Гражданский кодекс часть 1

Решения арбитражных судов. Электронное правосудие // .b-popupDocumentBody{ font-size: 12px; font-family: arial,sans-serif; } .b-popupDocumentBody .text{ color: #383c45; padding: 0 20px 20px 20px; } .b-popupDocumentBody .text h1, .b-popupDocumentBody .text h2, .b-popupDocumentBody .text h3, .b-popupDocumentBody .text h4, .b-popupDocumentBody .text h5, .b-popupDocumentBody .text h6 { margin: 10px 0; text-align: center; background: none; color: #383c45; } .b-popupDocumentBody .text p{ margin: 10px 0; } .b-popupDocumentBody .image{ text-align: center; padding: 20px 20px 0 20px; margin-bottom: 40px; } ////

АРБИТРАЖНЫЙ СУД Самарской области

443045, г. Самара, ул. Авроры,148, тел. (846)207-55-15, факс (846)226-55-26

http://www.samara.arbitr.ru, e-mail: info@samara.arbitr.ru

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

15 июня 2017 года

Дело №

А55-1648/2015

Арбитражный суд Самарской области

в составе

Судьи Мальцева Н.А.

при ведении протокола судебного заседания секретарём судебного заседания Ваулиным И.А.

рассмотрев в судебном заседании 14 июня 2017 года заявление конкурсного управляющего ОАО коммерческий «Волга-Кредит» банк г. Самара, Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» к ООО "Русские строительные материалы", с участием третьих лиц: ПАО «Сбербанк России», ФИО1, Управления Росреестра по Ульяновской области, ФИО2, ООО «КПД-1», ООО «Средневолжская строительная компания»

об оспаривании сделки

по делу о несостоятельности (банкротстве) ОАО коммерческий «Волга-Кредит» банк г. Самара

при участии в заседании

от заявителя- ФИО3, доверенность

от ответчика – ФИО4, доверенность

от ФНС России- ФИО5, ФИО6, доверенности

от ФИО2- ФИО7, доверенность

у с т а н о в и л :

Решением от 26.02.2015 ОАО коммерческий «Волга-Кредит» банк признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утверждена Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов».

Конкурсный управляющий ОАО коммерческий «Волга-Кредит» банк обратился в суд к ООО "Русские строительные материалы" о признании недействительным дополнительного соглашения № 2 от 07.04.2014 к договору «Об ипотеке (залоге недвижимости)» № К018-ЗЛ 13 от 04.03.2013 и применении последствий недействительности сделки.

Представитель заявителя в судебном заседании поддержал заявление, просил его удовлетворить в полном объеме.

Представитель ответчика в судебном заседании возражала против удовлетворения заявления, считает, что заявитель не доказал наличие оснований для признания сделки недействительной.

Представители ФНС России в судебном заседании поддержали заявление, просили его удовлетворить.

Представитель третьего лица ФИО2 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявления.

Остальные третьи лица в судебное заседание не явились, были извещены надлежащим образом, ПАО «Сбербанк России», ФИО1, ООО «КПД-1», ООО «Средневолжская строительная компания» представили отзывы, в которых возражали против удовлетворения заявления.

Судом объявлялся перерыв до 14.06.2017

Выслушав стороны, исследовав материалы дела, суд приходит к выводу, что заявление необходимо удовлетворить по следующим основаниям.

Как установлено в судебном заседании, между ОАО коммерческий «Волга-Кредит» Банк и ФИО1 был заключен Договор об открытии кредитной линии физическому лицу №К2-015.13 от 04 марта 2013 года, в соответствии с которым Банк предоставил Заемщику кредит в порядке открытой кредитной линии с лимитом выдачи - 150 000 000 (Сто пятьдесят миллионов) рублей с установленной процентной ставкой - 15 % годовых от суммы фактической задолженности (п. 1.1, 1.2, 1.4 Кредитного договора).

В обеспечение исполнения обязательств Заемщика по Кредитному договору Банку был предоставлен залог в соответствии с Договором об ипотеке (залоге недвижимости) № К018-ЗЛ.13 от 04 марта 2013 года, заключенным между Банком и ООО «Русские Строительные Материалы» (л.д.л.д.16-25, т.1), предметом залога по которому являются:

Объект 1: здание, площадью 52,81 кв.м. Назначение: нежилое; этажность: 1-этажное; Литеры: Ж, ж, инвентарный номер 9739, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:117:0097390006.

