник - общество с ограниченной ответственностью «ТСК Активстройинвест», ОГРН <***>, ИНН <***>, зарегистрированный по юридическому адресу: 650051, <...>, признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО12.

Требования ГПКО «ГлавУКС» в размере 44 164 966,20 рублей основного долга включены в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «ТСК Активстройинвест» (определение суда от 13.08.2015г. по делу №А27-17314/2014).

В период руководства ФИО6 уже были предприняты все меры по возврату денежных средств.

КУГИ КО не правомерно вменяет ответчикам не совершения мероприятий по оспариванию действий бывших руководителей по перечислению аванса в пользу ООО «ТСК Активстройинвест», поскольку требования должника были учтены в реестре требований кредиторов подрядчика, то есть приняты меры по возврату денежных средств Должника.

ФИО4 предприняты меры к защите прав должника: направление в декабре 2014 года в правоохранительные органы заявления о возбуждении уголовного дела; изъятие материалов контрагента. Источником внесения авансов являлись авансы со стороны ООО «ГлавУкс-Инвест» и внесение вклада в имущество должника в размере 20 000 000 рублей. Внесение оплаты в пользу третьих лиц по указанию подрядчика соответствует пункту 1 статьи 312 ГК РФ и не повлекло негативных последствий для должника и его кредиторов.

Одним из нарушений, указанных в акте является, предоставление должником заемных денежных средств ООО «ГлавУкс-Инвест» в общем размере 178 140 000,00 рублей без согласия КУГИ КО.

В соответствии со сведениями, отраженными в акте, ГПКО «ГлавУКС» предоставило ООО «ГлавУкс-Инвест» денежные средства по договорам займа:

№п/п	№ займа, дата	Сумма займа
2016 г.
	№47 от 20.02.2016	2 590 000,00
	№48 от 09.03.2016	1 200 000,00
	№49 от 30.06.2016	71 400 000,00
	№50 от 04.10.2016	50 000,00
	№51 от 29.12.2016	300 000,00
2017 г.
	№52 от 26.01.2017	100 000 000,00
	№53 от 21.06.2017	300 000,00
	№54 от 28.07.2017	2 000 000,00
	№55 от 11.12.2017	300 000,00

Хозяйственные отношения с ООО «ГлавУкс-Инвест», в том числе выдача займов без согласия учредителя, заключение соглашений о зачете не привели к причинению вреда кредиторам, так как контрагент является дочерним обществом должника, со 100% участием.

В соответствии с выпиской из ЕГРЮЛ в отношении ООО «ГлавУкс-Инвест» (ИНН <***>) юридическое лицо было создано 08.08.2012, ГПКО «ГлавУКС» является 100% учредителем с 20.06.2014. Основной вид деятельность ОКВЭД «41.2 Строительство жилых и нежилых зданий».

Факт отсутствия согласия от КУГИ КО на предоставление заемных денежных средств своей дочерней компании не является доказательством и не свидетельствует о появлении у должника убытков или признаков неплатежеспособности. Более того, единственный участник не мог не знать о предоставлении указанных заемных денежных средств, так как КУГИ КО, действуя разумно и в интересах должника, контролировало деятельность ГП КО «ГлавУКС» как участник. В период исполнения ФИО6 обязанностей и.о. начальника ГПКО «ГлавУКС» был предоставлен один заем ООО «ГлавУкс-Инвест» по договору №55 от 11.12.2017г. в размере 300 000, 00 рублей.

Заемные денежные средства возвращены в полном объеме, что само по себе свидетельствует об отсутствии на стороне должника убытков и влияния данных действий на финансовое состояние должника.

Причина создания ООО «ГлавУкс-Инвест» отсутствие возвожности у государственного предприятия заключать договоры долевого участия в строительстве, поэтому общество участвовало в торгах, выкупало земли, было заказчиком-застройщиком и др. Займы обусловлены осуществлением оперативной деятельности: у дочернего общества были самостоятельные договоры с подрядчиками и поставщиками. В отношении должника регулярно представлялись квартальные отчеты, проводился независимый аудит, результат которого направлялся учредителю. Версия об отсутствии у учредителя сведений о регистрации ООО «ГлавУкс-Инвест» является сомнительной.

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 04.03.2022 установлено, что в период 2015- 2016 года у должника отсутствовала задолженность перед кредиторами, чьи требования включены в реестр требований кредиторов ГПКО «ГлавУКС». То есть в период выдачи заемных денежных средств должник не обладал признаками неплатежеспособностями.

