Гражданский кодекс часть 1

с участием: генеральный директор должника ФИО1 (паспорт, выписка от 09.12.2018), представитель ФИО2 ФИО3 (паспорт, доверенность от 13.03.2018), представитель ФИО4 ФИО5 (паспорт, доверенность от 29.03.2018), генеральный директор ООО «ДС» ГРУПП» ФИО6 (паспорт, выписка от 10.12.2018),

Установил: определением от 26.06.2018 Арбитражного суда города Москвы принято к производству заявление ООО «ЮРИСТЪ» о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Технология-Лизинг Финанс». Определением суда от 08.10.2018 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО7 Сообщение о введении в отношении должника наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ» №193(6431) от 20.10.2018.

В настоящем судебном заседании подлежит рассмотрению требование ООО «ДС групп» (ООО «D&S GROUP») в размере 85.850.000 рублей о включении в реестр требований кредиторов должника.

Заслушав мнения лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, представленные документы, суд приходит к следующим выводам.

Конкурсным кредитором ФИО2 заявлены возражения против включения требования в реестр требований кредиторов.

Как следует из заявления, кредитор основывает свое заявление на неисполнении должником обязательств по договору купли-продажи №888 от 21.12.2016, заключенному с ООО «ОЗОРИС», в соответствии с которым была осуществлена поставка комплектов опалубки на общую сумму 85.850.000 рублей.

Грузополучателем по договору поставки являлся ООО «АЛЬЯНС» (лизингополучатель), адрес доставки: Москва, ул. Всеволода Вишневского, д. 9, стр. 2.

25.06.2018 право денежного требования в размере 85.850.000 рублей, возникшего из договора поставки уступлено ООО «ДС «групп» по договору уступки права требований (цессии) №1-Ц/18, заключенного между ООО «ОЗОРИС» и ООО «ДС «групп».

В пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – Постановление № 35) разъяснено, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

При установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор 7 основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Согласно пункту 3, 6 статьи 71 АПК РФ доказательство признается арбитражным судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности.

Арбитражный суд не может считать доказанным факт, подтверждаемый копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен или не передан в суд оригинал документа, а копии этого документа, представленные лицами, участвующими в деле, не тождественны между собой и невозможно установить подлинное содержание первоисточника с помощью других доказательств.

Рассматривая обособленный спор об установлении требования кредитора при наличии возражений, мотивированных тем, что лежащая в основе этого требования сделка направлена на создание искусственной задолженности, суд в силу положений статей 71, 100 Закона о банкротстве должен осуществить проверку обоснованности такого требования, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

В случае наличия возражений конкурирующего кредитора либо конкурсного управляющего, выступающего в интересах справедливого и обоснованного распределения конкурсной массы, на требования о включении в реестр и представлении в суд прямых или косвенных доказательств, подтверждающих существенность сомнений в наличии долга, на заявившее требование лицо возлагается бремя опровержения этих сомнений, при этом заявителю требований не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

Как следует из правовой позиции, выраженной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 по делу № А41-36402/2012, возможность конкурсных кредиторов в деле о банкротстве доказать необоснованность требования другого кредитора обычно объективным образом ограничена, поэтому предъявление к ним высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству таких кредиторов.

При рассмотрении подобных споров конкурсному кредитору достаточно представить суду доказательства prima facie, подтвердив существенность сомнений в наличии долга.

При этом другой стороне, настаивающей на наличии долга, не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно она должна обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

Конкурсным кредитором ФИО2 в возражениях на требование кредитора заявлено о мнимости договора поставки, на котором основано требование кредитора.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно (тем более, если решение суда по спорной сделке влияет на принятие решений в деле о банкротстве, в частности, о включении в реестр требований кредиторов).

При рассмотрении вопроса о мнимости договора поставки и документов, подтверждающих передачу товара, суд не должен ограничиваться проверкой соответствия копий документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные документы первичного учета, а также иные доказательства.

Проверяя действительность сделки, послужившей основанием для включения требований ответчика в реестр требований кредиторов, исходя из доводов о наличии признаков мнимости сделки и ее направленности на создание искусственной задолженности кредитора, суд должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по поставке. Целью такой проверки является установление обоснованности долга, возникшего из договора, и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников). При наличии убедительных доказательств невозможности поставки бремя доказывания обратного возлагается на ответчика. Указанная правовая позиция изложена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда от 18.10.2012 N 7204/12 по делу N А70-5326/2011.

