Гражданский кодекс часть 1

Арбитражный суд Ставропольского края в составе судьи Костюкова Д.Ю., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Воропиновым А.В., рассмотрев в рамках дела №А63-9481/2018 о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью агропромышленной компании «Рассвет» (далее - ООО АПК «Рассвет»), с. Каменная Балка Арзгирского района (ИНН <***>, ОГРН <***>) с заявлением общества с ограниченной ответственностью ПКФ «Проф-Агро» г. Краснодар, о признании обоснованными и включении требований в реестр кредиторов должника в размере 46 509 000 рублей,

в отсутствии представителей лиц, участвующих в деле, надлежащим образом уведомленных о дате, времени и месте проведения судебного заседания,

У С Т А Н О В И Л:

акционерное общество «Российский сельскохозяйственный банк» (далее - АО «Россельхозбанк») обратилось в суд с заявлением о признании ООО АПК «Рассвет» несостоятельным (банкротом).

Определением от 06.06.2018 заявление кредитора было принято судом к производству.

Определением от 12.12.2018 (дата оглашения резолютивной части) в отношении ООО АПК «Рассвет» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО1

Решением от 24.12.2019 (дата оглашения резолютивной части) в отношении ООО АПК «Рассвет» введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

Сведения об открытии конкурсного производства опубликованы в газете «Коммерсантъ» 28.12.2019 №241.

В Арбитражный суд Ставропольского края 24.01.2020 поступило заявление общества с ограниченной ответственностью ПКФ «Проф-Агро» г. Краснодар, о признании обоснованными и включении требований в реестр кредиторов должника в размере 46 509 000 рублей.

Дело №А63-9481/2018 о банкротстве должника находится в производстве судьи Лысенко Л.А. На основании пункта 46 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 №35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», с учетом нагрузки судьи Лысенко Л.А. требование кредитора передано на рассмотрение судье Костюкову Д.Ю.

Лица участвующие в споре, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного заседания не явились.

В порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее АПК РФ) суд проводит судебное заседание в отсутствие лиц, участвующих в деле о банкротстве и арбитражном процессе по делу о банкротстве.

ООО АПК «Рассвет» представлен дополнительный отзыв на заявление согласно которого просит отказать в удовлетворении тербований.

Суд, изучив материалы дела, оценив представленные документальные доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ в их совокупности с учетом их относимости, допустимости и достаточности, считает заявленные требования не подлежащими удовлетворению, по следующим основаниям.

Согласно материалам дела, 24.12.2016 между ООО ПКФ «Проф-Агро» (заимодавец) и ООО АПК «Рассвет» (заемщик) заключен договор товарного займа № 1, согласно которому заимодавец передал заемщику в заем пшеницу 4 класса по ГОСТу 52554-2006 в количестве 5 200 тонн по цене 8 770 рублей без НДС за одну тонну, на сумму 45 604 000 рублей.

В свою очередь заемщик принял на себя обязательства по возврату займодавцу пшеницы 4 класса по ГОСТу 52554-2006 в количестве 5 200 тонн по цене 8 770 рублей без НДС за одну тонну, на сумму 45 604 000 рублей (пункт 1.2 договора).

Пунктом 1.3 договора товарного займа от 24.12.2016 № 1 установлено условие о том, что заемщик обязуется вернуть заем пшеницей в срок до «не указан» (доп. соглашение к договору от 31.12.2016 до 31.12.2017); оплатить услугу по предоставлению пшеницы в заем денежными средствами из расчета 20 рублей за 1 тонну в месяц до 10 числа следующего месяца.

В обеспечение указанного выше обязательства между ООО ПКФ «Проф-Агро» (займодавцем), ООО АПК «Союз» (поручителем 1), ООО АПК «Петропавловское» (поручителем 2), ООО АПК «Грачёвское» (поручителем 3), ООО «Зерновой логистический центр» (поручителем 4), ИП ФИО3 (поручителем 5), ООО «АртЗерноСервис» (поручителем 6) и ООО АПК «Рассвет» (заемщиком) заключен договор поручительства от 24.12.2016 №24/16 к договору товарного займа от 24.12.2016 № 1.

Согласно пункту 1.1. указанного договора поручители обязуются отвечать перед займодавцем за исполнение всех обязательств ООО АПК «Рассвет» по договору товарного займа от 24.12.2016 №1.

