Гражданский кодекс часть 1

Арбитражный суд Республики Татарстан в составе председательствующего судьи Маннановой А.К., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Степановой А.А., рассмотрев в судебном заседании по первой инстанции исковое заявление и.о.конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Наш Дом», г. Казань, Кадагазова Джигита Борисовича, о привлечении Мирсияпова Ришада Рашидовича, АО «Таттеплосбыт», Сагдеева Марата Наилевича, Балахина Алексея Евгеньевича, Фадеева Владимира Мвановича, ООО «Управление ЖКХ» к субсидиарной ответственности, (вх. № 5279),

с участием:

от конкурсного управляющего – не явился -извещен;

от ТСН «ФИО11 79» (кредитор) - ФИО4 представитель по доверенности от 07.02.2020 г.,

от ООО «Управление ЖКХ» (ответчик) - ФИО5 представитель по доверенности от 15.07.2019 г.;

от ФИО3 (ответчик) - ФИО6 по доверенности от 15.05.2019 г.,

ООО «Таттеплосбыт» (ответчик) - ФИО7, по доверенности от 10.01.2020г.,

от ФИО2 (ответчик) – лично (паспорт);

от ФИО10 (ответчик) – не явился -извещен

от ФИО8 (ответчик) – не явился –извещен;

от АО «Казэнерго» - ФИО9 – представитель по доверенности от 31.12.2020;

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 05.04.2019 принято к производству заявление товарищества собственников недвижимости «ФИО11 79», г.Казань, (далее - заявитель) о признании общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Наш Дом», г. Казань, (далее – должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.04.2019 требование заявителя признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО1 Джигит Борисович.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан 05.12.2019 должник признан несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО1 Джигита Борисовича.

В Арбитражный суд Республики Татарстан 07 февраля 2019 года поступило заявление конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Наш Дом», г. Казань, ФИО1 Джигита Борисовича, о привлечении ФИО2, АО «Таттеплосбыт», ФИО3, ФИО10, ФИО8 к субсидиарной ответственности, (вх. № 5279).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 14 февраля 2020 г., заявление конкурсного управляющего было оставлено без движения.

В Арбитражный суд Республики Татарстан 13 марта 2020 года от конкурсного управляющего поступило ходатайство о продлении срока, установленного в определении Арбитражного суда Республики Татарстан об оставлении заявления без движения.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20 марта 2020 года продлен процессуальный срок, установленный в определении Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.02.2020 об оставлении заявление и.о.конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Наш Дом», г. Казань, ФИО1 Джигита Борисовича, о привлечении ФИО2, АО «Таттеплосбыт», ФИО3, ФИО10, ФИО8 к субсидиарной ответственности, (вх. № 5279), без движения.

Заявителю предложено устранить обстоятельства, послужившие основанием для оставления заявления без движения.

Обстоятельства, послужившие основанием оставления заявления без движения, заявителем устранены в срок, установленный определением суда.

Исковое заявление подано с соблюдением требований, установленных статьями 125, 126 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.05.2020 г. заявление конкурсного управляющего принято к производству, назначено к рассмотрению в предварительном судебном заседании на 10 час. 30 мин. 01.06.2020 г. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.06.2020 г. судебное заседание отложено на 07 июля 2020 года. Указанным определением суд в порядке ст. 46 АПК РФ определил удовлетворить ходатайство и.о. конкурсного управляющего и привлечь в качестве соответчика ООО «Управление ЖКХ».

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 07 июля 2020 года судебное заседание отложено на 04 августа 2020 года. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 04 августа 2020 года завершено предварительное судебное заседание. Назначено дело к судебному заседанию на 21.09.2020 г. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.09.2020 судебное заседание отложено на 21 октября 2020 года. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.10.2020 судебное заседание отложено на 24 ноября 2020 года. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24 ноября 2020 судебное заседание отложено на 14 января 2021 года. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 14 января 2021 судебное заседание отложено на 17 февраля 2021 года. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 17 февраля 2021 года судебное заседание отложено на 02 апреля 2021 года. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 02 апреля 2021 года судебное заседание отложено на 07 мая 2021 года. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 29 апреля 2021 года адат и время судебного заседания перенесены на 26 мая 2021 года. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 26 мая 2021 года. Протокольным определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 02 июня 2021 года судебное заседание отложено на 15 июня 2021 года.

Информация о месте и времени судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Арбитражного суда Республики Татарстан в сети Интернет по адресу: www.tatarstan.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленном статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу ч.6 ст.121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, после получения определения о принятии искового заявления или заявления к производству и возбуждении производства по делу, а лица, вступившие в дело или привлеченные к участию в деле позднее, и иные участники арбитражного процесса после получения первого судебного акта по рассматриваемому делу самостоятельно предпринимают меры по получению информации о движении дела с использованием любых источников такой информации и любых средств связи.

На основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд определил рассмотреть дело в отсутствие лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства.

В обоснование заявленных требований, и.о. конкурсного управляющего указывает следующее доводы, с учетом уточнения заявленных требований.

В период с 07.04.2016 по 19.12.2018 управляющей компанией должника являлось ОАО «Таттеплосбыт», с 20.12.2018 по 08.12.2019 руководителем должника являлся ФИО10. При этом, руководителем ОАО «Таттеплосбыт» являлся ФИО2, с 18.05.2017 г. по настоящее время директором АО «Таттеплосбыт» является ФИО8.

Кроме того, в спорный период, контролирующим должника лицом являлся ФИО3.