Объект 2: двухсекционная градирня 8 М2, площадью 33,24 кв.м. Литера: Г7, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:117:0097390025.

Объект 3: здание склада материального, площадью 535,50 кв.м. Назначение: нежилое; этажность: 1-этажное; Литера: Д, инвентарный номер 9739, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:117:0097390004.

Объект 4: здание склада цемента, площадью 420,29 кв.м. Назначение: нежилое; Литера: Р, р, p1, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390013.

Объект 5: двухэтажное нежилое здание, площадью 303,78 кв.м. Назначение: нежилое; Литера: Н, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390011.

Объект 6: здание трансформаторной подстанции, площадью 106,57 кв.м. Назначение: нежилое; Литера: Ш, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390020.

Объект 7: здание канализационной насосной станции, площадью 80,68 кв.м. Назначение: нежилое; Литера: Э, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390021.

Объект 8: здание склада заполнителей, галерея подачи инертных заполнителей, площадью 2 347,02 кв.м. Назначение: нежилое; Литеры: 2А, 2А1-2АЗ, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390024.

Объект 9: одноэтажное здание ремонтно-механического цеха с пристроями и принадлежностями, площадью 884,99 кв.м. Назначение: нежилое; Литеры: 1А, 1А1, 1А2, 1а, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390023.

Объект 10: четырехэтажное здание цеха с принадлежностями, площадью 19 850,06 кв.м. Назначение: нежилое; Литеры: К, К1-К10, к, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390008.

Объект 11: двухэтажное здание столовой с принадлежностями, площадью 989,77 кв.м. Назначение: нежилое; Литеры: Л, Л1, Л2, инвентарный номер 9739, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390009.

Объект 12: трехэтажное нежилое здание, площадью 278,25 кв.м. Назначение: нежилое; Литера: М, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390010.

Объект 13: двухэтажное здание АСДУ, площадью 443,83 кв.м. Назначение: нежилое; Литера: Т, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390014.

Объект 14: одноэтажное здание автовесов с принадлежностями, площадью 27,72 кв.м. Назначение: нежилое; Литеры: У, у, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390015.

Объект 15: двухэтажное здание центрального распределительного пункта, площадью 62,42 кв.м. Назначение: нежилое; Литера: X, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390017.

Объект 16: одноэтажное здание распределительного пункта с пристроями и принадлежностями, площадью 226,60 кв.м. Назначение: нежилое; Литера: Ч, 41, 42, ч, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390019.

Объект 17: одноэтажное нежилое здание, площадью 155,20 кв.м. Назначение: нежилое; Литера: Ю, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390022.

Объект 18: склад готовой продукции, площадью 8 532,00 кв.м. Назначение: нежилое; Литера: VII, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390026.

Объект 19: железнодорожные пути длиной 644,70 м. со стрелками № 42, № 28, Назначение: нежилое; Литеры: V, VI, XI, XII, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390028.

Объект 20: склад готовой продукции, площадью 1 760,00 кв.м. Назначение: нежилое; Литеры: VIII, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390027.

Объект 21: трехэтажное административное здание, площадью 3 094,78 кв.м. Назначение: нежилое; Литеры: П, Ш, п, п1, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:69:0097390012.

Объект 22: помещения, площадью 1 040,98 кв.м. Назначение: нежилое; номера на поэтажном плане: подвал: 1-14, 1 этаж: 11-19, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:03 0701:117:0097390002:100100-101400, 101101 -101901.

Объект 23: помещения, площадью 2 837,84 кв.м. Назначение: нежилое; этаж 0-4, номера на поэтажном плане - подвал: №№ 15-19; 1-й этаж: №№ 1-10, 20-28; 2-й этаж: №№ 1-16; 3-й этаж: №№ 1-10; 4-й этаж: №№ 1-8, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:117:0097390002:101500-101900, 100101-101001, 102001-102801, 100102-101602, 100103-101003, 100104-100804.

Объект 24: нежилые помещения, площадью 1 970,42 кв.м. Назначение: нежилое; находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:117:0097390001:100101-100401, 101301-102101, 102401-103801, 107301-107901, 108301, 108401, 100102-100802.

Объект 25: помещения, площадью 2 052,40 кв.м. Назначение: нежилое; находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:117:0097390001:100501-101201, 102201, 102301, 103901-107201, 108001-108201.

