Гражданский кодекс часть 1

с участием: представитель ООО «ВИАКАРД» ФИО1 (удостоверение № 11537; доверенность от 10.08.2021); представитель конкурсного управляющего ФИО2 (паспорт, доверенность от 28.06.2021); представитель ООО «Миллор-С» ФИО3 (паспорт, доверенность от 11.01.2021); представитель ФИО4 ФИО3 (паспорт, доверенность от 04.10.2019); представитель ФИО5 ФИО3 9паспорт, доверенность от 06.03.2020); представитель ФИО6 ФИО3 (паспорт, доверенность от 11.03.2020); представитель ФИО7 ФИО8 (удостоверение №9363, доверенность от 29.10.2021); представитель ООО «ТРЭК Сервис» ФИО9 (паспорт, доверенность от 17.05.2021); представитель ФИО10 ФИО11 (паспорт, доверенность от 30.11.2021); представитель ФИО12 ФИО13 (паспорт, доверенность от 21.01.2020); представитель ООО «М10-Ойл» ФИО13 (паспорт, доверенность от 15.04.2021); представитель ООО «РКК Капитал» ФИО14 (удостоверение № 7442, доверенность от 01.07.2021); представитель ООО «Сбытовое Объединение «Тверьнефтепродукт» ФИО15 (паспорт, доверенность от 01.01.2021); представитель ООО « Сбытовое объединение «Тверьнефтепродукт» ФИО16 (паспорт, доверенность от 01.01.2021); представитель ООО «Сбытовое объединение «Тверьнефтепродукт» ФИО17 (паспорт, доверенность от 11.01.2021)

Установил: определением от 07.08.2018 Арбитражного суда города Москвы принято к производству заявление ООО «Терминал Сервис» о признании его банкротом. Решением суда от 02.10.2019 должник признан банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство, исполняющим обязанности конкурсного управляющего ООО «Терминал Сервис» утвержден ФИО18 Сообщение о признании должника банкротом опубликовано в газете "Коммерсантъ"№187 от 12.10.2019. Определением суда от 20.11.2019 конкурсным управляющим ООО «Терминал Сервис» утвержден ФИО18 Определением суда от 08.07.2020 отменено по новым обстоятельствам определение Арбитражного суда города Москвы от 20.11.2019 в части утверждения конкурсным управляющим ООО «Терминал Сервис» ФИО18 Определением суда от 25.11.2020 конкурсным управляющим ООО «Терминал Сервис» утверждена ФИО19

Определением суда от 01.02.2021 отказано в удовлетворении заявления ООО «ВИАКАРД» о признании недействительными сделками платежей, осуществленных должником в рамках исполнения обязательств по договору от 24.02.2014 № 1402/ПК/ТС-20140224 за период с 01.11.2016 по 06.02.2018 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Нефтьмагистраль» (далее – общество «Торговый дом «Нефтьмагистраль») в общем размере 365.670.000 рублей.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.06.2021 определением суда от 01.02.20201 оставлено без изменений.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 16.08.2021 определение Арбитражного суда города Москвы от 01.02.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.06.2021отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение.

В настоящем судебном заседании подлежит рассмотрению заявление ООО «ВИАКАРД» о признании недействительными сделками платежей, осуществленных должником в рамках исполнения обязательств по договору от 24.02.2014 № 1402/ПК/ТС-20140224 за период с 01.11.2016 по 06.02.2018 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Нефтьмагистраль» (далее – общество «Торговый дом «Нефтьмагистраль») в общем размере 365.670.000 рублей.

Заслушав мнения лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, представленные доказательства, суд приходит к следующим выводам.

Указанные судебные акты отменены постановлением Арбитражного суда Московского округа от 13.08.2021, в котором суд кассационной инстанции сформировал правовую позицию по настоящему спору, в соответствии с которой указано на необоснованность выводов судов о том, что должник в спорный период являлся платежеспособным (абз. 4 стр. 9 – абз. 4 стр. 13 постановления Арбитражного суда Московского округа).

Также суд округа указал на то, что сам по себе факт отсутствия признаков неплатежеспособности и аффилированности не является основанием для отказа в рассмотрении доводов заявителя о притворности сделки по общим основаниям. Как отметил суд кассационной инстанции, кредитор ООО «ВИАКАРД» предоставлял доказательства притворности сделки, в частности, указывая на отсутствие в спорный период у сторон сделки программно-аппаратного комплекса, позволяющего обеспечивать поставку нефтепродуктов с использованием топливных карт. При этом выводы судов о том, что такое обслуживание обеспечивалось непосредственно кредитором ООО «ВИАКАРД», являются ошибочными и опровергаются судебными актами по делу № А56-92673/16 (абз. 6 стр. 7 – абз. 2 стр. 9 постановления Арбитражного суда Московского округа).

Кроме того, суд округа указал, что суды ошибочно исходили из того, что должник находился в обычной ситуации ведения предпринимательской деятельности, поскольку в рамках настоящего дела было установлено, что между должником и автозаправочными станциями была организована система корпоративных взаиморасчетов, при которой стороны ежемесячно составляли товарные накладные, счета-фактуры и прочую первичную документацию, однако, в действительности фактической поставки нефтепродуктов не производилось, а оформляемая документация прикрывала корпоративные взаимоотношения сторон (абз. 5 стр. 13 – абз. 1 стр. 14 постановления Арбитражного суда Московского округа).

При первом рассмотрении спора суды не приняли во внимание на тот факт, что при рассмотрении спора приводились доводы об общности экономических интересов, позволяющих согласованно составлять первичную документацию, а также совершать внутренние корпоративные взаиморасчеты под прикрытием гражданско-правовых сделок. Вследствие этого судами не был применен повышенный стандарт доказывания, бремя доказывания было необоснованно возложено на кредитора, в то время как при установленных обстоятельствах именно ответчик должен был исключить все разумные сомнения в реальности отношений сторон (абз. 2 стр. 14 – абз. 2 стр. 19 постановления Арбитражного суда Московского округа).

Суд округа также не согласился с выводами судов о доказанности реальности сделки, указав на то, что исходя из условий договора поставки формируемые с использованием оборудования и программного обеспечения документы в момент отпуска нефтепродуктов (а именно, чеки терминалов, сменные отчеты АЗС, данные процессинговой системы с оборотами по топливным картам, сводный отчет по обслуживанию карт из процессинговой системы) являются первичными документами по отношению к заключенному договору, на основании которых должна составляться бухгалтерская документация. Бухгалтерская документация, согласно договору, корректируются по итогам фактической отгрузки нефтепродуктов. В целях подтверждения реальности поставки нефтепродуктов ответчику надлежало подтвердить наличие оборудования и программного обеспечения, необходимых для обеспечения отпуска топлива, а также их применения для отгрузки нефтепродуктов именно в пользу должника.

Достаточным доказательством, подтверждающим фактическую поставку товара, является совокупность первичных сведений, получаемых из чеков терминала, сменных отчетов по АЗС и отчетов по процессинговой системе, а товарные накладные оформляются не по факту каждой поставки, а по итогу каждого месяца, при том, что сведения товарной накладной могут корректироваться на основании исходной документации.

С учетом нахождения должника в состоянии неплатежеспособности в спорный период, а также предоставления заявителем доказательств наличия общности экономических интересов сторон, суд округа указал на необходимость применения повышенного стандарта доказывания, при котором бухгалтерские документы (товарные накладные, акты сверок, бухгалтерская отчетность) не могут считаться надлежащим и достаточным доказательством поставки товара в объеме, отраженном в товарных накладных, так как условиями договора предусматривается, что товарные накладные составляются ежемесячно и корректируются исходной документацией, фиксирующей факт и дату реального отпуска топлива (соответственно, перехода права собственности): чеками терминалов, сменными отчетами по АЗС.

При первом рассмотрении спора в подтверждение реальности совершенных сделок ответчиком не представлено чеков терминалов, сменных отчетов по АЗС, отчетов из процессинговой системы, подтверждающих поставки топлива в указанный период на сумму 365.670.000 руб. Представленные ответчиком в материалы дела документы, именуемые как детализированные отчеты о совершенных операциях с топливом, являются внутренним односторонним документом (таблиц в формате Excel), который не является отчетом из процессинговой системы, составлен обществом Торговый дом Нефтьмагистраль в одностороннем порядке самостоятельно, что, по смыслу статьи 68 АПК РФ, не может являться недопустимым доказательством. Данные документы не содержат сведений о серийных номерах терминалов, номерах топливных карт, принадлежащих должнику, иных реквизитов транзакций, позволяющих произвести аутентификацию данных операций и прийти к выводу, что они могли совершаться с использованием программно-аппаратного комплекса. При этом представленные в материалы дела документы, поименованные как сменные отчеты, содержат сведения о подготовке данного документа 12.01.2021, а не в момент отпуска нефтепродуктов. В данных отчетах содержатся сведения о совершении операций по поставке нефтепродуктов на общую сумму 29.301 руб., в то время как в настоящем деле рассматривается спор на общую сумму 365.670.000 руб. (абз. 2 стр. 19 – абз. 2 стр. 22 постановления Арбитражного суда Московского округа).

Также суд округа не согласился с выводами судов о пропуске кредитором срока исковой давности на оспаривание сделок, поскольку они основаны на неправильном применении норм материального права. ООО «ВИАКАРД» не был пропущен годичный срок на оспаривание сделок должника по специальным основаниям Закона о банкротстве. Кроме того, учитывая, что ООО «ВИАКАРД» ссылалось и на обстоятельства недействительности сделки по общим основаниям, то судом подлежит применению статья 196 ГК РФ, согласно которой, общий срок исковой давности составляет три года, который также не был пропущен кредитором (абз. 5 стр. 23 – абз. 3 стр. 24 постановления Арбитражного суда Московского округа).

Кроме того, Арбитражным судом Московского округа отменены определения Арбитражного суда города Москвы от 01.02.2021, от 15.02.2021, от 24.02.2021 от 03.03.2021, которыми отказано в удовлетворении заявлений кредиторов о признании недействительными сделок, заключенными между должником и ООО ТД НМ, ООО «Татнефть-АЗС-Запад», ООО «СО «Тверьнефтепродукт», ООО «Трэк Сервис».

Консолидированная правовая позиция суда округа по указанным обособленным спора сводится к указанию на то, что судами необоснованно не были приняты во внимание доводы кредиторов, касающиеся организации должника на условиях недостаточной капитализации («центр убытков»), наличия практики вывода выручки должника через сети АЗС, участия ООО ТД НМ и ООО «Татнефть-АЗС-Запад» в сокрытии имущества должника от взыскания и перевода бизнеса на вновь учрежденное лицо – ООО «Трэк Сервис», систематического исполнения указанными лицами поручений генерального директора должника (посл. абз. стр. 12, посл. абз. стр. 21 постановления Арбитражного суда Московского округа от 15.09.2021, абз. 6 стр. 9 постановления Арбитражного суда Московского округа от 18.10.2021).

Направляя дело на новое рассмотрение суд кассационной инстанции указал на необходимость устранения допущенных нарушений.

По существу рассматриваемого в настоящем судебном заседании заявления представители кредитора ООО «ВИАКАРД», конкурсного управляющего ФИО19, кредитора ООО «РКК Капитал» требования поддержали в полном объеме.