Как указывает и.о. конкурсного управляющего, ФИО3, ФИО10, ФИО8, АО «Таттеплосбыт», ФИО2 не представлены доказательства передачи истребуемой документации должника арбитражному управляющему. 02.12.2020 и.о конкурсного управляющего получил почтовое отправление от ФИО3, к которому приложена опись вложений и документы, касающиеся деятельности должника. в указанной описи содержатся документы, частично раскрывающие деятельность должника с 2006 по 2013 г.г. расшифровка кредиторской и дебиторской задолженности не позволяет установить из каких правоотношений возникла задолженность. Из одиннадцати известных кредиторов, в данных документах отражены пять контрагентов. Таким образом, по мнению и.о. конкурсного управляющего, не возможно установить лиц, имеющих задолженность перед должником по оплате коммунальных платежей.

Управляющим истребованы у АО «Таттеплосбыт» учредительные документы должника, бухгалтерская и иная документация, хранившиеся у него за период с 23.04.2016 по 10.05.2017. Так как последним действующим директором должника - ФИО10 поданы обращения в органы УМВД, налоговые органы с заявлением о недостоверности данных в выписке ЕГРЮЛ в отношении должника, содержащих данные о ФИО10 как о руководителе должника. И.о. конкурсного управляющего считает, что документы АО «Таттеплосбыт» ФИО10 переданы не были, и находятся у АО «Таттеплосбыт».

Кроме того, от имени должника ФИО3 были совершены необоснованные сделки с ООО «Управление ЖКХ», а именно:

- по акту о приемке выполненных работ за март 2018 года №7 выполнены работы на сумму 6 885 968, 43 рубля в многоквартирном доме №85А по ул. ФИО11 г. Казани;

- по акту о приемке выполненных работ за март 2018 года №8 выполнены работы на сумму 2 586 588, 52 рубля в многоквартирном доме №59ГА по ул. Чуйкова г. Казани;

- по акту о приемке выполненных работ за март 2018 года №10 выполнены работы на сумму 5 957 687,52 рубля в многоквартирном доме №59В по ул. Чуйкова г. Казани.

Таким образом, совершено сделок по указанным актам на общую сумму 15 430 262,71 рубля. Однако, сумма средств, которая была собрана с собственников жилья за период действия договора гораздо меньше суммы выполненных работ. С учетом установленных Исполнительным комитетом г. Казани тарифов, сумма средств, которая могла быть собрана за период действия договора управления не могла превышать 7 410 310,97 рубля. Согласно расчетам и.о. конкурсного управляющего, всего по вышеуказанным домам могло быть собрано не более 7 410 310,97 рубля. Разница между полученными средствами и израсходованными составляет 8 019 951,74 рубля (15 430 262,71 рубля – 7 410 310, 97 рубля). Таким образом, ФИО3 совместно с ООО «Управление ЖКХ» посредством договора подряда №2 от 30.05.2016 привели к убыткам должника и существенному ухудшению его финансового состояния, которое способствовало его банкротству.

Также, ОАО «Таттеплосбыт» на момент осуществления функций единоличного исполнительного органа, должно было быть известно, что ООО «УК Наш дом» отвечает признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества. И.о. конкурсного управляющего, полагает, что по состоянию на 01.10.2016 должник ООО «УК Наш дом» отвечает признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества.

Так, согласно решению Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.08.2018 по делу №А65-12624/2017 установлено: «… в период с 27.02.2009г. по 06.05.2016г. ООО «УК Наш Дом» (ответчик) осуществляло функции управляющей организаций в отношении многоквартирного жилого дома № 79 по улице -ФИО11 г.Казани, производило начисление и сбор денежных средств по статьям «текущий ремонт жилого здания», «текущий ремонт сан. тех. сетей», «текущий ремонт сетей центрального отопления», «текущий ремонт сетей электроснабжения».

03.04.2016г. в вышеуказанном многоквартирном доме принято решение общего собрания собственников о смене способа управления, создании ТСН «ФИО11 79», и передачи ему в управление указанного дома

06.05.2016 во исполнение вышеуказанного решения собрания создано ТСН «ФИО11 79» (Истец).

Из материалов дела следует, что функции управления спорным многоквартирным домом перешли к истцу с 30.09.2016г., что не оспаривается сторонами.

Истец направил в адрес ответчика претензию о перечислении на счет истца собранных и неизрасходованных денежных средств по статьям «текущий ремонт» и «капитальный ремонт», однако, данная претензия истца была оставлена без удовлетворения.

Полагая, что в связи с передачей функций по управлению многоквартирным жилым домом истцу на стороне ответчика возникло неосновательное обогащение в виде полученных от собственников помещений в многоквартирном жилом доме денежных средств по статьям «текущий ремонт жилого здания», «текущий ремонт сан. тех. сетей», «текущий ремонт сетей центрального отопления», «текущий ремонт сетей электроснабжения», истец обратился в арбитражный суд с рассматриваемым исковым заявлением о взыскании неосновательного обогащения, согласно первоначальному уточнению в сумме 22 163 942,80руб. с ответчика…».

Таким образом, в связи с передачей функций управляющей организации, с 01.10.2016 у должника возникло обязательство по возврату денежных средств. Однако, указанное обязательство исполнено не было, требование ТСН «ФИО11 79» включено в реестр требований кредиторов должника в размере 11 261 808,18 рубля неосновательного обогащения.