Объект 26: одноэтажное здание гаража, площадью 97,72 кв.м., Литера: Е. находящийся по адресу: <...>. кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:0000:0097390005.

Объект 27: здание лаборатории, площадью 570,76 кв.м. Назначение: нежилое; этажность: 4-этажное; Литера: В, инвентарный номер 9739, находящийся по адресу: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:117:0097390003.

Объект 28: право аренды земельного участка, площадью 86 124,90 кв.м., категория: земли населенных пунктов, назначение: для нежилых зданий промышленного назначения; находящегося по адресу: г. Ульяновск, в Засвияжском районе по Московскому шоссе, д. 26, кадастровый (или условный) номер объекта 73:24:030701:117.

По первоначальным условиям кредитного договора от 04.03.2013 № К2-015.13 срок погашения кредита был установлен 04.04.2014. Заемщиком Банку 03.03.2014 было представлено письмо с просьбой продления срока погашения кредита по договору от 04.03.2013 № К2-015.13 до 04.03.2015 (без указания причины продления)

На основании решения кредитного комитета (Протокол от 04.03.2014 б/н), с заемщиком было заключено дополнительное соглашение от 04.03.2014 №1 к договору об открытии кредитной линии от 04.03.2013 №К2-015.13, установлен новый срок возврата кредита - 04.03.2015. (л.д. 59, т.2)

Согласно дополнительному соглашению №2 от 07.04.2014 г. к договору «Об ипотеке (залоге недвижимости)» №К018-ЗЛ.13 от 04.03.2013 г., заключенному между ОАО «ВКБ» и ООО «Русские Строительные Материалы» в обеспечение исполнения обязательств ФИО1 по договору об открытии кредитной линии физическому лицу №К2-015.13 от 04.03.2013 г., вышеуказанный договор ипотеки расторгнут (л.д. 26, т.1)

Заявитель оспаривает заключенное между ОАО коммерческий «Волга-Кредит» банк и ООО "Русские строительные материалы" дополнительное соглашение № 2 от 07.04.2014 к договору «Об ипотеке (залоге недвижимости)» № К018-ЗЛ 13 от 04.03.2013 по ст.ст. 10, 168, 174 ГК РФ,

Согласно разъяснениям Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенным в абзаце четвертом пункта 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Согласно пункту 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 № 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» предусмотрено, что согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ)

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

В силу п. 2 статьи 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Для установления ничтожности договора на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить факт недобросовестного поведения (злоупотребления правом) контрагента, воспользовавшегося тем, что единоличный исполнительный орган другой стороны по сделке при заключении договора действовал явно в ущерб последнему (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

При этом, согласно п. 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействия) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента).

Таким образом, сложившаяся судебная практика исходит из того, что не может быть признано добросовестным поведение лица, уполномоченного совершать сделки от имени юридического лица, если данное лицо заключило сделку на заведомо невыгодных для юридического лица условиях.

Из материалов дела усматривается, что при заключении оспариваемого соглашения Председатель правления Банка ФИО2 действовала без учета интересов Банка, ее действия по заключению оспариваемого соглашения не отвечали интересам Банка, что подтверждается следующим.

Как уже указано выше, кредитным договором было предусмотрено, что проценты за пользование кредитом будут начисляться, исходя из процентной ставки в 15 % годовых от суммы фактической задолженности.

На момент заключения дополнительного соглашения от 04.03.2014 №1 к договору об открытии кредитной линии от 04.03.2013 №К2-015.13 и установления нового срока возврата кредита, а именно до 04.03.2015 (фактическая пролонгация договора), размер средневзвешенных процентных ставок по кредитам, предоставленным кредитными организациями физическим лицам в рублях (в целом по Российской Федерации), согласно данным с официального сайта ЦБ РФ по кредитам на срок от 1 года до 3 лет составлял 20,76% годовых. То есть на 5,76% больше, чем было предусмотрено кредитным договором.

Таким образом, продолжение кредитования ФИО1 осуществлялось на нерыночных условиях, и какого-либо очевидного, разумного экономического интереса в продолжении такого кредитования не было.

В то же время, спустя примерно месяц после заключения указанного соглашения о пролонгации кредитного договора, Банком без каких-либо разумных оснований заключается оспариваемое соглашения о расторжении договора ипотеки, на основании которого Банк фактически отказывается от прав залогодержателя на указанные выше объекты недвижимости и прекращает единственное обязательство, направленное на обеспечение обязательств ФИО1 по кредитному договору в размере 150 000 000 руб.

