Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в судебном заседании в рамках дела № А63-12577/2017 о несостоятельности (банкротстве) ФИО1, г. Михайловск, с заявлением финансового управляющего ФИО2 о признании сделки недействительной,

в отсутствие лиц, участвующих в обособленном споре,

УСТАНОВИЛ:

ликвидатор общества с ограниченной ответственностью «Теплосервис» (далее – ООО в Арбитражный суд Ставропольского края в порядке статей 213.3, 213.5 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) обратился ФИО3 (далее – ФИО3) с заявлением о признании ФИО1 (далее – должник, ФИО1) несостоятельной (банкротом).

Определением суда от 11.08.2017 заявление принято, возбуждено производство по делу № А63-12577/2017 о несостоятельности (банкротстве) ФИО1

Решением суда от 05.12.2017 (резолютивная часть решения объявлена 28.11.2017) ФИО1 признана несостоятельной (банкротом), в отношении должника введена процедура реализация имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО2

Сведения о введении в отношении должника процедуры реализации имущества опубликованы в порядке, установленном статьей 213.7 Закона о банкротстве, в периодическом издании – газете «Коммерсантъ» от 09.12.2017 № 230.

05 октября 2018 года в Арбитражный суд Ставропольского края от финансового управляющего должника ФИО2 поступило заявление о признании недействительным договора поручительства от 25.07.2017, заключенного между ФИО1 и ФИО4 в обеспечение исполнения ФИО3 обязательств по возврату займа в сумме 7 900 000 руб. по договору займа от 04.02.2016.

Определением от 12.10.2018 суд назначил заявление финансового управляющего должника ФИО2 к рассмотрению в судебное заседание, признал ФИО4 лицом, участвующим в рассмотрении заявления об оспаривании сделки должника и привлек к участию в рассмотрении обособленного спора в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, должника по основным обязательствам - ФИО3 и его финансового управляющего ФИО5

По мнению финансового управляющего, указанная сделка обладает признаками недействительности, предусмотренными пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее-Закон о банкротстве). В дополнениях к заявлению финансовый управляющий также сослался на то, что оспариваемая сделка направлена на обеспечение исполнения обязательства третьего лица (ФИО3) перед отдельным кредитором, что свидетельствует об оказании предпочтения ФИО4 и наличие оснований для признания оспариваемой сделки недействительной по пункту 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве.

Финансовый управляющий ФИО3 ФИО5 просил удовлетворить заявленные требования по основаниям, изложенным в отзыве на заявление об оспаривании сделки должника.

ФИО4 с требованиями финансового управляющего должника не согласился, сославшись на их необоснованность.

Лица, участвующие в обособленном споре, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения заявления, в судебное заседание не явились в связи с чем, на основании статьи 156 АПК РФ, заявление рассматривается по имеющимся материалам в отсутствие представителей лиц, участвующих в обособленном споре.

Исследовав материалы обособленного спора, суд находит заявленные требования не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, 04 февраля 2016 года между ФИО4 (займодавец) и ФИО3 (заемщик) заключен договор займа, по условиям которого займодавец передает в собственность заемщика денежные средства в сумме 7 900 00 руб., а заемщик обязуется возвратить займодавцу сумму займа не позднее 04.05.2016.

ФИО4 (заимодавец) и ФИО1 (поручитель) к договору займа от 04.02.2016 заключен договор поручительства от 10.02.2016, согласно которому поручитель обязуется отвечать перед заимодавцем за исполнение гр. ФИО3 его обязательств по возврату суммы займа, указанной в договоре займа от 04.02.2016.

Согласно пункту 1.4 указанного договора поручитель на период пользования займом передает указанному заимодавцем лицу в собственность следующую недвижимость: однокомнатную квартиру, площадью 42,80 кв. м. и двухкомнатную квартиру, площадью 72,40 кв.м., расположенные по адресу <...> и кв. 18 соответственно. В связи с этим поручитель обязуется представить заимодавцу нотариальную доверенность с правом распоряжения указанным имуществом, а также нотариальное согласие супруга для оформления сделки.

Во исполнение указанного условия договораФИО4 были переданы согласие супруга на отчуждение объектов недвижимости от 30.11.2015 и доверенность от ФИО1 с правом на отчуждение и получение денежных средств от проданных квартир от 10.02.2016.