Кроме того, к указанному сроку у должника имелись неисполненные обязательства по оплате задолженности в размере 5 137 110, 71 рубля перед ОАО «Казэнерго». Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.06.2019 требование ОАО «Казэнрего» включено в реестр требований кредиторов должника . Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 12.01.2015 по делу №А65-23682/2014 установлена задолженность за период с 01.09.2013 по 31.03.2014.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 15.07.2019 требование ФНС России включено в реестр требований кредиторов должника в размере 181,37 рубля долга (период образования задолженности с 01.04.2011).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.01.2020 в реестр требований кредиторов должника включено требование общества с ограниченной ответственностью «ЭлитДом», г. Казань, в размере 147 677,07 руб. основного долга, 5 969,69 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами. Решениями Арбитражного суда Республики Татарстан от 15.02.2017 по делу №А65-21003/2016, от 19.06.2017 по делу №А65-21004/2016 установлено возникновение обязательства с 01.04.2016 по 01.10.2016.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 02.03.2020 требование Федеральной налоговой службы России, включено в реестр требований кредиторов должника в размере 1 030 191,32 рубля штрафа (обязательства должника перед бюджетом РФ в размере 1 030 191.32 рублей возникли 20.04.2015).

После указанной даты 01.10.2016, у должника образовалась новая задолженность перед следующим кредиторами.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан 21.11.2019 требование ООО «Управление ЖКХ» включено в реестр требований кредиторов должника в размере 15 430 262,71 рубля долга и 1 094 592,47 рубля процентов по ст. 395 ГК РФ. Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 31.01.2019 по делу №А65-38090/2018 установлено, что задолженность возникла 31.03.2018.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.02.2020 требование ФНС включено в реестр требований кредиторов должника в размере 400 рублей штрафа (период образования задолженности 10.12.2019).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.01.2020 в реестр требований кредиторов должника включено требование МУП «Водоканал» в размере 4 265 513,24 рубля. Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.04.2018 по делу №А65-5880/2018 установлена задолженность возникла за период с 01.05.2017 по 31.07.2017.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.01.2020 в реестр требований кредиторов должника включено требование ФИО12 в размере 4056,35 руб. долга, 3000 руб. компенсации морального вреда, 3223,60 руб. штрафа. Апелляционным определением Ново-Савиновского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 12.08.2019 по делу №11-229/2019 установлена задолженность возникла 01.02.2017.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.01.2020 в реестр требований кредиторов должника включено требование акционерного общества «Татэнерго». г. Казань, в размере 62 578,21 рубля долга (период возникновения задолженности с 01.01.2017 по31.01.2018).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.03.2020 включено в реестр требований кредиторов должника требование акционерного общества «Таттеплосбыт», в размере 655 094,51 рубля долга и 16 102 рубля в возмещение расходов по оплате государственной пошлины. Основанием для включения в реестр требований кредиторов должника требования АО «Таттеплосбыт» является вступившее в законную силу решение Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.04.2018 г. по делу № А65-5285/2018. Обязательства должника перед АО «Таттеплосбыт» возникли 30.05.2017.

Согласно данным, полученным и.о. конкурсного управляющего должника из ответа МРИ ФНС №18 по РТ исх. №2.5-17/21050В от 12.12.2019 в период с 07.04.2016 по 19.12.2018 управляющей компанией должника являлось АО «Таттеплосбыт».

15.03.2016 АО «Таттеплосбыт» приняло от ФИО13 печать должника, а также учредительные документы должника, его бухгалтерскую и иную документацию, необходимую для осуществления управления обществом (осуществления полномочий единоличного исполнительного органа общества. На дату внесения изменений в налоговый орган о смене единоличного исполнительного органа (сложения полномочий АО «Таттеплосбыт»), у должника образовались обязательства на общую сумму 40 854 466,56 руб. при размере актинов 8 202 000 руб. На дату начала полномочий АО «Таттеплосбыт» (07.04.2016) размер обязательств уже составлял 6 321 322,48 руб. а спустя полгода (01.10.2016) увеличился на 13 669 517,5 руб. Таким образом, на 01.10.2016. удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов привело бы к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами, должник отвечал признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества

На основании изложенного, и.о. конкурсного управляющего считает, что АО «Таттеплосбыт» должно было обратиться с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) 01.10.2016.

В указанный период у должника, под руководством АО «Таттеплосбыт» возникли обязательства:

- 31.03.2018 - ООО «Управление ЖКХ» в размере 16 524 855,18 рубля;

- 01.05.2017 - МУП «Водоканал» в размере 4 265 513,24 рубля;

- 01.02.2017- ФИО12 в размере 4056,35 руб. долга, 3000 руб. компенсации морального вреда, 3223,60 руб. штрафа;

- 15.02.2017 - АО «Татэнерго» в размере 62 578,21 рубля долга;

- 30.05.2017 - АО «Таттеплосбыт», в размере 655 094,51 рубля долга и 16 102 рубля в возмещение расходов по оплате государственной пошлины.

В соответствии с ответом МРИ ФНС №5 по РТ исх. №2.9-0-35/057354 от 17.05.2019, бухгалтерской отчетности за 2017 год, переданной в налоговый орган 07.03.2018 ФИО3, размер активов составлял 8 202 000 руб., размер кредиторской задолженности 7 025 000 руб.

И.о. конкурсного управляющего считает, что АО «Таттеплосбыт» были одобрены сделки, которые причинили существенный вред имущественным правам кредиторов и сделали невозможным удовлетворение требований кредиторов.

