Гражданский кодекс часть 1

с участием: представитель ООО «Тверьнефтепродукт» ФИО1 (паспорт, доверенность от 01.01.2022); представитель конкурсного управляющего ФИО2 (паспорт, доверенность от 28.12.2021); представитель ООО «Сбытовое объединение «Тверьнефтепродукт» ФИО3 (паспорт, доверенность от 14.01.2022); представитель ООО «Сбытовое объединение «Тверьнефтепродукт» ФИО4 (паспорт, доверенность от 01.01.2022); представитель ООО «ВИАКАРД» ФИО5 (удостоверение №11537, доверенность от 10.08.2021); представитель ООО «РКК Капитал» ФИО6 (удостоверение №7442, доверенность от 01.07.2021)

Установил: определением от 07.08.2018 Арбитражного суда города Москвы принято к производству заявление ООО «Терминал Сервис» о признании его банкротом. Решением суда от 02.10.2019 должник признан банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство, исполняющим обязанности конкурсного управляющего ООО «Терминал Сервис» утвержден ФИО7 Сообщение о признании должника банкротом опубликовано в газете "Коммерсантъ"№187 от 12.10.2019. Определением суда от 20.11.2019 конкурсным управляющим ООО «Терминал Сервис» утвержден ФИО7 Определением суда от 08.07.2020 отменено по новым обстоятельствам определение Арбитражного суда города Москвы от 20.11.2019 в части утверждения конкурсным управляющим ООО «Терминал Сервис» ФИО7 Определением суда от 25.11.2020 конкурсным управляющим ООО «Терминал Сервис» утверждена ФИО8

Определением Арбитражного суда города Москвы от 24.02.2021 отказано в удовлетворении заявления ООО «ВИАКАРД» о признании недействительными сделками платежей по договорам поставки от 01.02.2014 № 15ЭК-К/14-77, от 01.03.2018 № ТС-20180301/3 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Сбытовое объединение «Тверьнефепродукт» в общем размере 98.430.000 рублей.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2021 определение суда от 24.02.20201 оставлено без изменений.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 25.08.2021 определение Арбитражного суда города Москвы от 24.02.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2021 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение.

В настоящем судебном заседании подлежит рассмотрению заявление ООО «ВИАКАРД» о признании недействительными сделками платежей по договорам поставки от 01.02.2014 № 15ЭК-К/14-77, от 01.03.2018 № ТС-20180301/3 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Сбытовое объединение «Тверьнефепродукт» в общем размере 98.430.000 рублей.

Заслушав мнения лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, представленные доказательства, суд приходит к следующим выводам.

Указанные судебные акты отменены постановлением Арбитражного суда Московского округа от 25.08.2021, в котором суд кассационной инстанции сформировал правовую позицию по настоящему спору, в соответствии с которой указано на необоснованность выводов судов о том, что должник в спорный период являлся платежеспособным (абз. 6 стр. 8 – абз. 1 стр. 10 постановления Арбитражного суда Московского округа).

Суд округа указал на то, что ответчик является заинтересованным лицом по отношению к должнику через генерального директора ФИО9 (абз. 3 стр. 10 постановления Арбитражного суда Московского округа). Суд кассационной инстанции указал, что суды должны были проверить доводы кредитора о притворности сделки, поскольку последним представлены убедительные доказательства, указывающие на ведение сторонами совместной деятельности, совместное использование имущества, что является достаточным для проверки доводов о притворности сделок, поскольку наличие подобных связей может располагать к совершению действий, направленных на вывод активов должника в целях сохранения его имущества и воспрепятствованию пополнению конкурсной массы (абз. 6 стр. 11 постановления Арбитражного суда Московского округа).

Кроме того, судом округа указано на то, что при рассмотрении настоящего спора необоснованно не был применен повышенный стандарт доказывания и необоснованно было возложено бремя доказывания на кредитора, в то время как при установленных обстоятельствах именно ответчик должен был исключить все разумные сомнения в реальности отношений сторон. В противном случае установленные обстоятельства неплатежеспособности должника, заинтересованности ответчика и организации должника на условиях «центра убытков» являлись достаточными для признания сделки недействительной в силу ее подозрительности в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (абз. 7 – абз. 8 стр. 12 – стр. 13 постановления Арбитражного суда Московского округа).

Суд округа также не согласился с выводами судов о доказанности реальности сделки, указав на то, что исходя из условий договора поставки формируемые с использованием оборудования и программного обеспечения документы в момент отпуска нефтепродуктов (а именно, чеки терминалов, сменные отчеты АЗС, данные процессинговой системы с оборотами по топливным картам, сводный отчет по обслуживанию карт из процессинговой системы) являются первичными документами по отношению к заключенному договору, на основании которых должна составляться бухгалтерская документация. Бухгалтерская документация, согласно договору, корректируются по итогам фактической отгрузки нефтепродуктов.

В соответствии с позицией Арбитражного суда Московского округа в целях подтверждения реальности поставки нефтепродуктов ответчику надлежит подтвердить наличие оборудования и программного обеспечения, необходимых для обеспечения отпуска топлива, а также их применения для отгрузки нефтепродуктов именно в пользу должника. Достаточным доказательством, подтверждающим фактическую поставку товара, является совокупность первичных сведений, получаемых из чеков терминала, сменных отчетов по АЗС и отчетов по процессинговой системе, а товарные накладные оформляются не по факту каждой поставки, а по итогу каждого месяца, при том, что сведения товарной накладной могут корректироваться на основании исходной документации.

При первом рассмотрении спора ответчиком представлены в материалы дела документы, именуемые непосредственно ответчиком как итоговые чеки терминалов и сменные отчеты операторов АЗС, которые являются обезличенными, не содержат реквизитов, позволяющих определить относимость данных документов к спорному договору. Кроме того, из материалов дела следует, что только часть представленных терминальных чеков, вопреки утверждениям ответчика об обратном, содержат упоминание должника. Из всего объема представленных чеков упоминание должника содержится только в чеках на сумму 3.636.568,06 руб. В связи с этим судом округа отмечено, что сам факт формирования чеков с прямым указанием должника в качестве приобретателя топлива опровергает выводы о формировании обычая делового оборота, когда вся документация между сторонами составлялась в обезличенном виде. При том, что выписка из процессинговой системы ответчиком так и не была представлена, все обезличенные документы не могут являться подтверждением поставки топлива в пользу должника (стр. 13-15 постановления Арбитражного суда Московского округа).

Также суд округа не согласился с выводами судов о пропуске кредитором срока исковой давности на оспаривание сделок, поскольку они основаны на неправильном применении норм материального права. ООО «ВИАКАРД» не был пропущен годичный срок на оспаривание сделок должника по специальным основаниям Закона о банкротстве. Кроме того, учитывая, что ООО «ВИАКАРД» ссылалось и на обстоятельства недействительности сделки по общим основаниям, то судом подлежит применению статья 196 ГК РФ, согласно которой, общий срок исковой давности составляет три года, который также не был пропущен кредитором (стр. 16 – 17 постановления Арбитражного суда Московского округа).

Кроме того, Арбитражным судом Московского округа отменены определения Арбитражного суда города Москвы от 01.02.2021, от 15.02.2021, от 24.02.2021, от 03.03.2021, которыми отказано в удовлетворении заявлений кредиторов о признании недействительными сделок, заключенными между должником и ООО ТД НМ, ООО «Татнефть-АЗС-Запад», ООО «Трэк Сервис».

Консолидированная правовая позиция суда округа по указанным обособленным спора сводится к указанию на то, что судами необоснованно не были приняты во внимание доводы кредиторов, касающиеся организации должника на условиях недостаточной капитализации («центр убытков»), наличия практики вывода выручки должника через сети АЗС, участия ООО «СО «Тверьнефтепродукт», ООО ТД НМ и ООО «Татнефть-АЗС-Запад» в сокрытии имущества должника от взыскания и перевода бизнеса на вновь учрежденное лицо – ООО «Трэк Сервис», систематического исполнения указанными лицами поручений генерального директора должника (посл. абз. стр. 12, посл. абз. стр. 21 постановления Арбитражного суда Московского округа от 15.09.2021, абз. 6 стр. 9 постановления Арбитражного суда Московского округа от 18.10.2021).

Направляя дело на новое рассмотрение суд кассационной инстанции указал на необходимость устранения допущенных нарушений.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 14.12.2021 № 305-ЭС19-18803 (5) отказано в передаче кассационной жалобы ООО «СО «Тверьнефтепродукт», поданной на постановление Арбитражного суда Московского округа от 25.08.2021, для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Верховным Судом Российской Федерации указано, что суд округа, отменяя судебные акты судов первой и апелляционной инстанций, правомерно руководствовался положениями статей 61.1-61.3 Закона о банкротстве и исходил из того, что выводы судов о состоявшемся факте поставке, основанные исключительно на товарных накладных, не могут быть признаны убедительными. Для подтверждения реальности поставки нефтепродуктов ответчику надлежало подтвердить наличие оборудования и программного обеспечения, необходимых для обеспечения отпуска топлива, а также их применения для отгрузки нефтепродуктов именно в пользу должника.

По существу рассматриваемого в настоящем судебном заседании заявления представители кредитора ООО «ВИАКАРД», конкурсного управляющего ФИО8, кредитора ООО «РКК Капитал» требования поддержали в полном объеме.

Представители ООО «СО «Тверьнефтепродукт» против удовлетворения заявления возражали по доводам, изложенным в отзыве и дополнительных пояснениях к нему.

Заслушав мнения лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, представленные документы, суд приходит к следующим выводам.

Согласно статье 32 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти.

По правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

Обращаясь в суд с заявлением, конкурсный кредитор ООО «ВИАКАРД» полагал, что действия должника по перечислению ответчику денежных средств являются недействительными сделками по основаниям п. 2 ст. 61.2, ст. 10, 168, 170 ГК РФ.

В обоснование заявленных требований кредитор указывал, что оспариваемые операции производились в период неплатежеспособности должника в пользу заинтересованного лица, которое в преддверии банкротства участвовало в переводе деятельности должника на вновь учрежденное общество, а также выводило активы из имущественной сферы должника в предшествующий период, формально составляя товарные накладные. Также кредитор указывал на то, что в предшествующих обособленных спорах в рамках настоящего дела о банкротстве установлено, что контролирующими должника лицами в составе ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ООО «М10-Ойл», ООО «СДВ», ООО «Миллор-С» создана корпоративная структура, при которой начиная с 2014 года из имущественной сферы должника выводилась прибыль, а на стороне должника аккумулировалась задолженность перед контрагентами (так называемая структура «центр убытков – центр прибыли»). При этом денежные средства и иные активы выводились под прикрытием гражданско-правовых сделок, в том числе под видом договоров поставки нефтепродуктов на сети АЗС ООО «М10-Ойл», когда в действительности топливо не отгружалось, но оформлялась товаросопроводительная документация в целях истребования оплаты.

В спорный период должность генерального директора ответчика занимал ФИО9, в отношении которого в рамках настоящего дела о банкротстве установлены обстоятельства, свидетельствующие о том, что ФИО9 является бенефициарным владельцем группы компаний, в состав которой входил должник (определения суда от 18.03.2019, от 18.09.2020, от 08.12.2021).

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Верховным Судом РФ сформирована правовая позиция, изложенная в определении от 11.05.2021 № 307-ЭС20-6073(6) по делу № А56-67039/2018, в которой указано, что в п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве закреплены презумпции, которые могут быть использованы при доказывании обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной. Однако сама по себе недоказанность этих признаков (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и без использования презумпций, на общих основаниях.

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда РФ от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4).

Соответственно, довод ответчика о том, что сам по себе факт отсутствия признаков неплатежеспособности является достаточным для оставления доводов кредитора без рассмотрения, является ошибочным.

Исходя из условий договоров поставки от 01.02.2014 № 15ЭК-К/14-77, от 01.03.2018 № ТС-20180301/3 (т. 68 л.д. 26, 48) поставка нефтепродуктов должна производиться на АЗС при использовании установленного терминального оборудования и процессинговой системы, которые обеспечивают прием топливных карт контрагентов должника и отпуск нефтепродуктов.