При этом, каких-либо иных договоров, направленных на обеспечение обязательств заёмщика по кредитным договорам Банком заключено не было.

В связи с чем, Банк без каких-либо разумных и убедительных обоснований утратил возможность получить удовлетворение своих требований к заемщику по кредитному договору за счет обращения взыскания на заложенное имущество.

Таким образом, Председатель Правления Банка, совершая от имени Банка оспариваемую сделку, действовала явно в противоречие с интересами Банка и заключила сделку на заведомо невыгодных условиях.

Недобросовестный характер действий ОАО «ВКБ» не мог быть не понятен ответчику ООО «Русские строительные материалы», поскольку последнему как участнику гражданского оборота, обязанному действовать добросовестно с должной степенью заботливости и осмотрительности не могло быть не понятно, что руководство Банка, совершая оспариваемую сделку без каких-либо разумных и убедительных обоснований, создаёт ситуацию незащищенности интересов Банка, а, следовательно, и вкладчиков (кредиторов) Банка в случае неисполнение заемщиком своих обязательств по пролонгированному на нерыночных условиях кредитному договору.

При этом, непосредственно после заключения оспариваемого соглашения и прекращения ипотеки в пользу ОАО «ВКБ» указанное выше недвижимое имущество было обременено ипотекой в пользу ОАО «Сбербанк России».

Указанное обстоятельство свидетельствует о том, что заключая соглашение о расторжении договора ипотеки ООО «Русские строительные материалы» не предполагало совершение с указанным имуществом каких-либо сделок, требующих освобождение имущества от ипотеки в пользу ОАО «ВКБ» и направленных на погашение обязательств ФИО1 по кредитному договору.

Заключая оспариваемую сделку, ООО «Русские строительные материалы» воспользовалось недобросовестными действиями Председателя Правления Банка и действовало в разрез с поведением, ожидаемым от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.

Таким образом, оспариваемое соглашение о расторжении договора ипотеки совершено с нарушением запрета, установленного пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, и должно быть признано недействительным на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ.

Также имеются основания для признания сделки недействительной по п. 2 ст. 174 ГК РФ

Согласно п. 2 ст. 174 ГК РФ сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

В п. 93 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" содержится разъяснение, согласно которому по указанному выше основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать.

О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

Как установлено выше, основной заёмщик ФИО1 получил у Банка по кредитному договору кредит сумму в размере 150 000 000 руб., а ответчик своим имуществом обеспечивал его возврат. В установленные сроки основной заёмщик не возвратил кредит, долг также продолжал сохраняться в размере 150 000 000 руб. Кредитный комитет 04.03.2014 разрешил пролонгировать срок кредитного договора на 1 год, опираясь на то, что кредит обеспечен залогом (л.д. 59, т.2) и уже 07.04.2014 Банк лишается обеспечения возврата кредита заключением дополнительного соглашения № 2 от 07.04.2014 к договору «Об ипотеке (залоге недвижимости)» № К018-ЗЛ 13 от 04.03.2013. Кредит в сумме 150 000 000 руб. до сих пор не возвращен.

Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что при расторжении договора залога обе стороны должны были понимать, что Банк практически лишается возможности получить обратно как 150 000 000 руб. так и начисленные на данную сумму проценты, что и случилось на самом деле.

Представитель ответчика приводит довод о том, что не знал о факте невыполнения основным заёмщиком обязательств по кредиту и заключения 04.03.2014 между Банком и заемщиком дополнительного соглашения №1 о пролонгации срока возврат кредита до 04.03.2015, что, по мнению ответчика, свидетельствует о его добросовестности при заключении оспариваемого соглашения о расторжении договора ипотеки.

Между тем, ответчик не мог не знать о данных обстоятельствах в силу следующего.

Как следует из договора ипотеки, залог в обеспечение обязательств заемщика по кредитному договору был предоставлен третьим лицом (ответчиком)

Из разъяснений, изложенных в пункте 9 постановления Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 №42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством», а также в пункте 15.1 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве», следует, что заключение договора поручительства может быть вызвано наличием у заемщиков и поручителей в момент выдачи поручительства общих экономических интересов (например, основанное и дочернее общества, преобладающее и зависимое общества, общества взаимно участвующие в капиталах друг друга, лица, совместно действующие на основе договора простого товарищества).