ООО «ГлавУкс-Инвест» возвратило денежные средства в полном объеме. КУГИ КО не предоставлено доказательств, свидетельствующих о влиянии не начисления должником штрафных санкций за несвоевременность возврата займа и не погашения задолженности перед кредиторами, которые в последующем обратились в суд с заявлением об установлении их требований в реестр требований кредиторов должника.

Относительно недостоверности сведений в ЕГРЮЛ и реализации автомобиля суд считает необходимым отметить, что вреда в результате данных действий не последовало, так как автомобиль реализован по рыночной цене, доказательств обратного не представлено.

Довод о передаче земельного участка в субаренду и изменении его назначения использования без согласия арендодателя (договор аренды от 28.12.2007) противоречит фактическим обстоятельствам, поскольку наличие согласия собственника на субаренду следует из дополнительного соглашения от 26.11.2009.

В соглашении от 25.11.2009 между КУГИ и должником также указано об изменении разрешенного использования и назначении застройки - под гаражстоянку. Отсутствие таких согласий не повлекло негативных последствий для должника и его кредиторов. С 22.09.2014 договор субаренды действовал для строительства подземной парковки, детской площадки и фитнесзала. При этом строительство продолжалось, и объект не был введен в эксплуатацию. Предприятие активных мер по взысканию арендной платы могло повлечь невозможность окончания строительства, поэтому такое взыскание откладывалось с одновременным ведением переговоров по погашению. Задолженность по арендной плате погашена. С ООО СДС-Строй был заключен договор аренды земельного участка по адресу <...>. Негативных последствий для должника и его кредиторов не последовало.

Относительно своевременного не истребования заемных денежных средств с ООО «Вертикаль» судом установлено следующее.

Между ГПКО «ГлавУКС» и ООО «Вертикаль» имели место правоотношения по субаренде имущества должника, по которым у ООО «Вертикаль» возникла дебиторская задолженность перед ГПКО «ГлавУКС». Судебными актами по делам №А27-18473/2015, А27-15569/2016 была взыскана задолженность с ООО «Вертикаль» в пользу должника. При этом, по делу № А27-15569/2016 КУГИ КО был привлечено в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, следовательно располагал сведениями о заключении в рамках настоящего дела мирового соглашения между сторонами на определенных ими условиях и не возражал. Арбитражный суд не утверждает мировое соглашение, если оно противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц (п.6 ст. 141 АПК РФ). ООО «Вертикаль» погасило задолженность перед должником (данные сведения отражены в акте). Возвращение исполнительного листа по взысканию задолженности с ООО «Вертикаль» обусловлено недопустимостью блокировки расчетных счетов контрагента с целью предоставить возможность завершения строительства. Отказ от иска является частью мирового соглашения с контрагентом: субъект должен завершить строительство и погасить основной долг при условии отказа от неустойки. При этом завершение строительства было интересно еще и тем, чтобы у контрагента появлялся актив, за счет которого должник мог получить удовлетворение своих требований. С этим также связно длительное принудительное исполнение мирового соглашения.

КУГИ КО не предоставило доказательств наличия причинно-следственной связи между действиями ответчиков и возникновением у должника убытков либо признаков неплатежеспособности.

Из акта проверки следует, между ООО «ГлавУкс-Инвест», должником и ООО «СИЗИФ» заключено соглашение о прекращении обязательств зачетом б/н от 10.10.2016 г. на сумму 3 932,083 тыс. руб.

Согласно п. 2.2 соглашения обязательство должника по выплате ООО «СИЗИФ» суммы задолженности в размере 3 932,083 тыс. руб. прекращается по договору уступки прав (цессии) от 05.11.2013, заключенному между ООО «Строй-Сервис Плюс» и ООО «СИЗИФ» по договору уступки кредиторской задолженности от 07.02.2012 № 35 (объект: Реконструкция здания МОУ ООШ д. Малый Корчуган под детский дом). Срок исковой давности наступил 07.02.2015, соглашение о зачете заключено по истечению 1 года и 8 месяцев.

Вместе с тем, данные сделки не оспорены, не признаны недействительными в судебном порядке, доказательств нарушения прав должника и его кредиторов не имеется.