Соответственно, для наличия возможности отпуска нефтепродуктов в пользу держателей карт ООО «Терминал Сервис» ответчик должен был располагать терминальным оборудованием с установленным программным обеспечением, позволяющим принимать карты должника и обслуживать производимые транзакции.

В ходе судебного разбирательства ООО «СО «Тверьнефтепродукт» сообщало суду, что в спорный период прием топливных карт, их валидацию и учет совершаемых транзакций обеспечивал непосредственно кредитор ООО «ВИАКАРД», который устанавливал на АЗС собственные терминалы и располагал специализированным программным обеспечением – процессинговой системой «Viacard». За оказываемые информационно-технологические услуги, по утверждению ответчика, кредитор ООО «ВИАКАРД» получал оплату и не предъявлял претензий относительно некорректности обрабатываемых транзакций.

Как указывал ответчик, обстоятельства осведомленности кредитора ООО «ВИАКАРД» в реальности совершенных операций подтверждается решением по делу № А56-92673/2016, которым ООО «ВИАКАРД» взыскало задолженность с должника за оказанные услуги.

Однако данные сведения не соответствуют действительности.

Так, в постановлении Тринадцатого арбитражного апелляционного суда по делу № А56-92673/2016 установлены обстоятельства прекращения правоотношений по оказанию процессинговых услуг между кредитором ООО «ВИАКАРД» и ООО «Терминал Сервис», поскольку 31.10.2016 должником были совершены действия по отключению и изъятию терминального оборудования ООО «ВИАКАРД» с автозаправочных станций. С указанной даты должник не использовал процессинговую систему ООО «ВИАКАРД», а кредитор не оказывал услуги должнику (стр. 6 постановления № А56-92673/2016).

Рассматривая довод ответчиков об осведомленности кредитора ООО «ВИАКАРД» о реальности сделок в силу обслуживания транзакций по отпуску топлива, Арбитражным судом Московского округа в постановлении от 13.08.2021 отмечено, что в рамках рассмотрения дела № А56-092673/2016, судами было установлено, что кредитор ООО «ВИАКАРД» является правообладателем Системы - программно-аппаратного комплекса, состоящего из базы данных «VIACARD.Proc», Интерфейса и программы для электронно-вычислительных машин «VIACARD.ImpEx», установленной в терминалы на АЗС должника для учета товаров и услуг, в т.ч. топлива, приобретаемых по картам АЗС третьими лицами.

Согласно условиям заключенного между должником (заказчиком) и ООО «ВИАКАРД» (исполнителем) договора процессинга от 03.03.2014, последний берет на себя обязательство в сроки и на условиях, предусмотренных договором и приложениями к нему, оказывать заказчику услуги, описание которых приведено в приложениях к договору, а заказчик обязуется эти услуги принять и оплатить.

В соответствии с п. 1.6 приложения № 1 к указанному договору исполнитель обязуется оказывать заказчику услуги по информационно-технологическому обеспечению транзакций в связи с учетом отпускаемого заказчику, либо лицам, с которыми заказчик вступил в договорные отношения, топлива с использованием специализированных карт, а также приобретения такими лицами иных товаров и услуг с использованием карт.

Вместе с тем, судами установлено, что должником произведено изъятие из терминала и установка на иное устройство, с которого осуществлено потребление объема трафика передачи данных. При этом изъятие сим-карты является видоизменением программно-аппаратных средств, что является нарушением условий договора.

То есть, в спорный период должником производилось несогласованное с кредитором видоизменение терминального оборудования с передачей траффика в обход функционала системы.

Указанный факт подтвержден материалами дела, в том числе заключением судебной экспертизы № 9619/Ц, согласно которой замена/изъятие идентификационного модуля (SIM-карта) является видоизменением программно-аппаратного комплекса/средства. Однако пунктом 4.9 названного договора процессинга определено, что должник (заказчик) гарантирует, что он не будет декомпилировать, дизассемблировать, совершать реверс-инжиниринг либо иным образом видоизменять предоставленные программно-аппаратные средства (в том числе Карты, Терминалы, программы для ЭВМ) и входящие в их составы микросхемы (в том числе объектный код), а равно не будет передавать программно-аппаратные средства третьим лицам для осуществления таких действий.

Однако, как установлено судами, с выводами которых согласился Суд по интеллектуальным правам в постановлении от 31.10.2018 № С01-843/2018, факт совершения должником реверс-инжиниринга и декомпиляции установлен, подтвержден экспертным заключением № 9619/Ц, а также пояснениями эксперта, данными им в судебном заседании.

Определением суда от 16.12.2019 по настоящему делу установлено, что в период 2015-2016 годов ООО «Терминал Сервис» произвело взлом процессинговой системы ООО «ВИАКАРД», получило незаконный доступ к исходному коду программного комплекса, после чего устранило технические средства защиты личного кабинета системы, открыло свободный доступ для третьих лиц, разместив форму для входа в личный кабинет на собственном сайте, и произведя незаконный реверс-инжиниринг и декомпиляцию, внедрило в процессинговую систему ООО «ВИАКАРД» сторонний программный продукт, посредством которой совершило в части касающейся ООО «Терминал Сервис» ввод более 8 000 недостоверных транзакций в процессинговую систему, в обход функционала системы и возможности приема карт посредством терминального оборудования. Завершая противозаконные деяния, 30.10.2016 г., ООО «Терминал Сервис» незаконно изъяло 875 терминалов, подключенных к процессинговой системе ООО «ВИАКАРД», с точек обслуживания.

Основываясь на изложенных обстоятельствах Арбитражным судом Московского округа в постановлении от 13.08.2021 сделан вывод о необоснованности доводов ответчиков об осведомленности кредитора ООО «ВИАКАРД» о реальности сделок по отпуску нефтепродуктов в связи с установленным фактом совершения в отношении системы ООО «ВИАКАРД» неправомерных действий (стр. 23 постановления Арбитражного суда Московского округа от 13.08.2021).

Судом также отмечается, что исходя из условий договора процессинга от 03.03.2014 система кредитора не предполагает засвидетельствование факта реальности отгрузки нефтепродуктов, а обеспечивает обработку транзакций, производимых с использованием терминального оборудования.

Как следует из судебных актов по делу № А56-92673/2016, а также из заключения судебной экспертизы № 9619/Ц, транзакции об отпуске нефтепродуктов генерировались должником в обход функционала системы и без фактического отпуска нефтепродуктов. Тем самым сам факт отражения транзакции в системе, при подтвержденности вышеописанных событий, не свидетельствует о реальности отпуска топлива.

Кроме того, при рассмотрении настоящего обособленного спора ответчиком не отрицалось, что вся необходимая инфраструктура для совершения транзакции находилась в распоряжении ответчика и должника (топливные карты, терминальное оборудование, программное обеспечение терминального оборудования), что в случае недобросовестного поведения предполагает возможность использование оборудования для генерации транзакций об отпуске нефтепродуктов в отсутствие реальной поставки. Фактический доступ к данной инфраструктуре кредитор не имел. После взлома процессинговой системы кредитора и незаконного изъятия терминального оборудования имущество кредитора незаконно удерживалось должником и ответчиком, а как следует из судебных актов по делу № А56-109086/2018 – после изъятия терминального оборудования программное обеспечение было удалено должником, а имущество передано в пользу ответчика, который в последующем предпринимал меры для сокрытия терминального оборудования должника от ареста судебным приставом-исполнителем. В связи с удалением программного обеспечения и сокрытия терминального оборудования проверка достоверности транзакций для кредитора была заблокирована.

Помимо этого, обращает на себя внимание тот факт, что как при первом, так и при повторном рассмотрении спора ответчик утверждал, что в спорный период информационно-технологическое обеспечение транзакций осуществлял кредитор ООО «ВИАКАРД».

Однако, как указывалось ранее, из указанных судебных актов следует, что начиная с 01.11.2016 кредитор ООО «ВИАКАРД» не обеспечивал отпуск топлива на АЗС ответчика с использованием собственного программно-аппаратного комплекса ни по договору с должником, ни по договору с ответчиком.

Кроме того, из материалов дела следует, что 26.12.2019 арбитражным управляющим ФИО7 проведена инвентаризация имущества должника, по результатам которой наличие у должника исключительных прав на программное обеспечение не выявлено. Из ответа Роспатента на запрос арбитражного управляющего следует, что должник не обращался за регистрацией программы ЭВМ. Также по итогам проведенного анализа заключенных сделок и выбытия активов арбитражным управляющим ФИО7 не обнаруживалось факта отчуждения должником программного обеспечения третьим лицам.

Пояснений относительно того, с использованием каких технических средств мог производиться отпуск нефтепродуктов после указанных событий, ответчик суду не представил, ограничившись не подтвержденными доказательствами доводами об обслуживании поставок кредитором во всем спорном периоде.

Указанное свидетельствует о том, что ответчиком ООО «СО «Тверьнефтепродукт» были представлены суду недостоверные сведения о том, что в спорный период отпуск нефтепродуктов в пользу ООО «Терминал Сервис» производился с использованием терминального оборудования и процессинговой системы кредитора ООО «ВИАКАРД».

Совокупность перечисленных обстоятельств позволяет прийти к выводу о том, что доводы ответчика об осведомленности кредитора ООО «ВИАКАРД» о реальности оспариваемых сделок являются несостоятельными, что соотносится с позицией Арбитражного суда Московского округа, выраженной в постановлениях от 13.08.2021, от 25.08.2021.

Также являются противоречивыми и непоследовательными доводы ответчика об отсутствии у него сведений о том, каким способом обеспечивался отпуск нефтепродуктов в спорный период, поскольку ответчик, по его утверждениям, никогда не имел доступа к данным процессинговой системы, которая администрировалась непосредственно должником. Однако, как следует из письма от 24.08.2018 № 94-11-35-1931 (т. 110 л.д. 91), непосредственно ответчик сообщал судебному приставу-исполнителю о том, что ответчик не имеет возможности предоставить сведения об отпуске нефтепродуктов, поскольку утратил доступ, который имелся ранее, к личному кабинету процессинговой системы ООО «Терминал Сервис» в силу его неисправности. В данном письме ответчик также самостоятельно сообщал судебному приставу-исполнителю, что обработка транзакций происходила без участия кредитора ООО «ВИАКАРД».

Недостоверный характер предоставленных ответчиком сведений свидетельствует также о том, что в оспариваемый период ответчик не располагал возможностью поставки нефтепродуктов в пользу должника, поскольку у сторон отсутствовал программно-аппаратный комплекс, позволяющий исполнять договор, который по утверждению самих сторон предполагал исключительно отгрузку топлива с использованием топливных карт, терминального оборудования и специализированного программного обеспечения.

При этом Арбитражным судом Московского округа от 24.08.2021 отмечено, что сам по себе факт использования ответчиком удерживаемого терминального оборудование и ведение хозяйственной деятельности не подтверждает реальность взаимоотношений с должником, поскольку существование возможности исполнения договора должно определяться непосредственно к должнику, который не располагал программно-аппаратным комплексом и утратил возможность обслуживания у прежнего оператора процессингового центра. Вместо подтверждения возможности исполнения договора ответчик предоставил суду недостоверные сведения относительно того, что отпуск нефтепродуктов обеспечивался кредитором ООО «ВИАКАРД», с которым договорные отношения были прекращены.

Аналогичным образом судами было установлено, что ООО «М10-Ойл», которое располагает собственной сетью АЗС и оборудованием для отпуска нефтепродуктов, не осуществляло поставку в пользу должника.

При повторном рассмотрении спора, несмотря на соответствующее указание суда округа, ответчик не предоставил новых доказательств, подтверждающих наличие оборудования и программного обеспечения, необходимых для обеспечения отпуска топлива, а также их применения для отгрузки нефтепродуктов именно в пользу должника. Ответчик также не представил доказательств наличия объективных причин, препятствующих предоставлению соответствующих доказательств.

Указанное поведение ответчика является непоследовательным и противоречивым, в связи с чем в отношении ответчика подлежит применению процессуальный принцип эстоппель (venire contra factum proprium), поскольку ООО «СО «Тверьнефтепродукт» не представило разумных объяснений своему поведению, когда при рассмотрении спора ответчик умышленно ссылался на заведомо недостоверные обстоятельства, сообщая до судебного разбирательства иные сведения судебному приставу-исполнителю.

