Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 ходатайство финансового управляющего его имуществом о завершении процедуры реализации имущества гражданина,

при участии в заседании: согласно протоколу судебного заседания

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Московской области от 03 февраля 2021 г. по делу № А41-81600/20 в отношении ФИО1 введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утвержден член Ассоциации арбитражных управляющих «Солидарность» ФИО2. Сообщение о введении в отношении должника процедуры банкротства опубликовано на сайте ЕФРСБ 06 февраля 2021 г., в газете «Коммерсантъ» 27 февраля 2021 г.

Финансовым управляющим в арбитражный суд представлено ходатайство о завершении процедуры реализации должника, а также отчет о результатах проведения процедуры банкротства. От конкурсного кредитора ФИО3 в материалы дела поступило ходатайство о не применении в отношении ФИО1 правил об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами.

В судебном заседании финансовый управляющий просила арбитражный суд завершить процедуру реализации имущества гражданина и освободить ФИО1 от дальнейшего исполнения требований кредиторов, ФИО3 и его представитель против завершения процедуры банкротства обоснованных возражений не заявили, однако считали необходимым не применять в отношении должника правил об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами. Иные лица участвующие в деле в судебное заседание не явились.

За период проведения процедуры банкротства в реестр требований кредиторов были включены требования трех конкурсных кредиторов в общей сумме 6 897 299,01 руб.

В силу п. 1 ст. 131 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) все имущество должника, имеющееся на дату открытия конкурсного производства и выявленное в ходе конкурсного производства, составляет конкурсную массу.

Согласно п. 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве из конкурсной массы исключается имущество, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством. Перечень такого имущества определен в абзацах 2-11 части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) и пунктах 1-17 ч. 1 ст. 101 Федерального закона от 02 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве».

Согласно абзацу 7 части 1 статьи 446 ГПК РФ взыскание не может быть обращено, в том числе на деньги на общую сумму не менее установленной величины прожиточного минимума самого гражданина - должника и лиц, находящихся на его иждивении.

Финансовым управляющим в результате проведенной работы имущество должника, подлежащее реализации не обнаружено.

В ходе проведения анализа финансового состояния должника-гражданина, финансовым управляющим были сделаны выводы об отсутствии признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, отсутствии сделок, подлежащих оспариванию в процедуре банкротства физического лица.

Какие-либо доказательства, свидетельствующие о возможности обнаружения имущества должника и увеличения конкурсной массы, не представлены.

Таким образом, финансовым управляющим были проведены все предусмотренные законом мероприятия процедуры банкротства должника.

В п. 2 ст. 213.28 Закона о банкротстве указано, что по итогам рассмотрения отчета о результатах реализации имущества гражданина арбитражный суд выносит определение о завершении реализации имущества гражданина.

После завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина (далее - освобождение гражданина от обязательств).

Освобождение гражданина от обязательств не распространяется на требования кредиторов, предусмотренные пунктами 4 и 5 настоящей статьи, а также на требования, о наличии которых кредиторы не знали и не должны были знать к моменту принятия определения о завершении реализации имущества гражданина (п. 3 ст. 213.28 Закона о банкротстве).

В соответствии с п. 3 ст. 213.30 Закона о банкротстве в течение трех лет с даты завершения в отношении гражданина процедуры реализации имущества или прекращения производства по делу о банкротстве в ходе такой процедуры он не вправе занимать должности в органах управления юридического лица, иным образом участвовать в управлении юридическим лицом.

При таких условиях процедура банкротства в отношении ФИО1 подлежит завершению.

Освобождение гражданина от обязательств не допускается в случае, если:

- вступившим в законную силу судебным актом гражданин привлечен к уголовной или административной ответственности за неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное или фиктивное банкротство при условии, что такие правонарушения совершены в данном деле о банкротстве гражданина;

- гражданин не предоставил необходимые сведения или предоставил заведомо недостоверные сведения финансовому управляющему или арбитражному суду, рассматривающему дело о банкротстве гражданина, и это обстоятельство установлено соответствующим судебным актом, принятым при рассмотрении дела о банкротстве гражданина;

- доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве гражданина, гражданин действовал незаконно, в том числе совершил мошенничество, злостно уклонился от погашения кредиторской задолженности, уклонился от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица, предоставил кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита, скрыл или умышленно уничтожил имущество.