В подтверждение факта передачи пшеницы 4 класса ООО АПК «Рассвет» кредитором представлена копия товарной накладной от 26.12.2016 на общую сумму 45 604 000 рублей.

Как указал кредитор заемщик и поручители свои обязательства не исполнили. Задолженность по указанному договору займа составляет 45 604 000 рублей – основной долг, 905 000 рублей - услуги по товарному займу.

Учитываяизложенное, отсутствие добровольного погашения задолженности должником и заемщиками, займодавец обратился в арбитражный суд с настоящим требованием, полагая, что ООО АПК «Рассвет» обязано уплатить задолженность ООО ПКФ «Проф-Агро».

Конкурсный управляющий ООО АПК «Раасвет» в отзыве на заявление заявил возражения в отношении удовлетворения требований ООО ПКФ «Проф-Агро», ссылаясь на аффилированность, взаимозависимость и корпоративность как юридическую, так и фактическую заявителя и должника, вхождение в одну группу юридических лиц с общим экономическим интересом. Кредитор полагает, что требование является злоупотреблением правом, направленным на установление контроля над процедурой банкротства.

В силу статьи 142 Закона о банкротстве установление размера требований кредиторов осуществляется в порядке, предусмотренном статьей 100 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пункта 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Кроме того, при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Следовательно, в деле о банкротстве суд обязан вне зависимости от доводов лиц, участвующих в деле, оценить действительность заявленного требования о включении в реестр и соответствие закону процессуальных и материально-правовых интересов заявителя.

Нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно. Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем, они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность.

В условиях неплатежеспособности должника и конкуренции его кредиторов возможны ситуации, когда судебный спор разыгрывается должником и «дружественным» с ним кредитором с целью получения внешне безупречного судебного акта для включения в реестр и последующего участия в распределении конкурсной массы. В связи с тем, что интересы сторон такого спора совпадают, их процессуальная деятельность направлена не на установление истины, а на решение иных задач. При таких обстоятельствах активность вступившего в дело конкурирующего кредитора при содействии арбитражного суда (пункт 3 статьи 9, пункты 2,4 статьи 66 АПК РФ) позволяет эффективно пресекать формирование фиктивной задолженности и прочие подобные злоупотребления и не допускать недобросовестных лиц к распределению конкурсной массы. Как правило, в данном случае конкурирующему кредитору достаточно заявить такие доводы или указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые подтверждали бы малую вероятность развития событий таким образом, на котором настаивает истец, либо которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в доказательствах, представленных должником и «дружественным кредитором». Бремя опровержения этих сомнений лежит на последних.

Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом. В таком случае основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утвержден Президиумом ВС РФ 20.12.2016).

Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом. В таком случае основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 №35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утвержден Президиумом ВС РФ 20.12.2016).

Требованиязаявителя, как указано выше, основано на договоре товарного займа от 24.12.2016 №1.

По договору займа одна сторона (заимодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу равное количество полученных им вещей того же рода и качества (пункт 1 статьи 807 ГК РФ).

В ситуации, когда заимодавцем является юридическое лицо, договор займа считается заключенным с момента получения акцепта лицом, направившим оферту, в силу пункта 1 статьи 433, пункт 1 статьи 807 ГК РФ. В частности, это может быть момент подписания договора сторонами.

В соответствии с пунктом 1 статьи 365 ГК РФ к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том числе если поручитель произвел исполнение обязательства за должника лишь в части. В последнем случае кредитор и поручитель становятся созалогодержателями, имеющими равные права на удовлетворение своих требований из стоимости заложенного имущества.

Вместе с тем суд принимает во внимание обеспечительный характер обязательства поручителя с учетом законодательства о банкротстве.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 16 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 3 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 12.07.2017, в случае, когда должники по обеспечительным обязательствам входят в группу лиц с основным должником, объединены с ним общими экономическими интересами и контролируются одним конечным бенефициаром, презюмируется, что предоставленные обеспечения являются совместными, а должники по обеспечительным договорам - солидарными должниками. При этом частично удовлетворивший кредитора должник по обеспечительному обязательству не может получить возмещение своих расходов от других должников до полного удовлетворения кредитора.