В постановлении Президиума ВАС РФ от 11.02.2014 №14510/13 указано, что поручительство (обеспечение), как правило, выдается при наличии корпоративных либо иных хозяйственных связей между поручителем (залогодателем) и должником, обуславливающих экономическую целесообразность совершения обеспечительной сделки.

Аналогичная правовая позиция отражена и в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28.12.2015 №308-ЭС15-1607 и от 15.06.2016 г. №308-ЭС16-1475.

Таким образом, правоприменительная практика фактически презюмирует наличие между должником и поручителем (залогодателем)-третьим лицом определённых экономических или личных связей, определяющих взаимную заинтересованность указанных субъектов в деятельности друг друга.

Наличие подобной связи, как правило, свидетельствует об осведомленности поручителя (залогодателя) о развитии отношений между кредитором и должником по основному обязательству (в том числе о фактах изменения основного обязательства или его ненадлежащего исполнения).

В связи с чем, можно сделать, вывод, что сам факт предоставления одним лицом обеспечения по обязательствам другого лица позволяет, пока не доказано обратное, полагать, что между указанными лицами существует экономическая связь, определяющая осведомлённость должника по обеспечительной сделки о судьбе основного обязательства.

При этом очевидно, что бремя доказывания отсутствия между заемщиком и ответчиком указанной связи и наличия какого-либо иного основания для предоставления ответчиком обеспечения по обязательствам заемщика должно быть возложено на ответчика, поскольку соответствующее основание находится в сфере отношений непосредственно заемщика и ответчика и именно в их распоряжении могут находится соответствующие доказательства (в случае их наличия).

Ответчик в своём отзыве сам утверждал о наличии экономических связей между ним и основным заёмщиком ФИО1, ссылаясь на соглашение о сотрудничестве от 14.02.2013 (л.д. 92, т.3) Данное соглашение проверялось экспертом на предмет соответствия документа фактическому времени выполнения и своим Заключением № 165 от 28.02.2017 (л.д.л.д. 61-75, т.3) Эксперт не мог установить соответствие или несоответствие документа фактическому времени выполнения.

Кроме того, между участниками сделки просматривается фактическая аффилированность, предполагающая, что участники правоотношений не могут не знать о фактическом состоянии дел друг у друга.

Согласно сведениям Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним в отношении всех объектов недвижимости, являвшихся предметом рассматриваемого договора ипотеки, 01.07.2014 г. зарегистрировано обременение в виде ипотеки в пользу ОАО «Сбербанк России» (ИНН <***>) на основании договора ипотеки от 19.06.2014 №101/85/2014. Из отзыва ответчика следует, что договор ипотеки от 19.06.2014 №101/85/2014 заключен между ответчиком и ОАО «Сбербанк России» в целях обеспечения обязательств ООО «КПД-1» по договору об открытии невозобновляемой кредитной линии №40/85/2014 от 06.05.14.

Согласно устным пояснениям представителя ответчика, данным в ответ на соответствующий вопрос представителя конкурсного управляющего, ответчик и ООО «КПД-1» входят в одну группу лиц и фактически являются аффилированными лицами.

Согласно сведениям информационного ресурса «CASEBOOK» (распечатка сведений приобщена в судебном заседании 29.03.2017 г.) ФИО8 (ИНН <***>) с 09.07.2013 г. по 11.05.2016 г. являлся генеральным директором ООО «КПД-1», а с 27.06.2016 г. занял должность директора ответчика. Данные обстоятельства ответчиком не оспариваются.

Кроме того, представленные в материалы дела процессуальные документы ответчика (отзыв от 10.02.2016 г., дополнение к отзыву от 05.04.2016 г., дополнение к отзыву от 04.05.2016 г.) выполнены на фирменных бланках группы строительных компаний КПД-1.

Ответчик и ООО «КПД-1» зарегистрированы и располагаются по одному адресу <...>.

Указанные обстоятельства позволяют сделать вывод о фактической аффилированности ответчика и ООО «КПД-1».

Согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц (далее также - ЕГРЮЛ, выписки из ЕГРЮЛ приобщены к материалам дела в судебном заседании 29.03.2017) единственным участником ООО «КПД-1» является ООО «ТРОЯ» (также зарегистрировано по одному адресу с ответчиком и ООО «КПД-1»).

Согласно данным системы СПАРК (распечатка сведений представлена в судебном заседании 29.03.2017) ФИО9 (ИНН: <***>) являлся участником ООО «ТРОЯ» с долей в уставном капитале в размере 94%.