Согласно п. 6 ст. 213.28 Закона о банкротстве, правила п. 5 названной статьи также применяются к требованиям: о привлечении гражданина как контролирующего лица к субсидиарной ответственности; о возмещении гражданином убытков, причиненных им юридическому лицу, участником которого был или членом коллегиальных органов которого являлся гражданин, умышленно или по грубой неосторожности; о возмещении гражданином убытков, которые причинены умышленно или по грубой неосторожности в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения им как арбитражным управляющим возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве; о возмещении вреда имуществу, причиненного гражданином умышленно или по грубой неосторожности; о применении последствий недействительности сделки, признанной недействительной на основании статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

В этих случаях арбитражный суд в определении о завершении реализации имущества гражданина указывает на неприменение в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств либо выносит определение о неприменении в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств, если эти случаи выявлены после завершения реализации имущества гражданина.

Как разъяснено в п. 45 и п. 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2015 г. № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан», согласно абзацу 4 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве, освобождение должника от обязательств не допускается, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве должника, последний действовал незаконно, в том числе совершил действия, указанные в этом абзаце.

Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах.

Из приведенных норм права и разъяснений следует, что отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредиторами (сокрытие своего имущества, воспрепятствование деятельности финансового управляющего и т.д.).

При этом, основной задачей института потребительского банкротства является социальная реабилитации гражданина - предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, что в определенной степени ущемляет права кредиторов должника.

Вследствие этого к гражданину-должнику законодателем предъявляются повышенные требования в части добросовестности, подразумевающие помимо прочего честное сотрудничество с финансовым управляющим и кредиторами, открытое взаимодействие с судом (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25 января 2018 г. № 310-ЭС17-14013).

Как отмечалось выше, в соответствии с п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве, освобождение гражданина от обязательств не допускается, если при возникновении или исполнении обязательств перед кредиторами он действовал недобросовестно (в частности, осуществлял действия по сокрытию своего имущества, воспрепятствованию деятельности арбитражного управляющего и т.п.).

При этом, по смыслу названной нормы, принятие на себя непосильных долговых обязательств, ввиду необъективной оценки собственных финансовых возможностей и жизненных обстоятельств, не может являться основанием для не освобождения от долгов.

В отличие от недобросовестности, неразумность поведения физического лица сама по себе таким препятствием не является.

В рассматриваемом случае анализ финансового состояния должника признаков преднамеренного и фиктивного банкротства не выявил.

Факты сокрытия или уничтожения принадлежащего должнику имущества, равно как и сообщения им недостоверных сведений кредиторам и финансовому управляющему также арбитражным судом не установлены.

ФИО3 считает, что должник злостно уклонялся от уплаты задолженности перед ним в связи с отсутствием погашения долга даже частично.

Злостное уклонение от погашения задолженности выражается в стойком умышленном нежелании должника исполнять обязательство при наличии возможности. Такое уклонение обычно не ограничивается простым бездействием; как правило, поведение должника активно, он продолжительное время совершает намеренные действия для достижения своей противоправной цели. Злостное уклонение следует отграничивать от непогашения долга вследствие отсутствия возможности, нерационального ведения домашнего хозяйства или стечения жизненных обстоятельств. Признаки злостности уклонения обнаруживаются, помимо прочего, в том, что должник:

- умышленно скрывает свои действительные доходы или имущество, на которые может быть обращено взыскание;

- совершает в отношении этого имущества незаконные действия, в том числе мнимые сделки (ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)) с тем, чтобы не производить расчеты с кредитором;

- изменяет место жительства или имя, не извещая об этом кредитора;

- противодействует судебному приставу-исполнителю или финансовому управляющему в исполнении обязанностей по формированию имущественной массы, подлежащей описи, реализации и направлению на погашение задолженности по обязательству;

- несмотря на требования кредитора о погашении долга ведет явно роскошный образ жизни.

По смыслу абз. 4 п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве, само по себе неудовлетворение требования кредитора, в том числе длительное, не может квалифицироваться как злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности.

Данная позиция отражена, в том числе в определении Верховного Суда Российской Федерации от 03 сентября 2020 г. № 310-ЭС20-6956 по делу № А23-734/18.

Как видно из анализа финансового состояния должника, заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного банкротства и ответов регистрирующих органов, должником не совершались сделки, направленные на отчуждение имущества. Каких-либо иных действий по уменьшению конкурсной массы так же не совершалось. Напротив, должник в течение процедуры действовал добросовестно, предоставлял своевременно и в полном объёме всю необходимую информацию, каких-либо данных не утаивал и не искажал.