В ситуации, когда одно лицо, входящее в группу компаний, получает кредитные средства, а другие лица, входящие в ту же группу, объединенные с заемщиком общими экономическими интересами, контролируемые одним и тем же конечным бенефициаром, предоставляют обеспечение в момент получения финансирования, зная об обеспечительных обязательствах внутри группы, предполагается, что соответствующее обеспечение направлено на пропорциональное распределение риска дефолта заемщика между всеми членами такой группы компаний вне зависимости от того, как оформлено обеспечение (одним документом либо разными), что позволяет квалифицировать подобное обеспечение как совместное обеспечение. Иное может быть оговорено в соглашении между лицами, предоставившими обеспечение, или вытекать из существа отношений между ними. Предоставившие совместное обеспечение лица являются солидарными должниками по отношению к кредитору. При исполнении одним из таких солидарных должников обязательства перед кредитором к нему, в порядке суброгации, переходит требование к основному должнику (абзац 4 статьи 387 ГК РФ).

Таким образом, в стандартной практике гражданского оборота исполнение поручителем требования перед кредитором за должника влечет суброгацию (статьи 365 и 387 ГК РФ). Однако в рамках дела о банкротстве основного заемщика суброгационное требование поручителя приобретает корпоративный характер. Поэтому подобное требование исполнившего обязательство поручителя не может конкурировать с рядовыми гражданско-правовыми требованиями независимых кредиторов и не дает права на включение в реестр.

В соответствии с положениями статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006 года № 135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также: руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника; лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 настоящей статьи; лица, признаваемые заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц. Заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

В силу подпункта 2 части 1 статьи 9 Закона о защите конкуренции в одну группу лиц входят юридическое лицо и его единоличный исполнительный орган, в силу подпункта 7 части 1 статьи 9 указанного Закона группой лиц признается совокупность лиц, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1-7 части 1 признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с любимым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1-7 части 1 признаку.

Кроме того, в судебной практике закрепилось понятие фактической аффилированности применительно к ситуациям, когда лица не могут быть признаны юридически аффилированными, однако между соответствующими лицами существуют корпоративные, экономические и иные связи, обуславливающие взаимное влияние и взаимную заинтересованность в деятельности друг друга и осведомленность о состоянии дел друг друга (определения судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28.12.2015 №308-ЭС15-1607 по делу №А63-4164/2014 и от 15.06.2016 №308-ЭС16-1475 по делу №А53-885/2014).

Закон о банкротстве (статья 2) не относит к конкурсным кредиторам учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, поскольку характер обязательств этих лиц непосредственно связан с их ответственностью за деятельность общества в пределах стоимости принадлежащих им долей. Обязательства должника перед своими учредителями (участниками), вытекающие из такого участия, носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота.

Учредители (участники) должника - юридического лица несут риск отрицательных последствий, связанных с его деятельностью. Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (пункт 1 статьи 148 Закона о банкротстве, пункт 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода.

По смыслу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством, но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе, по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При создании и функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота). Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов. В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

В такой ситуации для констатации сомнительности поручительства должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения заимодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении данным заимодавцем своими правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 10 ГК РФ). К их числу могут быть отнесены, в том числе следующие: участие кредитора в операциях по неправомерному выводу активов; получение кредитором безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности; реализация договоренностей между заимодавцем и поручителем (залогодателем), направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе, не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя, при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами), и т.п.

Применение упомянутого подхода для разрешения подобного рода споров зависит от статуса кредитора по отношению к заемщику и поручителю.

В ситуации, когда кредитор является независимым от группы заемщика лицом, предоставленные в виде займа денежные средства, как правило, выбывают из-под контроля кредитора, поэтому предполагается, что главная цель поручительства заключается в создании дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств. Следовательно, доказывание недобросовестности кредитора осуществляется лицом, ссылающимся на данный факт (часть 1 статьи 65 АПК РФ).

Если же заем является внутригрупповым, денежные средства остаются под контролем группы лиц, в силу чего, с точки зрения нормального гражданского оборота, отсутствует необходимость использовать механизмы, позволяющие дополнительно гарантировать возврат финансирования. Поэтому в условиях аффилированности заимодавца, заемщика и поручителя между собой, на данных лиц в деле о банкротстве возлагается обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки, в том числе выдачи поручительства. В обратном случае следует исходить из того, что выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника группы лиц (определение Верховного Суда РФ от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6)).

Учитывая изложенное, при исследовании доводов кредиторов об аффилированности как юридической, так и фактической, взаимозависимости и корпоративности отношений между заявителем и должником, суд пришел к следующему.

