Гражданский кодекс часть 1

Арбитражный суд Краснодарского края в составе судьи Вологдиной Е.В., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Приходько И.О. рассмотрев в открытом судебном заседании заявление ФИО1 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ИП ФИО2, (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ОГРНИП <***>, ИНН <***>, адрес регистрации: 354024, <...>) об установлении требований кредитора,

в отсутствие лиц, участвующих в деле

У С Т А Н О В И Л:

В Арбитражный суд Краснодарского края 27.09.2018 поступило заявление гражданина-должника ФИО2 о признании несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 30.01.2020 в отношении индивидуального предпринимателя ФИО2 введена процедура реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим утверждена ФИО3.

Согласно сведениям, размещенным в официальном источнике (издательский дом – «КоммерсантЪ»), сообщение о введении в отношении должника процедуры банкротства (реализация имущества гражданина) опубликовано в газете «Коммерсантъ» от №23(6744) от 08.02.2020.

ФИО1 обратилась в суд с заявлением о включении требований в реестр требований ИП ФИО2 в сумме 35 983 180,9 руб.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещённые о времени и месте судебного заседания, явку представителей не обеспечили.

При этом, уполномоченный орган и финансовый управляющий направили в суд возражения, в которых указали на недоказанность ФИО1 финансовой возможности и последующей передачи ФИО4 денежных средств в счет оплаты по договору уступки права требования (цессии) от 17.02.2017 №2-17/02/2017, длительное непринятие мер со стороны ФИО1 по взысканию долга по договору займа от 29.01.2016 №ИМИ-ЮЕА-01/2016, отсутствие в полном объеме подтверждающих документов по оплате за ряд договоров купли-продажи транспортных средств, в связи с чем просили отказать в удовлетворении заявленных требований. Также кредиторами указано на пропуск ФИО1 установленного законом срока для направления требований о включений в реестр требований кредиторов.

В свою очередь заявитель направил дополнительные правовые обоснования заявленным требованиям, с учетом поступивших возражений, а также и ходатайство о восстановлении пропущенного срока включения в реестр требований кредиторов.

В судебном заседании 09.09.2020 объявлен перерыв до 15.09.2020 в 15 часов 00 минут, по окончании которого судебное заседание продолжено в отсутствии лиц, участвующих в деле.

В судебном заседании перерыв продлен до 16 часов 20 минут 16.09.2020, по окончании которого судебное заседание продолжено в отсутствии лиц, участвующих в деле.

Изучив материалы дела, оценив имеющиеся в деле доказательства с учетом их относимости и допустимости, суд установил следующее.

Из заявления ФИО1 следует, что между ФИО2 (далее – должник) и ФИО1 заключен (далее – покупатель) ряд договоров по отчуждению транспортных средств, а именно:

1. Договор купли-продажи от 10.09.2018 №1, по которому должник на возмездной основе передает покупателю автомобиль Mercedes-Benz GL 350 BLUETEC 4MATIC, 2013 г.в., VIN номер: WDC1668241А287144. Стоимость автомобиля согласно п.2.1. договора составляет 2 225 000 руб.

Покупатель произвел оплату в полном объеме за данный автомобиль, однако в нарушение п.3.1.2. соглашения должник не осуществил в течение 5 дней с момента полной оплаты соответствующую регистрацию перехода права собственности на вышеуказанный автомобиль.

В связи с ненадлежащим исполнением своих обязательств по договору со стороны должника, покупателем также выставлено требование об уплате неустойки за период с 28.05.2019 по 30.07.2019 в размере 142 400 руб.

2. Договор купли-продажи от 10.09.2018 №2, по которому должник на возмездной основе передает покупателю автомобиль Mercedes-Benz S 500, 2013 г.в., VIN номер: WDD2221821 АО 10554. Стоимость автомобиля согласно п.2.1. договора составляет 3 550 000 руб.

Покупатель произвёл оплату в полном объеме за данный автомобиль, однако в нарушение п.3.1.1. соглашения должник не передал покупателю все необходимые документы для государственной регистрации перехода права на вышеуказанный автомобиль.