В отзыве ООО «СО «Тверьнефтепродукт» содержится указание на то, что помимо первичной документации (акты сверки, товарные накладные, счета-фактуры), факт реальной отгрузки нефтепродуктов подтверждается чеками терминалов, сменными отчетами на АЗС.

Однако в действительности в материалы дела ответчиком ООО «СО «Тверьнефтепродукт» не была предоставлена ни первичная документация, ни иная документация, перечисленная ответчиком, которая относилась бы к заключенному с должником договору. Вместо этого, ответчиком предоставлена документация, не содержащая реквизитов, позволяющих определить ее относимость к настоящему спору.

Так, ответчиком в материалы дела представлены сменные отчеты на АЗС, которые не содержат упоминание ответчика, за исключением восьми отчетов с прямым упоминанием ООО «Терминал Сервис».

При этом согласно инструкции о порядке поступления, хранения, отпуска и учета нефти и нефтепродуктов на нефтебазах, наливных пунктах и автозаправочных станциях системы госкомнефтепродукта СССР (утв. Госкомнефтепродуктом ССР от 15.08.1985 № 06/21-8-446) сменный отчет представляет собой сводный документ об остатках нефтепродуктов на начало смены, о количестве поступивших за смену нефтепродуктов, о количестве отпущенных нефтепродуктов.

Таким образом, сменный отчет оператора АЗС представляет собой количественный учет движения нефтепродуктов на АЗС, без привязки к конкретным покупателям топлива.

С учетом изложенного сменный отчет оператора АЗС не может являться документом, подтверждающим отгрузку нефтепродуктов в пользу должника на автозаправочных станциях, поскольку данный документ носит обезличенный характер и свидетельствует о движении нефтепродуктов при совершении операций как со всеми контрагентами АЗС, так и непосредственно внутри АЗС (перелив, перевозка и т.д.).

Кроме того, анализ предоставленных документов, поименованных в качестве сменных отчетов, позволяет выявить признаки недостоверности предоставленных документов и в части объемов движения нефтепродуктов на АЗС за определенный период.

Так, основная часть документов, представленных ответчиком с указанием на то, что данные документы являются «итоговыми чеками», не содержит упоминания ООО «Терминал Сервис» либо реквизитов договоров, а также содержат оговорку о том, что отпуск топлива не производился. Данные документы, в принципе, опровергают факт отгрузки топлива в пользу должника в указанные периоды.

Также в материалы дела ответчиком предоставлены «сменные отчеты», содержащие логотипы ViaCard и 4truck в один и тот же период (например, за 20.10.2016 – 31.10.2016), без указания договора либо должника. Тем самым, сам по себе сменный отчет оператора АЗС может являться доказательством, рассматриваемым только совместно с чеками терминалов, и только в качестве подтверждения достоверности чеков терминала в части количества отгруженного топлива за период.

Возражения ответчика относительно используемой терминологии (поименование судом округа в качестве сменных отчетов итоговых чеков) не изменяет приведенных выводов, поскольку документы, которые при новом рассмотрении спора ответчик именует как сменный отчет, представляет собой односторонне составленный документ. В свою очередь, из инструкции к терминальному оборудованию, являющейся приложением к спорным договорам, следует, что по смыслу договора сменным отчетом является отчет, выдаваемым терминалом по итогам смены, а терминальный чек – чек, выдаваемый терминалом в момент фактической отгрузки топлива.

Тем самым, выдвигая доводы о некорректном использовании терминологии, ответчик не только фактически спорит с позицией суда округа, но и опровергает терминологию, согласованную сторонами в спорных договорах. Помимо этого, при первом рассмотрении спора ответчик не спорил с указанной терминологией, а напротив, утверждал, что им в материалы дела представлены как сменные отчеты, так и чеки, полученные с использованием терминального оборудования. При новом рассмотрении спора, в отсутствие новых доказательств ответчик изменил позицию, что противоречит предшествующему поведению.

При этом согласно условиям спорных договоров количество поставленных товаров определяется исходя из данных по выборке товаров в системе «ТС-Процессинг» (согласно п.1.2. спорных договоров – программное обеспечение покупателя, используемое для учета товаров) (абз. 3 п. 2.2. Договора).

Однако отчет из указанной системы не предоставлен ответчиком в материалы настоящего дела. В то же время, согласно условиям спорных договоров и по смыслу хозяйственной деятельности сторон, отчет программного обеспечения «ТС-Процессинг» должен быть соотносимым с чеками терминалов, выдаваемых в момент отпуска топлива, и соответственно, сменным отчетам операторов АЗС. Поэтому факт реального отпуска топлива при использовании топливных карт на автозаправочных станциях может подтверждаться только при взаимоотносимости двух указанных документов, а также при подтверждении обстоятельств реальности отпуска топлива иными доказательствами.

Как следует из материалов дела, ответчиком предоставляются документы, в которых отсутствует указание на их обслуживание программным обеспечением «ТС-Процессинг». Вместо этого, в представленных чеках значится логотип системы «4truck www.card4truck.ru», не относящийся к программному обеспечению должника. Соответственно, данные чеки не относятся к правоотношениям между ООО «Терминал Сервис» и ООО «СО «Тверьнефтепродукт».

При этом согласно свидетельству Федеральной службы по интеллектуальной собственности правообладателем товарного знака «4truck процессинговая система» (номер государственной регистрации 615440) является АО «Мастер Процессинг» (ИНН <***>), участником и генеральным директора которого является ФИО14, который также выступает единственным участником и генеральным директором ООО «СДВ», которое согласно судебных актов по делам № А40-168513/2018, № А40-96844/2018 входит в одну группу компаний с ООО «Терминал Сервис» и ООО «М10-Ойл».

Вхождение АО «Мастер Процессинг» в одну группу компаний, контролирующую Должника, подтверждается также актом инвентаризации расчетов от 26.12.2019 № 6, составленным конкурсным управляющим ФИО7 Как следует из данного акта, АО «Мастер Процессинг» имеет задолженность перед Должником на общую сумму 22.438.900,10 руб.

Вместе с тем 26.12.2019 арбитражным управляющим ФИО7 проведена инвентаризация имущества Должника, по результатам которой наличие у Должника исключительных прав на программное обеспечение «ТС-Процессинг» не выявлено. Из ответа Роспатента на запрос арбитражного управляющего следует, что Должник не обращался за регистрацией программы ЭВМ. Также по итогам проведенного анализа заключенных сделок и выбытия активов арбитражным управляющим ФИО7 не обнаруживалось факта отчуждения Должником данного программного обеспечения третьим лицам.

Таким образом, доказательств объективного существования и функционирования процессинговой системы «ТС-Процессинг», обеспечивающей учет транзакций по отпуску нефтепродуктов с использованием микропроцессорных карт, в материалы дела не представлено. Данным обстоятельством объясняется отсутствие отчетов из процессинговой системы за указанный период.

Помимо этого, из представленных в материалы дела банковских выписок по расчетным счетам ООО «Терминал Сервис» следует, что должник не оплачивал услуги оказания информационно-технологических услуг в пользу АО «Мастер Процессинг». Единственные платежи от ООО «Терминал Сервис» в пользу АО «Мастер Процессинг» были совершены в сентябре и ноябре 2017 года по договору от 31.03.2017.

ООО «СО «Тверьнефтепродукт» не отрицается, что представленные ответчиком документы в подтверждение реальности отгрузки являются обезличенными. Согласно объяснениям ответчика, подобное оформление документации происходит в связи со сложившимся обычаем делового оборота в данной сфере.

Однако в рассматриваемом случае ответчик не принимает во внимание положения ст. 5 ГК РФ и не учитывает разъяснения Верховного Суда РФ, содержащиеся в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 23 «О применении судами некоторых положения раздела I части первой гражданского кодекса Российской Федерации», согласно которым доказать существование обычая должна сторона, которая на него ссылается (статья 56 ГПК РФ, статья 65 АПК РФ).

При этом согласно п. 2 ст. 5 ГК РФ обычаи, противоречащие основным началам гражданского законодательства, а также обязательным для участников соответствующего отношения положениям законов, иных правовых актов или договору, не применяются.

Доводы ответчика о сложившемся обычае делового оборота опровергаются непосредственно условиями спорных договоров, указывающих на то, что фактический объем топлива применительно конкретно к должнику устанавливается в чеках терминалах, а при их отсутствии – в выписке из процессинговой системы (п. 4.7. договора).

Кроме того, из представленных ответчиком в материалы дела документов следуют, что сторонами в действительности формировались чеки с указанием ООО «Терминал Сервис». Из всего объемов данных чеков представлено на 3.636.568,06 руб., а на остальную сумму представлены не относимые к настоящему делу доказательства.

К аналогичному выводу пришел Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 25.08.2021 (абз. 6 стр. 14 постановления Арбитражного суда Московского округа).

Тем самым сам факт формирования чеков с прямым указанием ООО «Терминал Сервис» в качестве приобретателя топлива опровергает выводы о формировании обычая делового оборота, когда вся документация между сторонами составлялась в обезличенном виде. При том, что выписка из процессинговой системы ответчиком так и не была представлена, все обезличенные документы не могут являться подтверждением поставки топлива в пользу должника.

Также ответчиком не были представлены чеки терминалов, которые подтверждали бы переход права собственности на отпущенное топливо в конкретную дату, хотя по условиям оспариваемых договоров датой поставки считается дата выборки товаров клиентов, указанная в чеке терминала (п. 2.4.), также ООО «СО «Тверьнефтепродукт» взяло на себя обязанность обеспечивать хранение данных документов на протяжении всего срока действия договора, а также на протяжении 5 лет после его прекращения.

Пунктом 9.1. договора от 01.02.2014 № 15ЭК-К/14-77 предусмотрен срок действия по 31.12.2014 с ежегодной пролонгацией на один календарный год в случае отсутствия за один месяц до окончания срока действия настоящего договора письменных возражений от какой-либо из сторон.

С учетом того, что кредитором и конкурсным управляющим оспариваются платежи должника по договорам за период с 10.08.2015 по 31.05.2018, то сложностей предоставления чеков терминалов у поставщика не должно иметься.

В силу изложенного, документы, поименованные ответчиком как «сменные отчеты операторов АЗС» и «итоговые чеки терминалов» являются не относимыми доказательствами к настоящему обособленному спору, не подтверждают факт исполнения спорных договоров и обстоятельств отгрузки нефтепродуктов в пользу должника.

При этом доводы ответчика об ограничении срока хранения терминальных чеков путем заключения дополнительных соглашений к спорным договорам лишен правового смысла, поскольку в силу наличия аффилированности представленное дополнительное соглашение могло составляться по согласованию с должником, а кроме того – в то же время ответчик утверждает, что не утрачивал, а сохранил всю документацию и представил исчерпывающие доказательства в материалы дела.

Аналогично, выписки из книг продаж, универсальные передаточные документы, пояснительные таблицы к данным бухгалтерского учета, представляют собой документы внутреннего бухгалтерского учета, составляемыми сторонами самостоятельно и не могут являться достаточными доказательствами реальности хозяйственной деятельности. Учитывая применение повышенного стандарта доказывания, документы бухгалтерского учета не могут являться достаточными доказательствами, подтверждающими реальность совершения хозяйственных операций и формирования задолженности. Данная оценка основана на правовых позициях, сформированных Верховным Судом Российской Федерации.

Кроме того, одним из обстоятельств, порождающим сомнение в реальности оспариваемых сделок является тот факт, что между должником и ООО «СО «Тверьнефтепродукт» было заключено дополнительное соглашение о замене стороны по договору № ТС-20180301/3, в соответствии с которым должник передал все права и обязанности по договору поставки в пользу ООО «Трэк Сервис».

При этом пунктом 16 указанного соглашения предусмотрено, что на момент подписания соглашения ООО «СО «Тверьнефтепродукт» имело непросроченную дебиторскую задолженность перед должником в сумме, указанной в акте сверки на 31.05.2018, а пунктом 17 предусматривалось, что ООО «Трэк Сервис» обязуется выплатить Должнику компенсацию в размере авансовой суммы, перечисленной Должником в пользу ООО «СО «Тверьнефтепродукт».