Как видно из материалов дела ООО ПКФ «Проф-Агро» создано 18.03.2005, основным видом деятельности является оптовая торговля зерном, директором - ФИО4, учредителем ООО ПКФ «Проф-Агро» с 19.02.2018 является ФИО5.

ООО АПК «Граческое» создано 25.11.2014, основным видом деятельности является выращивание зерновых культур, директором - ФИО6, учредителем ООО АПК «Граческое» с 02.03.2018 является ФИО5.

ООО АПК «Союз» создано 16.08.2007, основным видом деятельности является хранение и складирование зерна, генеральным директором с 01.08.2018 - ФИО5, учредителем ООО АПК «Союз» с 16.03.2018 является ФИО5.

ООО АПК «Петропавловское» создано 04.12.2014, основным видом деятельности является выращивание зерновых культур, генеральным директором ООО АПК «Петропавловское» с 04.06.2019 является ФИО5, учредителем с 16.02.2018 - ФИО5.

ООО «ЗЛЦ» создано 16.12.2015, основным видом деятельности является хранение и складирование зерна, генеральным директором с 03.04.2018 является ФИО7, учредителем с 02.03.2018 - ФИО7.

ООО АПК «Рассвет» создано 27.03.2014, основным видом деятельности является выращивание зерновых культур, генеральным директором с 04.06.2019 является ФИО5, учредителем с 21.03.2018 - ФИО5.

ООО «АЗС» создано 08.07.2013, основным видом деятельности является выращивание зерновых культур, ликвидатором с 04.06.2019 является ФИО5, учредителем с 21.03.2018 - ФИО5.

ФИО3 с 22.11.2018 прекратил деятельность в связи с принятием судом решения о признании его несостоятельным (банкротом), основным видом деятельности которого являлась - торговля оптовая за вознаграждение или на договорной основе.

Общими дополнительными видами деятельности должника и ООО ПКФ «Проф-Агро», ООО «Артзерносервис», ООО АПК «Рассвет», ООО АПК «Грачевское», ИП ФИО3 являются: выращивание зерновых культур, выращивание зернобобовых культур, выращивание семян масличных культур, выращивание овощей, бахчевых, корнеплодных и клубнеплодных культур, грибов и трюфелей, выращивание прочих однолетних культур, выращивание однолетних кормовых культур, выращивание многолетних культур, выращивание винограда.

Анализируя изложенное, суд приходит к выводу, что фактически указанные лица подконтрольны одним и тем же физическим лицам: ФИО5 и ФИО7 Деятельность компаний направлена на производство сельскохозяйственной продукции, которая позволяет осуществлять контроль полного цикла оборота сельскохозяйственной продукции от ее производства до окончательной продажи. Ряд компаний, подконтрольных указанным лицам, в том числе заявитель, в настоящее время находятся в процедурах банкротства.

Поскольку, рассмотрение настоящего заявления производится в рамках дела о банкротстве должника, для установления фактов, имеющих значение для правильного разрешения спора, судом рассматриваются как вновь представленные документы по настоящему обособленному спору, так и иные документы, находящиеся в материалах дела о банкротстве.

В рамках дела А63-9482/2018 конкурсный кредитор Ставропольский РФ АО «Россельхозбанк» пояснил, что ФИО3 ранее являлся учредителем должника и всех указанных лиц, впоследствии передал долю в обществах своему отцу ФИО5 Доказательств обратного, заявителем суду не представлено.

В рамках дел об установлении требований ООО ПКФ «Проф-Агро» в реестр требований кредиторов ООО АПК «Петропавловское», ООО «Зерновой логистический центр» судом исследовано письмо от 23.01.2018 в адрес руководителя Ставропольский РФ АО «Россельхозбанк», согласно которому ООО АПК «Грачевское», ООО ПКФ «Проф-Агро», ООО АПК «Союз», ООО АПК «Петропавловское», ООО «ЗЛЦ», ООО АПК «Рассвет», ООО «АЗС», ООО «Винзавод большевик», ООО «СМЗ» именуют себя группой компаний «Союз».

Таким образом, исходя из регистрационных документов, а также сведений, предоставленных банком, следует вывод о наличии юридической и фактической аффилированности, заинтересованности должника и ООО ПКФ «Проф-Агро», которая следовала из характера взаимоотношений сторон.

В подтверждение наличия экономической целесообразности заключения обеспечительной сделки, заявитель сообщил суду, что целью заключения с ООО АПК «Рассвет» договора товарного займа было размещение свободных денежных средств до начала продаж зерна нового урожая и минимизация экономических потерь, связанных с инфляционными процессами.