10 февраля 2016 года между ФИО4, действующим от имени ФИО1, и ФИО6 заключены договоры купли продажи вышеуказанных объектов недвижимости, однако переход права собственности на названные квартиры осуществлен не был по причине продажи ФИО1 указанных объектов недвижимости иному лицу.

Так из решения Промышленного районного суда г. Ставрополя следует, что 28.03.2016 между ФИО1 и ФИО7 были заключены сделки - договоры купли-продажи жилых помещений - квартиры №17 площадью 42,8 кв.м. по цене 988 000 руб., и квартиры №18 площадью, 72,4 кв.м. по цене 9 000 000 руб., в доме №365 по ул. Лермонтова в городе Ставрополе.

07 апреля 2016 года проведена государственная регистрация права собственности ФИО7 на указанные объектов недвижимости. Сделка по отчуждению имущества ФИО7 была совершена без уведомления ФИО4

При этом суд общей юрисдикции пришел к выводу, что договоры купли-продажи жилых помещений - квартиры №17 площадью 42,8 кв.м., и квартиры №18 площадью, 72,4 кв.м., в доме №365 по ул.Лермонтова в городе Ставрополе., - были совершены лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия в виде получения денежных средств продавцом и возникновения права фактического пользования, владения и распоряжения у покупателя.

Целью совершения указанных сделок было лишение ФИО4 возможности распорядиться указанным недвижимым имуществом на основании ранее выданных нотариальной доверенности и согласия супруга, а также лишение возможности ФИО6 требовать исполнения договора купли-продажи от 10.02.2016.

Указанные обстоятельства послужили основанием для признания договоров купли-продажи от 28.03.2016 по отчуждению квартир № 17 и 18 по адресу: <...>, совершенные между ФИО1 и ФИО7 мнимыми сделками. Судом применены последствия недействительности указанных сделок путем возвращения сторон в первоначальное положение. Из Единого реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним исключена запись о государственной регистрации сделок по отчуждению квартир № 17 и 18 по адресу: <...>, совершенных между ФИО1 и ФИО7, государственной регистрации права собственности за ФИО7, дата государственной регистрации 07.04.2016.

16 июня 2016 года ФИО1 заявила об отзыве доверенности от 10.02.2016, выданной ФИО4

В связи с прекращением обязательства по договору поручительства от 10.02.2016 в силу пункта 3.1, 25.07.2017 между ФИО4 и должником заключен договор поручительства, по которому поручитель обязуется отвечать перед ФИО4 за исполнение ФИО3 обязательств по договору займа от 04.02.2016 в размере 7 900 000 руб.

25 июля 2017 года между ФИО4 (займодавец) и гражданами ФИО1 (заемщик) и ФИО3 (поручитель) был заключен предварительный договор об отступном, согласно которому стороны договорились о подготовке и заключении в будущем договора об отступном в рамках договора займа заключенного между ФИО3 и ФИО4 04.02.2016 и договора поручительства, заключенного между ФИО4 и ФИО1

В соответствии с пунктом 3 предварительного договора об отступном в обеспечение надлежащего исполнения обязательств, указанных в пункте 1.1 договора, ФИО1 обязуется передать в собственность ФИО4 квартиры №№ 17-18, расположенные по адресу: <...>.

Из пункта 1.4 указанного договора следует, что договор отступного будет составлен и подписан сторонами не позднее семи дней с момента государственной регистрации перехода права собственности на вышеуказанное имущество во исполнение решения Промышленного районного суда г. Ставрополя от 12.12.2016.

Полагая, что договор поручительства от 25.07.2017 является недействительным, финансовый управляющий обратился в суд с настоящим заявлением.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 указанного постановления).

Согласно пункту 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление № 63) пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве недостаточность имущества - превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Согласно пункту 7 постановления № 63 в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Из разъяснений, изложенных в пункте 5 постановления, следует, что для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало, в том числе, совершение сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

При этом под вредом имущественным правам кредиторов понимаются, в частности, последствия совершенных должником сделок, приведшие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований за счет имущества должника.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств, предусмотренных пунктом 5 постановления, суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При этом бремя доказывания обстоятельств по заявлению об оспаривании сделки лежит на заявителе.

Согласно пункту 1 статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

По правовой природе договор займа является реальным. Сделка считается совершенной с момента передачи заемных средств.