3. Договор купли-продажи от 10.09.2018 №4, по которому должник на возмездной основе передает покупателю автомобиль Mercedes-Benz GL 500 4MATIC, 2014 г.в., VIN номер: WDC1668731А499189. Стоимость автомобиля согласно п.2.1. договора составляет 3 000 000 руб.

Установлено, что покупатель произвёл оплату в размере 3 000 000 руб., в нарушение п.3.1.2. соглашения должник не осуществил в течение 5 дней с момента полной оплаты соответствующую регистрацию перехода права собственности на вышеуказанный автомобиль.

В связи с ненадлежащим исполнением своих обязательств по договору со стороны должника, покупателем также выставлено требование об уплате неустойки за период с 15.05.2019 по 30.07.2019 в размере 231 539 руб.

4. Предварительный договор купли-продажи от 16.04.2018, в соответствии с которым, должник и покупатель договорились о заключении в будущем договоров купли-продажи транспортных средств в количестве 7 единиц: AUDI A8L, 2012 г.в., VIN номер: WAUZZZ4H3CN035153; УРАЛ 3255-3013-79, 2013 г.в., VIN номер: X1P325500D1387909; 69212 (ДМК-70), 2013 г.в., VIN номер: X8969212AD0AU8342; MITSUBISHI L200 2.5, 2006 г.в., VIN номер: MMBJNK7406D044277; Прицеп РЕСПО M35L, 2014 г.в., VIN номер: XWP81M475E0000814; Прицеп МЗСА, 817711, 2007 г.в., VIN номер: Х4381771170005724; SKODA YETI, 2012 г.в., VIN номер: TMBJJ25L3D6007382. В соответствии с п.2.9. предварительного договора, согласованная сторонами общая стоимость всех основных договоров (стоимость транспортных средств), подлежащая уплате, является договорной и составляет 6 900 000 руб.

В силу п.4.1. предварительного договора, покупатель обязуется оплатить транспортные средства, указанные в пп.2.1 - 2.7 до подписания основных договоров в следующем порядке:

- денежные средства в размере 3 620 000 руб. - в течение 10 рабочих дней с момента подписания настоящего договора;

- денежные средства в размере 3 280 000 руб. - в срок до 01.10.2018.

Как указано ФИО1 в своем заявлении, покупатель произвел оплату в размере 3 620 000 руб., что подтверждается платежным поручением от 19.04.2018 №1794. Однако, в нарушение п.2.8. предварительного договора вышеуказанные транспортные средства по данному соглашению не переданы покупателю в момент его подписания.

Кроме того, между ФИО4 (далее – займодавец) и должником (заемщик) заключен договор займа от 29.01.2016 №ИМИ-ЮЕА-01/2016, согласно которому займодавец передает должнику заем в размере 264 725 долларов США и 34 центов в рублях по курсу, установленному ОАО АКБ «Международный финансовый клуб» на день перечисления суммы займа, а должник в свою очередь обязуется возвратить займодавцу заем до 29.01.2017. Денежные средства перечислены должнику в полном объеме 29.01.2016, что подтверждается представленным в материалы дела платежным поручением №223251 на сумму 13 600 000 руб. и выпиской из лицевого счета ФИО2, открытого в АКБ «Кузбассхимбанк» (ПАО) за 29.01.2016 о поступлении на счет должника денежных средств в размере 6 400 000 руб.

В свою очередь должник в установленное договором время заем не вернул, проценты, предусмотренные п.1.1. договора займа, не оплатил.

В дальнейшем между ФИО4 (далее – цедент) и ФИО1 (цессионарий) заключен договор возмездной уступки права требования (цессии) от 17.02.2017 №2-17.02.2017, оплата по которому подтверждается соответствующей распиской от 17.02.2017 о получении ФИО4 денежных средств от ФИО1 в размере 264 725 долларов США и 34 центов.

Согласно п. 1.1. договора цессии, цедент уступает, а цессионарий принимает в полном объёме права требования по вышеуказанному договору займа от 29.01.2016 №ИМИ-ЮЕА-01/2016, а также права по соглашениям, заключенным в обеспечение исполнения обязательств по этому договору займа, в размере 264 725,34 долларов США 34 цента основного долга, 25 176,90 долларов США 90 центов процентов за пользование займом в рублях по курсу, установленному АКБ «Международный финансовый клуб» на день возврата займа.