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

Согласно материалам дела, поставщик по договору поставки отвечает признакам «фирмы-однодневки», не мог осуществить поставку продукции на сумму 85.850.000 рублей, условия договора поставки и документация о его фактическом исполнении содержат многочисленные несоответствия, свидетельствующие о фиктивности, схема документооборота между поставщиком и покупателем лишена разумного экономического обоснования, в том числе:

Продавец ООО «ОЗОРИС», зарегистрирован по адресу: <...>, согласно данным ФНС России по месту своей регистрации не располагается.

Сведения о грузоотправителе товара отсутствует. Сведения о месте отгрузки товара отсутствуют, что свидетельствует о том, что отгрузка товара не производилась.

Генеральный директор ООО «ОЗОРИС» ФИО8, является «массовым» генеральным директором, в том числе ФИО8, учредителем 31 юридического лица, является единоличным исполнительным органом 59 юридических лиц. В части юридических лиц, по которым были проведены проверки, согласно данным ФНС России, ФИО8 не является фактическим единоличным исполнительным органом.

ООО «ОЗОРИС» находится в процессе реорганизации в форме присоединения к другому юридическому лицу.

На момент подписания договора цессии ФИО8 по решению суда от 20.09.2017 был дисквалифицирован. Период дисквалификации с 07.10.2017 по 06.10.2018.

ООО «ОЗОРИС» с момента образования до настоящего времени не осуществляет сдачу налоговой и бухгалтерской отчетности. Данные отсутствуют.

У ООО «ОЗОРИС» отсутствует экономическая возможность общества по покупке, размещению и дальнейшему распоряжению партией товара стоимостью 85.850.000 рублей.

Представленные в дело товарно-транспортные накладные подписаны неустановленным лицом, отсутствует расшифровка подписи, дата составления накладных.

Поставка строительных материалов не относится к видам экономической деятельности ООО «ОЗОРИС» в соответствии с данными из ЕГРЮЛ.

Поставка не могла быть произведена, а товар не мог быть передан по указанному адресу: Москва, ул. Всеволода Вишневского, д. 9, стр. 2.

Данный дом является - жилым многоквартирным пятиэтажный дом, 1962 года постройки, нежилые помещения отсутствуют (http://dom.mingkh.ru/moskva/rnoskva/197075), что свидетельствует о фактической невозможности доставки товара по указанному адресу.

В перечне договоров лизинга, по которым ООО «ТЛФ» является лизингодателем, сведения о наличии договора лизинга с ООО «АЛЬЯНС» отсутствует.

В материалы дела не предоставлен договор лизинга с ООО «АЛЬЯНС», также не представлены доказательства исполнения денежного обязательства по договору лизинга (осуществление лизинговых платежей).

Кроме того, в материалы дела не представлены доказательства исполнения денежного обязательства по договору цессии.

На договоре цессии отсутствует подпись генерального директора и оттиск печати ООО «ДС «групп».

В соответствии со статьей 506 ГК РФ по договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

В материалы дела не представлено доказательств наличия согласованного к поставке товара, а также отсутствует подтверждение экономической возможности приобретения продукции поставщиком.

В соответствии с частью 1 статьи 510 ГК РФ доставка товаров осуществляется поставщиком путем отгрузки их транспортом, что должно свидетельствовать о необходимости оформления товаро-транспортных накладных, либо, при отсутствии таковых, наличие собственного транспорта у поставщика с приложением путевых листов, оформленных в соответствии с Приказом Минтранса России от 18.09.2008 N 152 "Об утверждении обязательных реквизитов и порядка заполнения путевых листов".

Представленные в дело товарно-транспортные накладные не соответствуют требованиям Приказа Минтранса России от 18.09.2008 N 152, а именно, не указана расшифровка подписи со стороны должника, не указана дата составления накладных. Также в дело не представлены сведения о привлечении третьих лиц с целью осуществления доставки либо сведения о наличии в распоряжении поставщика собственного транспорта, что указывает на отсутствие реального исполнения договора.