С учетом того, что в рамках настоящего обособленного спора ООО «СО «Тверьнефтепродукт» отказалось представить исчерпывающие сведения о размере дебиторской задолженности перед Должником, которая в соответствии с пунктами 16, 17 соглашения о замене стороны по договору от 01.06.2018 была уступлена в пользу ООО «Трэк Сервис», а ООО «Трэк Сервис» перечислило в пользу Должника 142.597.223,62 руб., а также принимая во внимание тот факт, что за оспариваемый период Должник перечислил в пользу ООО «СО «Тверьнефтепродукт» 98.430.000 руб. имеются основания для того, чтобы полагать, указанная конструкция могла использоваться для вывода активов должника. Данный вывод подтверждается выявленными обстоятельствами участия ООО «СО «Тверьнефтепродукт» в структуре корпоративных взаиморасчетов между ООО «М10-Ойл» и ООО «Миллор-С». Для прикрытия совершаемых операций между сторонами оформлялись товарные накладные, которые с учетом единого органа управления и наличия общего экономического интереса выглядят безупречно.

Указанные обстоятельства установлены, в том числе при рассмотрении обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, в том числе с участием ООО «М10-Ойл» и ООО «Миллор-С».

При этом надлежащее ведение бухгалтерской отчетности и исчисление подлежащих уплате налогов не противоречит данной структуре организации деятельности, поскольку ответчик мог получать более значительную выгоду от получения в распоряжение денежных средств, а также от перераспределения активов и оптимизации расходов в рамках группы лиц.

Доводы ответчика о том, что должник перечислял в пользу ООО «СО «Тверьнефтепродукт» денежные средства, получаемые от собственных контрагентов в счет оплаты поставляемого товара, является предположительным, поскольку не основан на материалах дела.

Указанный вывод мог иметь значение только в случае доказанности реальности сделки, в ином случае перечисление денежных средств в отсутствие реальности поставки не может считаться авансированием.

Предоставленный ответчиком договор от 23.11.2016 № В1377, заключенный между Должником и МУП «Селижаровское АТП», не подтверждает факта поставки топлива, полученного Должником от ответчика, на общую сумму 98.430.000 руб. Как следует из банковской выписки Должника, предоставленной в материалы дела, указанный контрагент перечислил в период с 24.01.2017 по 20.04.2018 всего 1.342.000 руб. с назначением платежа «предоплата за топливо». При этом ответчиком предоставлен реестр операций только за период февраль-март 2017 года на незначительную сумму, а представленный договор не содержит указания на то, что поставка товара осуществлялась на сети АЗС ответчика.

Тем не менее, предоставленный ответчиком договор МУП «Селижаровское АТП» подтверждает, что при установленном факте аффилированности ответчика и должника, а также применении повышенного стандарта доказывания ответчик имел возможность предоставить договоры между должником и его контрагентами, которыми бы подтверждалось фактическое получение топлива, приобретенного должником у ответчика, на общую сумму 98.430.000 руб. Однако ответчик таких доказательств не предоставил, в связи с чем обстоятельства фактической отгрузки топлива, приобретенного должником у ответчика, в пользу контрагентов должника не является доказанным.

Таким образом, довод ООО «СО «Тверьнефтепродукт» о том, что должник перечислял авансовые платежи в счет будущей поставки топлива, которое фактически отгружалось, не находит своего подтверждения и не является явным. Напротив, резкое выбытие активов должника в спорный период и преддверии банкротства означает, что должником производились мероприятия по выводу активов, которые могли выводиться, в том числе под прикрытием гражданско-правовых сделок.

В соответствии с пунктом 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных ст.ст. 61.2. и 61.3., само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст.ст. 10, 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Изложенные обстоятельства являются достаточными для признания сделки недействительной в общем порядке (ст. 10, 168 ГК РФ).

Таким образом даже в случае отсутствия признаков неплатежеспособности и аффилированности сторон суд должен проверить доводы кредитора о притворности сделки, поскольку последним представлены убедительные доказательства, указывающие на ведение сторонами совместной деятельности, совместное использование имущества, а также на отсутствие у сторон программно-аппаратного комплекса для обеспечения поставок и недостоверность сведений об обеспечении поставок силами кредитора ООО «ВИАКАРД», что является достаточным для проверки доводов о притворности сделок, поскольку наличие подобных связей может располагать к совершению действий, направленных на вывод активов должника в целях сохранения его имущества и воспрепятствованию пополнению конкурсной массы.

Тем не менее, при рассмотрении настоящего спора суд также не может согласиться с доводами ответчика об отсутствии признаков неплатежеспособности должника и заинтересованности ответчика.

В предшествующих обособленных спорах в рамках настоящего дела о банкротстве судом установлено, что должник начиная с 2014 года отвечал признакам неплатежеспособности (определение Арбитражного суда города Москвы от 18 января 2021 года, постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 02 апреля 2021 года, от 02 июня 2021 года).

Аналогичная правовая позиция в отношении должника сформирована и Арбитражным судом Московского округа в постановлении от 07 июня 2021 года (обособленный спор о применении последствий недействительности сделки ООО «М10-Ойл»).

В частности, судами установлены следующие обстоятельства, позволяющие прийти к выводу о неплатежеспособности должника в спорный период.

В период процедуры наблюдения арбитражным управляющим ФИО7 проведен анализ финансового состояния ООО «Терминал Сервис» (т. 68 л.д. 108) по состоянию на 23.05.2019 (проверяемый период с 01.01.2015 по 31.12.2018), а также составлено заключение о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок Должника, которые в составе отчета о результатах проведения процедуры наблюдения представлены на ознакомление кредиторам и приняты во внимание на первом собрании кредиторов 30.05.2019.

По итогам проведенного анализа финансового состояния должника арбитражным управляющим сделан вывод о том, что должник в течение всего анализируемого периода (01.01.2015 по 23.05.2019) не имел оборотных средств для ведения хозяйственной деятельности и своевременного погашения срочных обязательств, в связи с чем баланс предприятия имел неудовлетворительную структуру во всем проверяемом периоде, а предприятие являлось неплатежеспособным, стоимости имущества было недостаточно для исполнения денежных обязательств должника в полном объеме перед кредиторами на протяжении всего существования должника (абз. 1 стр. 48 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

При этом арбитражным управляющим ФИО7 в анализе финансового состояния (т. 68 л.д. 108) указывается, что анализ финансовых показателей проводился по состоянию на 01.01.2018, в том числе по сравнению с положением на 01.01.2016 (стр. 11 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

Проводя анализ абсолютной ликвидности, коэффициент которой показывает, какая часть краткосрочных обязательств может быть погашена немедленно, арбитражный управляющий пришел к выводу, что значение коэффициента за период с 01.01.2015 по 01.01.2019 снизилось с 0,036 до нуля (когда нормальным значением является не менее 0,2). При этом из представленного графика следует, что по состоянию на 01.01.2018 данный коэффициент составлял 0,001, на 01.01.2017 – 0,036, на 01.01.2016 – 0,052, на 01.01.2015 – 0,052.

Проводя анализ текущей ликвидности, коэффициент которой показывает обеспеченность организации оборотными средствами для ведения хозяйственной деятельности и своевременного погашения обязательств, арбитражный управляющий пришел к выводу, что значение коэффициента за период с 01.01.2015 по 01.01.2019 снизилось на 0,108 и составило 0,211 (когда нормальным значением является не менее 2). При этом из представленного графика следует, что по состоянию на 01.01.2018 данный коэффициент составлял 0,221, на 01.01.2017 – 0,271, на 01.01.2016 – 0,339, на 01.01.2015 – 0,319 (стр. 12 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

То есть, исходя из данного анализа следует, что в случае реализации своих ликвидных активов по балансовой стоимости должник был в состоянии выполнить текущие обязательства по состоянию на 01.01.2015 лишь на 31,9 %, на 01.01.2019 – на 21,1 %.

Проводя анализ обеспеченности обязательств должника его активами, который характеризует величину активов должника на единицу долга, арбитражный управляющий пришел к выводу, что значение коэффициента за период с 01.01.2015 по 01.01.2019 снизилось на 0,151 и составило 0,171 (когда нормальным значением является не менее 1). При этом из представленного графика следует, что по состоянию на 01.01.2018 данный коэффициент составлял 0,194, на 01.01.2017 – 0,207, на 01.01.2016 – 0,341, на 01.01.2015 – 0,322 (стр. 13 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

То есть, исходя из данного анализа следует, что Должник в случае реализации своих ликвидных активов по балансовой стоимости должник был в состоянии выполнить обязательства по состоянию на 01.01.2015 лишь на 32,2 %, на 01.01.2019 – на 17,1 %

Аналогичные выводы сделаны арбитражным управляющим при анализе коэффициентов автономии (финансовой независимости), обеспеченности собственными оборотными средствами:

1) На 01.01.2019 значение коэффициента автономии (рекомендуемое значение более 0,5) составило -1,859, в то время как на 01.01.2018 составляло -1,284, на 01.01.2017 составляло -1,119, на 01.01.2016 составляло -0,87, на 01.01.2015 составляло -0,739. То есть, в анализируемый период деятельность Должника зависела от внешних кредиторов (стр. 15 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

2) На 01.01.2019 значение коэффициента обеспеченности оборотными средствами (рекомендуемое значение более 0,1) составило -3,401, в то время как на 01.01.2018 составляло -1,884, на 01.01.2017 составляло -1,556, на 01.01.2016 составляло -1,122, на 01.01.2015 составляло -0,914. То есть, собственных средств Должника не хватало даже на покрытие внеоборотных активов (стр. 16 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

3) На 01.01.2019 доля просроченной кредиторской задолженности составила 219,584 %, в то время как на 01.01.2018 составляла 172,996 %, на 01.01.2017 составляла 140,905 %, на 01.01.2016 составляла 103,444 %, на 01.01.2015 составляла 57,704 % (стр. 16 анализа финансового состояния ООО «Терминал Сервис»).

Таким образом, согласно анализу финансового состояния должника (т. 68 л.д. 108), проведенного арбитражным управляющим, ООО «Терминал Сервис» на протяжении всего периода деятельности (с 01.01.2015 по 01.01.2019) обладал признаками неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Доводы ответчика об обратном не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на ошибочной интерпретации выводов арбитражного управляющего.

Так, на странице 50 анализа финансового состояния должника, на которой делает акцент ответчик, арбитражным управляющим делаются выводы о низком уровне платежеспособности должника за период с 01.01.2015 по 31.12.2017, однако, данный вывод основан на том, что в указанный период должник был в состоянии выполнить обязательства перед кредиторами лишь на 32,2 %, а не 01.01.2019 – на 17,1 % в случае реализации всех активов. Указанные показатели не могут восприниматься как подтверждение платежеспособности должника.

Также ответчиком не принимается во внимание, что несмотря на тот факт, что на странице 21 анализа финансового состояния должника приводятся сведения о том, что должник участвовал в госзакупках, и в период с 01.01.2015 по 15.10.2018 должником было заключено 10 контрактов, данные сведения не могут являться доказательством соответствия должника признаку платежеспособности в указанный период времени.

В таблице № 6 (стр. 22 финансового анализа) приводится расшифровка данных сведений, из которой следует, что в оспариваемый период должником было заключено всего лишь 3 контракта, каждый из которых не превышал сумму 200 000 руб. До начала оспариваемого периода должником было заключено 6 контрактов, однако, сумма контрактов варьировалась от 114 166,50 руб. до 498 360 руб., что не позволяет отнести данные контракты к крупным.

Доводы ответчика о том, что отсутствие признаков платежеспособности должника подтверждается фактом проведения расчетов должника с частью кредиторов основаны на неправильном толковании статьи 2 Закона о банкротства, в которой указывается, что под неплатежеспособностью понимается невозможность исполнения части денежных обязательств, а не в полном объеме, как это ошибочно интерпретирует ответчик.