В рамках дела о банкротстве в Арбитражный суд представителем конкурсного кредитора ФИО1 представлен расчет сумм основного долга, процентов за пользование займом и неустойки в рублевом эквиваленте с учетом сведений с официального сайта Центрального Банка РФ (https://www.cbr.ru/).

Таким образом, должник должен вернуть займодавцу сумму в размере 16 517 114 руб. 02 коп. основного долга, 5 310 972 руб. 10 коп. процентов за пользование займом, а также неустойку в размере 1 379 155 руб. 83 коп.

Поскольку денежные средства в сумме 16 517 114 руб. 02 коп. основного долга, 5 310 972 руб. 10 коп. процентов за пользование займом и отдельно неустойки в размере 1 379 155 руб. 83 коп. не возвращены, кредитор обратился в арбитражный суд с заявлением об установлении требований в рамках дела о несостоятельности (банкротстве).

При решении вопроса о законности и обоснованности заявленных требований суд руководствуется следующим.

Согласно пункту 4 статьи 213.24 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в ходе процедуры реализации имущества гражданина требования конкурсных кредиторов подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном в статье 100 Закона о банкротстве.

В силу части 1 статьи 100 Закона о банкротстве требования кредитора направляются в арбитражный суд и управляющему с приложением судебного акта или иных подтверждающих обоснованность этих требований документов. Указанные требования включаются управляющим в реестр требований кредиторов на основании определения арбитражного суда о включении указанных требований в реестр требований кредиторов.

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено следующее. В силу пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Во избежание необоснованных требований к должнику применяется повышенный стандарт доказывания в силу правовой позиции определения Верховного Суда Российской Федерации от 23.08.2018 г. № 305-ЭС18-3533 по делу № А40-247956/2015, согласно которой требование о включении в реестр задолженности по договору по своей правовой природе аналогично исковому требованию о взыскании долга по соответствующему виду договора, за тем исключением, что в первом случае в отношении ответчика проводятся процедуры несостоятельности.

Верховный Суд РФ в определении от 20.09.2018 № 305-ЭС18-6622 указал на то, что в условиях банкротства должника и высокой вероятности нехватки его имущества для погашения требований всех кредиторов между последними объективно возникает конкуренция по поводу распределения конкурсной массы, выражающаяся, помимо прочего, в доказывании обоснованности своих требований. Во избежание злоупотреблений в этой части законодательством установлено, что по общему правилу требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов должника только после судебной проверки, в ходе которой в установленном законом процессуальном порядке проверяется их обоснованность, состав и размер (пункт 6 статьи 16, статьи 71, 100 Закона о банкротстве). При этом установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности (пункт 26 постановления № 35).

Это правило реализуется посредством предоставления кредиторам, требования которых включены в реестр требований кредиторов, и иным указанным в законе лицам права на заявление возражений, которые подлежат судебной оценке (пункты 2 - 5 статьи 71, пункты 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве). Кроме того, в силу разъяснений, данных в пункте 26 постановления № 35, суд не освобождается от проверки обоснованности и размера требований кредиторов и в отсутствие разногласий между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения.

Критерии достаточности доказательств (стандарт доказывания), позволяющие признать требования обоснованными, устанавливаются судебной практикой. В делах о банкротстве к кредиторам, заявляющим свои требования, предъявляется, как правило, повышенный стандарт доказывания. В то же время предъявление высокого стандарта доказывания к конкурирующим кредиторам считается недопустимым и влекущим их неравенство ввиду их ограниченной возможности в деле о банкротстве доказать необоснованность требования заявляющегося кредитора.