По смыслу разъяснений, изложенных в пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством», а также в пункте 15.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», заключение договора поручительства может быть вызвано наличием у должника по основному обязательству и поручителя в момент выдачи поручительства общих экономических интересов (например, основное и дочернее общества; преобладающее и зависимое общества; общества, взаимно участвующие в капиталах друг друга).

В абзаце третьем пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Как следует из материалов дела, заявление о признании должника банкротом принято судом 11.08.2017, оспариваемый договор заключен сторонами 25.07.2017, то есть в период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Из приговора Промышленного районного суда г. Ставрополя от 09.11.2017 по делу № 1-494/17 следует, что ФИО3 в период с 05.05.2015 по 04.02.2016 путем обмана получил от ФИО8 денежные средства в размере 7 900 000 руб., в связи с чем ФИО3 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 УК РФ. В счет возмещения материального ущерба в пользу потерпевшего ФИО4 с ФИО9 взыскано 7 900 000 руб.

Решением Промышленного районного суда г. Ставрополя от 12.12.2016 установлено, что характер сложившихся отношений между сторонами договора займа от 04.02.2016 ФИО4 и ФИО3, и между ФИО4 и ФИО1, с учетом родственных отношений ФИО3 и ФИО1, последняя является матерью заемщика, свидетельствует о предоставлении ФИО1 принадлежащей ей на праве собственности недвижимости, квартир №№ 17, 18 по адресу <...>, ФИО4 в качестве обеспечения по договору займа от 04.02.2016, заключенного между ФИО3 и ФИО4

Суд общей юрисдикции указал, что договоры купли-продажи жилых помещений - квартиры №17 площадью 42,8 кв.м., и квартиры №18 площадью, 72,4 кв.м., в доме №365 по ул. Лермонтова в городе Ставрополе, заключенные между ФИО1 и ФИО7, были совершены лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия в виде получения денежных средств продавцом и возникновения права фактического пользования, владения и распоряжения у покупателя.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что заключение договора поручительства было вызвано наличием у заемщика (ФИО3) и поручителя (ФИО1) в момент выдачи поручительства общих интересов.

При этом поручитель несет ответственность наравне с заемщиком в случае неисполнения им обязанностей по погашению кредита, и платежеспособность должника не является условием, в зависимость от которого ставится возможность заключения договора поручительства.

Заключая договоры поручительства, стороны достигли соглашения по всем его условиям, где поручитель (ФИО1) по своей воле и без принуждения обязалась при неисполнении обязательств заемщиком отвечать за исполнение обязательств по договору займа 04.02.2016 (свобода договора).

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что заключая оспариваемый договор поручительства, ФИО1 знала об отсутствии намерения ФИО3 исполнить обязательства по возврату денежных средства, более того ей предпринимались попытки избежать материальной ответственности по договору поручительства, в связи с чем заключались договоры с ФИО7 по продаже недвижимого имущества, что свидетельствует о недобросовестности аффилированных лиц (ФИО3 и ФИО1).

Тогда как статьями 1 и 10 ГК предусмотрено, что никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного поведения и не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При этом из материалов дела следует, что на момент заключения договоров поручительства от 10.02.2016 и 25.07.2017 должник имел в собственности объекты недвижимости: квартиры № № 17,18, расположенные по адресу: <...>.

Определением Арбитражного суда Ставропольского края от 15.12.2016 по делу № А63-7958/2015 договор купли-продажи недвижимого имущества от 30.06.2015 в части отчуждения ФИО3, принадлежащей ему ? доли в праве собственности на квартиру № 18, находящуюся по адресу: <...>, общей площадью 72,4 кв.м, кадастровый (условный номер) 26-2612/009/2009-717 в пользу ФИО1 признан недействительным и применены последствия недействительности сделки, с ФИО1 в конкурсную массу должника взысканы 4 500 000 руб.

Согласно сведениям, представленным финансовым управляющим, спорные квартиры расположены в элитном жилищном комплексе «Гарден Сити», по данным сайта АВИТО их рыночная цена составляет от 8 000 000 до 9 000 000 руб.