В п. 28 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 июня 2011 г. № 51 «О рассмотрении дел о банкротстве индивидуальных предпринимателей» разъяснено, что в случаях, когда при рассмотрении дела о банкротстве будут установлены признаки преднамеренного или фиктивного банкротства либо иные обстоятельства, свидетельствующие о злоупотреблении должником своими правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам (принятие на себя заведомо не исполнимых обязательств, предоставление банку заведомо ложных сведений при получении кредита, сокрытие или умышленное уничтожение имущества, вывод активов, неисполнение указаний суда о предоставлении информации и т.п.), суд вправе в определении о завершении конкурсного производства указать на неприменение в отношении данного должника правила об освобождении от исполнения обязательств (ст. 10 ГК РФ).

При этом, банкротство граждан, по смыслу Закона о банкротстве, является механизмом нахождения компромисса между должником, обязанным и стремящимся исполнять свои обязательства, но испытывающим в этом объективные затруднения, и его кредиторами, а не способом для избавления от накопленных долгов. Исходя из задач арбитражного судопроизводства, целей реабилитационных процедур, применяемых в деле о банкротстве гражданина и последствий признания гражданина банкротом, а также с учетом вышеприведенных разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2015 г. № 45, в процедуре банкротства граждан, с одной стороны, добросовестным должникам предоставляется возможность освободиться от чрезмерной задолженности, не возлагая на должника большего бремени, чем он реально может погасить, а с другой стороны, у кредиторов должна быть возможность удовлетворения их интересов, путем препятствования стимулированию недобросовестного поведения граждан, направленного на освобождение от задолженности посредством банкротства. В случаях, когда при рассмотрении дела о банкротстве будут установлены признаки преднамеренного или фиктивного банкротства либо иные обстоятельства, свидетельствующие о злоупотреблении должником своими правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам (принятие на себя заведомо неисполнимых обязательств, предоставление банку заведомо ложных сведений при получении кредита, сокрытие или умышленное уничтожение имущества, неисполнение указаний суда о предоставлении информации и тому подобное) суд, руководствуясь ст. 10 ГК РФ, вправе в определении о завершении реализации имущества должника указать на неприменение в отношении данного должника правила об освобождении от исполнения обязательств. Следовательно, отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредиторами.

Как следует из разъяснений, изложенных в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при наличии обоснованного заявления участвующего в деле лица о недобросовестном поведении должника либо при очевидном для суда отклонении действий должника от добросовестного поведения, суд при рассмотрении дела исследует указанные обстоятельства и ставит на обсуждение вопрос о неприменении в отношении должника правил об освобождении от обязательств. При распределении бремени доказывания по вопросу об установлении наличия либо отсутствия обстоятельств, при которых должник не может быть освобожден от исполнения обязательств, необходимо исходить из презумпции добросовестности и добропорядочности гражданина до тех пор, пока не установлено обратное (п. 5 ст. 10 ГК РФ). Эта презумпция, исходя из своего содержания, влияет на распределение обязанности по доказыванию, вследствие чего стороны должны доказать наличие оснований для не освобождения должника-гражданина от обязательств.

Изложенные выше основания для не освобождения должника от дальнейшего исполнения обязательств в данном конкретном случае отсутствуют: должник к административной или уголовной ответственности не привлекался, исходя из материалов дела, фактов сообщения должником недостоверных сведений финансовому управляющему или кредиторам не выявлено. В материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие, что должник уклонялся от представления в суд документов или сообщал суду недостоверные сведения. Судебные акты, на основании которых возникла задолженность, также не устанавливают каких-либо обстоятельств недобросовестного поведения должника.

Тог факт, что должник не осуществил выплату долга своему кредитору даже частично, сам по себе не может являться основанием для не освобождения должника от дальнейшего исполнения обязательств, учитывая, что судебными актами, вынесенными по спорным правоотношениям между должником и ФИО3, не установлено фактов умышленного совершения правонарушения либо грубой неосторожности со стороны должника. Оснований для установления формы вины, либо квалификации ее в виде умысла, либо грубой неосторожности в рамках завершения процедуры банкротства, исходя из состава имеющихся в деле доказательств, не имеется.

Более того, из предоставленных судебных актов видно, что должник наличие долга перед ФИО3 не признавал, утверждал, что долговые обязательства фактически исполнил еще в 2012 году.

Решением суда первой инстанции в удовлетворении требований ФИО3 было отказано, после чего должник, очевидно, имел основания предполагать, что его долговые обязательства перед кредитором отсутствуют. 02 ноября 2020 г. указанное решение суда было отменено судом апелляционной инстанции, с должника в пользу кредитора были взысканы денежные средства. В связи с чем, длительность неисполнения обязательств более пяти лет вызывает сомнения, так как должник пытался путем реализации своего права на судебную защиту доказать отсутствие такой задолженности.