Представители ООО ТД НМ против удовлетворения заявления возражали по доводам, изложенным в отзыве и дополнительных пояснениях к нему.

Заслушав мнения лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, представленные документы, суд приходит к следующим выводам.

Согласно статье 32 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти.

По правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

Конкурсный кредитор ООО «ВИАКАРД» в обоснование своего заявления указывает, что действия должника по перечислению ответчику денежных средств являются недействительными сделками по основаниям п. 2 ст. 61.2, ст. 10, 168, 170 ГК РФ.

В обоснование заявленных требований кредитор указывал, что оспариваемые операции производились в период неплатежеспособности должника в пользу заинтересованного лица, которое в преддверии банкротства участвовало в переводе деятельности должника на вновь учрежденное общество, а также выводило активы из имущественной сферы должника в предшествующий период, формально составляя товарные накладные. Также кредитор указывал на то, что в предшествующих обособленных спорах в рамках настоящего дела о банкротстве установлено, что контролирующими должника лицами в составе ФИО20, ФИО12, ФИО7, ФИО21, ФИО6, ООО «М10-Ойл», ООО «СДВ», ООО «Миллор-С» создана корпоративная структура, при которой начиная с 2014 года из имущественной сферы должника выводилась прибыль, а на стороне должника аккумулировалась задолженность перед контрагентами (так называемая структура «центр убытков – центр прибыли»). При этом денежные средства и иные активы выводились под прикрытием гражданско-правовых сделок, в том числе под видом договоров поставки нефтепродуктов на сети АЗС ООО «М10-Ойл», когда в действительности топливо не отгружалось, но оформлялась товаросопроводительная документация в целях истребования оплаты.

Из заключения арбитражного управляющего ФИО18 следует, что в период наличия признаков банкротства между должником и ответчиком заключены договор поставки от 24.02.2014 № 1402/ПК/ТС-20140224, по которому в период с 01 ноября 2016 по 06 февраля 2018 года должником в пользу ответчика было перечислено в общей сумме 365.670.000 рублей.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Верховным Судом Российской Федерации сформирована правовая позиция, изложенная в определении от 11.05.2021 № 307-ЭС20-6073(6) по делу № А56-67039/2018, в которой указано, что в п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве закреплены презумпции, которые могут быть использованы при доказывании обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной. Однако сама по себе недоказанность этих признаков (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказано и без использования презумпций, на общих основаниях.

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда РФ от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4).

Соответственно, довод ответчика о том, что сам по себе факт отсутствия признаков неплатежеспособности является достаточным для оставления доводов кредитора без рассмотрения, является ошибочным.

Согласно условиям договора поставки от 24.02.2014 № 1402/ПК/ТС-20140224 (т. 376 л.д. 46), заключенного между ООО «Терминал Сервис» (Покупатель) и ООО ТД НМ (Поставщик), поставщик обязуется передать покупателю в собственность нефтепродукты, а покупатель обязуется принять нефтепродукты и оплатить их (п. 1.1. договора).

По условиям договора отгрузка нефтепродуктов осуществляется путем отпуска нефтепродуктов в пользу держателей топливных карт, предъявляемых на АЗС, в объемах и по маркам топлива, которые были заказаны держателями карт и авторизованы покупателем. Факт отгрузки нефтепродуктов фиксируется в электронной системе учета данных, которая производит валидацию отпуска топлива при предъявлении карты и собирает сведения с установленных на АЗС терминалов о совершенных транзакциях.

Соответственно, для наличия возможности отпуска нефтепродуктов в пользу держателей карт ООО «Терминал Сервис» ответчик должен был располагать терминальным оборудованием с установленным программным обеспечением, позволяющим принимать карты должника и обслуживать производимые транзакции.

В ходе судебного разбирательства ООО ТД НМ сообщило суду (т. 116 л.д. 10, т. 375 л.д 2), что в спорный период прием топливных карт, их валидацию и учет совершаемых транзакций обеспечивал непосредственно кредитор ООО «ВИАКАРД», который устанавливал на АЗС собственные терминалы и располагал специализированным программным обеспечением – процессинговой системой «Viacard». За оказываемые информационно-технологические услуги, по утверждению ответчика, кредитор ООО «ВИАКАРД» получал оплату и не предъявлял претензий относительно некорректности обрабатываемых транзакций.

Как указывал ответчик, обстоятельства осведомленности кредитора ООО «ВИАКАРД» в реальности совершенных операций подтверждается решением Арбитражного суда города Москвы по делу № А40-77749/20-23-522, которым ООО «ВИАКАРД» взыскало задолженность с ООО ТД НМ за оказанные услуги (т. 125 л.д. 73).

В материалы настоящего дела ответчик предоставил выписку из процессинговой системы ООО «ВИАКАРД», предоставленную кредитором в деле № А40-77749/20-23-522 (т. 125 л.д. 69). По указаниям ответчика, в данной выписке среди прочего содержатся операции по топливным картам ООО «Терминал Сервис».

Однако данные заявления являются недостоверными.

В постановлении Тринадцатого арбитражного апелляционного суда по делу № А56-92673/2016 (т. 125 л.д. 79) установлены обстоятельства прекращения правоотношений по оказанию процессинговых услуг между кредитором ООО «ВИАКАРД» и ООО «Терминал Сервис», поскольку 31.10.2016 должником были совершены действия по отключению и изъятию терминального оборудования ООО «ВИАКАРД» с автозаправочных станций. С указанной даты должник не использовал процессинговую систему ООО «ВИАКАРД», а кредитор не оказывал услуги должнику (стр. 6 постановления № А56-92673/2016).

Ответчик указывает, что услуги оказывались также по договору, заключенному между ООО «ВИАКАРД» и ООО ТД НМ, что подтверждается решением по делу № А40-77749/2020 (т. 125 л.д. 73).

Однако из решения Арбитражного суда города Москвы от 09.11.2020 по делу № А40-77749/2020 следует обратное.

В указанном деле установлено, что ООО ТД НМ письмом от 29.05.2017 исх. № 16/20 отказался от исполнения договора от 21.05.2013 № ПТ0513/1 (абз. 12 стр. 2 решения суда по делу № А40-77749/2020). В указанную дату ООО ТД НМ также сняло терминалы кредитора ООО «ВИАКАРД» с собственных АЗС, что повлекло невозможность использования системы, что также подтверждается отсутствием транзакций согласно выписке (абз. 3 стр. 4 решения суда по делу № А40-77749/2020). При этом все терминалы были возвращены ООО ТД НМ в пользу кредитора ООО «ВИАКАРД» по акту приема-передачи от 25.12.2017 (абз. 2 стр. 3 решения суда по делу № А40-77749/2020).

Представленный ООО ТД НМ отчет из процессинговой системы ООО «ВИАКАРД», который предоставлялся в материалы дела № А40-77749/2020 (т. 125 л.д. 69), подтверждает указанные выводы, поскольку все транзакции по выписке оканчиваются в 2017 году. При этом после 31.10.2016 выписка не содержит сведений об операциях по отпуску топлива в пользу ООО «Терминал Сервис», что также соотносится с установленными в деле № А56-92673/2016 обстоятельствами.

Соответственно, доводы ответчика о том, что представленной выпиской из процессинговой системы ООО «ВИАКАРД» подтверждается реальность отгрузки нефтепродуктов в спорный период, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и опровергаются вступившими в силу судебными актами.

Из указанных судебных актов следует, что начиная с 01.11.2016 кредитор ООО «ВИАКАРД» не обеспечивал отпуск топлива на АЗС ответчика с использованием собственного программно-аппаратного комплекса ни по договору с должником, ни по договору с ответчиком. А начиная с 29.05.2017 кредитор ООО «ВИАКАРД» в принципе не состоит в договорных отношениях с ответчиком.

Кроме того, из материалов дела следует, что 26.12.2019 арбитражным управляющим ФИО18 проведена инвентаризация имущества должника, по результатам которой наличие у должника исключительных прав на программное обеспечение не выявлено. Из ответа Роспатента на запрос арбитражного управляющего следует, что должник не обращался за регистрацией программы ЭВМ. Также по итогам проведенного анализа заключенных сделок и выбытия активов арбитражным управляющим ФИО18 не обнаруживалось факта отчуждения должником программного обеспечения третьим лицам.

Указанное свидетельствует о том, что ответчиком ООО ТД НМ были представлены суду недостоверные сведения о том, что в спорный период (01.11.2018 по 06.02.2018) отпуск нефтепродуктов в пользу ООО «Терминал Сервис» производился с использованием терминального оборудования и процессинговой системы кредитора ООО «ВИАКАРД», поскольку вступившими в законную силу судебными актами подтверждается, что кредитор ООО «ВИАКАРД» прекратил оказывать ООО ТД НМ до начала оспариваемого периода.

Недостоверный характер предоставленных ответчиком сведений свидетельствует также о том, что в оспариваемый период ответчик не располагал возможностью поставки нефтепродуктов в пользу должника, поскольку у сторон отсутствовал программно-аппаратный комплекс, позволяющий исполнять договор, который по утверждению самих сторон предполагал исключительно отгрузку топлива с использованием топливных карт, терминального оборудования и специализированного программного обеспечения.

При этом Арбитражным судом Московского округа от 18.03.2021 отмечено, что сам по себе факт использования ответчиком удерживаемого терминального оборудование и ведение хозяйственной деятельности не подтверждает реальность взаимоотношений с должником, поскольку существование возможности исполнения договора должно определяться непосредственно к должнику, который не располагал программно-аппаратным комплексом и утратил возможность обслуживания у прежнего оператора процессингового центра. Вместо подтверждения возможности исполнения договора ответчик предоставил суду недостоверные сведения относительно того, что отпуск нефтепродуктов обеспечивался кредитором ООО «ВИАКАРД», с которым договорные отношения были прекращены до оспариваемого периода.

Аналогичным образом судами было установлено, что ООО «М10-Ойл», которое располагает собственной сетью АЗС и оборудованием для отпуска нефтепродуктов, не осуществляло поставку в пользу должника.

При повторном рассмотрении спора ООО ТД НМ стало утверждать о том, что процессинг транзакций в спорный период производился АО «Мастер Процессинг», а предоставленный при первом рассмотрении спора потранзакционный отчет в действительности являлся не выпиской из процессинговой системы ООО «ВИАКАРД», а выпиской из процессинговой системы АО «Мастер Процессинг».

Указанное поведение ответчика является непоследовательным и противоречивым, в связи с чем в отношении ответчика подлежит применению процессуальный принцип эстоппель (venire contra factum proprium), поскольку ООО ТД НМ не представило разумных объяснений своему поведению, когда при рассмотрении спора ответчик умышленно ссылался на заведомо недостоверные обстоятельства. При этом доводы ответчика о том, что такие сведения предоставлялись в отношении первоначального заявления кредитора ООО «ВИАКАРД», которое охватывало предшествующие периоды, не выдерживают критики, поскольку такие же сведения ответчик предоставлял Девятому арбитражному апелляционному суду и Арбитражному суду Московского округа, которыми рассматривался спор с учетом принятых уточнений заявления. Более того, при первом рассмотрении спора ответчик утверждал, что иных лиц, осуществлявших оказание процессинговых услуг должнику, не имеется.