При рассмотрении подобных споров конкурирующему кредитору достаточно заявить убедительные доводы и (или) представить доказательства, подтверждающие существенность сомнений в наличии долга. При этом заявляющемуся кредитору не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

На это неоднократно указывалось как в утвержденных Президиумом Верховного Суда Российской Федерации обзорах судебной практики Верховного Суда Российской Федерации (обзоры № 1(2017), № 3(2017), № 5(2017), № 2(2018) со ссылками на определения № 305-ЭС16-12960, № 305-ЭС16-19572, № 301-ЭС17-4784 и № 305-ЭС17-14948 соответственно), так и в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, рассматривавшей подобные судебные споры (определения № 308-ЭС18-2197, № 305-ЭС18-413, № 305-ЭС16-20992(3), № 301-ЭС17-22652(1), № 305-ЭС18-3533, № 305-ЭС18-3009, № 305-ЭС16-10852(4,5,6), № 305-ЭС16-2411, № 309-ЭС17-344 и другие). Аналогичная правовая позиция изложена также в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 г. по делу № А41-36402/2012.

В определении от 21.02.2019 № 308-ЭС18-16740 Верховный Суд также указал на необходимость проверки на предмет фиктивности первоначальной сделки, послужившей основанием для обращения с требованием о включении в реестр требований кредиторов.

Суд должен проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2018 N 308-ЭС18-9470).

Характерной особенностью мнимой сделки является то, что стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь при этом создать реальных правовых последствий. У них отсутствует цель в достижении заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. В связи с этим установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411).

Согласно пункту 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

Дав оценку заключенным между должником и заявителем договорам купли-продажи транспортных средств, суд полагает, что указанные сделки совершены между заинтересованными лицами – матерью и сыном с целью вывода ликвидного имущества из конкурсной массы должника.

Так, согласно п. 3 ст. 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

ФИО1 является матерью должника, что подтверждает их заинтересованность в силу ст. 19 Закона о банкротстве.

Кроме того, с момента заключения договоров купли-продажи ФИО1 не принимала никаких действий по взысканию денежных средств, что свидетельствует о заключении их исключительно с целью искусственного наращивания кредиторской задолженности без намерения создать соответствующие правовые последствия. Договоры заключены в нарушение законных интересов добросовестных кредиторов, в целях наращивания кредиторской задолженности, в связи с этим допущено злоупотребление правом в целях контроля процедуры банкротства (ст. 10 ГК РФ).

Также суд учитывает, что ФИО1 не подтвержден в полном объеме факт оплаты по договорам купли-продажи.

Как следует из отзыва уполномоченного органа, при анализе выписок по расчетным счетам ФИО2 установлено перечисление от ФИО1 от 19.04.2018 в размере 3 620 000,0 руб. с назначением платежа «Перевод денежных средств. Без НДС». При этом, как верно указано налоговым органом, платежные поручения, не содержащие указаний в назначении платежа об идентифицирующих платеж реквизитов, ссылок на договор, накладную, счет-фактуру или дату поставки, не могут подтверждать оплату товара. Следовательно факт оплаты по предварительному договору купли-продажи транспортных средств от 16.04.2018 не подтвержден.

Аналогичная ситуация с иными доказательствами оплаты. Учитывая аффилированность сторон, можно прийти к выводу об искусственном формировании задолженности с целью оказания влияния на процесс распределения конкурсной массы и процедуру банкротства в целом.

Более того, сторонами при заключении договоров купли-продажи допущено злоупотребление правом. Так, заявление о признании несостоятельным (банкротом) ИП ФИО2 принято к производству определением Арбитражного суда Краснодарского края от 28.09.2018. Договоры купли-продажи транспортных средств заключены 10.09.2018 – за 2,5 недели до принятия заявления о признании должника банкротом, а предварительный договор купли-продажи 16.04.2018 в течение года до принятия заявления признании должника банкротом.

При этом, на момент заключения договоров, ФИО2 отвечал признакам неплатежеспособности.

Учитывая аффилированность лиц, а также общедоступный характер информации о наличии у ФИО2 неисполненной задолженности перед иными кредиторами, на момент совершения сделок ФИО1 была осведомлена о наличии у последнего просроченной кредиторской задолженности.