При этом согласно сведениям ЕГРЮЛ ФИО9 являлся участником ООО «ТРОЯ» в период с 26.03.2014 г. по 11.02.2015 г., то есть в период совершения оспариваемой сделки.

Указанные обстоятельства были подтверждены сведениями, представленными ИФНС России по Ленинскому району г. Ульяновска в ответ на соответствующий запрос суда

Таким образом, в период совершения оспариваемой сделки ФИО9 являлся фактически аффилированным ответчику лицом (через ООО «ТРОЯ» и ООО «КПД-1»).

В то же время ФИО9 до 30.05.2014 года являлся акционером Банка (22,13% акций). Данное обстоятельство подтверждается протоколом №12 заседания совета директоров ОАО «ВКБ» от 26.12.2013 г., протоколом деловой встречи с руководством ОАО «ВКБ» №ДВ-11ДСП от 17.04.2014 г., а также выпиской из реестра акционеров Банка по состоянию на дату совершения оспариваемой сделки.

Необходимо отметить, что из протокола №12 заседания совета директоров ОАО «ВКБ» от 26.12.2013 г. прямо следует афиллированность ООО «Комбинат панельного домостроения-1» (ООО «КПД-1» г. Ульяновск) Банку (через ФИО9), поскольку данным протоколом оформлено решение об одобрении сделки по выдаче векселя Банка ООО «КПД-1» как сделки, в совершении которой имеется заинтересованность. Факт выдачи векселя ВПН №45507 на сумму 24 450 000 руб. и его погашения подтверждается выпиской по счету 52304810300000045507

Вышеуказанные обстоятельства также подтверждают факт того, что ответчик не мог не знать о непогашении кредита на момент заключения оспариваемой сделки.

Наконец, ответчик как профессиональный и разумный субъект гражданского оборота после наступления срока возврата кредита и до момента расторжения договора ипотеки не мог не затребовать у заемщика сведений об исполнении последним обязательств по возврату кредита.

Доказательств того, что у ответчика на момент заключения оспариваемого соглашения имелись сведения, свидетельствующие о возврате заемщиком кредита, ответчиком не представлено. В связи с чем, даже если предположить, что ответчик не знал о неоплате кредита и факте пролонгации срока возврата кредита, то в любом случае нет оснований для вывода о том, что при заключении оспариваемого соглашения ответчик имел основания для вывода об исполнении заемщиком своих обязательств по кредитному договору, т.е. он должен был знать о том, что на момент заключения соглашения о расторжении договора залога кредит не погашен и в случае расторжения договора залога возникает реальная угроза для Банка не получить выданный кредит вообще, что имеет место на самом деле.

Представитель ответчика утверждает, что давал согласие на предоставление залога ОАО «ВКБ» исключительно на определённый срок и на определённых условиях.

Между тем, указанное утверждение ответчика не соответствует действительности. В п. 1.1. договора ипотеки указано на срок возврата кредита заемщиком - 04.03.2014 года. Однако в указанном пункте, как и в иных пунктах договора ипотеки, отсутствует условие о том, что залог предоставлен на срок до 04.03.2014 г. или на какой-либо иной определённый срок.

Предположение о том, что действие договора ипотеки и основанного на нем залога прекращается в день наступления срока возврата кредита не состоятельно.

Согласно п. 1 ст. 334 ГК РФ в силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству (залогодержатель) имеет право в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником этого обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества (предмета залога) преимущественно перед другими кредиторами лица, которому принадлежит заложенное имущество (залогодателя).

Очевидно, что основной задачей залога является предоставление кредитору дополнительного источника удовлетворения его требований к должнику в случае неисполнения обязательства последним.

В связи с чем предположение о том, что обеспечивающее исполнение основного обязательство залоговое право прекращается в момент наступление срока исполнения основного обязательства, противоречит обеспечительной природе залога.

Сам же договор ипотеки не содержит указаний на то, что право залога, установленное в пользу Бака, прекращается с наступлением срока возврата кредита.

Является несостоятельным довод ответчика о том, что Банк должен был удостовериться в намерениях залогодателя о внесении изменений в условия договора ипотеки о сроках.

В п. 13 постановления Пленума ВАС РФ от 17.02.2011 N 10 "О некоторых вопросах применения законодательства о залоге" указано следующее: «Изменение размера или срока исполнения обеспеченного залогом обязательства (например, вследствие изменения процентной ставки по кредиту либо изменения срока возврата кредита) по сравнению с тем, как такое условие определено в договоре о залоге, само по себе не является основанием для прекращения залога.