В соответствии со статьей 665 ГК РФ по договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

Согласно ст.3 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)», ст.666 Гражданского Кодекса Российской Федерации, п.3 ст.607 ГК РФ имущество, являющееся предметом лизинга должно отвечать следующим требованиям:

- быть непотребляемым. При этом под непотребляемой вещью согласно п.1 ст.607 ГК РФ понимается вещь, которая не теряет своих натуральных свойств в процессе ее использования. Согласно науке гражданского права непотребляемость представляет собой особое качество вещи - способность участвовать в производственном и ином хозяйственном процессе неоднократно, не утрачивая в значительной мере своих потребительских свойств.

- может самостоятельно использоваться как таковое для предпринимательской деятельности.

- договором аренды должны быть четко определено имущество, подлежащее передаче арендатору в качестве объекта аренды. При отсутствии этих данных в договоре условие об объекте, подлежащем передаче в аренду, считается не согласованным сторонами, а соответствующий договор не считается заключенным. Здесь третье существенное качество предмета финансовой аренды - индивидуальная определенность, т.е. возможность выделения конкретной вещи из числа ей подобных.

При этом, строительные материальны не могут участвовать в производственном и ином хозяйственном процессе неоднократно, не утрачивая в значительной мере своих потребительских свойств; строительные материалы не могут самостоятельно использоваться как таковые для предпринимательской деятельности. С их помощью только можно создать объект, используемый для предпринимательской деятельности, например, нефтепровод; строительные материалы не являются индивидуально определенными вещами, они определяются родовыми признаками.

Таким образом, строительные материалы, не отвечают ни одному из признаков предмета лизинга.

Договор финансовой аренды (лизинга) является одним из видов договора аренды. Его сутью является предоставление арендатору (лизингополучателю) имущества во временное владение и пользование для предпринимательских целей (ст.606, ст.665 ГК РФ, ст.2 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)).

Из указанных норм права, существенными условиями договора лизинга являются: предмет лизинга передается во временное владение и пользование, а, следовательно, не предназначен для переработки и какого-либо видоизменения, поскольку это предполагает уже распоряжение предметом лизинга; лизингополучатель осуществляет техническое обслуживание предмета лизинга и обеспечивает его сохранность, а также осуществляет его капитальный и текущий ремонт, если иное не предусмотрено договором лизинга (п.3 ст. 17 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)); при прекращении договора лизинга лизингополучатель обязан вернуть лизингодателю предмет лизинга в состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или износа, обусловленного договором лизинга (п.4 ст. 17 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)).

Однако, условия, указанные в договоре купли-продажи №888 от 21.02.2017, предусматривающие передачу товара в лизинг ООО «Альянс», нарушают существенные условия договора лизинга, предусмотренные гражданским законодательством, в частности, стройматериалы передаются для переработки, а не во временное владение и пользование; лизингополучатель изначально не может осуществлять техническое обслуживание, обеспечивать сохранность, осуществлять его капитальный и текущий ремонт строительных материалов, так как это противоречит их сути, как стройматериала; при прекращении договора лизинга строительные материалы, ни при каких условиях, не могут быть возвращены лизингодателю в первоначальном виде, так как заведомо будут переработаны и видоизменены.

Таким образом, использование стройматериала в качестве предмета лизинга приводит к нарушению существенных условий договора лизинга.

Изложенное свидетельствует о невозможности заключения договора лизинга строительных материалов указанных в договоре поставки и о фиктивности такой сделки.

При этом сам договор лизинга в письменной форме в нарушение статьи 15 Федерального закона от 29.10.1998 N 164-ФЗ "О финансовой аренде (лизинге)" в материалы дела не предоставлен, подтверждение осуществления лизинговых платежей по договору лизинга, в совокупности, также свидетельствует о мнимости заключенного договора поставки.

Так как проверка природы возникших между истцом и ответчиком отношений на признаки мнимости в соответствии со ст. 170 ГК РФ и искусственный характер направлен на защиту интересов одних участников гражданского оборота от не добросовестного поведения других участников гражданского оборота, недопущения злоупотребления правом. При этом данная проверка не может ставиться в зависимость о наличии истца и ответчика в процедурах банкротства, так как в основу мнимой сделки уже положено противоправное поведения, она совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия и у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. В связи, с чем суд не может уклониться от проверки данных доводов и не должен ограничиваться проверкой соответствия копий документов установленным законом формальным требованиям (определение ВС РФ от 13.07.2018 по делу за № 308-ЭС18-2197, определение ВС РФ от 23.08.2018 по делу за № 305-ЭС18-3533, постановлении Арбитражного суда Московского округа от 30.01.2018 по делу № А40-247956/2015).