Кроме того, обращает на себя внимание тот факт, что предоставляемая ответчиком документация подготовлена АО «Мастер Процессинг», которое согласно постановлению Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2020 является аффилированным по отношению к должнику.

Согласно свидетельству Федеральной службы по интеллектуальной собственности правообладателем товарного знака «4truck процессинговая система» (номер государственной регистрации 615440) является АО «Мастер Процессинг» (ИНН <***>), участником и генеральным директора которого является ФИО10, который также выступает единственным участником и генеральным директором ООО «СДВ», которое согласно судебных актов по делам № А40-168513/2018, № А40-96844/2018 входит в одну группу компаний с ООО «Терминал Сервис» и ООО «М10-Ойл».

Вхождение АО «Мастер Процессинг» в одну группу компаний, контролирующую должника, подтверждается также актом инвентаризации расчетов от 26.12.2019 № 6, составленным конкурсным управляющим ФИО18 Как следует из данного акта, АО «Мастер Процессинг» имеет задолженность перед должником на общую сумму 22.438.900,10 руб.

При этом суд принимает во внимание, что в уточненной процессуальной позиции ООО ТД НМ указывает, что в отличие от ранее представленного детализированного отчета о совершенных транзакциях, в котором отсутствовали необходимые реквизиты, выписка АО «Мастер Процессинг» содержит сведения о серийных номерах терминалов, номера топливных карт, иные реквизиты транзакций, позволяющих произвести аутентификацию данных.

Однако анализ дополнительно представленных материалов позволяет прийти к выводу о противоречивости позиции ответчика и об опровержении предоставленных вновь сведений материалами дела.

Так, из ответа ООО ТД НМ от 29.08.2018 в адрес судебного пристава-исполнителя Тропарево-Никулинского ОСП следует, что ООО ТД НМ утверждало, что прекратило договорные отношения с ООО «Терминал Сервис» с 01.06.2018 и возвратило должнику терминальное оборудование со следующими серийными номерами: 80025443, 80024994, 80025850, 80025854, 80025725, 80025726, 80025729, 80025680, 80025681, 80025684, 80025683, 80025422, 80025426, 80025429, 80025665, 800252249, 80024990, 80024990, 80024092, 80025853, 80025652, 80024991, 80025851, 80025682, 80025205, 80025286, 80025287, 80025935, 80025899, 80025870, 80025653, 80025654, 80025933, 80025472, 80025934, 80025931, 80025471, 80025871, 80025873, 80025470, 80025034, 80025932, 80025930, 80025453, 80025454, 80025451, 80025452, 80025450, 80025450, 80025674, 80025630, 80025874, 80025248, 80025247, 80025246, 80025245, 80025474, 80025872, 80025473, 80075030, 80025070, 80025425, 80025426, 80025727, 80025728, 80025939, 81712490, 81712790, 81827727, 81712594, 81712593, 80029985, 80025519, 80025014, 80029581, 80026018, 80025587, 80025515, 80025490, 80025491, 80025492, 80026902.

По утверждениям ответчика в судебном заседании иным оборудованием, с использованием которого могла производиться поставка топлива должнику, ответчик не располагал.

Однако в дополнительно представленных документах, поименованных как выписка из процессинговая система, отсутствует упоминание указанных терминалов, которые по утверждениям самого ответчика использовались ООО «Терминал Сервис» для отпуска топлива. В разделе номер терминала приводятся реквизиты оборудования, которые у должника отсутствовали (например, 150165, 150186, 177096, 177087, 177083 и др.).

При обсуждении данного обстоятельства ответчик указывал, что согласно сложившейся практике делового оборота, в выписке из процессинговой системы операторами не указывается на применяемое оборудование, вместо этого указывается идентификатор оборудования. В том числе ответчик указывал, что такого подхода придерживается кредитор ООО «ВИАКАРД».

Однако, как указывалось ранее, в представленной непосредственно ответчиком при первом рассмотрении спора выписке из процессинговой системы ООО «ВИАКАРД» содержится информация о номерах терминалов, с использованием которых производился отпуск топлива (т. 125 л.д. 69).

Помимо этого, из представленных в материалы дела банковских выписок по расчетным счетам ООО «Терминал Сервис» следует, что должник не оплачивал услуги оказания информационно-технологических услуг в пользу АО «Мастер Процессинг». Единственные платежи от ООО «Терминал Сервис» в пользу АО «Мастер Процессинг» были совершены в сентябре и ноябре 2017 года по договору от 31.03.2017, что не соотносится с утверждениями ответчика, что процессинговые услуги оказывались данным лицом с 01.11.2016 года.

Кроме того, в представленных выписках отсутствует упоминание ООО «Терминал Сервис», кроме как в самостоятельно составленном заголовке.

Таким образом, в совокупности с установленными обстоятельствами аффилированности АО «Мастер Процессинг» с должником, означающими общность экономических интересов и готовность к согласованному составлению документации, указанные обстоятельства не позволяют признать предоставленные документы надлежащими доказательствами.

Представленные при первом рассмотрении спора в материалы дела документы, поименованные как сменные отчеты, содержат сведения о подготовке данного документа 12.01.2021, а не в момент отпуска нефтепродуктов. При этом, в данных отчетах содержатся сведения о совершении операций по поставке нефтепродуктов на общую сумму 29.301 руб., в то время как в настоящем деле рассматривается спор на общую сумму 365.670.000 руб.

Дополнительно представленные при повторном рассмотрении спора сменные отчеты составлены не с использованием терминального оборудования (по форме, схожей с чеком терминала), а самостоятельно с использованием программы Excel. Однако, как следует из функционала программно-аппаратного комплекса, сменный отчет формируется с использованием терминала по закрытии смены на АЗС. При этом терминал суммирует количество литров по каждому из видов топлива, отпущенных по картам за смену. Закрытие смены сбрасывает учтенный литраж отпущенного топлива на нулевые значения и сопровождается обязательной установкой действующих цен с последующим выводом на печать чека с информацией о ценах на виды топлива и количестве отпущенных литров за данный учетный период.

Кроме того, сам по себе сменный отчет свидетельствует о наличии у ответчика нефтепродуктов, а не об их поставке в пользу должника.

Согласно инструкции о порядке поступления, хранения, отпуска и учета нефти и нефтепродуктов на нефтебазах, наливных пунктах и автозаправочных станциях системы госкомнефтепродукта СССР (утв. Госкомнефтепродуктом ССР от 15.08.1985 № 06/21-8-446) сменный отчет представляет из себя сводный документ об остатках нефтепродуктов на начало смены, о количестве поступивших за смену нефтепродуктов, о количестве отпущенных нефтепродуктов.

То есть, сменный отчет оператора АЗС представляет собой количественный учет движения нефтепродуктов на АЗС, без привязки к конкретным покупателям топлива. В рассматриваемом случае представленные документы, сформированные с использованием терминального оборудования, не содержат упоминания должника, что не позволяет отнести данные документы к операциям, совершаемым в пользу должнику.

Указание на поставку нефтепродуктов в пользу ООО «Терминал Сервис» выполнено ответчиком самостоятельно в односторонне составленных документах, поименованных ответчиком в качестве сменных отчетов. Однако данные документы по смыслу, применяемому согласно заключенному между сторонами договору, сменными отчетами не являются.

Так или иначе, сам по себе сменный отчет оператора АЗС, без предоставления иных документов, подтверждающих относимость к операциям с конкретным лицом, не является доказательством реальности отпуска нефтепродуктов.

Кроме того, суд принимает во внимание, что в судебном заседании представители ответчика сообщали о том, что терминальные чеки не могут быть предоставлены в дело в связи со значительным объемом. Несмотря на это, по указаниям ответчика, доказательством факта поставки нефтепродуктов являются письма конечных покупателей, которые приобретали нефтепродукты по договору с должником на АЗС ответчика.

Однако из представленных писем не следует, чтобы третьими лицами подтверждалось получение нефтепродуктов на оспариваемую сумму 365.670.000 руб. Всего акты сверок составлены на сумму 164.046.854,28 руб. за весь период взаимоотношений с должником и по всем поставщикам (не только за оспариваемый период, не только в отношении ответчика). При этом в каждом из писем сделана оговорка о том, что нефтепродукты приобретались «в том числе на автозаправочных станциях Нефтьмагистраль» (детализации сумм поставок на АЗС ответчика не представляется), вследствие чего довод ответчика о подтверждении поставки на значительную сумму актами сверок не находит своего подтверждения. Помимо этого, часть писем, в принципе, не содержит указания ответчика (например, ФГБУ ГИМ).

Более того, представленные в материалы дела письма оформлены по единому шаблону, в качестве приложения содержат акты сверок, подписанные 30.04.2021 от имени генерального директора ООО «Терминал Сервис» ФИО7 (ООО «ФОРМАТ», ООО «ТрансЛэнд Авто», ООО «ТЭК 2000», ООО «Трансвер-Логистика», ООО «Эльбрус») либо без указания даты (ООО «СП-Метиз»).

Однако определением суда от 02.10.2020 в отношении должника открыто конкурсное производство, в результате чего в соответствии со статьей 126 Закона о банкротстве полномочия генерального директора ФИО7 прекращены. В указанный период ФИО7 передал арбитражному управляющему ФИО18 документацию, материальные ценности, печати и штампы, что подтверждается представленным в материалы дела о банкротстве ООО «Терминал Сервис» актом приема-передачи.

В связи с изложенным документы, датированные 30.04.2021, содержащие подпись ФИО7, печать ООО «Терминал Сервис», не могут быть признаны достоверными, поскольку содержат признаки составления документации не по факту реальной хозяйственной деятельности, а для целей предоставления в адрес суда.

Представленные в материалы дела примеры чеков терминалов, выполненных от имени АО «Мастер Процессинг», содержат сведения об отгрузке нефтепродуктов на общую сумму около 23 млн. руб., в том числе в период, когда услуги по информационно-технологическому обеспечению транзакций данной компанией должнику не могли оказываться. Кроме того, среди представленных документов содержатся чеки на возврат нефтепродуктов после их отпуска, что свидетельствует о составлении чека об отгрузке с последующей операцией по возврату в связи с отсутствием поставки.

Представленные при повторном рассмотрении спора документы являются взаимоисключающими, составлены не на основе данных из процессинговой системы, обслуживающей транзакции должника.

Тем самым, в материалы дела ответчиком представлены только бухгалтерская и финансовая документация, которая в отсутствие первичной документации (чеки терминалов, выписка из процессинговой системы, сменные отчеты по АЗС) не может являться надлежащим доказательством, тем более при наличии опровергающих доказательств и установленных вступившими в законную силу судебными актами обстоятельств составления данной документации не на основе сведений из процессинговой системы ООО «ВИАКАРД», как это утверждал ответчик во время судебного разбирательства.

При рассмотрении настоящего спора ответчиком указывалось на возможность предоставление перечисленных документов на обозрение (т. 116 л.д. 10, т. 375 л.д. 2), что опровергает последующие доводы ответчика об отсутствии возможности предоставления доказательств в силу их значительного объема. Заявления ответчика о большом объеме документов не могут обосновывать освобождение ответчика от обязанности исчерпания бремени доказывания, поскольку в рассматриваемом случае ответчик не ограничен в способах доказывания.