Согласно данным, полученным и.о. конкурсного управляющего ООО «УК-Наш Дом» из ответа МРИФНС № 1 8 по РТ исх.№ 2.5-17/21050В от 12.12.2019 в период с 07.04.2016 по 19.12.2018 управляющей компанией должника являлось АО «Таттеплосбыт» (ИНН <***>).

Согласно ответу МРИФНС № 18 по РТ исх. № 2.5-1 7/4012В от 19.03.2020 в период с 20.05.2015 по 17.05.2017 директором АО «Таттеплосбыт» являлся ФИО14

И.о. конкурсного управляющего указывает, что именно ФИО14, будучи руководителем АО «Таттеплосбыт», допустил нарушения, вмененные АО «Таттеплосбыт», повлекшие невозможность удовлетворения требований кредиторов и неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом).

На дату начала осуществления полномочий руководителя должника ФИО10 и директором АО «Таттеплосбыт» ФИО8 (20.12.2018) размер обязательств уже составлял 41 705 263,07 рубля. Таким образом, на 20.12.2018 удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов привело бы к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами, должник отвечал признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Так им образом, по мнению и.о. конкурсного управляющего, ФИО10, ФИО8 должен был обратиться с заявлением о признании должника банкротом 20.12.2018.

В качестве основания для привлечения ООО «Управление ЖКХ» к субсидиарной ответственности, и.о. конкурсного управляющего указывает на следующее доводы. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.06.2020 по делу № А65-8959/2020 исковое заявление общества с ограниченной ответственностью «УК Наш Дом» (ИНН <***>) к обществу с ограниченной ответственностью «Управление ЖКХ» (ИНН <***>) о взыскании задолженности и процентов на сумму долга принято к производству, назначена дата судебного заседания.

Из документов, которыми располагает исполняющий обязанности конкурсного управляющего, установлено следующее: 18 февраля 2019 года между ООО «Управляющая компания - Наш Дом» и ООО "Управление ЖКХ" был заключен договор уступки права требования (далее - «договор цессии»).

Согласно п. 1 указанного договора цессии, должник уступает ООО «УЖКХ» право требования денежных средств с должников в соответствии с Приложением № 1 к договору уступки права требования. Размер уступаемого требования составляет 9 386 920,33 рубля, задолженности по услугам ЖКХ согласно Приложению № 1, а также 39 329, 07 рубля компенсацию оплаченной в рамках взыскания вышеуказанной задолженности государственной пошлины в различные судебные инстанции согласно подсудности.

ООО «Управляющая компания - Наш Дом» свои обязательства выполнило.

В силу п. 3 ст. 423 ГК РФ договор предполагается возмездным, вследствие чего задолженность ответчика по указанному договору цессии от 18.02.2009 года составляет 9 426 249,40 рубля (9 386 920,33 рубля + 39 329, 07 рубля).

Однако встречного исполнения по указанному договору ООО «Управляющая компания - Наш Дом» от ООО "Управление ЖКХ" так и не получило.

И.о. конкурсного управляющего считает, что в случае удовлетворения заявленного искового требования к ООО «Управление ЖКХ», будет подтвержден статус контролирующего лица (получившего выгоду в ущерб интересам должника), на основании чего требование общества с ограниченной ответственностью «Управление Жилищно-коммунального хозяйства», г. Казань, в размере 15 430 262,71 рубля долга, 1 094 592,47 рубля процентов за пользование чужими денежными средствами, включенное в реестр требований кредиторов должника также будет рассматриваться как сделка, в результате которой были выведены существенны активы, не позволяющие погасить реестр требования кредиторов должника в полном объеме.

ООО «Управление ЖКХ» не могло не знать о том, что должник спорный период (март 2018 года) , в виду отсутствия лицензии на осуществление деятельности в области ЖКХ, уже не вправе был совершать сделки по заключению договора подряда на выполнение текущего ремонта жилых домов.

Ответчик ФИО2 с заявлением не согласен, указывает, что в период управления АО «Таттеплосбыт» в лице ФИО2 должник не отвечал признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества. согласно финансовой отчетности ООО «УК Наш Дом» у должника имелись активы (денежные средства, запасы и оборотные активы) в сумме значительно превышающем обязательства компании. В указанный период с октября 2016 года по марта 2018 года должник осуществлял платежи в пользу ресурсоснабжающих организаций. В связи с особенностями хозяйственной деятельности должника -оказание услуг в сфере ЖКХ, наличие кредиторской задолженности не свидетельствует о возникновении у общества признаков банкротства. На протяжении 2016, 2017 г.г. велись расчеты с кредиторами, расчеты по обязательным платежам осуществлялись своевременно. В целях улучшения финансового состояния должника была осуществлена оптимизация персонала, связанного с управленческими функциями . На основании агентского договора на услуги расчетного центра осуществляло ООО «ЕРЦ Поволжья» - размер вознаграждения составлял 2% от суммы перечислений. После смены расчетного центра на ООО «ТехноКонсалтинг- Казань» , размер услуг составлял 1,25%, что положительно сказалось на своевременную оплату населением услуг ЖКХ. Велась работы по взысканию задолженности с населения.

Ответчик АО «Таттеплосбыт» с заявлением не согласен, указывает, что ответчик исполнял обязанности управляющей организации в период с 15.03.2016 по 10.05.2017 на основании договора о передаче полномочий исполнительного органа общества с ограниченной ответственностью управляющей организацией №2016Д670/21 от 15.03.2016.

В указанный период должник ООО «УК Наш Дом» не отвечал признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества. Вплоть до марта 2018 года, должник осуществлял оплату в пользу поставщика услуг АО «Татэнерго». Задолженность до указанного момента отсутствовала.