Изучив материалы обособленного спора с учетом доводов кредитора суд приходит к выводу об отсутствии фиксации движения зерна, предусмотренного законодательством, от ООО ПКФ «Проф-Агро» к ООО АПК «Рассвет».

Так, постановлением Госкомстата № 68 утверждена форма товарно-транспортной накладной на перевозку зерна № СП-31. При этом правила заполнения формы № СП-31 распространяются на юридических лиц, осуществляющих деятельность по закупке, хранению, переработке и реализации зерна.

Товарно-транспортная накладная по форме СП-31 составляется в четырех экземплярах, один из которых остается у составителя, а три других выдаются водителю транспортного средства. При использовании транспорта другой транспортной организации два экземпляра накладной передаются транспортной организации, один из которых затем прилагается к счету за перевозку грузов (пункт 68 Рекомендаций по заполнению отраслевых форм учетных документов зерна и продуктов его переработки, утвержденных Приказом Росхлебинспекции от 04.04.2003 № 20). Данная форма необходима для осуществления количественно-качественного учета зерна организациями, занимающимися реализацией данной продукции (пункт 3 Порядка учета зерна и продуктов его переработки, утвержденного приказом Росгосхлебинспекции от 08.04.2002 № 29).

Суд также учитывает, что 01.01.2013 формы первичных учетных документов, содержащиеся в альбомах унифицированных форм первичной учетной документации, не являются обязательными к применению. Вместе с тем обязательными к применению продолжают оставаться формы документов, используемых в качестве первичных учетных документов, установленные уполномоченными органами в соответствии и на основании других федеральных законов (например, кассовые документы).

Однако ООО ПКФ «Проф-Агро» не представило в виде доказательства поставки и перевозки пшеницы товарно-транспортные накладные по форме СП-31, либо иные документы, свидетельствующие о перемещении пшеницы от продавца к покупателю.

Представленные кредитором копии товарных накладных, журналы учета и приемки зерна за 2014 год, договоры на поставку пшеницы в 2014 году суд расценивает только как первичные бухгалтерские документы, применяемые для оформления перехода права собственности на товар от продавца к покупателю, и не подтверждающие фактическое владение необходимым объемом пшеницы на момент заключения договоров о товарном займе.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что в материалах обособленного спора отсутствуют достоверные доказательства перемещения пшеницы ООО ПКФ «Проф-Агро» к ООО АПК «Рассвет», следовательно, у суда отсутствуют основания полагать, что пшеница выбывала из владения ООО ПКФ «Проф-Агро» и у ООО АПК «Рассвет» возникли обязательства по оплате ее стоимости в размере установленном договорами купли-продажи и товарного займа.

С учетом изложенного суд полагает, что кредитором не доказан довод о целесообразности заключения как договора товарного займа так и договоров поручительства в обеспечение их исполнения.

Если «дружественный» кредитор не подтверждает целесообразность заключения обеспечительной сделки, его действия по подаче заявления о включении требований в реестр могут быть квалифицированы как совершенные исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (статья 10 ГК РФ).

При этом наличие в действиях сторон злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении требований заявителя в реестр (абзац четвертый пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Как указывалось выше, согласно пункту 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 15.11.2017, выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве.

Требование ООО ПКФ «Проф-Агро» не может быть противопоставлено иным кредиторам третей очереди, обязательства перед которыми носят гражданско-правовой характер.

Суд также обращает внимание на не подтверждение фактов отражения в бухгалтерском учете должника спорных хозяйственных операций.

ООО ПКФ «Проф-Агро» не доказало наличие задолженности по договору товарного займа от 24.12.2016 №1, реальность предоставления пшеницы по договору, отражение в бухгалтерской документации должника и кредитора, договоры фактического хранения до передачи пшеницы в заем, кредитором не представлены договоры частичной оплаты должником, доказательств поступления денежных средств, договорам поручительства, заключенных в обеспечение указанных выше договоров займа, не представил надлежащим образом заверенные копии документов, доказательства исполнения своих обязательств по передачи зерна заемщикам, документов, подтверждающих наличие у кредитора пшеницы на момент заключения договора и на момент ее передачи, сведений о доставке пшеницы заемщикам, ее переоформлении, представлении оборотно-сальдовой ведомости по счетам 41, 43, 60, 62, 58, 66, 67 за спорный период; оборотно-сальдовой ведомости по счетам 41, 43, 60, 62, 58, 66, 67; расширенных выписок по расчетным счетам, действовавшим в спорный период, договор поручительства со всеми приложениями и дополнениями, отражения задолженности в бухгалтерской документации сторон сделки, согласование договора поручительства по корпоративным основаниям (сделка с заинтересованностью/крупная сделка).