В соответствии с пунктом 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных ст.ст. 61.2. и 61.3., само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст.ст. 10, 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Изложенные обстоятельства являются достаточными для признания сделки недействительной в общем порядке (ст. 10, 168 ГК РФ).

Таким образом даже в случае отсутствия признаков неплатежеспособности и аффилированности сторон суд должен проверить доводы кредитора о притворности сделки, поскольку последним представлены убедительные доказательства, указывающие на ведение сторонами совместной деятельности по поставке нефтепродуктов, совместное использование имущества, а также на отсутствие у сторон программно-аппаратного комплекса для обеспечения поставок и недостоверность сведений об обеспечении поставок силами кредитора ООО «ВИАКАРД», что является достаточным для проверки доводов о притворности сделок, поскольку наличие подобных связей может располагать к совершению действий, направленных на вывод активов должника в целях сохранения его имущества и воспрепятствованию пополнению конкурсной массы.

Тем не менее, при рассмотрении настоящего спора суд также не может согласиться с доводами ответчика об отсутствии признаков неплатежеспособности должника и заинтересованности ответчика.

В предшествующих обособленных спорах в рамках настоящего дела о банкротстве судом установлено, что должник начиная с 2014 года отвечал признакам неплатежеспособности (определение Арбитражного суда города Москвы от 18 января 2021 года, постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 02 апреля 2021 года, от 02 июня 2021 года).

Аналогичная правовая позиция в отношении должника сформирована и Арбитражным судом Московского округа в постановлении от 07 июня 2021 года (обособленный спор о применении последствий недействительности сделки ООО «М10-Ойл»).

В частности, судами установлены следующие обстоятельства, позволяющие прийти к выводу о неплатежеспособности должника в спорный период.

В период процедуры наблюдения арбитражным управляющим ФИО18 проведен анализ финансового состояния ООО «Терминал Сервис» (т. 375 л.д. 53) по состоянию на 23.05.2019 (проверяемый период с 01.01.2015 по 31.12.2018), а также составлено заключение о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок Должника (т. 376 л.д. 1), которые в составе отчета о результатах проведения процедуры наблюдения представлены на ознакомление кредиторам и приняты во внимание на первом собрании кредиторов 30.05.2019.

По итогам проведенного анализа финансового состояния Должника арбитражным управляющим сделан вывод о том, что Должник в течение всего анализируемого периода (01.01.2015 по 23.05.2019) не имел оборотных средств для ведения хозяйственной деятельности и своевременного погашения срочных обязательств, в связи с чем баланс предприятия имел неудовлетворительную структуру во всем проверяемом периоде, а предприятие являлось неплатежеспособным, стоимости имущества было недостаточно для исполнения денежных обязательств Должника в полном объеме перед кредиторами на протяжении всего существования Должника (абз. 1 стр. 48 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

При этом арбитражным управляющим ФИО18 в анализе финансового состояния (т. 375 л.д. 53) указывается, что анализ финансовых показателей проводился по состоянию на 01.01.2018, в том числе по сравнению с положением на 01.01.2016 (стр. 11 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

Проводя анализ абсолютной ликвидности, коэффициент которой показывает, какая часть краткосрочных обязательств может быть погашена немедленно, арбитражный управляющий пришел к выводу, что значение коэффициента за период с 01.01.2015 по 01.01.2019 снизилось с 0,036 до нуля (когда нормальным значением является не менее 0,2). При этом из представленного графика следует, что по состоянию на 01.01.2018 данный коэффициент составлял 0,001, на 01.01.2017 – 0,036, на 01.01.2016 – 0,052, на 01.01.2015 – 0,052.

Проводя анализ текущей ликвидности, коэффициент которой показывает обеспеченность организации оборотными средствами для ведения хозяйственной деятельности и своевременного погашения обязательств, арбитражный управляющий пришел к выводу, что значение коэффициента за период с 01.01.2015 по 01.01.2019 снизилось на 0,108 и составило 0,211 (когда нормальным значением является не менее 2). При этом из представленного графика следует, что по состоянию на 01.01.2018 данный коэффициент составлял 0,221, на 01.01.2017 – 0,271, на 01.01.2016 – 0,339, на 01.01.2015 – 0,319 (стр. 12 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

То есть, исходя из данного анализа следует, что в случае реализации своих ликвидных активов по балансовой стоимости должник был в состоянии выполнить текущие обязательства по состоянию на 01.01.2015 лишь на 31,9 %, на 01.01.2019 – на 21,1 %.

Проводя анализ обеспеченности обязательств должника его активами, который характеризует величину активов должника на единицу долга, арбитражный управляющий пришел к выводу, что значение коэффициента за период с 01.01.2015 по 01.01.2019 снизилось на 0,151 и составило 0,171 (когда нормальным значением является не менее 1). При этом из представленного графика следует, что по состоянию на 01.01.2018 данный коэффициент составлял 0,194, на 01.01.2017 – 0,207, на 01.01.2016 – 0,341, на 01.01.2015 – 0,322 (стр. 13 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

То есть, исходя из данного анализа следует, что Должник в случае реализации своих ликвидных активов по балансовой стоимости должник был в состоянии выполнить обязательства по состоянию на 01.01.2015 лишь на 32,2 %, на 01.01.2019 – на 17,1 %

Аналогичные выводы сделаны арбитражным управляющим при анализе коэффициентов автономии (финансовой независимости), обеспеченности собственными оборотными средствами:

1) На 01.01.2019 значение коэффициента автономии (рекомендуемое значение более 0,5) составило -1,859, в то время как на 01.01.2018 составляло -1,284, на 01.01.2017 составляло -1,119, на 01.01.2016 составляло -0,87, на 01.01.2015 составляло -0,739. То есть, в анализируемый период деятельность Должника зависела от внешних кредиторов (стр. 15 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

2) На 01.01.2019 значение коэффициента обеспеченности оборотными средствами (рекомендуемое значение более 0,1) составило -3,401, в то время как на 01.01.2018 составляло -1,884, на 01.01.2017 составляло -1,556, на 01.01.2016 составляло -1,122, на 01.01.2015 составляло -0,914. То есть, собственных средств Должника не хватало даже на покрытие внеоборотных активов (стр. 16 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

3) На 01.01.2019 доля просроченной кредиторской задолженности составила 219,584 %, в то время как на 01.01.2018 составляла 172,996 %, на 01.01.2017 составляла 140,905 %, на 01.01.2016 составляла 103,444 %, на 01.01.2015 составляла 57,704 % (стр. 16 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

Таким образом, согласно анализу финансового состояния должника (т. 375 л.д. 53), проведенного арбитражным управляющим, ООО «Терминал Сервис» на протяжении всего периода деятельности (с 01.01.2015 по 01.01.2019) обладал признаками неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Доводы ответчика об обратном не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на ошибочной интерпретации выводов арбитражного управляющего.

Так, на странице 50 анализа финансового состояния должника, на которой делает акцент ответчик, арбитражным управляющим делаются выводы о низком уровне платежеспособности должника за период с 01.01.2015 по 31.12.2017, однако, данный вывод основан на том, что в указанный период должник был в состоянии выполнить обязательства перед кредиторами лишь на 32,2 %, а не 01.01.2019 – на 17,1 % в случае реализации всех активов. Указанные показатели не могут восприниматься как подтверждение платежеспособности должника.

Также ответчиком не принимается во внимание, что несмотря на тот факт, что на странице 21 анализа финансового состояния должника приводятся сведения о том, что должник участвовал в госзакупках, и в период с 01.01.2015 по 15.10.2018 должником было заключено 10 контрактов, данные сведения не могут являться доказательством соответствия должника признаку платежеспособности в указанный период времени.

В таблице № 6 (стр. 22 финансового анализа) приводится расшифровка данных сведений, из которой следует, что в оспариваемый период должником было заключено всего лишь 3 контракта, каждый из которых не превышал сумму 200 000 руб. До начала оспариваемого периода должником было заключено 6 контрактов, однако, сумма контрактов варьировалась от 114 166,50 руб. до 498 360 руб., что не позволяет отнести данные контракты к крупным.

Доводы ответчика о том, что отсутствие признаков платежеспособности должника подтверждается фактом проведения расчетов должника с частью кредиторов основаны на неправильном толковании статьи 2 Закона о банкротства, в которой указывается, что под неплатежеспособностью понимается невозможность исполнения части денежных обязательств, а не в полном объеме, как это ошибочно интерпретирует ответчик.

Кроме того, в анализе финансового состояния арбитражным управляющим ООО «Терминал Сервис» установлено наличие кредиторской задолженности, которая в период с 2015 по 2019 составляла от 57,704 % (01.01.2015) до 219,584 % (01.01.2019) от стоимости активов должника, что также свидетельствует о неплатежеспособности должника в исследуемый период.

В предшествующих обособленных спорах судами установлено также, что при подаче заявления о собственной несостоятельности ООО «Терминал Сервис» предоставляло в материалы дела справку по состоянию на 24.07.2018, согласно которой у должника имеется задолженность на общую сумму 195.378.295,25 руб. (т. 378 л.д. 72). Во время введения процедуры конкурсного производства арбитражным управляющим ФИО18 проведена инвентаризация имущества ООО «Терминал Сервис», результаты которой отражены в инвентаризационных описях от 26.12.2019 № 1-6, от 20.03.2020 № 4-1, по итогам которой установлено наличие у должника кредиторской задолженности на общую сумму 330 606 049,23 руб. перед 82 кредиторами, в том числе перед бюджетом (т. 377 л.д. 54 – 67).

При этом доводы ответчика о том, что задолженность ООО «Терминал Сервис» перед ООО «ВИАКАРД» возникла в момент вынесения постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда по делу № А56-92673/16 (т. 125 л.д. 79) не соответствует фактическим обстоятельствам дела № А56-92673/16, предметом рассмотрения которого являлся вопрос о взыскании задолженности за оказание ООО «ВИАКАРД» услуг в пользу ООО «Терминал Сервис» за 2016 год. Следовательно, задолженность должника перед кредитором ООО «ВИАКАРД» сформировалась еще в 2016, дата вступления в законную силу судебного акта о взыскании задолженности не является моментом возникновения задолженности, а лишь подтверждает ее наличие и позволяет кредитору принудительно взыскать денежные средства с должника.

Надлежащее ведение должником бухгалтерской и налоговой отчетности действительно установлено судом, однако, начиная с 2014 года должник отражал в финансовой документации убыток от 29 207 000 руб. до 50 563 000 руб. Согласно отчетам о финансовых результатах деятельности Должника в 2014 году должник получил убыток в размере 30 154 000 руб., в 2015 – 29 207 000 руб., в 2016 – 40 593 000 руб., в 2017 – 36 705 000 руб., в 2018 – 50 563 000 руб. (т. 378 л.д. 78, т. 379 л.д. 1 – 69).

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества необходимо исходить из содержания этих понятий, данных в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

В соответствии с указанной нормой права под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное. Под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

При этом статьей 2 Закона о банкротстве устанавливается презумпция неплатежеспособности должника. В связи с этим суд мог прийти к иным выводам только в случае, если бы ответчик предоставил достаточные доказательства, опровергающие выводы анализа финансового состояния должника.