Ответчик ФИО8 также с заявлением не согласен, указал, что приступил к осуществлению полномочий директора АО «Таттеплосбыт» 18.05.2017, то есть когда, АО «Татеплосбыт» перестало осуществлять функции единоличного исполнительного органа должника. У ФИО8 отсутствует обязанность по передаче и.о. конкурсного управляющего документов бухгалтерского учета, поскольку постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2020 по делу №А65-7414/2019 отказано в истребовании документов к АО «Татеплосбыт». Заявление и.о. конкурсного управляющего удовлетворено частично, суд обязал ФИО3 передать и.о. конкурсного управляющего оригиналы документов должника за период с 23.04.2016 по 23.04.2019.

Ответчик ФИО3 с заявлением также не согласен, указал, что исполнил надлежащим образом обязанность по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской документации должника, во исполнение постановления Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2020 по делу №А65-7414/2019 посредством почтовой связи направил в адрес и.о. конкурсного управляющего сопроводительным письмом все имеющиеся у него документы. Иных документов у ФИО3 не имеется. ФИО3 обратился с письмом в ООО «Техноконсалдинг - Казань» от 30.11.2020, с просьбой предоставить расшифровку дебиторской задолженности по домам, находящихся в управлении должника. В ответ на запрос ООО «Техноконсалдинг - Казань» предоставил ответ и сведения о дебиторах и сумме задолженности на период прекращения договорных отношений по данным домам. Информация о передаче документов должника ФИО15 была передана на судебном заседании 24.11.2020 и.о. конкусрного управляющего и лицам, участвующим в судебном заседании.

Также, вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 05.02.2019 по делу №А65-38090/2018 удовлетворены требования ООО «УЖКХ» к должнику ООО «УК Наш Дом» о взыскании задолженности в размере 15 430 262,71 рубля по оплате стоимости выполненных работ. Проведение работ по текущему ремонту подъездов в размере 15 430 262,71 рубля признано обоснованным и доказанным. Поскольку работы проводились организацией в рамках своих обязательств перед собственниками многоквартирных домов, данные работы не могут находиться в причинно-следственной связи между действиями в виде совершения сделок по проведению работ по текущему ремонту и наступившими последствиями в виде признания должника банкротом. Проведение текущего ремонта многоквартирного дома является для управляющей компанией в сфере жилищно-коммунального хозяйства обычной хозяйственной деятельностью, реализуемой в интересах жильцов.

Согласно ч. 1 ст.223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и п.1 ст.32 Федерального Закона РФ от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Исследовав письменные доказательства по делу, арбитражный суд пришел к следующему выводу.

В соответствии с п.2 ст. 61.11. Федерального Закона РФ от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», с учетом изменений внесенных ФЗ от 29.07.2017 №266-ФЗ (далее - Закон о банкротстве), руководитель должника несет субсидиарную ответственность в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В соответствии с п. 1, п. 2 (п. п. 2, 4) ст. 61.11 Закона о банкротстве (в ред. Федерального закона от 29.07.2017 года N 266-ФЗ):

1. Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

2. Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате Чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

Согласно п. 4, п. 6 ст. ст. 61.11 Закона о банкротстве (в ред. Федерального закона от 29.07.2017 года N 266-ФЗ) положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Положения подпункта 4 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов, предусмотренных законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами.

При доказанности обстоятельств, составляющих опровержимые презумпции доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий:

Согласно пункту 4 указанной статьи пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника".

Как следует из представленных на запрос суда сведений из МРИ НФС №18 по РТ от 23.07.2020 №2.5-06/001717, руководителями должника ООО «УК Наш-Дом» в период с 07.02.2012 по 21.03.2016 являлась ФИО16, в период с 22.03.2016 по 12.04.2017 управляющей компанией являлась организация АО «Таттеплосбыт», в период с 13.04.2017 являлся ФИО3 (копии материалов регистрационного дела (том 2)).

Как следует из материалов, и установлено в рамках обособленного спора об истребовании документации у бывшего руководителя должника, согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц по состоянию на 09.08.2019 руководителем (директором) должника является ФИО17, о чем 20.12.2018 в реестр внесена соответствующая запись.

Между тем согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц в отношении должника, сведения о ФИО10 как о директоре должника внесены в Реестр 20.12.2018, то есть незадолго до возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) должника (05.04.2019). При этом в указанной выписке содержится информация о том, что сведения о ФИО10 недостоверны (заявление физического лица о недостоверности сведений о нем). В материалы дела об истребовании документации ТСЖ "ФИО11 79" были представлены талон-уведомление № 2534, согласно которому правоохранительными органами 27.08.2019 от ФИО10 принято заявление по факту предоставления неустановленным лицом недостоверных сведений в налоговый орган, уведомления Отдела полиции № 3 "Зареченский" УМВД России по г. Казани, направленные ФИО10, а также материалы проверки по заявлению ФИО10 (т. 2, л.д. 79-8, т. 3, л.д. 46-51).

В соответствии с ч. 1 ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Исходя из вышеизложенного, суд пришел к выводу о том, что и.о. конкурсного управляющего не доказано, что ФИО10 в установленном законом порядке был назначен руководителем должника. Равным образом заявителем не доказано, что ФИО10 фактически осуществлял деятельность по руководству обществом, и что у него имеется какая-либо документация, относящаяся к деятельности должника. Доказательства передачи ФИО10 документации должника учредителем общества или иным лицом в материалах дела также отсутствуют.