Более того, должник продолжает самостоятельно распоряжаться указанными транспортными средствами. Так, а рамках рассмотрения судом ходатайства финансового управляющего об истребовании у ФИО2 имущества, от должника поступило ходатайство о приобщении договора аренды транспортного средства MERCEDES-BENZ GL 500 № 1 от 01.01.2020, договор аренды транспортного средстваMERCEDES-BENZ GL 350 BLUETEC 4MATIC № 1 от 01.01.2020, заключенные между должником и ФИО5, договор транспортного средства УРАЛ 3255-301379 № 09/04/19 от 09.04.2019, заключенный между должником ФИО6

Учитывая, что транспортные средства так и не были переданы должником ФИО1, после заключения указанных договоров должник продолжал самостоятельно распоряжаться указанными транспортными средствами, суд приходит к выводу, что единственной целью заключения договоров купли-продажи транспортных средств являлся вывод ликвидного имущества из конкурсной массы должника, наращивание подконтрольной задолженности с целью причинения ущерба добросовестным кредиторам.

Согласно пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

В пунктах 9 и 10 Обзора практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127, разъяснено: если при заключении договора было допущено злоупотребление правом, то такой договор является недействительным (ничтожным) как противоречащий закону.

В пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Ш.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьей 61.2 или 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную, в том числе, при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

На основании изложенного, требование ФИО1, основанное на договорах купли-продажи транспортных средств от 10.09.2018 №№1,2,4, предварительного договора купли-продажи от 16.04.2018, удовлетворению не подлежит.

В силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Закон о банкротстве возлагает на арбитражный суд обязанность проверить обоснованность требований кредиторов с учетом возражений, поступивших относительно этих требований.

По общему правилу очередность устанавливается исходя из признаваемой правопорядком степени значимости подлежащих защите интересов конкретной группы кредиторов, чьи требования оставлены неудовлетворенными после вступления в отношения с должником. Чем более значимыми (в том числе исходя из целей банкротства) признаются интересы конкретной группы кредиторов, объединенной общностью правовой природы принадлежащих им требований, тем в более приоритетном порядке происходит погашение таких требований в процедуре несостоятельности. В случае отсутствия специальной оговорки о приоритетном порядке удовлетворения конкретной категории требований, они учитываются и погашаются в составе третьей очереди (абзац четвертый пункта 4 статьи 134 Закона о банкротстве).

Предполагается, что кредиторы, прежде чем их требование включается в реестр, осуществили какое-либо предоставление в пользу имущественной массы должника (пополнили ее) либо должником была умалена имущественная масса таких кредиторов (в том числе за счет изъятия, повреждения какой-нибудь ценности), в связи с чем возникла обязанность произвести возмещение. Таким образом, по общему правилу кредиторами являются лица, которые в результате вступления в отношения с должником претерпели определенные негативные последствия по причине последующего применения к должнику процедур несостоятельности. Этим объясняется, почему такие кредиторы вправе претендовать на распределение средств, вырученных от реализации конкурсной массы.

Аналогичная правовая позиция отражена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.11.2018 №305-ЭС18-11840 по делу №А40-70992/2017.

С учетом разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 35 от 22.06.2012 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Суд полагает, что возражения финансового управляющего в части недействительности договора займа и договора цессии ввиду нарушения ФИО4 и ФИО1 законодательства в сфере валютного регулирования являются необоснованными на основании следующего.

В силу положений валютного законодательства расчеты с использованием иностранной валюты между резидентами, каковыми согласно пп. «а» п.6 ч.1 cт.1 Федерального закона от 10.12.2003 №173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» (далее – Закон №173-ФЗ) являются в том числе все граждане РФ, независимо от продолжительности времени их нахождения на территории РФ, запрещены, кроме случаев, прямо предусмотренных законом (ч.1 ст.9 Закона №173-ФЗ).

Анализ перечня таких случаев показывает, что расчеты между гражданами-резидентами в иностранной валюте с использованием банковских счетов допускаются лишь в том случае, когда счет отправителя или получателя средств открыт в банке на территории иностранного государства (п.12 и п. 13 ч. 1 ст. 9 Закона №173-ФЗ), а также когда перевод осуществляется со счета резидента в уполномоченном российском банке на счет другого резидента, открытый в уполномоченном российском банке, при условии, что резидент-получатель является супругом или близким родственником резидента-отправителя (п. 17 ч. 1 ст. 9 Закона №173-ФЗ). Прямые наличные расчеты в иностранной валюте между гражданами-резидентами на территории РФ также разрешены только в случае дарения валюты супругу и близким родственникам (п. 2 ч. 3 ст. 14 Закона №173-ФЗ).