Судом отклоняются доводы ответчика о том, что представленными в материалы дела заключениями ООО «Финанспрофэксперт», ООО «АУДИТ-ИНФО» опровергается анализ финансового состояния, проведенный арбитражным управляющим ФИО18, а также подтверждается нахождение должника в нормальном финансовом положении.

Заключение ООО «Финанспрофэксперт» не может быть признано в качестве надлежащего доказательства, поскольку перед специалистом поставлены вопросы права и оценки обстоятельств дела (был ли совершен договор поставки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; мог ли быть причинен вред имущественным правам кредитором; мог ли ответчик располагать информацией о порочности целей ответчика при заключении договора; могло ли ответчику быть известно о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества). Ответы на поставленные вопросы даны специалистом, не обладающим юридическим образованием, при том, что ответ на поставленные вопросы относится к исключительной прерогативе суда.

Заключение ООО «АУДИТ-ИНФО» также не может быть признано в качестве надлежащего доказательства, поскольку выводы в данном заключении сформированы на основании анализа бухгалтерской программы «1С», которая была исключена из материалов обособленного спора о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности при проверке заявления о фальсификации в порядке ст. 161 АПК РФ.

Как следует из заключения Российского экспертного фонда «ТЕХЭКО» от 07.12.2020 № 3454/Ц, подготовленного в порядке нотариального обеспечения доказательств в соответствии с постановлением нотариуса города Москвы ФИО22 серии 77 АГ № 4665346, представленная бухгалтерская программа ООО «Терминал Сервис» не является оригинальной программой, в которой ООО «Терминал Сервис» могло вести бухгалтерский и налоговый учет в период 2014-2018. В представленной копии программы имеются признаки модификации и совершения операций по удалению ранее внесенных данных в общем количестве 2.078 операций, что позволяет утверждать, что представленная копия программы не отражает достоверные сведения об операциях по бухгалтерскому и налоговому учету в 2014-2018 годах ООО «Терминал Сервис». Из имеющихся признаков возможно прийти к выводу, что в период 2018-2020 оригинал бухгалтерской программы ООО «Терминал Сервис» находится во владении ООО «Трэк Сервис».

К указанному выводу эксперт пришел в связи с тем, что в информационной базе представленной программы содержатся сведения о том, что лицензия программы принадлежит ООО «Трэк Сервис», которое привлекается к субсидиарной ответственности в настоящем деле.

Таблица истории работы пользователей указанной программы содержит сведения о том, что пользователями совершались различные операции в программе в период с 17.04.2013 по 24.11.2020, при этом в различные периоды совершались операции следующими пользователями:

- В период с 07.08.2018 по 14.10.2018 (период до введения наблюдения) было совершено 1 434 операции пользователями «Администратор», «Азаренкова», «Акимов», «Мурашок», «Наумчева», «СтефановаТ», «Ярышев».

- В период с 15.10.2018 по 01.10.2019 (период до открытия конкурсного производства) было совершено 1 163 операций пользователями «vasenkov», «Администратор», «Ахмадуллина», «ГречкинаЮС», «МаркеловаЕЛ», «Мурашов», «СтефановаТ», «Ярышев».

- В период с 02.10.2019 по 24.11.2020 (период после открытия конкурсного производства) было совершено 2 252 операций пользователями «Администратор», «Аудит», «аудит2», «аудит3», «КоротковаЛ», «Мурашов», «СеменоваН», «Типцова», «Ярышев».

Таким образом, сотрудниками ООО «Терминал Сервис», в том числе генеральным директором ФИО7 в период после открытия конкурсного производства, когда все документы и программы подлежали передаче конкурсному управляющему, производились операции в бухгалтерской программе, направленные на удаление сведений, внесенных в период 2014-2018.

Также экспертом обнаружено, что 30.12.2019 арбитражным управляющим ФИО18 произведено удаление сведений о 411 терминалах, находящихся в собственности ООО «Терминал Сервис».

Операции, зафиксированные в поле _URL таблицы истории работы пользователей «_UsersWorkHistory», указывают на совершение различными пользователями множества действий с данными в любом отдельно взятом исследуемом периоде, влияющих на достоверное отражение бухгалтерского и налогового учета, производимого ООО «Терминал Сервис» в период 2014-2018. Операции, зафиксированные в журнале операций, прямо указывают на модификацию данных, влияющих на налоговый и бухгалтерский учет.

Кроме того, заключения специалистов получены не в рамках арбитражного процесса, в связи с чем специалисты не предупреждались об уголовной ответственности, формировали выводы за пределами своей компетенции, что свидетельствует о наличии заинтересованности в исходе настоящего спора.

Довод ответчиков об уменьшении задолженности ООО «Терминал Сервис» на дату 23.05.2019 перед контрагентами после признания части сделок недействительными в процедуре конкурсного производства и как следствие возникновения у должника возможности восстановления платежеспособности на дату введения конкурсного производства является несостоятельным в силу того обстоятельства, что признание сделок недействительными в процедуре банкротства не влечет изменение в показателях за анализируемый период, предшествующий подаче заявления о признании ООО «Терминал Сервис» несостоятельным (банкротом), неплатежеспособность ООО «Терминал Сервис» обусловлена, в том числе и совершенными сделками за определенный период времени, предшествующий признанию банкротом.

Вывод о неплатежеспособности и недостаточности имущества должника, отраженный в анализе финансового состояния временного управляющего сделан на основании фактических данных бухгалтерской отчетности должника, данный вывод не изменится после проведения нового анализа финансового состояния, так как внесение корректировок в бухгалтерскую отчетность Должника за период с 2015-2018 года недопустимо.

Как следует из вступивших в законную силу судебных актов, сделки между должником и ООО «М10-Ойл», ООО «СДВ», ФИО12, ООО «Миллор-С», ФИО7, ФИО21 квалифицированы судами как ничтожные по факту прикрытия под видом гражданско-правовых сделок организации корпоративных расчетов в целях вывода активов должника.

Организация должника на принципах изначальной недокапитализации по принципу так называемого «центра убытков» позволила сделать судам вывод о злоупотреблении указанными лицами институтом юридического лица.

Соответственно, указанные обстоятельства не могут привести к выводу о платежеспособности должника в силу отсутствия обязательств перед аффилированными лицами. Напротив, указанное означает, что должник умышленно находился в состоянии неплатежеспособности в связи с изъятием выручки на «центр прибыли» и аккумулированием долговой нагрузки на должнике.

Таким образом, факт квалификации сделок в качестве ничтожных по вышеуказанным причинам, напротив, является подтверждением неплатежеспособности и недостаточности имущества должника в спорный период.

Кроме того, выдвигаемые доводы о ненадлежащем характере анализа финансового состояния должника уже были предметом рассмотрения суда.

Так, в рамках настоящего дела о банкротстве конкурсный кредитор ООО «ВИАКАРД» обращался в Арбитражный суд г. Москвы с жалобой / заявлением о признании незаконными действия/бездействия временного управляющего ООО «Терминал Сервис» ФИО18, отстранении временного управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей.

В соответствии с данным заявлением конкурсный кредитор просил признать незаконными действия/бездействие арбитражного управляющего ФИО18, выразившиеся нарушении требований действующего законодательства и ненадлежащем исполнении обязанностей при проведении анализа финансового состояния должника и составлении по его результатам итогового документа, не отвечающего требованиям законодательства, согласно изложенным в настоящем решении нарушениям.

ООО «ВИАКАРД» просило суд признать финансовый анализ должника, подготовленный временным управляющим ФИО18 недостоверным и обязать временного управляющего провести новый финансовый анализ.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.11.2019 по настоящему делу в удовлетворении жалобы ООО «ВИАКАРД» о признании незаконными действия/бездействия временного управляющего ООО «Терминал Сервис» ФИО18, отстранении временного управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей было отказано. При этом судом были отклонены все доводы кредитора о недостоверности финансового анализа, подготовленного ФИО18

Таким образом, доводы ответчика о том, что в спорный период должник не отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества, не соответствует фактическим обстоятельствам дела и принятым в рамках настоящего дела о банкротстве судебным актам, из которых следует, что начиная с 2014 года должник являлся неплатежеспособным, а имеющегося имущества было недостаточно для удовлетворения требований его кредиторов.

Помимо этого, как указывалось ранее, даже в случае отсутствия признаков неплатежеспособности доводы заявителя о притворности сделки подлежат проверке судом.

Суд также отмечает, что установленные в рамках настоящего дела о банкротстве обстоятельства неплатежеспособности должника и недостаточности имущества, в зависимости от внешних кредиторов на протяжении всего периода деятельности соотносятся с конструкцией организации должника на условиях изначальной недокапитализации, которая представляет из себя злоупотребление институтом юридического лица в целях причинения вреда участникам оборота путем перераспределения совокупных доходов в пользу группы контролирующих должника лиц, реализации межсубъектной схемы ухода от налогообложения, создания произвольного и транзитного движения денежных средств.

По смыслу п. 1 ст. 48 ГК РФ, п. 2 ст. 1 ГК РФ к признакам юридического лица относятся имущественная состоятельность, организационное единство, самостоятельная имущественная ответственность, выступление в гражданском обороте от своего имени, автономия воли при осуществлении деятельности.

Однако анализ финансового состояния должника и рассмотрение обособленных споров в рамках настоящего дела о банкротстве свидетельствуют о том, что должник лишь формально отвечал признакам юридического лица, в действительности же должник был создан изначально без необходимых ресурсов для ведения хозяйственной деятельности; организационное единство нарушалось посредством осуществления контроля со стороны лиц, формально не включенных в состав руководящих органов должника; докапитализация производилась непублично и в обход законодательства о регистрации юридических лиц, при этом совокупные доходы в большем размере выводились без учета интересов участников оборота; должник не имел самостоятельной воли при осуществлении деятельности, так как такая воля формировалась контролирующими лицами, а также не имел в действительности обособленного имущества.

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» установлен запрет на причинение вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица.

При рассмотрении обособленного спора о включении требования ООО «М10-Ойл» в реестр, о применении последствий недействительности ничтожной сделки ООО «М10-Ойл» (т. 382 л.д. 25), являющейся владельцем сети АЗС «М10-Ойл», судами в определениях Арбитражного суда города Москвы от 18.09.2019, от 18.01.2021 и постановлениях Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.11.2019, от 02.04.2021 установлено, что в период с 2014 по 2018 годы между должником и ООО «М10-Ойл» была организована система корпоративных взаиморасчетов, при которой стороны ежемесячно составляли товарные накладные, счета-фактуры и прочую первичную документацию, однако, в действительности фактической поставки нефтепродуктов не производилось, помещения в субаренду не предоставлялись, а оформляемая документация прикрывала корпоративные отношения сторон, в рамках которых ООО «М10-Ойл» получило 120.836.439,99 руб.