Несмотря на наличие предусмотренных законом о банкротстве презумпций, не исключается доказывание заявителем по общим правилам наличия деликтного обязательства на стороне на стороне контролирующих должника лиц, влекущих субсидиарную ответственность по обязательствам должника (определение СКЭС ВС РФ от 30.01.2020 г. № 305-ЭС18-14622). Применяя по аналогии положения п. 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств в рамках обособленных споров, но преюдициального значения не имеют.

Относительно пункта 5.2. Акта - списание кредиторской задолженности на 459 011 рублей без документов, подтверждающих истечение исковой давности, списание в 2016 и 2017 годах задолженности с трехлетним периодом образования, отсутствуют сведения о конкретных контрагентах, основаниях и порядке возникновения обязательства перед ними.

Из акта следует, что в 2016 году была списана кредиторская задолженность в сумме 201,994 тыс. руб. следующих контрагентов ООО «СК Юнитек», ООО «Скиф-Строй», ООО «ТАПИ Грант», ООО «Сибинпекс», которая возникла с 2013 года.

В 2017 году была списана кредиторская задолженность в сумме 256,947 тыс .руб. следующих контрагентов ООО «СК Монолит», ООО «АКБ Архетип», ООО «Калита», ООО «Кузбасская радиологическая лаборатория».

Из указанных обстоятельств следует, что была списана кредиторская задолженность, то есть обязательства должника уменьшились на сумму 459,011 тыс. руб. В связи с этим списание кредиторской задолженности по причине истечения срока давности в бухгалтерском учете не может свидетельствовать о причинении вреда должнику и его кредиторам. Заявителем не указано, какие негативные последствия наступили для должника и иных лиц, данным действием руководителей. При этом со стороны кредиторов, задолженность которых была списана, какие-либо притязания к должнику отсутствуют. Из текста акта проверки невозможно установить, на основании каких документов было произведено списание задолженности.

Таким образом, списание кредиторской задолженности на сумму 459,011 тыс. руб. не может являться основанием для привлечения к ответственности, поскольку данное действие не привело к причинению вреда должнику и иным лицам, а наоборот уменьшило обязательства должника.

Из акта следует, что при использовании автомобилей Chevrolet Cobalt и Land Rover неверно применены повышающие коэффициенты при использовании установки климат-контроль.

Вместе с тем, в акте не указано, в какой период было допущено указанное нарушение, и из каких первичных бухгалтерских и иных документов должника проверяющим органом был сделан такой вывод.

В связи с этим невозможно установить субъект ответственности по данному основанию, а также обстоятельства вмененного нарушения.

Также руководителю вменяется нарушения в выдаче подотчета: на 31.05.2018 числится задолженность перед бывшими работниками в сумме 0,48 рублей и 1 394,78 рублей (по пояснениям бухгалтера невозможно выдать данным лицам подотчет); выдача в подотчет сумм при отсутствии подтверждения расходования предыдущего подотчёта (1 700,00 рублей - ФИО13, услуги нотариуса); нарушение подотчетным лицом сроков представления подтверждающих документов - выдача подотчета на большие сроки, чем предусмотрено внутренними документами. Указанное поведение не повлекло негативных последствий для должника и его кредиторов, поскольку предполагает сохранение кредиторской задолженности при отказе от ее погашения, отсутствуют сведения о получении средств в подотчет в отсутствие оснований.

Неверное определение сроков командировки не повлекло негативных последствий для должника и его кредиторов, поскольку предполагает увеличение, но не уменьшение имущественной массы должника. Приобретение невозвратного авиабилета не выходит за рамки разумного и добросовестного поведения руководителя.

В материалах дела отсутствуют сведения о наличии фактического перерасхода топлива по путевым листам, так как отмечается лишь порок формулы, но рассчитать перерасход таким образом невозможно ввиду расхода топлива в отсутствие движения автомобиля. Указанная сумма может образовывать погрешность за три года проверки. Исправление путевых листов и непредставление их журнала не повлекли негативных последствий для должника и его кредиторов, поскольку не влияет на имущественную массу должника.

В заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности КУГИ КО указывает, что ФИО6 в рамках дела № А27-8522/2017 было заключено мировое соглашение с ПАО «Ростелеком» в нарушение действующего законодательства – в отсутствие подписанных сторонами актов по форме КС-2.

Данное обстоятельство не является основанием для привлечения к ответственности ФИО6 в связи со следующим.

Согласно статье139 АПК РФ мировое соглашение не может нарушать права и законные интересы других лиц и противоречить закону. Мировое соглашение утверждается арбитражным судом.