Кроме того, в анализе финансового состояния арбитражным управляющим ООО «Терминал Сервис» установлено наличие кредиторской задолженности, которая в период с 2015 по 2019 составляла от 57,704 % (01.01.2015) до 219,584 % (01.01.2019) от стоимости активов должника, что также свидетельствует о неплатежеспособности должника в исследуемый период.

В предшествующих обособленных спорах судами установлено также, что при подаче заявления о собственной несостоятельности ООО «Терминал Сервис» предоставляло в материалы дела справку по состоянию на 24.07.2018, согласно которой у должника имеется задолженность на общую сумму 195.378.295,25 руб. Во время введения процедуры конкурсного производства арбитражным управляющим ФИО7 проведена инвентаризация имущества ООО «Терминал Сервис», результаты которой отражены в инвентаризационных описях от 26.12.2019 № 1-6, от 20.03.2020 № 4-1, по итогам которой установлено наличие у должника кредиторской задолженности на общую сумму 330.606.049,23 руб. перед 82 кредиторами, в том числе перед бюджетом (т. 110 л.д. 100).

При этом доводы ответчика о том, что задолженность ООО «Терминал Сервис» перед ООО «ВИАКАРД» возникла в момент вынесения постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда по делу № А56-92673/16 не соответствует фактическим обстоятельствам дела № А56-92673/16, предметом рассмотрения которого являлся вопрос о взыскании задолженности за оказание ООО «ВИАКАРД» услуг в пользу ООО «Терминал Сервис» за 2016 год. Следовательно, задолженность должника перед кредитором ООО «ВИАКАРД» сформировалась еще в 2016, дата вступления в законную силу судебного акта о взыскании задолженности не является моментом возникновения задолженности, а лишь подтверждает ее наличие и позволяет кредитору принудительно взыскать денежные средства с должника.

Надлежащее ведение должником бухгалтерской и налоговой отчетности действительно установлено судом, однако, начиная с 2014 года должник отражал в финансовой документации убыток от 29.207.000 руб. до 50.563.000 руб. Согласно отчетам о финансовых результатах деятельности Должника в 2014 году должник получил убыток в размере 30.154.000 руб., в 2015 – 29.207.000 руб., в 2016 – 40.593.000 руб., в 2017 – 36.705.000 руб., в 2018 – 50.563.000 руб. (т. 110 л.д. 32).

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества необходимо исходить из содержания этих понятий, данных в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

В соответствии с указанной нормой права под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное. Под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

При этом статьей 2 Закона о банкротстве устанавливается презумпция неплатежеспособности должника. В связи с этим суд мог прийти к иным выводам только в случае, если бы ответчик предоставил достаточные доказательства, опровергающие выводы анализа финансового состояния должника.

При рассмотрении обособленного спора о включении требования ООО «М10-Ойл» в реестр, о применении последствий недействительности ничтожной сделки ООО «М10-Ойл», являющейся владельцем сети АЗС «М10-Ойл», судами в определениях Арбитражного суда города Москвы от 18.09.2019, от 18.01.2021 и постановлениях Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.11.2019, от 02.04.2021 установлено, что в период с 2014 по 2018 годы между должником и ООО «М10-Ойл» была организована система корпоративных взаиморасчетов, при которой стороны ежемесячно составляли товарные накладные, счета-фактуры и прочую первичную документацию, однако, в действительности фактической поставки нефтепродуктов не производилось, помещения в субаренду не предоставлялись, а оформляемая документация прикрывала корпоративные отношения сторон, в рамках которых ООО «М10-Ойл» получило 120.836.439,99 руб.

Также при рассмотрении обособленных споров судами установлено, что ООО «М10-Ойл» фактически аффилировано с должником через учредителей и руководителей взаимосвязанных лиц, в состав которых также входят ООО «Миллор-С», ООО «СДВ», ФИО10, ФИО9, ФИО11, ФИО12

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2019 в рамках данного дела о несостоятельности (банкротстве) должника судом оставлено без изменения определение Арбитражного суда города Москвы от 23.01.2019. В данном обособленном споре рассматривалось требование ФИО10 о включении в реестр требований кредиторов должника к ООО «Терминал Сервис» сумму 17.863.879,40 рублей, в удовлетворении которого отказано. Суды пришли к выводу, что ФИО10, используя свое влияние как единственный участник и руководитель ООО «М10-Ойл», выводил посредством займа из одного лица в другое, а именно, в пользу Должника, подконтрольного ООО «М10-Ойл». Суды сделали вывод о том, что ФИО10 является конечным выгодоприобретателем и бенефициаром должника и посредством данных сделок просто переводил активы из одной компании в другую. Суды установили, что ФИО10 одновременно участвует в капиталах должника и ООО «М10-Ойл», в этой связи, являясь бенефициаром обоих юридических лиц и лицом, влиявшим на их решения, ФИО10 свободно перемещал активы из одного лица (ООО «М10-Ойл») в другое (ООО «Терминал Сервис») в собственных целях без учета интересов подконтрольных организаций и их кредиторов.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2019 в рамках данного дела о несостоятельности (банкротстве) должника судом оставлено без изменения определение Арбитражного суда города Москвы от 18.03.2019. В данном обособленном споре рассматривалось требование ООО «Миллор-С» о включении в реестр требований кредиторов должника к ООО «Терминал-Сервис» сумму 36 203 835,55 рублей, в удовлетворении которого отказано. Суды пришли к выводу, что между сторонами существуют длительные корпоративные отношения, в рамках которого организованы корпоративные взаиморасчеты, при которых ООО «Терминал Сервис» перечислило в пользу ООО «Миллор-С» денежные средства на общую сумму 71.373.597,95 руб. под видом выплаты по договорам займа. Суды сделали вывод о том, что ФИО9 является конечным выгодоприобретателем и бенефициаром должника и посредством серии сделок по уступке права требования и перевода долга получил корпоративный контроль над должником посредством внесение денежных средств в уставный капитал.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 23.01.2019 в рамках данного дела о несостоятельности (банкротстве) должника судом отказано в удовлетворении требования ФИО11 о включении в реестр требований кредиторов должника к ООО «Терминал Сервис» сумму 3.810.000 рублей. Суд пришел к выводу, что ФИО11, используя свое влияние как участник и руководитель ООО «Терминал Сервис», получал повышенные выплаты, при которых за период руководства получил 8.838.242,39 руб. Суд сделал вывод о том, что заработная плата ФИО11 (как руководителя общества в 2014 году составляла 416.454 рублей, в 2015 году составила 360.000 рублей) существенно выше средней заработной платы остальных работников, максимальная заработная плата которых составляет 120.000 рублей и формировалась для вывода денежных средств из имущественной массы Должника.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2021 признана недействительной сделка по перечислению в пользу ФИО13 911.804,92 руб. Суд пришел к выводу, что ФИО13, используя свое влияние как участник ООО «Терминал Сервис», получала повышенные выплаты заработной платы в размере 522.000 руб. ежемесячно.

Существовавшая корпоративная структура, в которую входил должник, и организованная ее участниками система групповых взаимных расчетов, позволила судам сделать вывод, что получаемые должником денежные средства выводились в пользу других участников группы компании.

С учетом указанной совокупности обстоятельств доводы ответчика об отсутствии оснований для проверки доводов кредитора о притворности взаимоотношений не могут основываться на представлениях о неизменности поведения должника в предшествующем периоде, поскольку вопрос совершения сделок между сторонами в предшествующем периоде не входит в предмет настоящего судебного разбирательства, а период подозрительности характеризуется высокой вероятностью совершения должником и контролирующими его лицами действий, направленных на сокрытие активов должника, их передачу в пользу третьих лиц (в т.ч. не аффилированных) для сохранения имущества и получения необоснованной выгоды за счет этого. Реализованная структура организации должника по принципу «центр убытков» означает, что представления о стандартах ведения хозяйственной деятельности обычным предпринимателем не может распространяться на должника, из имущественной сферы которого на постоянной основе выводятся активы и денежные средства под прикрытием гражданско-правовых сделок.

Рассматривая настоящий спор суд принимает во внимание установленные обстоятельства специфики организации деятельности должника, недобросовестного характера использования института юридического лица, а также сложившуюся практику, при которой под видом поставки нефтепродуктов собственники АЗС использовали конструкцию должника для вывода денежных средств в отсутствие фактической отгрузки. В связи с этим суд учитывает установленные обстоятельства при определении баланса вероятности реальности сделки при наличии определенной совокупности обстоятельств.

Помимо этого, суд принимает во внимание, тот факт, что вопреки доводам ответчика после 31.10.2016 обстоятельства взаимоотношения ответчика с контрагентами значительно изменились, поскольку в указанную дату ответчик фактическими действиями отказался от исполнения договора с кредитором ООО «ВИАКАРД», оказывавшем услуги по процессингу данных, незаконно изъял и удерживал оборудование кредитора. При этом до указанной даты ответчик произвел неправомерные действия в отношении процессинговой системы кредитора, что также не соотносится с нормальным стандартом поведения должника.

То есть, с указанной даты ответчик лишился возможности обслуживания транзакций по отпуску нефтепродуктов.

Кроме того, с указанного момента должник находился в судебном разбирательстве с кредитором, которое с учетом совершенных действий предполагало высокую вероятность удовлетворения иска. Из материалов дела о банкротстве ООО «Терминал Сервис» следует, что принципы организации деятельности должника предполагали готовность должника к прекращению деятельность после взыскания задолженности судом с перераспределением активов в пользу группы компаний, а до указанного события – вывод выручки в пользу заинтересованных лиц. При этом реализуемая модель взаимоотношений должника с ответчиком предполагала возможность привлечения контрагентов должника на автозаправочные станции ответчика, без расчетов через должника, либо проведение взаиморасчетов с остальной частью группы компаний.

Ввиду того, что должник обладал признаками неплатежеспособности в оспариваемый период, доводы кредитора ООО «ВИАКАРД» о заинтересованности ответчика подлежат оценке.

Как указывалось Арбитражным судом Московского округа в постановлении от 25.08.2021, кредитором ООО «ВИАКАРД» приведены доказательства в подтверждение доводов об общности экономических интересов, позволяющих согласованно составлять первичную документацию, а также совершать внутренние корпоративные взаиморасчеты под прикрытием гражданско-правовых сделок.

Так, определением Арбитражного суда города Москвы от 18.03.2019 установлена подконтрольность должника ФИО9, который в период с 2004 по 13.04.2020 являлся генеральным директором ООО «СО «Тверьнефтепродукт».

В обособленном споре по признанию недействительной сделки, заключенной между должником и ООО «М10-Ойл», указано, что ФИО9 в составе группы лиц принимал участие в выводе активов из имущественной сферы должника (постановление Арбитражного суда Московского округа от 07 июня 2021 года).

Согласно п. 1 ст. 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом.

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными.

Соответственно, ООО «СО «Тверьнефтепродукт» является заинтересованным лицом к должнику через генерального директора ФИО9

Доводы ответчика о том, что ФИО9 был обязан согласовывать совершаемые сделки и участие в иных юридических лицах с единственным участником, но не исполнял данной обязанности, по своей сути, косвенно подтверждают возможность использования общества для совершения спорных операций по указанию ФИО9 в отсутствие фактической поставки.

Помимо этого, данные доводы не соотносятся с выявленной практикой участия ответчика в корпоративных взаиморасчетах группы компаний, в состав которой входил должник.

Так, в материалах дела содержатся доказательства, которые свидетельствуют о нетипичном поведении ответчика, что также может признаваться судами в качестве подтверждения фактической аффилированности (п. 6 определения Верховного Суда РФ № 306-ЭС16-20056).

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Именно на нестандартное и нетипичное поведение ООО «СО «Тверьнефтепродукт», в пользу которого должником были перечислены денежные средства, заявитель ссылается в рассматриваемом заявлении.

В рамках обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц судом проведен анализ банковских выписок ООО «Терминал Сервис», ООО «М10-Ойл», ООО «СДВ», ООО «Миллор-С», из которых следует, что ООО «Терминал Сервис» входило в группу компаний в составе ООО «Терминал Сервис», ООО «М10-Ойл», ООО «Миллор-С», ООО «Медновская топливная компания-1», ООО «СО «Тверьнефтепродукт», ООО «Трэк Сервис», ООО «Процессинг24», среди которых были организованы корпоративные взаиморасчеты, прикрываемые гражданско-правовыми сделками.