Также при рассмотрении обособленных споров судами установлено, что ООО «М10-Ойл» фактически аффилировано с должником через учредителей и руководителей взаимосвязанных лиц, в состав которых также входят ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», ФИО12, ФИО20, ФИО7, ФИО21

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2019 в рамках данного дела о несостоятельности (банкротстве) должника судом оставлено без изменения определение Арбитражного суда города Москвы от 23.01.2019. В данном обособленном споре рассматривалось требование ФИО12 о включении в реестр требований кредиторов должника к ООО «Терминал Сервис» сумму 17.863.879,40 рублей, в удовлетворении которого отказано. Суды пришли к выводу, что ФИО12, используя свое влияние как единственный участник и руководитель ООО «М10-Ойл», выводил посредством займа из одного лица в другое, а именно, в пользу Должника, подконтрольного ООО «М10-Ойл». Суды сделали вывод о том, что ФИО12 является конечным выгодоприобретателем и бенефициаром должника и посредством данных сделок просто переводил активы из одной компании в другую. Суды установили, что ФИО12 одновременно участвует в капиталах должника и ООО «М10-Ойл», в этой связи, являясь бенефициаром обоих юридических лиц и лицом, влиявшим на их решения, ФИО12 свободно перемещал активы из одного лица (ООО «М10-Ойл») в другое (ООО «Терминал Сервис») в собственных целях без учета интересов подконтрольных организаций и их кредиторов.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2019 в рамках данного дела о несостоятельности (банкротстве) должника судом оставлено без изменения определение Арбитражного суда города Москвы от 18.03.2019. В данном обособленном споре рассматривалось требование ООО «Миллор-С» о включении в реестр требований кредиторов должника к ООО «Терминал-Сервис» сумму 36 203 835,55 рублей, в удовлетворении которого отказано. Суды пришли к выводу, что между сторонами существуют длительные корпоративные отношения, в рамках которого организованы корпоративные взаиморасчеты, при которых ООО «Терминал Сервис» перечислило в пользу ООО «Миллор-С» денежные средства на общую сумму 71.373.597,95 руб. под видом выплаты по договорам займа. Суды сделали вывод о том, что ФИО20 является конечным выгодоприобретателем и бенефициаром должника и посредством серии сделок по уступке права требования и перевода долга получил корпоративный контроль над должником посредством внесение денежных средств в уставный капитал.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 23.01.2019 в рамках данного дела о несостоятельности (банкротстве) должника судом отказано в удовлетворении требования ФИО7 о включении в реестр требований кредиторов должника к ООО «Терминал Сервис» сумму 3.810.000 рублей. Суд пришел к выводу, что ФИО7, используя свое влияние как участник и руководитель ООО «Терминал Сервис», получал повышенные выплаты, при которых за период руководства получил 8.838.242,39 руб. Суд сделал вывод о том, что заработная плата ФИО7 (как руководителя общества в 2014 году составляла 416.454 рублей, в 2015 году составила 360.000 рублей) существенно выше средней заработной платы остальных работников, максимальная заработная плата которых составляет 120.000 рублей и формировалась для вывода денежных средств из имущественной массы Должника.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2021 признана недействительной сделка по перечислению в пользу ФИО6 911.804,92 руб. Суд пришел к выводу, что ФИО6, используя свое влияние как участник ООО «Терминал Сервис», получала повышенные выплаты заработной платы в размере 522.000 руб. ежемесячно.

Существовавшая корпоративная структура, в которую входил должник, и организованная ее участниками система групповых взаимных расчетов, позволила судам сделать вывод, что получаемые должником денежные средства выводились в пользу других участников группы компании.

С учетом указанной совокупности обстоятельств доводы ответчика об отсутствии оснований для проверки доводов кредитора о притворности взаимоотношений не могут основываться на представлениях о неизменности поведения должника в предшествующем периоде, поскольку вопрос совершения сделок между сторонами в предшествующем периоде не входит в предмет настоящего судебного разбирательства, а период подозрительности характеризуется высокой вероятностью совершения должником и контролирующими его лицами действий, направленных на сокрытие активов должника, их передачу в пользу третьих лиц (в т.ч. не аффилированных) для сохранения имущества и получения необоснованной выгоды за счет этого. Реализованная структура организации должника по принципу «центр убытков» означает, что представления о стандартах ведения хозяйственной деятельности обычным предпринимателем не может распространяться на должника, из имущественной сферы которого на постоянной основе выводятся активы и денежные средства под прикрытием гражданско-правовых сделок.

Рассматривая настоящий спор суд принимает во внимание установленные обстоятельства специфики организации деятельности должника, недобросовестного характера использования института юридического лица, а также сложившуюся практику, при которой под видом поставки нефтепродуктов собственники АЗС использовали конструкцию должника для вывода денежных средств в отсутствие фактической отгрузки. В связи с этим суд учитывает установленные обстоятельства при определении баланса вероятности реальности сделки при наличии определенной совокупности обстоятельств.

Помимо этого, суд принимает во внимание, тот факт, что вопреки доводам ответчика после 31.10.2016 обстоятельства взаимоотношения ответчика с контрагентами значительно изменились, поскольку в указанную дату ответчик фактическими действиями отказался от исполнения договора с кредитором ООО «ВИАКАРД», оказывавшем услуги по процессингу данных, незаконно изъял и удерживал оборудование кредитора, а также произвел неправомерные действия в отношении процессинговой системы кредитора.

То есть, с указанной даты ответчик лишился возможности обслуживания транзакций по отпуску нефтепродуктов.

Кроме того, с указанного момента должник находился в судебном разбирательстве с кредитором, которое с учетом совершенных действий предполагало высокую вероятность удовлетворения иска. Из материалов дела о банкротстве ООО «Терминал Сервис» следует, что принципы организации деятельности должника предполагали готовность должника к прекращению деятельность после взыскания задолженности судом с перераспределением активов в пользу группы компаний, а до указанного события – вывод выручки в пользу заинтересованных лиц. При этом реализуемая модель взаимоотношений должника с ответчиком предполагала возможность привлечения контрагентов должника на автозаправочные станции ответчика, без расчетов через должника, либо проведение взаиморасчетов с остальной частью группы компаний.

Ввиду того, что должник обладал признаками неплатежеспособности в оспариваемый период, доводы кредитора ООО «ВИАКАРД» о заинтересованности ответчика подлежат оценке.

Как указывалось Арбитражным судом Московского округа в постановлении от 13.08.2021, кредитором ООО «ВИАКАРД» приведены доказательства в подтверждение доводов об общности экономических интересов, позволяющих согласованно составлять первичную документацию, а также совершать внутренние корпоративные взаиморасчеты под прикрытием гражданско-правовых сделок.

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными.

Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.

При этом согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Именно на нестандартное и нетипичное поведение ООО ТД НМ, в пользу которого должником были перечислены 365.670.000 рублей за период с 01.11.2016 по 06.02.2018, заявитель ссылается в рассматриваемом заявлении (т. 377 л.д. 78).

В частности, кредитор ООО «ВИАКАРД» указывает, что Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2018 по делу №А56-92673/2016 (т. 125 л.д. 79) суд обязал ООО «Терминал Сервис» возвратить ООО «ВИАКАРД» в течение 10 дней с момента вступления решения в законную силу 412 терминалов, а также сим-карты, переданные ООО «ВИАКАРД» обществу с ограниченной ответственностью «Терминал Сервис» в рамках исполнения договора от 03.04.2014 № ПТ0314/1.

В рамках указанного дела установлено, что по поручению генерального директора ООО «Терминал Сервис» с 01.11.2016 были отключены и демонтированы на АЗС в одностороннем порядке 875 терминалов, подключенных к системе кредитора, в связи с чем в ноябре 2016 услуги по информационно-технологическому обеспечению транзакций в связи с учетом отпускаемого должнику, либо лицам, с которыми должник вступил в договорные отношения, топлива с использованием специализированных карт, а также приобретения такими лицами иных товаров и услуг с использованием карт, кредитором должнику не оказывались. Фактическими действиями (отключение терминалов и их демонтаж) должник как заказчик 01.11.2016 отказался в одностороннем порядке от исполнения договора процессинга, заключенного с ООО «ВИАКАРД».

По результатам рассмотрения дела № А56-92673/2016 на ООО «Терминал Сервис» судом была возложена обязанность по возврату в пользу кредитора ООО «ВИАКАРД» 412 POS-терминалов, незаконно удерживаемых ООО «Терминал Сервис» начиная с 01.11.2016.

В ходе исполнения решения Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области по делу № А56-92673/2016 судебным приставом-исполнителем установлено, что терминальное оборудование (РOS/платежные терминалы) в количестве 412 шт. и иное имущество должника находятся во временном владении/хранении либо на ином основании у третьих лиц.

14.07.2018 судебный пристав-исполнитель Тропарево-Никулинского ОСП в рамках исполнительного производства №24579/18/77027-ИП (т. 377 л.д. 68), возбужденного на основании исполнительного листа № ФС № 023140847 от 13.07.2018, выданного Арбитражным судом Санкт-Петербурга и Ленинградской области по делу № А56-92673/2016 от 11.07.2018, направил в адрес ООО ТД НМ постановление о наложении ареста на имущество должника ООО «Терминал Сервис» (терминальное оборудование (POS/платежные терминалы), нефтепродукты и иные товары), находящиеся во временном владении/хранении либо ином основании у третьего лица (т. 378 л.д. 1-4).

29.08.2018 ООО ТД НМ направлен ответ судебному приставу-исполнителю Тропарево-Никулинского ОСП (т. 378 л.д. 5), в соответствии с которым ООО ТД НМ сообщило о том, что договор № 1402/ПК/ТС-20140224 от 25.02.2014 расторгнут с 01.06.2018, терминальное оборудование возвращено ООО «Терминал Сервис», ООО ТД НМ не имеет договорных отношений с ООО «Терминал Сервис» с 01.06.2018 г., следовательно, не владеет их нефтепродуктами и не производит их хранение и отпуск по любым типам карт.

16.09.2018 сотрудником Львовского Отдела Полиции составлен протокол осмотра места происшествия, в соответствии с которым на автозаправочной станции ООО ТД НМ обнаружен работающий терминал NEW8110N81712790 с серийным номером 81712790 (т. 378 л.д. 26).

Сотрудником Львовского Отдела Полиции были также получены объяснения от работников (операторов) автозаправочной станции ООО ТД НМ ФИО23 и ФИО24 (т. 378 л.д. 30-33). Согласно письменным объяснениям работников (операторов) АЗС ООО ТД НМ терминал с серийным номером 81712790 установлен и работает на автозаправочной станции с 2017 года по настоящее время (16.09.2018), каких-либо указаний от руководства ООО ТД НМ о снятии данного терминала на стацию не поступало.

В свою очередь, постановлением судебного пристава-исполнителя Тропарево-Никулинского ОСП от 14.07.2018 на терминал NEW8110N81712790 с серийным номером 81712790 был наложен арест, а ООО ТД НМ своим ответом от 29.08.2018 подтвердило, что все терминалы переданы обратно ООО «Терминал Сервис».

Из перечисленных обстоятельств следует, что ООО ТД НМ могло предоставило в адрес судебного пристава-исполнителя заведомо недостоверные сведения о демонтаже и передаче всех терминалов в пользу ООО «Терминал Сервис». Терминал, принадлежащий на праве собственности ООО «ВИАКАРД», в нарушение действия ареста, наложенного судебным приставом-исполнителем, в действительности использовался в предпринимательской деятельности ООО ТД НМ как до, так и после 14.07.2018.