При обращении изначально в суд первой инстанции временным управляющим должника были представлены копии расписок в получении документов от 14.12.2018, 02.04.2016, представленных при государственной регистрации юридического лица, а также ответа Межрайонной ИФНС России №18 по РТ от 29.04.2019, из которых следует, что до внесения записи в Единый государственный реестр юридических лиц о ФИО17 как директоре должника 20.12.2018, управляющей организацией должника являлось Акционерное общество «Таттеплосбыт», заявление об изменении сведений о юридическом лице в данной части подано 02.04.2016.

Как установлено судом, между должником и Акционерным обществом "Таттеплосбыт" был заключен договор от 15.03.2016 № 2016/Д670/21 о передаче последнему полномочий единоличного исполнительного органа должника. Между сторонами был подписан акт от 15.03.2016, в котором указано, что должник во исполнение п. 4.3. договора передает, а Акционерное общество "Таттеплосбыт" принимает печать общества со следующим оттиском (оттиск печати в акте отсутствует), а также учредительные документы должника, его бухгалтерскую и иную документацию, необходимую для осуществления управления обществом (осуществления полномочий единоличного исполнительного органа общества).

Впоследствии соглашением от 10.05.2017 указанный договор был расторгнут с 11.05.2017. Соглашение от имени должника подписано учредителем ФИО3 Между сторонами подписан акт от 10.05.2017, в котором отражено, что в связи с расторжением договора от 15.03.2016 № 2016/Д670/21 Акционерное общество "Таттеплосбыт" передает, а должник принимает печать общества со следующим оттиском (оттиск печати в акте отсутствует), а также учредительные документы должника, его бухгалтерскую и иную документацию, полученную ранее для осуществления управления обществом (осуществления полномочий единоличного исполнительного органа общества). Данный акт также подписан со стороны должника ФИО3 Оригиналы представленных Акционерным обществом "Таттеплосбыт" документов обозревались судом первой инстанции, что отражено в протоколе судебного заседания 20.01.2020.

В Постановлении от 20.08.2020 суд кассационной инстанции указал на необходимость установления обстоятельств, касающихся объема и состава переданной обществом ФИО3 "Таттеплосбыт" документации. В данной части суд апелляционной инстанции отметил следующее.

Как указано выше, в акте от 15.03.2016 (при передаче документов от учредителя общества ФИО3 Акционерному обществу "Таттеплосбыт") отсутствует конкретный перечень переданных документов, а лишь содержится указание на передачу учредительных документов, бухгалтерской и иной документации, необходимой для осуществления управления обществом (осуществления полномочий единоличного исполнительного органа общества). Акт приема-передачи документов от 10.05.2017 от Акционерного общества "Таттеплосбыт" учредителю должника ФИО3 после расторжения договора от 15.03.2016 № 2016/Д670/21 полностью идентичен содержанию и составу документации, ранее указанной в акте приема-передачи от 15.03.2016. Суд апелляционной инстанции в отсутствие возможности установить состав документации, переданной как ФИО3 Акционерному обществу "Таттеплосбыт", так и впоследствии Акционерным обществом "Таттеплосбыт" ФИО3, исходил из отсутствия претензий к Акционерному обществу "Таттеплосбыт" со стороны общества после расторжения договора от 15.03.2016 №2016/Д670/21 и подписания акта от 10.05.2017. Материалы дела не содержат доказательств направления обществом данному ответчику обращений, в которых бы сообщалось об отсутствии тех или иных документов либо требования об их передаче. На вопрос суда апелляционной инстанции представитель Акционерного общества "Татеплосбыт" в судебном заседании 09.11.2020 также пояснил, что соответствующие требования от общества после 10.05.2017 не поступали.

И.о. конкурсного управляющего указывал, что согласно сведениям налогового органа, Акционерное общество "Таттеплосбыт" перестало осуществлять полномочия единоличного исполнительного органа только в декабре 2018 года. Однако данные доводы значения не имеют, поскольку в соглашении от 10.05.2017 о расторжении договора указано, что полномочия данного общества прекращаются с 11.05.2017, внесение соответствующей записи в Единый государственный реестр юридических лиц позднее само по себе не свидетельствует о продолжении осуществления данным лицом полномочий единоличного исполнительного органа должника после 10.05.2017.

В настоящее время и.о. конкурсного управляющего также не доказано, что Акционерное общество "Таттеплосбыт" обладает документацией должника в натуре и удерживает ее. Кроме того, в установленном порядке доводы Акционерного общества "Таттеплосбыт" о передаче документации должника по акту от 10.05.2017 ФИО3 и.о. конкурсного управляющего не опровергнуты, о фальсификации доказательств, представленных данным ответчиком, и.о. конкурсного управляющего также не заявлял. При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции, руководствуясь правовой позицией, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.07.2019 № 306-ЭС19-2986, принципом исполнимости судебного акта, о чем был указано выше, не нашел оснований для истребования документации у Акционерного общества "Таттеплосбыт".

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что документацию должника следует истребовать у ФИО3, и и не опровергнувшего доводы Акционерного общества "Таттеплосбыт" о передаче ему документации должника по акту от 10.05.2017, и не представившего в нарушение ч. 1 ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательства передачи документации должника ФИО10 либо иному лицу, осуществлявшему полномочия руководителя должника.