Позиция финансового управляющего исходит из того что, в рассматриваемом случае заключение договора займа, предметом которого будет иностранная валюта, невозможно, что является прямым нарушением действующего закона и может повлечет его недействительность, согласно ст.168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Однако, действия по передаче денежных средств в счет оплаты наличной иностранной валюты, хотя и противоречащие порядку осуществления валютных операций, установленному в соответствии с положениями статей 140, 317 ГК РФ, не порочат действительности договора и не влекут прекращения обязанности должника по его исполнению.

Аналогичная правовая позиция отражена в постановлении Президиума ВАС РФ от 17.11.2009 №5225/09 по делу №А60-3497/2008-С11.

Кроме того, фактически денежные средства по договору займа предоставлены в рублях, в условиях самого договора также предусмотрен рублевый эквивалент суммы займа (п.1.1. договора).

В подтверждение финансовой возможности предоставления ФИО1 встречного исполнения по договору цессии от 17.02.2017 №2-17/02/2017, которое подтверждается распиской от 17.02.2017, заявителем в материалы дела представлен налоговые декларации ее супруга ФИО7 за 2015 год доход составил 43 195 417 руб., за 2016 год – 72 139 419 руб., за 2017 год – 49 020 000 руб.

На основании изложенного, суд считает требования кредитора, основанные на договоре уступки права требования (цессии) от 17.02.2017 №2-17/02/2017, договоре займа от 29.01.2016 №ИМИ-ЮЕА-01/2016 подлежащими включению в реестр требований кредиторов должника.

Рассмотрев ходатайство ФИО1 о восстановлении пропущенного срока на подачу заявления о включении в реестр требований кредиторов, суд считает его подлежащим удовлетворению на основании следующего.

Частью 1 статьи 142 Закона о банкротстве установлено, что реестр требований кредиторов подлежит закрытию по истечении двух месяцев с даты опубликования сведений о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства.

В силу статьи 213.24 Закона о банкротстве пропущенный кредитором по уважительной причине срок закрытия реестра может быть восстановлен арбитражным судом.

Исходя из пункта 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» в случае пропуска двухмесячного срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом по ходатайству конкурсного кредитора. Вопрос о восстановлении срока разрешается судом в судебном заседании одновременно с рассмотрением вопроса об обоснованности предъявленного требования.

Учитывая небольшой период просрочки, а также тот факт, что дни с 30 марта по 30 апреля 2020 года объявлены нерабочими с сохранением заработной платы (Указы Президента Российской Федерации от 25.03.2020 № 206, от 02.04.2020 № 239), в целях обеспечения процессуальных гарантий, суд приходит к выводу, что пропущенный ФИО1 срок предъявления требований к должнику подлежит восстановлению в порядке статьи 213.24 Закона о банкротстве.

В силу п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве требования кредиторов третьей очереди по возмещению убытков в форме упущенной выгоды, взысканию неустоек (штрафов, пеней) и иных финансовых санкций, в том числе за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанности по уплате обязательных платежей, учитываются отдельно в реестре требований кредиторов и подлежат удовлетворению после погашения основной суммы задолженности и причитающихся процентов.

Руководствуясь Законом о банкротстве, ст.ст. 184-187, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 100, п.4 ст. 213.24 Закона о банкротстве,

О П Р Е Д Е Л И Л:

Восстановить пропущенный срок на подачу заявления.

Признать требования ФИО1 обоснованными в части.

Включить требования ФИО1 в размере 16 517 114,02 рублей основного долга, 5 310 972,10 рублей процентов за пользование займом, а также отдельно неустойку в размере 1 379 155,83 рублей, в третью очередь реестра требований кредиторов ФИО2.

В удовлетворении остальной части требований отказать.

Определение может быть обжаловано в десятидневный срок со дня его вынесения в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Краснодарского края.

Судья Е.В. Вологдина