Учитывая изложенные обстоятельства, в частности наличие у должника вышеназванного имущества и его стоимость, ссылка конкурсного управляющего на наличие у должника неисполненных денежных обязательств на сумму 4 500 000 руб., на момент заключения оспариваемого договора поручительства, что, по его мнению, свидетельствует о ее неплатежеспособности, судом отклоняется.

Таким образом, финансовый управляющий не привел подтвержденных конкретными доказательствами доводов о том, что на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Конкурсный управляющий не представил доказательств того, что, совершая оспариваемую сделку, должник преследовал цель уменьшения стоимости или размера имущества (то есть цель причинения вреда имущественным правам кредиторов), ФИО4 не является заинтересованным лицом по отношению к должнику.

При этом статьей 361 ГК РФ прямо предусмотрено, что поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части, то есть поручитель всегда является третьим лицом (а не заемщиком). При этом закон не устанавливает требования о каких-либо обязательных возмездных отношениях между кредитором заемщика и поручителем, а также между залогодателем и залогодержателем, если залогодателем является третье лицо.

Заключение договоров поручительства и залога в целях обеспечения обязательств иного лица само по себе, бесспорно не свидетельствует о намерении сторон причинить вред имущественным интересам кредиторов должника.

Таким образом, конкурсным управляющим не доказано наличие условий для признания сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Ссылка финансового управляющего на наличие оснований для признания сделки должника недействительной по основания, предусмотренным пунктом 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве судом отклоняется, ввиду следующего.

Пунктом 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве сделка предусмотрено, что совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований, в частности при наличии одного из следующих условий:

сделка направлена на обеспечение исполнения обязательства должника или третьего лица перед отдельным кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки;

сделка привела или может привести к изменению очередности удовлетворения требований кредитора по обязательствам, возникшим до совершения оспариваемой сделки;

сделка привела или может привести к удовлетворению требований, срок исполнения которых к моменту совершения сделки не наступил, одних кредиторов при наличии не исполненных в установленный срок обязательств перед другими кредиторами;

сделка привела к тому, что отдельному кредитору оказано или может быть оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).

Сделка, указанная в пункте 1 указанной статьи, может быть признана арбитражным судом недействительной, если она совершена после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом (пункт 2 статьи 61.3).

При этом согласно разъяснениям, изложенным в пункте 11 постановления № 63, если сделка с предпочтением была совершена после принятия судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия судом заявления о признании должника банкротом, то в силу пункта 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, в связи с чем наличия иных обстоятельств, предусмотренных пунктом 3 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Таким образом, доказыванию подлежат два обстоятельства: совершение сделки за месяц до даты назначения временной администрации и наличие признаков предпочтительного удовлетворения требований кредитора перед другими кредиторами должника.

Из материалов дела видно, что основанием для обращения ФИО10 (сына должницы) в суд с заявлением о признании ФИО1 (несосотоятельным) банкротом послужило наличие у должника просроченной свыше 3-х месяцев задолженности в размере 4 500 000 руб., подтвержденной определением Арбитражного суда Ставропольского края от 15.12.2016 по делу № А63-7958/2015.

При этом статус должницы, как поручителя по обязательствам сына - ФИО11, был изначально определен сторонами в момент возникновения обязательств по основному договору займа от 04.02.2016, поскольку истечение срока действия договора поручительства от 10.02.2016, заключенного между ФИО4 и ФИО1, явился основанием для заключения аналогичного по своему предмету и содержанию оспариваемого договора.

Таким образом, суд приходит к выводу о фактическом продлении оспариваемым договором уже существующих правоотношений по поручительству, что не позволяет квалифицировать договор поручительства от 25.07.2017 как недействительную сделку по признакам статьи 61.3 Закона о банкротстве.

При таком положении, оснований для удовлетворения требований финансового управляющего у суда не имеется.

Руководствуясь статьями 61.2, 61.9, 129 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», 110, 184, 185, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

О П Р Е Д Е Л И Л :

в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2 о признании недействительным договора поручительства от 25.07.2017, заключенного между ФИО1 и ФИО4 в обеспечение исполнения ФИО3 обязательств по возврату займа в сумме 7 900 000 руб. по договору займа от 04.02.2016 отказать.

Определение подлежит немедленному исполнению и может быть обжаловано в арбитражный суд апелляционной инстанции через Арбитражный суд Ставропольского края в течение десяти дней с даты его принятия (изготовления в полном объеме).

Судья И.В. Соловьева