На основании предоставленных судебных актов, с учетом судебных споров, однозначно определить можно лишь то, что 02 ноября 2020 г. судом закреплена обязанность должника возвратить денежные средства ФИО3

Таким образом, отсутствие частичного исполнения долговых обязательств в данном случае не может служить доказательством недобросовестности должника.

Абзац 4 п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве направлен на недопустимость использования механизма освобождения гражданина от обязательства в случаях, когда при возникновении или исполнении обязательства имело место поведение, не согласующееся с требованиями ст. 1 ГК РФ, согласно которым при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно, никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

ФИО3 утверждает о целенаправленном не указании ФИО1 адреса места жительства и даты выдачи в расписке с целью дальнейшего уклонения от возврата долга. Также ФИО3 считает, что указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО1 изначально не собирался возвращать полученный им займ.

Согласно апелляционному определению Московского областного суда по делу № 33-14433/20 «...срок изготовления данной расписки не имеет правового значения, в связи с чем ходатайство ответчика о проведении судебной экспертизы даты изготовления расписки о погашении долга было отклонено».

Из чего следует, что дата составления расписки судом не исследовалась и не устанавливалась. Таким образом, однозначно определить дату ее написания (до получения займа, после его получения, или одновременно) не представляется возможным. При ее непосредственном написании присутствовали только должник и кредитор, которые указывают на совершенно разные периоды ее написания и на разные обстоятельства, в результате которых она была написана. При наличии таких разногласий, с учетом вступившего в силу судебного акта, учитывать данную расписку в качестве подтверждения позиции должника или кредитора не целесообразно.

Отсутствие в расписке адреса и даты ее выдачи нельзя считать попыткой умышленно уклониться от необходимости возврата займа по следующим основаниям.

Согласно ст. ст. 161 и 808 ГК РФ договор займа между гражданами должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда. В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или другой документ, удостоверяющий передачу ему заимодавцем определенной денежной суммы.

По смыслу ст. 408 ГК РФ нахождение долговой расписки у заимодавца подтверждает неисполнение денежного обязательства со стороны заемщика, если им не будет доказано иное.

Согласно разъяснениям, данным в п. 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 г. «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса о заключении и толковании договора», предусмотренные ст. 431 ГК РФ правила толкования условий договора направлены на установление судом согласованного волеизъявления сторон и применяются в случаях, когда отдельные условия письменного договора сформулированы неясно и неточно.

Согласно п. 1 ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Из предоставленной расписки видно, что должник взял деньги в долг у кредитора, сумма и дата возврата указаны. То есть, все основные условия возврата согласованны, оригинал расписки передан кредитору. Отсутствие информации о месте жительства должника и даты ее составления не являются обязательными реквизитами расписки, влекущими ее недействительность.

Более того, так как расписка составлялась должником в присутствии кредитора, он имел реальную возможность влиять на то, какие именно данные заемщика будут в ней изложены, в том числе и место жительства заемщика.

В связи с изложенным, довод о намеренных недобросовестных действиях должника при получении займа отклоняется арбитражным судом как недоказанный.

Также ФИО3 указывает на то, что недобросовестное поведение должника выражается в подаче им заявления о признании себя банкротом.

В силу п. 1 ст. 213.4 Закона о банкротстве, гражданин обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании его банкротом в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения гражданином денежных обязательств и (или) обязанности по уплате обязательных платежей в полном объеме перед другими кредиторами и размер таких обязательств и обязанности в совокупности составляет не менее чем пятьсот тысяч рублей, не позднее тридцати рабочих дней со дня, когда он узнал или должен был узнать об этом.

Как видно из вышеизложенного, обращение в суд с заявлением о банкротстве, при указанных обстоятельствах, является не правом, а именно обязанностью должника.

Понимая, что финансовое положение не позволит ему исполнить судебный акт о взыскании с него долга, вступивший в законную силу 02 ноября 2020 г., должник 11 декабря 2020 г. обратился с заявлением о признании себя банкротом.

Своевременное обращение с заявлением о банкротстве указывает на добросовестное поведение должника по исполнению положений закона.

Верховный Суд Российской Федерации неоднократно указывал на то, что целью потребительского банкротства является социальная реабилитация гражданина – предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам (определение № 310-ЭС17-14013 от 25 января 2018 г. по делу № А48-7405/15, определение № 305-ЭС17-13146 от 28 апреля 2018 г. по делу № А40-41410/16).