Постановление Одиннадцатого арбитражного суда от 13.11.2020, суд апелляционной инстанции частично удовлетворил заявление и.о. конкурсного управляющего и истребовал у ФИО3 путем изъятия и передачи исполняющему обязанности конкурсного управляющего Общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания - Наш Дом» оригиналы документов, за период с 10.05.2017 по 23.04.2019, а именно: 1. расшифровка расчетов с дебиторами по статье «Расчеты с персоналом по прочим операциям»; 2. расшифровка авансов, выданных поставщикам и подрядчикам, обоснованность авансов; 3. расшифровка краткосрочных финансовых вложений; 4. учетную политику и документы, утвердившие ее; 5. расшифровку кредиторской и дебиторской задолженности с указанием почтовых адресов контрагентов и даты возникновения; 6. локальные документы, подтверждающие полномочия руководящих органов; 7. протоколы собраний руководящих органов; 8. приказы и распоряжения директора; 9. договоры, соглашения, контракты, заключенные со всеми юридическими и физическими лицами за период деятельности, в том числе договоры обслуживания жилых домов, касающихся деятельности должника, обусловленные ОКВЭД; 10. Печать должника.

Указанное постановление вступило в законную силу, оставлено без изменения постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 04.02.2021.

Согласно пункту 1 статьи 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда являются обязательными для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации.

Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом, имеют преюдициальное значение при рассмотрении спора с участием тех же лиц (статья 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

С учетом изложенного, исходя из нормы подпункта 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве ФИО3 являлся лицом, контролирующим должника, и. соответственно, субъектом, которое в силу Закона о банкротстве может быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

На основании вышеизложенного, суд не находит оснований для удовлетворения заявления и.о. конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности за не передачу документации должникаФИО10, ФИО8, АО «Таттеплосбыт», ФИО2

Из буквального толкования следует, что для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основанию, указанному в данном абзаце, необходимо установить следующие обстоятельства:

к моменту принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют документы бухгалтерского учета и отчетности либо искажена информация, подлежащая отражению в документах бухгалтерского учета и отчетности;

в результате непередачи документов бухгалтерского учета и отчетности или искажения информации, подлежащей отражению в документах бухгалтерского учета и отчетности, затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование конкурсной массы.

Только при совокупности этих двух обстоятельств может быть разрешен вопрос о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основаниям, указанным конкурсным управляющим в данном заявлении.

Ответственность, предусмотренная п 2 ст. 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", является гражданско-правовой и при ее применении должны учитываться общие положения главы 25 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушения обязательств в части, не противоречащей специальным нормам Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)".

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо факта отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности исходя из того, приняло ли данное лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при должной степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота.

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера субсидиарной ответственности, также имеет значение и причинно-следственная связь между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, на что указано в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.11.2012 N 9127/12.

Поскольку нормами подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия руководителя, пока не доказано иного, то бремя доказывания отсутствия своей вины в том, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие его действий и (или) бездействия, несет руководитель.

Ведение текущей финансово-хозяйственной деятельности общества, организация бухгалтерского и налогового учета возложены действующим законодательством на руководителя общества, а ФИО3 до даты введения конкурсного производства являлся исполнительным органом общества.

Обязанность по сбору, составлению, ведению и хранению документов бухгалтерского учета и (или) отчетности установлена Федеральным законом N 402-ФЗ от 06.12.2011 "О бухгалтерском учете" (статьи 6, 7, 17, 29 указанного Федерального закона). Данная обязанность лежит на руководителе должника.

В силу абзаца 4 пункта 1 статьи 94 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" органы управления должника, временный управляющий, административный управляющий в течение трех дней с даты утверждения внешнего управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей и штампов, материальных и иных ценностей внешнему управляющему.

В соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

К документам бухгалтерского учета и (или) отчетности согласно статьям 9, 10, 13 ФЗ "О бухгалтерском учете" относится: первичная учетная документация, регистры бухгалтерского учета и отчетная бухгалтерская документация.

Первичными учетными документами, на основании которых ведется бухгалтерский учет, служат документы, фиксирующие факты совершения хозяйственной операции.

Регистры бухгалтерского учета предназначены для систематизации и накопления информации, содержащейся в принятых к учету первичных документах, для отражения ее на счетах бухгалтерского учета и в бухгалтерской отчетности.

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника несет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника несет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 50 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (в редакции на момент спорных отношений) общество обязано хранить перечисленные в этом пункте документы, касающиеся создания и деятельности общества, а также иные документы, предусмотренные федеральными законами и иными правовыми актами Российской Федерации, уставом общества, внутренними документами общества, решениями общего собрания участников общества, совета директоров (наблюдательного совета) общества и исполнительных органов общества. Указанные документы общество хранит по местунахождения его единоличного исполнительного органа или в ином месте, известном и доступном участникам общества (пункт 2 статьи 50 названного Закона).

В силу пункта 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402- ФЗ «О бухгалтерском учете» ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта. Таким образом, ФИО3, как бывший директор общества обязан был передать всю документацию, касающуюся деятельности общества, конкурсному управляющему в установленные законом сроки.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Наличие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности у руководителя должника предполагается и является обязательным требованием законодательства.

Процедура передачи и принятия бухгалтерской и иной документации должника, является двухсторонней. При этом доказательств уклонения конкурсного управляющего от получения указанных документов в материалах дела не имеется.

ФИО3 как контролирующее должника лицо, согласно статьям 61.10, 61.11 Закона о банкротстве, по правилам пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, был обязан передать конкурсному управляющему документацию бухгалтерского учета и (или) отчетности должника.

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление N 53), лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий обществом дал суду пояснения относительно того, какие затруднения возникли вследствие ненадлежащего исполнения ответчиком обязанности по передаче документации.