Мировое соглашение должно содержать согласованные сторонами сведения об условиях, о размере и о сроках исполнения обязательств друг перед другом или одной стороной перед другой.

В мировом соглашении могут содержаться условия об отсрочке или о рассрочке исполнения обязательств ответчиком, об уступке прав требования, о полном или частичном прощении либо признании долга, о распределении судебных расходов и иные условия, не противоречащие федеральному закону.

Согласно разъяснениям Пленум ВАС РФ, данным в пункте 13 Постановления от 18.07.2014 N 50 «О примирении сторон в арбитражном процессе» в силу принципа свободы договора (ст. 421 ГК РФ) мировое соглашение может содержать любые не противоречащие закону или иным правовым актам условия. При этом Кодексом установлен исчерпывающий перечень оснований, при наличии которых арбитражный суд отказывает в утверждении мирового соглашения, а именно: его противоречие закону и нарушение этим соглашением прав и законных интересов иных лиц (ч. 6 ст. 141 АПК РФ).

Таким образом, стороны при заключении мирового соглашения могут самостоятельно распоряжаться принадлежащими им материальными правами, они свободны в согласовании любых условий мирового соглашения, не противоречащих федеральному закону и не нарушающих права и законные интересы других лиц, в том числе при включении в мировое соглашение положений, которые связаны с заявленными требованиями, но не были предметом судебного разбирательства.

Вместе с тем мировое соглашение в обязательном порядке должно содержать согласованные сторонами сведения о его условиях, которые должны быть четкими, ясными и определенными, о размере и о сроках исполнения обязательств друг перед другом или одной стороной перед другой (ч. 2 ст. 140 АПК РФ) с тем, чтобы не было неясностей и споров по поводу его содержания при исполнении, а само мировое соглашение было исполнимым с учетом правил о принудительном исполнении судебных актов.

В связи с этим, поскольку мировое соглашение было утверждено арбитражным судом, то им были установлены достаточность документов, подтверждающие наличие задолженности, законность требований истца и отсутствие нарушение прав и законных интересов иных лиц. При этом в силу статьи 69 АПК РФ указанные обстоятельства, установленные при заключении мирового соглашения, будут иметь преюдициальное значение при рассмотрении настоящего спора.

В целях получения информации о наличии документов, подтверждение передачу работ по договору субподряда № 15 от 26.06.2015 ФИО6 был направлен запрос в ПАО «Ростелеком».

Кроме того, при заключении мирового соглашения ПАО «Ростелеком» отказалось от взыскания с должника неустойки в сумме 3 288 360 руб.

Таким образом, при заключении мирового соглашения ФИО6 не только не нарушил права кредиторов и должника, а также и уменьшил размер обязательств должника на сумму 3 288 360 руб., поэтому основания для привлечения к ответственности отсутствуют.

Кроме того, ФИО6 до прекращения его полномочий исполняющего обязанности начальника должника, принимал все доступные и возможные меры к сохранению платежеспособности должника. Материалы дела содержат письмо ФИО6, адресованное временно исполняющему обязанности Губернатора Кемеровской области от 01.06.2018 №1/549 (т. 150 л.д. 55-58) с описанием финансово-экономической ситуации и ряда мер, которые, в случае их принятия, привели бы к восстановлению положительной рентабельности должника.

Однако, КУГИ не приняло никаких мер к сохранению должника как действующей организации.

Напротив, именно КУГИ, значительно позднее прекращения полномочий привлекаемых к ответственности руководителей совершило действия, направленные на лишение предприятия возможности занятия определенной в уставе хозяйственной деятельности, получения прибыли, проведения расчетов с кредиторами и утраты возможности осуществления реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности в будущем (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 06.06.2022 по делу № А27-17480/2019).

Таким образом, суд полагает, что действия бывших руководителей не привели к негативным последствиям, выразившимся в невозможности полного удовлетворения требований кредиторов.

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что в период руководства ответчиков произошло значительное уменьшение активов и/или пассивов должника, отсутствуют сведения об отчуждении имущества должника без встречного исполнения или с несоразмерным встречным исполнением, отсутствуют доказательства неправомерного вывода финансовых активов должника, каких-либо иных действий, в которых усматривалось бы намерение причинить вред кредиторам должника.

Доказательств иного заявление КУГИ о привлечении к субсидиарной ответственности бывших руководителей должника не содержит.