Данный вывод соотносится с обстоятельствами, установленными в рамках дел № А56-92673/2016, № А56-109086/2018. А именно, судами установлено, что на терминальном оборудовании ООО «ВИАКАРД» устанавливалось программное обеспечение «Viacard ImPex». По указаниям генерального директора должника, после изъятия терминалов ООО «ВИАКАРД» данное оборудование передавалось в пользу третьих лиц, в том числе ООО ТД НМ (т. 125 л.д. 79).

Таким образом, ООО ТД НМ использовало в своей коммерческой деятельности имущество ООО «ВИАКАРД», скрывало данное имущество от возврата в пользу собственника и от ареста судебного пристава-исполнителя, предоставляя недостоверные сведения о месте нахождения имущества и выполняя поручения генерального директора ООО «Терминал Сервис».

Доводы ответчика о том, что указанный терминал был забыт должником при возврате, отклоняются судом как несостоятельные, поскольку факт работы терминального оборудования, находящегося на балансе должника, подтвержден кассирами ООО ТД НМ.

Кредитор указывал, что из материалов дела следует, что в тот же период спорные терминалы оставались на АЗС ООО ТД НМ, однако, в целях сокрытия от ареста были оформлены за вновь учрежденным юридическим лицом – ООО «Трэк Сервис», которое создавалось для перевода хозяйственной деятельности должника.

Обстоятельства, которые свидетельствуют о создании «зеркального общества» контролирующими должника лицами (указание контактных номеров телефонов генерального директора должника при регистрации, оплата изготовления печати ООО «Трэк Сервис» с расчетного счета должника, передача в пользование производственного имущества должника, размещение вновь учрежденного общества в помещениях, которых находился должник, перевод всего персонала на вновь учрежденное лицо, рассылка писем от имени должника с просьбой перезаключить договоры на новое лицо, расторжение договоров по поставке и их перезаключение на новое лицо), подтверждают вышеописанную общность экономических интересов сторон (т. 378, т. 379, т. 380). Ответчику не могло не быть известным о создании «зеркального общества» для вывода активов должника в преддверии банкротства, несмотря на это ответчик способствовал переводу деятельности должника на новое общество.

При этом обращает на себя внимание, что постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2020 № 09АП-33441/2019-ГК по делу № А40-208623/18 договор залога от 02.02.2017 № Залог/02-02, соглашение о реализации заложенного имущества (предмет залога) от 02.04.2018 г., заключенные между ООО «Терминал Сервис» и ООО «СДВ», признаны недействительными сделками, в качестве последствий суд обязал ООО «СДВ» возвратить ООО «Терминал Сервис» имущество согласно перечня соглашения № 1 о реализации заложенного имущества. В составе указанного перечня находились 1 383 POS-терминалов, которые размещались, в том числе на автозаправочных станциях ООО ТД НМ.

Кредитор ООО «ВИАКАРД» обратился к ООО ТД НМ с письмом, в котором сообщил об указанном судебном акте (т. 382 л.д. 106). Однако ООО ТД НМ не предприняло мер для возврата терминалов, которые из указанного перечня размещены на автозаправочных станциях ответчика.

Также, располагая сведениями о наличии требований кредиторов к должнику и об аресте имущества последнего, ООО ТД НМ расторгло договор поставки с ООО «Терминал Сервис» и заключило аналогичный договор с вновь учрежденным обществом ООО «Трэк Сервис» и продолжало удерживать терминальное оборудование, присужденное к возврату в конкурсную массу должника.

ООО ТД НМ стало также числиться в качестве партнеров ООО «Трэк Сервис» (т. 385 л.д. 22), что следует из официального сайта ООО «Трэк Сервис».

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что представленный в адрес судебного пристава-исполнителя Тропаревского ОСП ответ с приложением акта возврата оборудования от 01.06.2018 (т. 468 л.д. 67) составлен не в связи с действительным прекращением правоотношений сторон, а в целях сокрытия имущества должника от ареста. При этом из указанного акта следует, что в пользовании ответчика находилось 82 терминала, что опровергает довод ответчика о наличии у него только одного терминала. После того как сделка по отчуждению терминального оборудования в пользу ООО «СДВ» была признана недействительной ответчик не возвратил имущество должника в конкурсную массу, а продолжил им пользоваться, разместив на более чем 300 собственных АЗС.

Обстоятельства использования ООО ТД НМ в своей коммерческой деятельности имущества ООО «ВИАКАРД», сокрытия данного имущества от возврата в пользу собственника и от ареста судебного пристава-исполнителя, предоставления недостоверных сведения о месте нахождения имущества и выполнения поручения генерального директора ООО «Терминал Сервис» соотносятся с возможностью наличия контроля со стороны ответчика, участия последнего в организации должника в качестве «центра убытков» и вывода активов в преддверии банкротства.

Доводы ответчика о том, что «придерживание» терминального оборудования не является доказательством аффилированности сторон, подлежит отклонению, поскольку в данном случае кредитор указывает не на удержание имущества, а именно на беспрекословное и систематическое исполнение ООО ТД НМ указаний, исходящих от контролирующих должника лиц, направленных на сохранение имущества должника в рамках группы компаний, перевод деятельности должника вновь учрежденное общество, что причинило ущерб иным кредиторам.

Приведенные обстоятельства не позволяют считать поведение ООО ТД НМ соответствующим принципам добросовестности и стандартам деятельности независимой компании, поскольку из материалов дела следует, что ответчик относился к имуществу должника как к своему собственному, что присуще группе компании, которая старается сохранить имущество в рамках единого хозяйствующего субъекта. Поэтому разумным объяснением аномальному поведению должника является констатация наличия фактической аффилированности между сторонами.

При этом при повторном рассмотрении спора ответчик признал общность экономических интересов, указав на это в представленных письменных пояснениях.

Согласно п. 2 ст. 61.2 Закона о несостоятельности (банкротстве) сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника

Как разъяснено в п. 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления).

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Таким образом, в соответствии со ст. 61.2 Закона о банкротстве для применения презумпции о том, что оспариваемая сделка была совершена в целях причинения вреда кредиторам достаточным является доказывание того факта, что в момент совершения сделки должник имел признаки неплатежеспособности и сделка совершалась в пользу заинтересованного лица.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.05.2017 г. № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12-45751/2015, Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 11.09.2017 г. № 301-ЭС17-4784 по делу № А38-1381/2016, если стороны дела действительно являются аффилированными, именно заявитель требования (ответчик) должен исключить разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых, что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.

Следует учесть, что конкурирующий кредитор не является стороной сделки, в силу чего объективно ограничен в возможности доказывания необоснованности требования другого кредитора. Поэтому предъявление к конкурирующему кредитору высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству таких кредиторов. В данном случае достаточно подтвердить существенность сомнений в наличии долга. Напротив, стороны сделки не лишены возможности представить в суд как прямые, так и косвенные доказательства, опровергающие сомнения в реальности ее исполнения. Поэтому при наличии убедительных доводов и доказательств невозможности хранения бремя доказывания обратного возлагается в данном споре на истца и ответчика. Аналогичная правовая позиция выражена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 г. по делу № А41-36402/2012.

Данная позиция применима и при рассмотрении обособленных споров об оспаривании сделок, поскольку сделка между аффилированными лицами могла заключаться в целях прикрытия корпоративных взаиморасчетов либо вывода активов из имущественной сферы должника.

С учетом изложенного, при рассмотрении настоящего спора подлежит применению повышенный стандарт доказывания с возложением бремени доказывания на ответчика, соответственно, именно ООО ТД НМ должно было исключить все разумные сомнения в реальности отношений сторон. В противном случае установленные обстоятельства неплатежеспособности должника, заинтересованности ответчика и организации должника на условиях «центра убытков» достаточны для признания сделки недействительной в силу ее подозрительности в соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, помимо того, что в материалах дела имеются доказательства, ставящие под сомнение наличие у ответчика технологической возможности обеспечивать обработку транзакций по отпуску топлива в пользу должника.

С учетом применения повышенного стандарта доказывания суд приходит к выводу об отсутствии надлежащих доказательств факта отгрузки нефтепродуктов ответчиком в пользу должника.

Так, исходя из условий договоров поставки № 1402/ПК/ТС-20140224 от 24.02.2014 (т. 376 л.д. 46) поставка нефтепродуктов должна производиться на АЗС при использовании установленного терминального оборудования и процессинговой системы, которые обеспечивают прием топливных карт контрагентов должника и отпуск нефтепродуктов.

В соответствии с п. 1.2 – п. 1.3. Договора поставка нефтепродуктов осуществляется путем их отпуска на АЗС держателям карт в объемах и по маркам топлива, которые были заказаны держателями карт и авторизованы покупателем. Приемка нефтепродуктов по количеству осуществляется исходя из данных, которые формируются процессинговым центом в момент отпуска нефтепродуктов держателям карт, указываются в чеках терминала и поступают в электронном виде покупателю.

Согласно п. 3.2 Договора установлено, что покупатель проводит авансовые перечисления поставщику денежных средств в оплату поставляемых нефтепродуктов. Согласно п. 2.3.3 Договора в случае неисполнения покупателем указанных обязательств отпуск нефтепродуктов приостанавливается.

Соответственно, формируемые с использованием оборудования и программного обеспечения документы в момент отпуска нефтепродуктов (а именно, чеки терминалов, сменные отчеты АЗС, данные процессинговой системы с оборотами по топливным картам, сводный отчет по обслуживанию карт из процессинговой системы) являются первичными документами по отношению к заключенному договору, на основании которых должна составляться бухгалтерская документация. Бухгалтерская документация, согласно договору, корректируются по итогам фактической отгрузки нефтепродуктов.

Таким образом, для подтверждения реальности поставки нефтепродуктов ответчику надлежало подтвердить наличие оборудования и программного обеспечения, необходимых для обеспечения отпуска топлива, а также их применения для отгрузки нефтепродуктов именно в пользу должника.

С учетом изложенного, достаточным доказательством, подтверждающим фактическую поставку товара, является совокупность соотносимых с друг другом доказательств в составе чека терминала и отчета по процессинговой системе, а товарные накладные оформляются не по факту каждой поставки, а по итогу каждого месяца, при том, что сведения товарной накладной могут корректироваться на основании исходной документации.

Данные выводы, помимо толкования условий спорных договоров, подтверждаются обстоятельствами, установленными Тринадцатым арбитражным апелляционным судом по делу № А56-43155/2017 по иску ООО «Терминал Сервис» к ООО «ВИАКАРД».

К аналогичному выводу пришел Арбитражный суд города Москвы в определении от 18.09.2019 по делу №А40-168513/18, указав, что бухгалтерские документы (товарные накладные, акты сверок, бухгалтерская отчетность) не могут считаться надлежащим и достаточным доказательством поставки товара в объеме, отраженном в товарных накладных, так как условиями договора предусматривается, что товарные накладные составляются ежемесячно и корректируются исходной документацией, фиксирующей факт и дату реального отпуска топлива (соответственно, перехода права собственности): чеками терминалов, сменными отчетами по АЗС.