Например, при увеличении размера требований по основному обязательству залог продолжает обеспечивать обязательство должника в том размере, в каком оно существовало бы без такого изменения, если стороны договора о залоге не пришли к соглашению о том, что при увеличении размера требований по основному обязательству на согласованную залогодателем и залогодержателем сумму залог обеспечивает обязательство должника в увеличенном в согласованных пределах размере (статья 337 ГК РФ). В случае увеличения срока исполнения обязательства, обеспеченного залогом, следует иметь в виду, что течение исковой давности по требованию об обращении взыскания на заложенное имущество не ставится в зависимость от течения исковой давности по главному требованию, а определяется исходя из того, когда бы истекла исковая давность по основному обязательству, если бы срок исполнения основного обязательства, указанный в договоре о залоге, не менялся.

Указанное в настоящем пункте разъяснение относится как к случаям, когда залог предоставлен в обеспечение собственных долгов залогодателя, так и к случаям, когда залог предоставлен в обеспечение обязательств иного лица.»

Таким образом, отсутствие подписанного ответчиком соглашения о внесении изменений в договор ипотеки в связи с пролонгацией срока возврата кредита не является основанием для прекращения залога. Залог продолжает свое действие, однако требование об обращении взыскания на предмет залога может быть предъявлено залогодержателю в пределах срока исковой давности, исчисляемого исходя из первоначально установленного срока возврата кредита.

Ссылка представителя ответчика на разъяснения ВАС РФ о применении норм, связанных с поручительством несостоятельна, т.к., хотя и поручительство и залог являются способами обеспечения исполнения обязательства, правоотношения по ним регулируются по разному.

Является несостоятельным и довод ответчика о том, что у него
отсутствовали основания полагать, что расторжением договора ипотеки могут быть нарушены права Банка, поскольку никаких уведомлений о нарушении заемщиком условий кредитного договора в адрес ответчика до момента отзыва у Банка лицензии не поступало.

Очевидно, что после расторжения договора ипотеки у Банка не было каких-либо законных оснований для предъявления ответчику требований, основанных на нарушении заемщиком своих обязательств по кредитному договору, поскольку Банк и ответчик своими же противоправными действиями и прекратили договор залога.

При этом следует в очередной раз отметить, что ответчик как профессиональный и разумный субъект гражданского оборота после наступления первоначального срока возврата кредита и до момента расторжения договора ипотеки не мог не затребовать сведений об исполнении заемщиком обязательств по возврату кредита.

Доказательств того, что у ответчика на момент заключения оспариваемого соглашения имелись надлежащие доказательства, свидетельствующие о возврате заемщиком кредита, ответчиком не представлено. В связи с чем, даже если предположить, что ответчик не знал о факте пролонгации срока возврата кредита, то в любом случае нет оснований для вывода о том, что при заключении оспариваемого соглашения ответчик имел основания для вывода об исполнении заемщиком своих обязательств по кредитному договору.

Кроме того, исходя из изложенных выше обстоятельств, можно сделать обоснованный вывод, что оспариваемое соглашение заключалось Банком с фактически аффилированным Банку лицом именно в целях того, чтобы в дальнейшем исключить возможность предъявления каких-либо требований к ответчику при нарушении заемщиком своих обязательств по кредитному договору.

Представитель третьего лица ФИО2 в судебном заседании обращала внимание суда на то, что основной заёмщик ФИО1 имел «хорошую» кредитную историю, а также просила учесть, что под невозврат кредита Банк сформировал резерв (средства полученные от деятельности Банка).

Однако, данные обстоятельства не являются существенными для определения наличия фактов злоупотребления при заключения оспариваемой сделки. Как установлено выше, злоупотребления при заключении сделки имели место и это причинило существенный ущерб как Банку, так и его вкладчикам.

Таким образом, суд усматривает наличие оснований для признания сделки недействительной по ст.ст. 10,168, п.2 ст. 174 ГК РФ.

Выводы суда согласуются со сложившейся судебной практикой, что подтверждается Определением Арбитражного суда Самарской области от 17.03.2015 по Делу №А55-26194/2013, Определением ВС РФ от 04.04.2016 по Делу №А55-26194/2013, Постановлением АСПО от 19.04.2017 по Делу №А65-12386/2015, Постановлением АССЗО от 19.04.2017 по Делу №А56-43530/2015

Пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве установлено, что в случае признания сделки недействительной все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с данной главой, подлежит возврату в конкурсную массу.