Решение от 21.11.2018 года № 2-2/1619 об отмене ранее принятых решений, которыми в хозяйственное ведение ГПКО ГлавУКС передавалось недвижимое имущество (№№ 2-2/2794 от 20.08.2009 года; 14-2/5076, 14-2/5077, 14-2/5078, 14-2/5079 от 27.10.2010 года; 2-2/784 от 28.04.2016 года; 2-2/849 от 06.05.2016 года и 2-2/1085 от 14.06.2016 года) принято КУГИ, акты возврата имущества ГПКО ГлавУКС не подписывались.. Право хозяйственного ведения на имущество является ограниченным, в связи с чем, право распоряжения необходимо согласовать с собственником, вопросы изъятия не находятся в ведении руководителя, принятие соответствующих решений находится за пределами полномочий руководителя. Именно изъятие имущества в ситуации нарастающей кредиторской задолженности и, как следствие, отсутствие возможности получения прибыли, используя данное имущество, привело к ситуации банкротства должника.

Институт привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности носит экстраординарный характер и подлежит использованию только при наличии явного и недобросовестного поведения, связанного с преследованием противоправных целей, отличных от стандартов поведения иных руководителей предприятий, поэтому его упрощенное использование в качестве способа пополнения конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов недопустимо.

В отсутствие доказательств наличия причинно-следственной связи между противоправным поведением бывшего директора и невозможностью погашения требований кредиторов, оснований для удовлетворения требований в отношении руководителей не имеется.

Кроме того, суд полагает обоснованным заявления ответчиков об истечении срока исковой давности, исходя из следующего.

Поскольку указанные заявителем действия ответчиков, положенные в основание настоящего иска, являются самостоятельными, совершенными в отсутствие их согласования разными лицами, то они не могут рассматриваться как длящееся нарушение, а каждое действие каждого из ответчиков может образовывать самостоятельный состав правонарушения.

Исковая давность признается сроком для защиты нарушенного права (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации), общая продолжительность которого, в том числе для заявленного притязания, составляет три года (статьи 196, 197 ГК РФ, пункт 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

Истечение давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является самостоятельным основанием для отказа в иске (статья 199 Гражданского кодекса РФ).

Согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса РФ исковая давность по требованию о взыскании убытков начинает течь с момента, когда новый руководитель должника, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к ответственности, то есть о совокупности следующих обстоятельств: (1) о лице, совершившем правонарушение, (2) о неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой деликтную ответственность, и о наступлении негативных последствий такого поведения.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 8 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62, удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты, в том числе путем применения последствий недействительности сделки, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу.

Начало течения срока исковой давности для конкурсного кредитора законодательство связывает не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело юридическую возможность, узнать о нарушении права

В случаях, когда требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором (пункт 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62).

В соответствии с пунктом 68 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве со дня введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства помимо иных лиц правом на предъявление от имени должника требования о возмещении убытков, причиненных должнику членами его органов и лицами, определяющими действия должника (далее - директор), по корпоративным основаниям (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Закона об акционерных обществах, статья 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) наделяются конкурсные кредиторы, уполномоченный орган, работники должника, в том числе бывшие, их представитель.

Поскольку данное требование в силу прямого указания Закона о банкротстве подается от имени должника, срок исковой давности исчисляется с момента, когда должник, например, в лице нового директора, не связанного (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражного управляющего, утвержденного после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, получил реальную возможность узнать о допущенном бывшим директором нарушении либо когда о нарушении узнал или должен был узнать не связанный (прямо или опосредованно) с привлекаемым к ответственности директором участник (учредитель), имевший возможность прекратить полномочия директора, допустившего нарушение.

Поскольку течение исковой давности связано с осознанием истцом нарушения своего права, то давностный срок исчисляется с момента установления обстоятельств правонарушения, а не самого факта его совершения (определение СКЭС ВС РФ от 01.12.2016 № 305-ЭС15-12239). Законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность, узнать о нарушении права (определение СКЭС ВС РФ от 05.02.2016 № 304-ЭС14-5681). Для определения даты осведомленности суду следует установить, в связи с какими обстоятельствами истец должен был иметь основания для восстановления нарушенного права.

Полномочия ФИО4 прекращены 07.09.2017, ФИО6 – 15.06.2018.

С 16.06.2018 руководителем должника являлся ФИО11, с указанной даты будущие руководители должника имели реальную возможность быть осведомленными о факте и обстоятельствах возможных нарушений в разумный срок после их назначения.