Из анализа движения денежных средств по расчетным счетам ООО «Терминал Сервис», ООО «М10-Ойл», ООО «СДВ», ООО «Миллор-С» также прослеживается определенная организация потоков денежных средств.

Так, как было установлено определениями суда от 18.03.2019, от 18.09.2019 из имущественной сферы ООО «Терминал Сервис» под прикрытием гражданско-правовых сделок по поставке, займам и аренде было выведено в пользу ООО «Миллор-С» 71.373.597,95 руб., в пользу ООО «М10-Ойл» - 120.836.439,99 руб.

Сравнимые суммы были перечислены с расчетных счетов ООО «М10-Ойл» и ООО «Миллор-С» в пользу ООО «СО «Тверьнефтепродукт». А именно, ООО «М10-Ойл» перечислило в пользу ООО «СО «Тверьнефтепродукт» 137.208.044,61 руб., ООО «Миллор-С» - 27.536.671,73 руб.

В связи с тем, что ООО «М10-Ойл» и ООО «СО «Тверьнефтепродукт» представляют собой сети АЗС, то проведение взаиморасчетов между данными компаниями на суммы, совпадающими с выводимыми из имущественной сферы ООО «Терминал Сервис» денежных средств, выглядит подозрительным, поскольку приобретение нефтепродуктов по ценам АЗС не представляется экономически целесообразным ввиду приобретения нефтепродуктов на биржах, предоставляющих более выгодные условия.

При этом ООО «М10-Ойл» за анализируемый период перечислило в пользу ООО «Миллор-С» 4.467.293.384,30 руб. в счет поставки топлива, в то время как в последующем ООО «Миллор-С» возвращало денежные средства в пользу ООО «М10-Ойл» с назначением платежа «возврат ошибочно полученных денежных средств». Аналогичная модель взаимодействия была выявлена между ООО «Терминал Сервис» и ООО «М10-Ойл», в результате чего сделки были признаны недействительными.

Указанные нетипичные операции между ООО «М10-Ойл» и ООО «Миллор-С» свидетельствуют о том, что в действительности поставка нефтепродуктов на указанную сумму не производилась, а под видом гражданско-правовых сделок организовывались корпоративные взаиморасчеты.

Из анализа дальнейшего движения денежных средств также прослеживаются признаки взаимоотношений ООО «Миллор-С» с фирмами, обладающими признаками однодневок. В частности, не менее 77.981.378 руб. было перечислено компаниям, предоставляющим недостоверную отчетность в налоговые органы, имеющим массовых участников, одного и того же массового руководителя, демонстрирующих высокие обороты в короткий период и последующую ликвидацию общества через присоединение к другому.

Часть из поступающих денежных средств от ООО «М10-Ойл» ООО «Миллор-С» распределяло среди физических лиц, с которыми заключались договоры займа.

В частности, таким способом были перечислены денежные средства следующим лицам:

- ФИО10 (генеральный директор и участник ООО «М10-Ойл) получил от ООО «Миллор-С» 7 078 741,24 руб., от ООО «М10-Ойл» 40 606 827,33 руб., от ООО «Терминал Сервис» 2 076 677,30 руб., а всего не менее 49 762 245,87 руб.

- ФИО9 (бенефициар группы) получил от ООО «Миллор-С» 42 188 890,99 руб., от ООО «М10-Ойл» - 50 818 840,33 руб., а всего не менее 93 007 731,32 руб.

- ФИО15 получила от ООО «Миллор-С» 40 545 149,48 руб., от ООО «М10-Ойл» - 2 814 508,53 руб., а всего не менее 43 359 658,01 руб.

- ФИО16 (участник ООО «Миллор-С», генеральный директор ООО «Медновская топливная компания-1») получил от ООО «Миллор-С» 7 545 097,29 руб., от ООО «М10-Ойл» - 11 130 072,30 руб., а всего не менее 18 675 169,59 руб.

- ФИО17 (генеральный директор ООО «Миллор-С», участник ООО «Медновская топливная компания-1») получил от ООО «Миллор-С» не менее 37 021 044,62 руб.

- ФИО18 (участник ООО «Миллор-С», ООО «Терминал Сервис») получил от ООО «Миллор-С» 6 790 019,10 руб., от ООО «М10-Ойл» - 2 850 624,98 руб., а всего 8 915 310,48 руб.

- ФИО19 получила от ООО «Миллор-С» 3 848 499,67 руб., от ООО «М10-Ойл» 2 125 291,38 руб., а всего 5 973 791,05 руб.

- ФИО20 (участник и генеральный директор ООО «Трэк Сервис») получил от ООО «М10-Ойл» 6 749 853,69 руб.

- ФИО21 получил от ООО «М10-Ойл» 1.065.063,51 руб.

- ФИО22 получил от ООО «М10-Ойл» 7.508.220,02 руб.

- ФИО23 получил от ООО «М10-Ойл» 17.730.000 руб.

- ФИО24 получил от ООО «М10-Ойл» 17.751.148,29 руб.

- ФИО11 (генеральный директор ООО «Терминал Сервис») получил от ООО «Терминал Сервис» 11.720.083,90 руб.

- ФИО12 (участник ООО «Терминал Сервис» получил от ООО «Терминал Сервис» 9.348.860,25 руб.

- ФИО13 (участник ООО «Терминал Сервис») получила от ООО «Терминал Сервис» 4.587.552,90 руб.

Примечательно также то, что значительные суммы денежных средств (не менее 451.996.969,87 руб.) были перечислены от ООО «М10-Ойл» в пользу ООО «Медновская топливная компания-1», преимущественно за аренду АЗС, которые перед этим были отчуждены ООО «М10-Ойл». Отчуждение земельных участков с последующей выплатой арендной платы на сумму, значительно превышающую их стоимость, является экономически нецелесообразным, а совершенные операции выглядят как перераспределение активов между группой компаний. Также от ООО «М10-Ойл» было перечислено 125.055.814,25 руб. в пользу ООО «Трэк Сервис», в пользу которого ООО «Терминал Сервис» было отчуждено имущество на сумму, эквивалентную не менее 146 млн. рублей. 417.119.000 руб. было перечислено от ООО «М10-Ойл» в пользу ООО «Процессинг24», являвшейся дочерней компанией ООО «М10-Ойл».

При рассмотрении как обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, так и настоящего обособленного спора, ответчик отказался от раскрытия обстоятельств внутригруппового перенаправления денежных потоков. В указанной части доводы ответчика сводятся исключительно к несогласию с доводами кредитора и конкурсного управляющего, которыми предоставлен убедительный анализ движения денежных средств по расчетным счетам ООО «Терминал Сервис», ООО «М10-Ойл», ООО «СДВ», ООО «Миллор-С».

Довод ответчика о том, что исчерпывающие доказательства относительно обстоятельств перераспределения денежных средств должны предоставляться кредитором, а не ответчиком, не соответствует разъяснениям Верховного Суда РФ (определение от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994), согласно которым в ситуации, когда независимые кредиторы представили серьезные доказательства и привели убедительные аргументы по поводу того, что именно указанным ими образом выстраивались отношения внутри группы, контролируемой одним и тем же лицом, аффилированный кредитор не может ограничиться представлением минимального набора документов. Он должен с достаточной полнотой раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся не только заключения и исполнения рассматриваемого договора, положенного в основу требования о включении в реестр, но и порядок внутригруппового перенаправления денежных потоков. Нежелание аффилированного кредитора представить дополнительные доказательства, находящие в сфере контроля группы, к которой он принадлежит, в силу статей 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должно рассматриваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого со ссылкой на конкретные документы указывают его процессуальные оппоненты.

Кредитор ООО «ВИАКАРД», помимо предоставления сведений о непосредственной аффилированности между сторонами, выдвигал также комплекс доводов в пользу существования фактической аффилированности между сторонами.

В частности, кредитор ООО «ВИАКАРД» указывает, что Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2018 по делу №А56-92673/2016 суд обязал ООО «Терминал Сервис» возвратить ООО «ВИАКАРД» в течение 10 дней с момента вступления решения в законную силу 412 терминалов, а также сим-карты, переданные ООО «ВИАКАРД» обществу с ограниченной ответственностью «Терминал Сервис» в рамках исполнения договора от 03.04.2014 № ПТ0314/1.

В рамках указанного дела установлено, что по поручению генерального директора ООО «Терминал Сервис» с 01.11.2016 были отключены и демонтированы на АЗС в одностороннем порядке 875 терминалов, подключенных к системе кредитора, в связи с чем в ноябре 2016 услуги по информационно-технологическому обеспечению транзакций в связи с учетом отпускаемого должнику, либо лицам, с которыми должник вступил в договорные отношения, топлива с использованием специализированных карт, а также приобретения такими лицами иных товаров и услуг с использованием карт, кредитором должнику не оказывались. Фактическими действиями (отключение терминалов и их демонтаж) должник как заказчик 01.11.2016 отказался в одностороннем порядке от исполнения договора процессинга, заключенного с ООО «ВИАКАРД».

По результатам рассмотрения дела № А56-92673/2016 на ООО «Терминал Сервис» судом была возложена обязанность по возврату в пользу кредитора ООО «ВИАКАРД» 412 POS-терминалов, незаконно удерживаемых ООО «Терминал Сервис» начиная с 01.11.2016.

В ходе исполнения решения Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области по делу № А56-92673/2016 судебным приставом-исполнителем установлено, что терминальное оборудование (РOS/платежные терминалы) в количестве 412 шт. и иное имущество должника находятся во временном владении/хранении либо на ином основании у третьих лиц.

14 июля 2018 года судебный пристав-исполнитель Тропарево-Никулинского ОСП в рамках исполнительного производства №24579/18/77027-ИП (т. 86 л.д. 61), возбужденного на основании исполнительного листа № ФС № 023140847 от 13.07.2018, выданного Арбитражным судом Санкт-Петербурга и Ленинградской области по делу № А56-92673/2016 от 11.07.2018, направил в адрес ООО «СО «Тверьнефтепродукт» постановление о наложении ареста на имущество должника ООО «Терминал Сервис» (терминальное оборудование (POS/платежные терминалы), нефтепродукты и иные товары), находящиеся во временном владении/хранении либо ином основании у третьего лица (т. 110 л.д. 91).

21 августа 2018 года ООО «СО «Тверьнефтепродукт» направлен ответ судебному приставу-исполнителю Тропарево-Никулинского ОСП (т. 110 л.д. 91), в соответствии с которым ООО «СО «Тверьнефтепродукт» сообщило о том, что на основании письма ООО «Терминал Сервис» от 17.05.2018 № 17/05 заключено соглашение к договору о замене стороны по договору от 01.03.2018 № ТС-20180301/3, согласно которому права и обязанности ООО «Терминал Сервис» по договору переходят к ООО «Трэк Сервис». По указаниям ответчика кредиторская и дебиторская задолженность ООО «СО «Тверьнефтепродукт» перед ООО «Терминал Сервис» отсутствуют.

Кредитор указывал, что из материалов дела следует, что в тот же период спорные терминалы оставались на АЗС ООО «СО «Тверьнефтепродукт», однако, в целях сокрытия от ареста были оформлены за вновь учрежденным юридическим лицом – ООО «Трэк Сервис», которое создавалось для перевода хозяйственной деятельности должника.

Данный вывод соотносится с обстоятельствами, установленными в рамках дел № А56-92673/2016, № А56-109086/2018. А именно, судами установлено, что на терминальном оборудовании ООО «ВИАКАРД» устанавливалось программное обеспечение «Viacard ImPex». По указаниям генерального директора должника, после изъятия терминалов ООО «ВИАКАРД» данное оборудование передавалось в пользу третьих лиц, в том числе ООО «СО «Тверьнефтепродукт».

Таким образом, ООО «СО «Тверьнефтепродукт» использовало в своей коммерческой деятельности имущество ООО «ВИАКАРД» и должника, скрывало данное имущество от возврата в пользу собственника и от ареста судебного пристава-исполнителя, предоставляя недостоверные сведения о месте нахождения имущества и выполняя поручения генерального директора ООО «Терминал Сервис».