Таким образом, следует восстановить существовавшие в ЕГРП записи об обременении по договору «Об ипотеке (залоге недвижимости)» № К018-ЗЛ 13 от 04.03.2013 на указанные в договоре объекты.

Между тем, в материалы дела представлена выписка из ЕГРП на недвижимое имущество и сделок с ним от 21.05.2015 в отношении объектов недвижимости, являющихся предметом договора «Об ипотеке (залоге недвижимости)» № К018-ЗЛ 13 от 04.03.2013, из которой следует, что эти объекты находится в залоге по договору залога недвижимого имущества (ипотеки) № 101/85/2014 от 19.06.2014 у ПАО «Сбербанк России» (л.д.л.д. 27-84, т.1)

В соответствии с п. 5 и 6 ст. 342 ГК РФ, если последующий договор залога заключен с нарушением условий, предусмотренных для него предшествующим договором залога, о чем залогодержатель по последующему договору знал или должен был знать, его требования к залогодателю удовлетворяются с учетом условий предшествующего договора залога.

Изменение предшествующего договора залога после заключения последующего договора залога, если последующий договор залога заключен с соблюдением условий, предусмотренных для него предшествующим договором залога, или такие условия не были предусмотрены предшествующим договором залога, не затрагивает права последующего залогодержателя при условии, что такое изменение влечет ухудшение обеспечения его требования и произведено без согласия последующего залогодержателя.

Из Выписки из ЕГРП от 17.04.2014 видно, что на момент заключения договора ипотеки с ПАО «Сбербанк России», т.е. на 19.06.2014 отсутствовало обременение в пользу ОАО коммерческий «Волга-Кредит» банк. Договор ипотеки с ПАО «Сбербанк России» заключен 19.06.2014, т.е. до обращения конкурсного управляющего с требованием о признании сделки недействительной.

Таким образом, материалами дела не доказана осведомленность ПАО «Сбербанк России» о наличии права залога ОАО коммерческий «Волга-Кредит» банк в отношении спорного имущества.

Учитывая добросовестность ПАО «Сбербанк России» при заключении договора ипотеки, суд считает, что требования ПАО «Сбербанк России» к залогодателю подлежат удовлетворению без учета условий предшествующего договора залога с ОАО коммерческий «Волга-Кредит» банк.

При таких обстоятельствах, заявление необходимо удовлетворить, признать заключенное между ОАО коммерческий «Волга-Кредит» банк и ООО "Русские строительные материалы" дополнительное соглашение № 2 от 07.04.2014 к договору «Об ипотеке (залоге недвижимости)» № К018-ЗЛ 13 от 04.03.2013 недействительным.

При этом необходимо применить последствия недействительности сделки - восстановить в ЕГРП записи об обременении по договору «Об ипотеке (залоге недвижимости)» № К018-ЗЛ 13 от 04.03.2013 на указанные в договоре объекты.

Судебные расходы распределяются в соответствии со ст. 110 АПК РФ, с ООО "Русские строительные материалы" необходимо взыскать в пользу ОАО коммерческий «Волга-Кредит» банк компенсацию судебных расходов в виде госпошлины в сумме 6 000 руб.

Руководствуясь ст.ст. 184, 185 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

ОПРЕДЕЛИЛ:

Заявление удовлетворить.

Признать заключенное между ОАО коммерческий «Волга-Кредит» банк и ООО "Русские строительные материалы" дополнительное соглашение № 2 от 07.04.2014 к договору «Об ипотеке (залоге недвижимости)» № К018-ЗЛ 13 от 04.03.2013 н е д е й с т в и т е л ь н ы м.

Применить последствия недействительности сделки - восстановить в ЕГРП записи об обременении по договору «Об ипотеке (залоге недвижимости)» № К018-ЗЛ 13 от 04.03.2013 на указанные в договоре объекты.

Взыскать с ООО "Русские строительные материалы" в пользу ОАО коммерческий «Волга-Кредит» банк компенсацию судебных расходов в сумме 6 000 руб.

Определение может быть обжаловано в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд, г.Самара с направлением апелляционной жалобы через Арбитражный суд Самарской области.

Судья

Н.А. Мальцев