Доказательств обратного материалы дела не содержат.

Кроме того, с учетом юридической и фактической аффилированности всех участников цепочки сделок (ФИО3 ранее являлся учредителем должника и всех кредиторов, подавших заявление о включении требований в реестр кредиторов в том числе и ООО ПКФ «Проф-Агро», но впоследствии передал долю в обществах своему отцу – ФИО5), отсутствия экономической целесообразности для должника по их заключению, суммы заявленного требования и их очевидной мнимости к данным доказательствам подлежат применения повышенные стандарты доказывания.

В определении Верховного Суда РФ от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475 указано, что доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

При этом в числе предъявленных заявителем и не исполненных им требований имеются требования тех же кредиторов, что предъявили свои требования к должнику в деле о банкротстве (дело № А63-9479/2018, № А63-9482/2018, А63-9416/2018, № А63-10294/2019).

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности с арбитражным управляющим, кредиторами) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы поведения в процессе своей деятельности.

Если же заем является внутригрупповым, денежные средства остаются под контролем группы лиц, в силу чего, с точки зрения нормального гражданского оборота, отсутствует необходимость использовать механизмы, позволяющие дополнительно гарантировать возврат финансирования. Поэтому в условиях аффилированности займодавца, заемщика и поручителя между собою на данных лиц в деле о банкротстве возлагается обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки, в том числе выдачи поручительства. В обратном случае следует исходить из того, что выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника группы лиц.

Для предотвращения необоснованных требований к должнику и, как следствие, нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника - банкрота, предъявляются повышенные требования (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 года № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20 декабря 2016 г.).

Согласно правовой позиции ВС РФ сформированной в Определение ВС РФ от 23.04.2018 г. № 305-ЭС17-6779 в условиях конкуренции кредиторов за распределение конкурсной массы для пресечения различных злоупотреблений законодательством и судебной практикой выработаны повышенные стандарты доказывания требований кредиторов. Суды должны не только проверять формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства, указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

Проверка обоснованности требования кредитора в деле о банкротстве предполагает повышенные стандарты доказывания, исключающие возможность включения в реестр требований, не подтвержденных достаточными доказательствами.

В связи с изложенным выше можно говорить о согласованности действий сторон сделок и участников соответствующей корпоративной группы по созданию условий для искусственного увеличения их процента требований по отношению к независимым кредиторам.

В соответствии с частью 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий (статья 9 АПК РФ).

Согласно статье 68 АПК РФ обстоятельства дела, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться иными доказательствами.

В силу частей 1, 2, 4 статьи 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами.

Исходя из вышеназванных установленных судом обстоятельств, руководствуясь вышепоименованными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ относимость, допустимость, достоверность каждого из представленных в материалы дела доказательств в отдельности, а также достаточность и взаимную связь данных доказательств в их совокупности, установив, что материалами настоящего спора подтвержден факт подконтрольности заявителя и должника к одной группе лиц, выдача поручительства осуществлена по обязательствам своего аффилированного лица в условиях корпоративности взаимоотношений, суд приходит к выводу о том, что заявленные требования не подлежат удовлетворению.

В связи с чем суд отказывает в удовлетворении ООО ПКФ «Проф-Агро» об установлении и включении в реестр требований кредиторов ООО АПК «Рассвет» задолженности в размере 46 509 000 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 184, 185, 223 Арбитражного процессуального кодекса РФ, статьями 100, 134, 137 Федерального Закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», суд

ОПРЕДЕЛИЛ:

отказать в удовлетворении требований общества с ограниченной ответственностью ПКФ «Проф-Агро», г. Ставрополь, ОГРН <***>, об установлении и включении в реестр требований кредиторов должника задолженности по договорам займа и купли-продажи в общем размере 46 509 000 рублей.

Определение подлежит немедленному исполнению и может быть обжаловано в десятидневный срок со дня его изготовления в полном объеме через Арбитражный суд Ставропольского края в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд.

Судья Д.Ю. Костюков