В определении от 23.08.2018 по делу за № 305-ЭС18-3533 ВС РФ указал, что наличие кредитора в процедуре банкротства (конкурсное производства) является одним из обстоятельств, свидетельствующих о мнимости задолженности.

Таким образом, Верховным Судом Российской Федерации уже выработана правовая позиция относительно возможности применения мнимости договора и об искусственном характере задолженности для юридических лиц находящегося в процедуре конкурсное производство. Согласно которой юридические лица, находящиеся в процедурах конкурсного производства не освобождаются от проверки задолженности перед ними на мнимости и искусственный характер задолженности.

Как указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, процедуры банкротства носят публично-правовой характер (постановления от 22.07.2002 № 14-П, от 19.12.2005 № 12-П и др.). Публично-правовой целью института банкротства является обеспечение баланса прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, имеющих различные, зачастую диаметрально противоположные интересы. Эта цель достигается посредством соблюдения, закрепленного в части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации принципа, в соответствии с которым осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении ВС РФ от 19.07.2018 по делу за № 306-ЭС16-19550 (7) нарушением публичного порядка Российской Федерации является создание в преддверии банкротства видимости частноправового спора с отнесением его на рассмотрение суда для получения в последующем формальных оснований для упрощенного включения необоснованной задолженности в реестр требований кредиторов должника в целях влияния на ход дела о банкротстве.

Такие действия затрагивают не только частные интересы должника и его кредитора - участника судебного разбирательства, но и всех иных кредиторов, вовлеченных в процесс банкротства, препятствуя справедливому рассмотрению дела о несостоятельности и окончательному его разрешению (как в части определения судьбы должника и его имущества, так и в части распределения конкурсной массы между добросовестными кредиторами).

В определении от 05.02.2018 по делу за № 305-ЭС17-14948 Верховный Суд РФ указал, что в условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов возможны ситуации, когда отдельные лица инициируют судебный спор по мнимой задолженности с целью получения внешне безупречного судебного акта для включения в реестр требований кредиторов. Подобные споры характеризуются представлением минимально необходимого набора доказательств, пассивностью сторон при опровержении позиций друг друга, признанием сторонами обстоятельств дела или признанием ответчиком иска и т.п. В связи с тем, что интересы названных лиц и должника совпадают, их процессуальная деятельность направлена не на установление истины, а на иные цели. Принятыми по таким спорам судебными актами могут нарушаться права других кредиторов, имеющих противоположные интересы и, как следствие, реально противоположную процессуальную позицию. Закон предоставляет независимым кредиторам, а также арбитражному управляющему, право обжаловать судебный акт, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование (ч. 3 ст. 16 АПК РФ, п. 24 постановления № 35). Однако по объективным причинам, связанным с тем, что они не являлись участниками правоотношений по спору, инициированному упомянутыми лицами, независимые кредиторы и арбитражный управляющий ограничены в возможности представления достаточных доказательств, подтверждающих их доводы.

В соответствии со ст. 10 ГК РФ предусмотрено, что не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

В случае несоблюдения требований, предусмотренных п. 1 ст. 10 ГК РФ, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

В пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Ш.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» указано, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Из правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 9 информационного письма от 25.11.2008 № 127 «Обзор применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации», следует, что если при заключении договора стороной было допущено злоупотребление правом, данная сделка признается судом недействительной на основании пункта 2 статьи 10 и статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом наличие в действиях сторон злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении требований заявителя в реестр.

В силу Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

С учетом изложенного, суд приходит к выводу о том, что требование является необоснованным, поскольку не подтверждено надлежащими доказательствами, в действиях сторон прослеживаются признаки явной недобросовестности и злоупотребления правом, в связи с чем во включении требования в реестр требований кредиторов должника следует отказать.

Учитывая изложенное и руководствуясь ст. ст. 32, 100, 142 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», ст. ст. 71, 156, 184, 223 АПК РФ, Арбитражный суд города Москвы

О П Р Е Д Е Л И Л:

Отказать во включении требования ООО «ДС групп» (ООО «D&S GROUP») в размере 85.850.000 рублей в реестр требований кредиторов ООО «Технология-Лизинг Финанс».

Определение может быть обжаловано в арбитражный суд апелляционной инстанции (Девятый арбитражный апелляционный суд) в десятидневный срок.

Судья П.А.Марков