Из материалов дела следует, что ООО ТД НМ в обоснование реальности поставок топлива представило копии товарных накладных, счета, акты сверки взаимных расчетов, оформленных с Должником в период с 01.11.2016 по 06.02.2018. Однако в подтверждение данной документации ответчиком не представлено чеков терминалов, сменных отчетов по АЗС, отчетов из процессинговой системы, подтверждающие поставки топлива в указанный период на сумму 365.670.000 рублей.

Как указывалось выше, ответчиком предоставлены в материалы дела противоречивые и взаимоисключающие сведения как о лице, оказывающем услуги по процессингу транзакций (при первом рассмотрении спора ответчик утверждал, что оператором являлся кредитор ООО «ВИАКАРД», при повторном – аффилированное с должником лицо, с которым в спорный период ответчик не состоял в договорных отношениях), так и об обстоятельствах отгрузки нефтепродуктов.

Представленные ООО ТД НМ в материалы дела документы, именуемые как детализированные отчеты о совершенных операциях с топливом (т. 391 – 467), сменные отчеты, выписка из процессинговой системы, чеки терминалов, противоречат друг другу, не содержат реквизитов, позволяющих идентифицировать реальность поставки нефтепродуктов, однако, содержат сведения, позволяющие усомниться в достоверности документации (отсутствие упоминания ответчика в документах, отсутствие сведений об оборудовании, составление документации генеральным директором ФИО7 в период после прекращения полномочий, отсутствие расчетов должника за оказываемые услуги и проч.).

То есть доводы ответчика о том, что представленными документами подтверждается факт отгрузки нефтепродуктов, не основаны на материалах дела.

Кроме того, непосредственно ответчиком признается факт отсутствия документации на оспариваемую сумму. Предоставленные в материалы дела чеки терминалов на общую сумму около 23 млн. руб. не соотносятся с материалами дела, содержат признаки составления в отсутствие реальной отгрузки нефтепродуктов.

Кроме того, суд считает необходимым отметить, что при повышенном стандарте доказывания возможное подтверждение поставки товара в части (в рассматриваемом случае доказательств исполнения в части также не представлено) не может свидетельствовать о доказанности поставки в полном объеме. Наличие корпоративных отношений между сторонами, ведение совместного бизнеса и общность экономических интересов и предполагает наличие возможности использовать заключенный гражданско-правовой договор, по которому может осуществляться реальное исполнение, для прикрытия иных операций, не соответствующих договору. Нахождение сторон в договорных и партнерских отношениях, напротив, способствует реализации непубличных договоренностей между сторонами, поскольку они не имеют необходимости создания специальных конструкций для реализации согласованного плана.

Соответственно, при применении повышенного стандарта доказывания оспариваемая сделка может быть признана реальной только в случае предоставления исчерпывающих доказательств, подтверждающих исполнение обязательств ответчика в полном объеме. Подтверждение исполнения обязательств в части не может служить доказательством полного исполнения обязательств.

При этом в случае подтверждения использования гражданско-правового договора, который исполняется в части, для целей совершения корпоративных взаиморасчетов суд не лишен права применить пункт 1 статьи 10 ГК РФ, которым установлен запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В пункте 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 апреля 2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной, совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ).

В пункте 7 Постановления Пленума ВС РФ № 25 указано, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ).

В данном случае также обращает на себя внимание, что из бухгалтерской отчетности должника следует, что должник обладал активами и запасами, вел хозяйственную деятельность со значительными оборотами. Однако непосредственно перед инициированием процедуры банкротства все активы должника были сведены к нулю, а денежный оборот резко прекращен, что может свидетельствовать о совершении должником мероприятий по выводу и сокрытию активов.

Приведенная совокупность обстоятельств свидетельствует о том, что суд не может ограничиться представлением о стандартном поведении хозяйствующего субъекта и выводами об отсутствии признаков неплатежеспособности для формирования вывода об отсутствии необходимости исследования доводов заявителя. Установленные в рамках настоящего дела о банкротстве обстоятельства свидетельствуют о нетипичном характере организации деятельности должника (по принципу «центра убытков»), совершения нетипичных операций в преддверии банкротства и отказа от раскрытия обстоятельств прекращения денежного потока.

Суд также не может согласиться с доводами ответчика о пропуске срока исковой давности кредитором, поскольку они основаны на неправильном применении норм права.

В соответствии с п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», в силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти.

В связи с этим по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

В соответствии с п. 2 ст. 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд наряду с лицами, указанными в пункте 1 настоящей статьи, конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер кредиторской задолженности перед ним, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его аффилированных лиц.

Из данной нормы следует, что конкурсный кредитор имеет право на реализацию своего права на оспаривание сделок должник только при условии, что требования такого кредитора включены в реестр и размер данных требований составляет более чем десять процентов от общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов.

Исходя из разъяснений, изложенных в п. 30 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано только в процедурах внешнего управления или конкурсного производства.

Датой введения процедуры конкурсного производства по настоящему делу является 02.10.2019, процедура внешнего управления не вводилась. Следовательно, конкурсный кредитор ООО «ВИАКАРД» имел возможность обратиться с заявлением о признании недействительной сделки, совершенной между должником и третьим лицом, в течение одного года с момента открытия даты процедуры конкурсного производства, т.е. до 02 октября 2020 года включительно.

Из материалов дела следует, что заявление об оспаривании сделки загружено в систему «Мой Арбитр» 02 октября 2020 года в 23 ч. 06 мин.

Исходя из изложенного следует, что кредитором ООО «ВИАКАРД» не был пропущен годичный срок на оспаривание сделок должника по специальным основаниям Закона о банкротстве, а суд пришел к обратному выводу в связи с применением общих положений гражданского законодательства, а не специальных положений Закона о банкротстве

Кроме того, учитывая, что кредитор ссылался на обстоятельства недействительности сделки по общим основаниям ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ, то судом подлежит применению ст. 196 ГК РФ, согласно которой общий срок исковой давности составляет три года, который также не был пропущен кредитором.

Как указано ранее, суды также необоснованно признали осведомленность кредитора ООО «ВИАКАРД» в реальности сделки, ошибочно посчитав, что заявитель осуществлял обслуживание транзакций ответчика и должника в спорный период.

В определении ВС РФ № 302-ЭС20-19914 от 17.03.2021 по делу № А19-14083/2015 содержится следующее разъяснение применительно к вопросам применения последствий пропуска сроков исковой давности одним из кредиторов.

Оспаривание сделок должника в деле о банкротстве осуществляется в интересах конкретного заявителя лишь косвенно, поскольку сам заявитель не является стороной оспариваемой сделки и результат судебного спора на права кредитора напрямую не влияет. Прямым результатом применения последствий недействительности сделки является восстановление прав должника – возвращение в конкурсную массу его имущества в натурном или денежном выражении или освобождении от обязательств. Только за счет этого впоследствии увеличивается вероятность удовлетворения требований инициатора обособленного спора наравне с прочими кредиторами.

Таким образом, при оспаривании сделки в деле о банкротстве материально-правовые интересы группы кредиторов несостоятельного лица противопоставляются интересам выгодоприобретателей по сделке. Действуя от имени должника (его конкурсной массы) в силу полномочия, основанного на законе (п. 1, 2 ст. 61.9 Закона о банкротстве), инициатор обособленного спора, по существу, выступает в роли представителя должника, а косвенно – группы его кредиторов.

В указанной правовой позиции ВС РФ указывает, что суд не вправе отказать в признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одним из кредиторов либо пропуска им сроков исковой давности. В случае наличия указанных обстоятельств суд должен учитывать участие в деле других участников спора, к которым не применимы перечисленные последствия.

Из материалов настоящего дела следует, что конкурсный управляющий ООО «Терминал Сервис», а также иные кредиторы должника, активно участвуют в процессе, направляют представителей в судебные заседания, просят удовлетворить заявленные требования. В связи с этим суд не может отклонить доводы кредитора ООО «ВИАКАРД» о соблюдении установленного срока исковой давности ссылкой на злоупотребление правом данным кредитором, поскольку в таком случае нарушаются права должника и остальных кредиторов применительно к которым суд вывода о злоупотреблении правом не делал.

Кроме того, разъяснения о соотношении осведомленности участника спора о факте совершения сделки с началом течения срока исковой давности содержатся в определении Верховного Суда РФ от 02.06.2021 № 305-ЭС19-8220(4) по делу № А40-161486/2017.

В указанной правовой позиции Верховный Суд РФ указал, что основанием оспаривания сделок по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, является наличие совокупности установленных Законом признаков, в том числе заинтересованность лица, в отношении которого совершена сделка, по отношению к должнику, указывающая на его осведомленность о неплатежеспособности и недостаточности имущества должника, что позволяет сделать вывод о наличии оснований для признания сделки недействительной.

Таким образом, срок исковой давности по оспариванию сделок по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, начинает течь не ранее дня потенциальной осведомленности заявителя о нарушенном праве (в данном случае об обстоятельствах сделки) и надлежащем ответчике.

В рассматриваемом случае ответчик фактически презюмирует полную осведомленность кредитора о сделке, связав ее с самим фактом осведомленности кредитора о факте существования договора и доступа к информации должника. Однако такой подход является неверным, поскольку, во-первых, количество совершенных сделок может быть достаточно значительным для незамедлительного и одновременного их анализа и реагирования; во-вторых, от участников спора может скрываться как сам факт совершения сделок, так и существенные сведения о них, что требует дополнительного времени для отыскания достоверных и достаточных сведений из различных источников; в-третьих, при намерении сторон сделки скрыть её суть от третьих лиц знание о её формальном совершении не указывает однозначно на осведомленность участников спора о пороках сделки.

В силу изложенного доводы ответчика о том, что о признаках порочности спорных банковских операций кредитор мог быть осведомлен сразу же с момента получения сведений о факте существования договоров, несостоятелен. По тем же причинам несостоятелен и довод о начале течения срока исковой давности с даты получения кредитором банковской выписки по расчетному счету должника.

С учетом изложенной совокупности обстоятельств суд приходит к выводу о доказанности притворности оспариваемой сделки как по общим основаниям, так и по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве при применении повышенного стандарта доказывания, в связи с чем сделку должника следует признать недействительной.

Согласно п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве, все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой III.1 Закона о банкротстве, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательною обогащения.

Учитывая изложенное и руководствуясь ст. ст. 32, 61.11., 61.12. ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», ст. ст. 65, 71, 75, 110, 112, 156, 167-170, 176, 223 АПК РФ, Арбитражный суд города Москвы

О П Р Е Д Е Л И Л:

Признать недействительными платежи по договору поставки от 24.02.2014 № 1402/ПК/ТС-20140224, заключенному между ООО «Терминал Сервис» и ООО ТД НМ, за период с 01.11.2016 по 06.02.2018.

Взыскать с ООО ТД НМ в пользу ООО «Терминал Сервис» 365.670.000 рублей, уплаченных по договору поставки от 24.02.2014 № 1402/ПК/ТС-20140224 в период с 01.11.2016 по 06.02.2018.

Определение может быть обжаловано в арбитражный суд апелляционной инстанции (Девятый арбитражный апелляционный суд) в десятидневный срок.

Судья П.А.Марков