Обстоятельства, которые свидетельствуют о создании «зеркального общества» контролирующими должника лицами (указание контактных номеров телефонов генерального директора должника при регистрации, оплата изготовления печати ООО «Трэк Сервис» с расчетного счета должника, передача в пользование производственного имущества должника, размещение вновь учрежденного общества в помещениях, которых находился должник, перевод всего персонала на вновь учрежденное лицо, рассылка писем от имени должника с просьбой перезаключить договоры на новое лицо, расторжение договоров по поставке и их перезаключение на новое лицо), подтверждают вышеописанную общность экономических интересов сторон (т. 110 л.д. 75 - 159). Ответчику не могло не быть известным о создании «зеркального общества» для вывода активов должника в преддверии банкротства, несмотря на это ответчик способствовал переводу деятельности должника на новое общество.

При этом обращает на себя внимание, что постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2020 № 09АП-33441/2019-ГК по делу № А40-208623/18 договор залога от 02.02.2017 № Залог/02-02, соглашение о реализации заложенного имущества (предмет залога) от 02.04.2018 г., заключенные между ООО «Терминал Сервис» и ООО «СДВ», признаны недействительными сделками, в качестве последствий суд обязал ООО «СДВ» возвратить ООО «Терминал Сервис» имущество согласно перечня соглашения № 1 о реализации заложенного имущества. В составе указанного перечня находились 1 383 POS-терминалов, которые размещались, в том числе на автозаправочных станциях ООО «СО «Тверьнефтепродукт».

Судебными актами установлено, что ООО «СДВ» имеет признаки вхождения в одну группу компаний с должником, в том числе согласно банковской выписке ФИО9 также предоставлял займы в пользу ООО «СДВ» в тот же период, когда между ООО «СДВ» и ООО «М10-Ойл» заключалось соглашение об уступке прав требования. Данные денежные средства совпадают с суммой денежных средств, которые ООО «СДВ» перечисляло в пользу ООО «М10-Ойл» в качестве оплаты уступки права требования.

То есть, генеральный директор ООО «СО «Тверьнефтепродукт» ФИО9 участвовал в организации перевода активов ООО «Терминал Сервис» на вновь учрежденное ООО «Трэк Сервис».

Кредитор ООО «ВИАКАРД» обратился к ООО «СО «Тверьнефтепродукт» с письмом № 03/02-20 от 20.02.2020, в котором сообщил об указанном судебном акте. Однако ООО «СО «Тверьнефтепродукт» не предприняло мер для возврата терминалов, которые из указанного перечня размещены на автозаправочных станциях ответчика.

Также, располагая сведениями о наличии требований кредиторов к должнику и об аресте имущества последнего, ООО «СО «Тверьнефтепродукт» заключило соглашение о переводе прав и обязанностей на вновь учрежденное общество ООО «Трэк Сервис» и продолжало удерживать терминальное оборудование, присужденное к возврату в конкурсную массу должника (т. 110 л.д. 77).

Из пункта 16 соглашения о замене стороны по договору от 01.06.2018 следует, что ООО «СО «Тверьнефтепродукт» имеет дебиторскую задолженность перед ООО «Терминал Сервис», которая уступлена в пользу ООО «Трэк Сервис».

ООО «СО «Тверьнефтепродукт» стало также числиться в качестве партнеров ООО «Трэк Сервис» (т. 110 л.д. 106), что следует из официального сайта ООО «Трэк Сервис».

При этом в ответе от 24.08.2019 № 94-11-35-1931 ООО «СО «Тверьнефтепродукт» сообщило о нахождении на АЗС 16 терминалов, в то время как по представленному акту приема-передачи от 01.03.2018 ответчику передавалось более 40 терминалов (т. 110 л.д. 98). При этом в указанной части терминальное оборудование не было передано судебному приставу-исполнителю, а было сохранено за ООО «СО «Тверьнефтепродукт».

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что представленный в адрес судебного пристава-исполнителя Тропаревского ОСП ответ с приложением акта возврата оборудования составлен не в связи с действительным прекращением правоотношений сторон, а в целях сокрытия имущества должника от ареста. После того как сделка по отчуждению терминального оборудования в пользу ООО «СДВ» была признана недействительной ответчик не возвратил имущество должника в конкурсную массу, а продолжил им пользоваться, разместив собственных АЗС.

Обстоятельства использования ООО «СО «Тверьнефтепродукт» в своей коммерческой деятельности имущества ООО «ВИАКАРД» и должника, сокрытия данного имущества от возврата в пользу собственника и от ареста судебного пристава-исполнителя, предоставления недостоверных сведения о месте нахождения имущества и выполнения поручения генерального директора ООО «Терминал Сервис» соотносятся с возможностью наличия контроля со стороны ответчика, участия последнего в организации должника в качестве «центра убытков» и вывода активов в преддверии банкротства.

Доводы ответчика о том, что «придерживание» терминального оборудования не является доказательством аффилированности сторон, подлежит отклонению, поскольку в данном случае кредитор указывает не на удержание имущества, а именно на беспрекословное и систематическое исполнение ООО «СО «Тверьнефтепродукт» указаний, исходящих от контролирующих должника лиц, направленных на сохранение имущества должника в рамках группы компаний, перевод деятельности должника вновь учрежденное общество, что причинило ущерб иным кредиторам.

Приведенные обстоятельства не позволяют считать поведение ООО «СО «Тверьнефтепродукт» соответствующим принципам добросовестности и стандартам деятельности независимой компании, поскольку из материалов дела следует, что ответчик относился к имуществу должника как к своему собственному, что присуще группе компании, которая старается сохранить имущество в рамках единого хозяйствующего субъекта. Поэтому разумным объяснением аномальному поведению должника является констатация наличия фактической аффилированности между сторонами.

Согласно п. 2 ст. 61.2 Закона о несостоятельности (банкротстве) сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника

Как разъяснено в п. 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления).

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Таким образом, в соответствии со ст. 61.2 Закона о банкротстве для применения презумпции о том, что оспариваемая сделка была совершена в целях причинения вреда кредиторам достаточным является доказывание того факта, что в момент совершения сделки должник имел признаки неплатежеспособности и сделка совершалась в пользу заинтересованного лица.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.05.2017 г. № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12-45751/2015, Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 11.09.2017 г. № 301-ЭС17-4784 по делу № А38-1381/2016, если стороны дела действительно являются аффилированными, именно заявитель требования (ответчик) должен исключить разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых, что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.

Следует учесть, что конкурирующий кредитор не является стороной сделки, в силу чего объективно ограничен в возможности доказывания необоснованности требования другого кредитора. Поэтому предъявление к конкурирующему кредитору высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству таких кредиторов. В данном случае достаточно подтвердить существенность сомнений в наличии долга. Напротив, стороны сделки не лишены возможности представить в суд как прямые, так и косвенные доказательства, опровергающие сомнения в реальности ее исполнения. Поэтому при наличии убедительных доводов и доказательств невозможности хранения бремя доказывания обратного возлагается в данном споре на истца и ответчика. Аналогичная правовая позиция выражена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 г. по делу № А41-36402/2012.

Данная позиция применима и при рассмотрении обособленных споров об оспаривании сделок, поскольку сделка между аффилированными лицами могла заключаться в целях прикрытия корпоративных взаиморасчетов либо вывода активов из имущественной сферы должника.

С учетом изложенного, при рассмотрении настоящего спора подлежит применению повышенный стандарт доказывания с возложением бремени доказывания на ответчика, соответственно, именно ООО «СО «Тверьнефтепродукт» должно было исключить все разумные сомнения в реальности отношений сторон. В противном случае установленные обстоятельства неплатежеспособности должника, заинтересованности ответчика и организации должника на условиях «центра убытков» достаточны для признания сделки недействительной в силу ее подозрительности в соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, помимо того, что в материалах дела имеются доказательства, ставящие под сомнение наличие у ответчика технологической возможности обеспечивать обработку транзакций по отпуску топлива в пользу должника.

С учетом применения повышенного стандарта доказывания суд приходит к выводу об отсутствии надлежащих доказательств факта отгрузки нефтепродуктов ответчиком в пользу должника.

В соответствии с п. 1.2 – п. 1.3. Договора поставка нефтепродуктов осуществляется путем их отпуска на АЗС держателям карт в объемах и по маркам топлива, которые были заказаны держателями карт и авторизованы покупателем. Приемка нефтепродуктов по количеству осуществляется исходя из данных, которые формируются процессинговым центом в момент отпуска нефтепродуктов держателям карт, указываются в чеках терминала и поступают в электронном виде покупателю.

Соответственно, формируемые с использованием оборудования и программного обеспечения документы в момент отпуска нефтепродуктов (а именно, чеки терминалов, сменные отчеты АЗС, данные процессинговой системы с оборотами по топливным картам, сводный отчет по обслуживанию карт из процессинговой системы) являются первичными документами по отношению к заключенному договору, на основании которых должна составляться бухгалтерская документация. Бухгалтерская документация, согласно договору, корректируются по итогам фактической отгрузки нефтепродуктов.

Таким образом, для подтверждения реальности поставки нефтепродуктов ответчику надлежало подтвердить наличие оборудования и программного обеспечения, необходимых для обеспечения отпуска топлива, а также их применения для отгрузки нефтепродуктов именно в пользу должника.

С учетом изложенного, достаточным доказательством, подтверждающим фактическую поставку товара, является совокупность соотносимых с друг другом доказательств в составе чека терминала и отчета по процессинговой системе, а товарные накладные оформляются не по факту каждой поставки, а по итогу каждого месяца, при том, что сведения товарной накладной могут корректироваться на основании исходной документации.

Данные выводы, помимо толкования условий спорных договоров, подтверждаются обстоятельствами, установленными Тринадцатым арбитражным апелляционным судом по делу № А56-43155/2017 по иску ООО «Терминал Сервис» к ООО «ВИАКАРД».

К аналогичному выводу пришел Арбитражный суд города Москвы в определении от 18.09.2019 по делу №А40-168513/18, указав, что бухгалтерские документы (товарные накладные, акты сверок, бухгалтерская отчетность) не могут считаться надлежащим и достаточным доказательством поставки товара в объеме, отраженном в товарных накладных, так как условиями договора предусматривается, что товарные накладные составляются ежемесячно и корректируются исходной документацией, фиксирующей факт и дату реального отпуска топлива (соответственно, перехода права собственности): чеками терминалов, сменными отчетами по АЗС.

Из материалов дела следует, что ООО «СО «Тверьнефтепродукт» в обоснование реальности поставок топлива представило копии товарных накладных, счета, акты сверки взаимных расчетов. Однако в подтверждение данной документации ответчиком не представлено чеков терминалов, сменных отчетов по АЗС, отчетов из процессинговой системы, подтверждающие поставки топлива в указанный период именно в пользу должника.

Как указывалось выше, ответчиком предоставлены в материалы дела противоречивые и взаимоисключающие сведения как о лице, оказывающем услуги по процессингу транзакций, так и об обстоятельствах отгрузки нефтепродуктов.

Представленные ООО «СО «Тверьнефтепродукт» в материалы дела документы, именуемые как сменные отчеты, чеки терминалов, являются обезличенными и не относимыми к делу, противоречат друг другу, не содержат реквизитов, позволяющих идентифицировать реальность поставки нефтепродуктов, однако, содержат сведения, позволяющие усомниться в достоверности документации (отсутствие упоминания ответчика в документах, отсутствие сведений об оборудовании, наличие задвоений и сведений об отмене отгрузок).

То есть доводы ответчика о том, что представленными документами подтверждается факт отгрузки нефтепродуктов, не основаны на материалах дела.

Кроме того, непосредственно ответчиком признается факт отсутствия документации на оспариваемую сумму. Предоставленные в материалы дела чеки терминалов на общую сумму 3.636.568,06 руб. не соотносятся с материалами дела, содержат признаки составления в отсутствие реальной отгрузки нефтепродуктов.