Таким образом, сам по себе факт обращения должника с заявлением о банкротстве не является признаком его недобросовестного поведения.

ФИО3 также указывает, что бездействие должника по невозврату долга привели его к тяжелому финансовому положению. Данный довод не может служить подтверждением недобросовестности должника и основанием для неприменения правил об освобождении от обязательств.

Согласно п. 1 и п. 2 ст. 1 ГК РФ гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Таким образом, кредитор должен был действовать разумно и добросовестно, осознавая риски, связанные с правоотношениями, возникающими на основании договора займа. Подтверждений понуждения к предоставлению займа стороной кредитора не предоставлено, следовательно, учитывая положения ст. 10 ГК РФ, следует считать, что стороны добровольно осуществили свои права на согласованных условиях.

В связи с изложенным, неблагоприятные последствия, возникшие в финансовом положении самого кредитора, не могут говорить о недобросовестности должника в рамках процедуры банкротства.

Также ФИО3 указывает на нарушение его прав отсутствием собраний кредиторов должника и отсутствием действий финансового управляющего по выявлению имущества супруги должника.

Данный довод также отклоняется арбитражным судом.

Согласно разъяснениям, данным в п. 14 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с признанием недействительными решений собраний и комитетов кредиторов в процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 декабря 2018 г., положения п. 1 ст. 143 Закона о банкротстве о ежеквартальном проведении собраний кредиторов не применяются при проведении процедур банкротства гражданина.

Согласно ст. 213.8 Закона о банкротстве) собрания кредиторов в процедуре банкротства физического лица проводятся только при возникновении вопросов, разрешение которых относится к исключительной компетенции собрания кредиторов, либо по требованию конкурсного кредитора. В процедуре банкротства ФИО1 не было ни вопросов, предусмотренных п. 12. ст. 213.8 Закона о банкротстве, ни требований участвующих в деле лиц о проведении собрания кредиторов.

Конкурсному кредитора ФИО3 финансовым управляющим направлялись ежеквартальные отчеты о своей деятельности, что подтверждается представленными в материалы дела доказательствами.

Имущество, подлежащее реализации, у супруги должника также отсутствует, что подтверждается копиями ответов с регистрирующих органов. Более того, супруга должника также была признана банкротом. Процедура реализации ее имущества была завершена определением от 02 сентября 2021 г. по делу № А41-82291/20.

Из содержания указанного судебного акта следует, что конкурсная масса сформирована не была, сделки, подлежащие оспариванию, не выявлены.

При таких условиях процедура банкротства в отношении ФИО1 подлежит завершению с применением правила об освобождении должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе ФИО3

Согласно п. 4 ст. 213.4 Закона о банкротстве, денежные средства на выплату вознаграждения финансовому управляющему в размере, равном фиксированной сумме вознаграждения финансового управляющего за одну процедуру, применяемую в деле о банкротстве гражданина, вносятся в депозит арбитражного суда.

При подаче заявления должник внес в депозит арбитражного суда денежные средства в размере 25 000 руб. на выплату вознаграждения финансового управляющего, что подтверждается материалами дела.

В соответствии со статьей 20.6 Закона о банкротстве арбитражный управляющий имеет право на вознаграждение в деле о банкротстве, а также на возмещение в полном объеме расходов, фактически понесенных им при исполнении возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве.

Учитывая изложенное и установив, что вознаграждение финансового управляющего за счет имущества должника при проведении процедуры банкротства погашены не были, суд считает возможным перечислить с депозитного счета арбитражного суда денежные средства в размере 25 000 руб. на счет арбитражного управляющего ФИО2, поскольку ей в ходе рассмотрения дела о банкротстве проведен ряд мероприятий направленных на выявление имущества для последующих расчетов с кредиторами. Мероприятия выполнены в полном объеме.

Руководствуясь статьями 184, 185, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статьями 127, 147, 149, 213 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», арбитражный суд

ОПРЕДЕЛИЛ:

Завершить процедуру реализации имущества ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ г. в г. Калуге, проживающего по адресу: <...>, (ИНН <***>, СНИЛС <***>).

Освободить ФИО1 от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований, не заявленных в ходе проведения процедуры банкротства, за исключением требований кредиторов, указанных в пункте 3 статьи 213.28 Федерального закона 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Перечислить с депозитного счета Арбитражного суда Московской области денежные средства в размере 25 000 руб. в качестве вознаграждения за проведение процедуры банкротства арбитражному управляющему ФИО2.

Определение подлежит немедленному исполнению и может быть обжаловано в десятидневный срок в Десятый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Московской области.

Судья В. А. Корниенко