С учетом указанного давность по иску о взыскании убытков с ФИО4 и ФИО6 за совершение возможных неправомерных действий, начала свое течение не позднее 08.12.2017 и 16.09.2018 соответственно, и к дате предъявления настоящего иска истекла.

Согласно Уставу должника, контроль за деятельностью предприятия осуществляется собственником и другими уполномоченными органами.

КУГИ, действуя разумно и добросовестно, в интересах ГПКО «ГлавУКС» был обязан контролировать деятельность руководителей, которых назначал. Более того, КУГИ, являясь единственным участником должника, должен был располагать всеми сведениями о хозяйственной деятельности в рассматриваемый период.

Таким образом, учредителем, собственником имуществом и контролирующим лицом должника является КУГИ. Суд соглашается с доводом конкурсного управляющего о том, что именно КУГИ подлежит привлечению к субсидиарной ответственности.

Платежеспособность должника утрачена вследствие неэффективной деятельности предприятия, направленной на снижение активов предприятия и увеличение кредиторской задолженности. КУГИ не мог не знать об убыточной деятельности должника, и был обязана принять меры, а не наращивать кредитные обязательства.

Согласно части 2 статьи 26 Федерального закона «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» контроль за деятельностью унитарного предприятия осуществляется органом, осуществляющим полномочия собственника, и другими уполномоченными органами.

Также согласно пунктам 12, 16 статьи 20 Федерального закона «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» собственник имущества унитарного предприятия утверждает бухгалтерскую отчетность и отчеты унитарного предприятия, принимает решения о проведении аудиторских проверок, утверждает аудитора и определяет размер оплаты его услуг.

Вместе с тем, собственник должен был принимать меры по оказанию финансовой помощи предприятия в достаточном размере, а не лишать предприятие возможности погашения задолженности перед кредиторами и восстановления платежеспособности.

Действия КУГИ в рассматриваемом случае не являлись следствием обычного оборота, и не могут быть расценены с позиции добросовестных и разумных, а напротив, привели к ухудшению финансового положения должника и создали условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств.

Следовательно, действий по выведению из затруднительного положения должника собственник не предпринимал, банкротство ГПКО ГлавУКС вызвано действиями КУГИ по изъятию имущества должника (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Сделки по отчуждению данного имущества признаны недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве определением суда, вступившим в законную силу.

Таким образом, имеется наличие причинно-следственной связи между недобросовестными действиями КУГИ по изъятию имущества должника и фактически наступившим объективным банкротством последнего, не позволившим ему удовлетворить требования кредиторов.

Документального подтверждения фактического направления и использования денежных средств на целевые назначения ответчиком не представлено, доказательства финансирования должника отсутствуют.

Таким образом, суд приходит к выводу о доказанности наличия оснований для привлечения КУГИ к субсидиарной ответственности по обязательствам ГПКО ГлавУКС, предусмотренных пунктом 1 и подпунктом 2 пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника лица.

Не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с данного контролирующего должника лица.

Однако, в связи с тем, что конкурсным управляющим в настоящее время проводится работа по взысканию дебиторской задолженности, за счет которых возможно погашение кредиторской задолженности, рассчитать сумму субсидиарной ответственности возможно только после расчетов с кредиторами. В связи с чем, на настоящую дату рассчитать сумму субсидиарной ответственности не предоставляется возможным.

Согласно пункту 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Учитывая установленные судом обстоятельства привлечения КУГИ к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и невозможности определения размера субсидиарной ответственности, производство по заявлению приостанавливается до окончания расчетов с кредиторами.

Руководствуясь статьями 32, 61.11, 61.12, 61.16, 61.20 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статьями 110, 167 - 171, 180, 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

о п р е д е л и л:

Признать установленными основания для привлечения Комитета по управлению государственным имуществом Кемеровской области (ИНН <***>, 650064, <...>) к субсидиарной ответственности по обязательствам Государственного предприятия Кемеровской области «ГлавУКС» (ОГРН <***>, ИНН <***> <...>). Приостановить производство по заявлению до окончания расчетов с кредиторами.

Отказать в удовлетворении заявления Комитета по управлению государственным имуществом Кемеровской области к ФИО4 и ФИО6 о привлечении к субсидиарной ответственности.

Определение может быть обжаловано в Седьмой арбитражный апелляционный суд в течение десяти дней со дня его вынесения путем подачи апелляционной жалобы через Арбитражный суд Кемеровской области

Судья В.М. Турлюк