При новом рассмотрении спора ответчиком не представлено новых доказательств. При осведомленности о распределении бремени доказывания и необходимых сведений для подтверждения реальности сделки ответчик ограничился доводами, сводящимися, по сути, к несогласию с постановлением Арбитражного суда Московского округа от 25.08.2021.

Однако доводы, противоречащие выводам суда округа, не могут быть приняты во внимание судом, поскольку действующим процессуальным законодательством предусмотрен соответствующий порядок обжалования принятых по делу судебных актов.

Кроме того, суд считает необходимым отметить, что при повышенном стандарте доказывания возможное подтверждение поставки товара в части (в рассматриваемом случае доказательств исполнения в части также не представлено) не может свидетельствовать о доказанности поставки в полном объеме. Наличие корпоративных отношений между сторонами, ведение совместного бизнеса и общность экономических интересов и предполагает наличие возможности использовать заключенный гражданско-правовой договор, по которому может осуществляться реальное исполнение, для прикрытия иных операций, не соответствующих договору. Нахождение сторон в договорных и партнерских отношениях, напротив, способствует реализации непубличных договоренностей между сторонами, поскольку они не имеют необходимости создания специальных конструкций для реализации согласованного плана.

Соответственно, при применении повышенного стандарта доказывания оспариваемая сделка может быть признана реальной только в случае предоставления исчерпывающих доказательств, подтверждающих исполнение обязательств ответчика в полном объеме. Подтверждение исполнения обязательств в части не может служить доказательством полного исполнения обязательств.

При этом в случае подтверждения использования гражданско-правового договора, который исполняется в части, для целей совершения корпоративных взаиморасчетов суд не лишен права применить пункт 1 статьи 10 ГК РФ, которым установлен запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В пункте 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 апреля 2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной, совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ).

В пункте 7 Постановления Пленума ВС РФ № 25 указано, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ).

В данном случае также обращает на себя внимание, что из бухгалтерской отчетности должника следует, что должник обладал активами и запасами, вел хозяйственную деятельность со значительными оборотами. Однако непосредственно перед инициированием процедуры банкротства все активы должника были сведены к нулю, а денежный оборот резко прекращен, что может свидетельствовать о совершении должником мероприятий по выводу и сокрытию активов.

Приведенная совокупность обстоятельств свидетельствует о том, что суд не может ограничиться представлением о стандартном поведении хозяйствующего субъекта и выводами об отсутствии признаков неплатежеспособности для формирования вывода об отсутствии необходимости исследования доводов заявителя. Установленные в рамках настоящего дела о банкротстве обстоятельства свидетельствуют о нетипичном характере организации деятельности должника (по принципу «центра убытков»), совершения нетипичных операций в преддверии банкротства и отказа от раскрытия обстоятельств прекращения денежного потока.

Суд отклоняет доводы ответчика о пропуске срока исковой давности кредитором, поскольку они основаны на неправильном применении норм права.

В соответствии с п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», в силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти.

В связи с этим по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

В соответствии с п. 2 ст. 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд наряду с лицами, указанными в пункте 1 настоящей статьи, конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер кредиторской задолженности перед ним, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его аффилированных лиц.

Из данной нормы следует, что конкурсный кредитор имеет право на реализацию своего права на оспаривание сделок должник только при условии, что требования такого кредитора включены в реестр и размер данных требований составляет более чем десять процентов от общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов.

Исходя из разъяснений, изложенных в п. 30 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано только в процедурах внешнего управления или конкурсного производства.

Датой введения процедуры конкурсного производства по настоящему делу является 02.10.2019, процедура внешнего управления не вводилась. Следовательно, конкурсный кредитор ООО «ВИАКАРД» имел возможность обратиться с заявлением о признании недействительной сделки, совершенной между должником и третьим лицом, в течение одного года с момента открытия даты процедуры конкурсного производства, т.е. до 02 октября 2020 года включительно.

Из материалов дела следует, что заявление об оспаривании сделки загружено в систему «Мой Арбитр» 08 мая 2020 года.

Исходя из изложенного следует, что кредитором ООО «ВИАКАРД» не был пропущен годичный срок на оспаривание сделок должника по специальным основаниям Закона о банкротстве.

Кроме того, учитывая, что кредитор ссылался на обстоятельства недействительности сделки по общим основаниям ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ, то судом подлежит применению ст. 196 ГК РФ, согласно которой общий срок исковой давности составляет три года, который также не был пропущен кредитором.

Кроме того, в определении Верховного Суда РФ № 302-ЭС20-19914 от 17.03.2021 по делу № А19-14083/2015 содержится следующее разъяснение применительно к вопросам применения последствий пропуска сроков исковой давности одним из кредиторов.

Оспаривание сделок должника в деле о банкротстве осуществляется в интересах конкретного заявителя лишь косвенно, поскольку сам заявитель не является стороной оспариваемой сделки и результат судебного спора на права кредитора напрямую не влияет. Прямым результатом применения последствий недействительности сделки является восстановление прав должника – возвращение в конкурсную массу его имущества в натурном или денежном выражении или освобождении от обязательств. Только за счет этого впоследствии увеличивается вероятность удовлетворения требований инициатора обособленного спора наравне с прочими кредиторами.

Таким образом, при оспаривании сделки в деле о банкротстве материально-правовые интересы группы кредиторов несостоятельного лица противопоставляются интересам выгодоприобретателей по сделке. Действуя от имени должника (его конкурсной массы) в силу полномочия, основанного на законе (п. 1, 2 ст. 61.9 Закона о банкротстве), инициатор обособленного спора, по существу, выступает в роли представителя должника, а косвенно – группы его кредиторов.

В указанной правовой позиции Верховный Суд РФ указывает, что суд не вправе отказать в признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одним из кредиторов либо пропуска им сроков исковой давности. В случае наличия указанных обстоятельств суд должен учитывать участие в деле других участников спора, к которым не применимы перечисленные последствия.

Из материалов настоящего дела следует, что конкурсный управляющий ООО «Терминал Сервис», а также иные кредиторы должника, активно участвуют в процессе, направляют представителей в судебные заседания, просят удовлетворить заявленные требования. В связи с этим суд не может отклонить доводы кредитора ООО «ВИАКАРД» о соблюдении установленного срока исковой давности ссылкой на злоупотребление правом данным кредитором, поскольку в таком случае нарушаются права должника и остальных кредиторов применительно к которым суд вывода о злоупотреблении правом не делал.

Кроме того, разъяснения о соотношении осведомленности участника спора о факте совершения сделки с началом течения срока исковой давности содержатся в определении Верховного Суда РФ от 02.06.2021 № 305-ЭС19-8220(4) по делу № А40-161486/2017.

В указанной правовой позиции Верховный Суд РФ указал, что основанием оспаривания сделок по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, является наличие совокупности установленных Законом признаков, в том числе заинтересованность лица, в отношении которого совершена сделка, по отношению к должнику, указывающая на его осведомленность о неплатежеспособности и недостаточности имущества должника, что позволяет сделать вывод о наличии оснований для признания сделки недействительной.

Таким образом, срок исковой давности по оспариванию сделок по банкротным основаниям начинает течь не ранее дня потенциальной осведомленности заявителя о нарушенном праве (в данном случае об обстоятельствах сделки) и надлежащем ответчике.

В рассматриваемом случае ответчик фактически презюмирует полную осведомленность кредитора о сделке, связав ее с самим фактом осведомленности кредитора о факте существования договора и доступа к информации должника. Однако такой подход является неверным, поскольку, во-первых, количество совершенных сделок может быть достаточно значительным для незамедлительного и одновременного их анализа и реагирования; во-вторых, от участников спора может скрываться как сам факт совершения сделок, так и существенные сведения о них, что требует дополнительного времени для отыскания достоверных и достаточных сведений из различных источников; в-третьих, при намерении сторон сделки скрыть её суть от третьих лиц знание о её формальном совершении не указывает однозначно на осведомленность участников спора о пороках сделки.

В силу изложенного доводы ответчика о том, что о признаках порочности спорных банковских операций кредитор мог быть осведомлен сразу же с момента получения сведений о факте существования договоров, несостоятелен. По тем же причинам несостоятелен и довод о начале течения срока исковой давности с даты получения кредитором банковской выписки по расчетному счету должника.

С учетом изложенной совокупности обстоятельств суд приходит к выводу о доказанности притворности оспариваемой сделки как по общим основаниям, так и по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве при применении повышенного стандарта доказывания.

Таким образом, совершенные должником операции в пользу ООО «СО «Тверьнефтепродукт» надлежит признать недействительными с применением последствий недействительности сделки.

Пунктом 29.1. Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 разъяснено, что если суд признал на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве недействительными действия должника по уплате денег, то проценты за пользование чужими денежными средствами (статья 395 ГК РФ) на сумму, подлежащую возврату кредитором должнику, на основании пункта 2 статьи 1107 ГК РФ подлежат начислению с момента вступления в силу определения суда о признании сделки недействительной, если не будет доказано, что кредитор узнал или должен был узнать о том, что у сделки имеются основания недействительности в соответствии со статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве, ранее признания ее недействительной - в последнем случае указанные проценты начисляются с момента, когда он узнал или должен был узнать об этом.

Поскольку контролирующее должника лицо ФИО9 являлся генеральным директором ООО «СО «Тверьнефтепродукт» начиная с 2004 года, то ООО «СО «Тверьнефтепродукт» знало или должно было узнать о наличии в совершаемых сделках оснований недействительности в соответствии со статьями 61.2. или 61.3. Закона о банкротстве с момента их совершения.

Расчет процентов за пользование чужими денежными средствами, проведенный кредитором по состоянию на 28.10.2020, судом проверен и признан арифметически верным. На указанную дату размер процентов составляет 17.145.550,48 руб., из них по договору от 01.02.2014 № 15ЭК-К/14-77 - 14.840.000 руб. за период с 08.03.2018 по 28.10.2020, по договору от 01.03.2018 № ТС-20180301/3 - 2.373.156,38 руб. за период с 31.05.2018 по 28.10.2020.

В соответствии с п. 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 сумма процентов, подлежащих взысканию по правилам статьи 395 ГК РФ, определяется на день вынесения решения судом исходя из периодов, имевших место до указанного дня. Проценты за пользование чужими денежными средствами по требованию истца взимаются по день уплаты этих средств кредитору. Одновременно с установлением суммы процентов, подлежащих взысканию, суд при наличии требования истца в резолютивной части решения указывает на взыскание процентов до момента фактического исполнения обязательства (пункт 3 статьи 395 ГК РФ). При этом день фактического исполнения обязательства, в частности уплаты задолженности кредитору, включается в период расчета процентов.

Поскольку расчет процентов за пользование чужими денежными средствами произведен по состоянию на 28.10.2020, то с указанной даты по дату фактического исполнения денежного обязательства надлежит продолжить начисление процентов на сумму долга по правилам ст. 395 ГК РФ.

Учитывая изложенное и руководствуясь ст. ст. 32, 61.11, 61.12 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», ст. ст. 65, 71, 75, 110, 112, 156, 167-170, 176, 223 АПК РФ, Арбитражный суд города Москвы

О П Р Е Д Е Л И Л:

Признать недействительными операции по перечислению денежных средств ООО «Терминал Сервис» по договорам поставки от 01.02.2014 № 15ЭК-К/14-77, от 01.03.2018 № ТС-20180301/3, совершенные ООО «Терминал Сервис» в пользу ООО «СО «Тверьнефтепродукт» в размере 98.430.000 рублей.

Применить последствия недействительности сделок:

Взыскать с ООО «СО «Тверьнефтепродукт» в пользу ООО «Терминал Сервис» 98.430.000 рублей, перечисленных по договорам поставки от 01.02.2014 № 15ЭК-К/14-77, от 01.03.2018 № ТС-20180301/3, проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 17.145.550,48 рублей за период по 28.10.2020.

Продолжить начисление процентов на сумму долга 98.430.000 рублей, начиная с 28.10.2020 по дату фактического исполнения денежного обязательства.

Определение может быть обжаловано в арбитражный суд апелляционной инстанции (Девятый арбитражный апелляционный суд) в десятидневный срок.

Судья П.А.Марков