02.12.2020 и.о конкурсного управляющего получил почтовое отправление от ФИО3, к которому приложена опись вложений и документы, касающиеся деятельности должника. в указанной описи содержатся документы, частично раскрывающие деятельность должника с 2006 по 2013 г.г. расшифровка кредиторской и дебиторской задолженности не позволяет установить из каких правоотношений возникла задолженность. Из одиннадцати известных кредиторов, в данных документах отражены пять контрагентов. Таким образом, по мнению и.о. конкурсного управляющего, не возможно установить лиц, имеющих задолженность перед должником по оплате коммунальных платежей.

В соответствии со статьей 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном настоящим Кодексом и другими Федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования или возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела. В качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, показания свидетелей, аудио - видеозаписи, иные документы и материалы.

В силу статьи 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обстоятельства дела, которые, согласно закону, должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обязательства, на которое оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Под достаточностью доказательств понимается такая их совокупность, которая позволяет сделать однозначный вывод о доказанности или о недоказанности определенных обстоятельств.

В соответствии с частью 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно статьям 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

Для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям, конкурсному управляющему необходимо доказать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что отсутствие документации должника, либо ее недостатки, не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, или доказав, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Таким образом, именно, на ФИО3 в силу статей 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и абзаца четвертого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве возложено бремя опровержения данной презумпции (при ее доказанности), в частности, что документы переданы конкурсному управляющему либо их отсутствие не привело к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

ФИО3 обратился с письмом в ООО «Техноконсалдинг - Казань» от 30.11.2020, с просьбой предоставить расшифровку дебиторской задолженности по домам, находящихся в управлении должника. В ответ на запрос ООО «Техноконсалдинг - Казань» предоставил ответ и сведения о дебиторах и сумме задолженности на период прекращения договорных отношений по данным домам. Информация о передаче документов должника ФИО15 была передана на судебном заседании 24.11.2020 и.о. конкурсного управляющего и лицам, участвующим в судебном заседании.

Как установлено судом, согласно представленной описи вложения, наименования документов соответствуют перечню истребованных судом документов (том 4).

Кроме того, дебиторская задолженность должника представляет собой задолженность населения перед должником за услуги, предоставленные управляющей компанией, то есть ее взыскание в судебном порядке представлялось возможным в отсутствие первичной документации. При этом, все имеющиеся расчеты задолженности производятся агентом ООО «Техноконсалдинг - Казань» на основании утвержденных тарифов и нормативов потребления ресурсов или показаний приборов учета. Все договоры с поставщиками ресурсов, также были переданы ФИО15 и.о. конкурсного управляющего.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу, что ФИО3 исполнена обязанность по передаче, имеющейся у него бухгалтерской документации должника и.о. конкурсному управляющему.

На основании вышеизложенного суд приходит к выводу, что заявление конкурсного управляющего в указанной части о привлечении к субсидиарной ответственности руководителя должника ФИО3 по вышеуказанным основаниям является неправомерным и неподлежащим удовлетворению.

Реализуя свое право на подачу настоящего заявления и.о. конкурсного управляющего также ссылается на то, что не была исполнена обязанность по подаче заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), в связи с чем у предприятия должника образовалась кредиторская задолженность.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53) в пункте 9 разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве).

В силу абзаца 2 пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Размер ответственности по указанному основанию равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (пункт 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Как было установлено судом, между должником и Акционерным обществом "Таттеплосбыт" был заключен договор от 15.03.2016 № 2016/Д670/21 о передаче последнему полномочий единоличного исполнительного органа должника. Впоследствии соглашением от 10.05.2017 указанный договор был расторгнут с 11.05.2017. Соглашение от имени должника подписано учредителем ФИО3

Также, с учетом установленных обстоятельств, суд пришел к выводу, что и.о. конкурсного управляющего не доказал, что ФИО10 фактически осуществлял деятельность по руководству обществом.

Судом установлено, что основным видом деятельности должника являлось управление и эксплуатация жилого фонда. Доход, получаемый должником, складывался из платежей населения. Невозможность возместить понесенные обществом расходы возникла в связи с низкой платежной дисциплиной населения и как следствие неоплаченной населением задолженности за техническое обслуживание МКД.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлениях Арбитражного суда Поволжского округа по делам А57-28149/2014 от 13.04.2017, А57-21103/2013 от 26.07.2016, ресурсоснабжающие организации, являющиеся кредиторами должника, не могли отказаться от исполнения обязательств по заключенным с должником договорам, конечными получателями услуг которых являлись граждане - собственники и пользователи помещений в многоквартирных жилых домах. Ситуация, при которой такая организация имеет непогашенную кредиторскую задолженность перед энергоснабжающими организациями, бюджетом одновременно с дебиторской задолженностью граждан, является обычной для функционирования управляющих организаций; в силу сложившихся обстоятельств и сроков оплаты за потребленные жилищно-коммунальные услуги граждане постоянно имеют просроченную задолженность перед управляющей компанией.

Наличие задолженности перед ресурсоснабжающими организациями за определенный период само по себе не является безусловным доказательством неплатежеспособности должника и не свидетельствует о возникновении у руководителя обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Одним из основных факторов, который негативно повлиял на ухудшение финансового состояния общества, является рост дебиторской задолженности в связи с неплатежами населения за оказанные услуги; крупнейшими дебиторами должника по состоянию является население.

Расчеты с ресурсоснабжающими организациями производились должником исходя из фактически получаемых от населения денежных средств за поставленный энергоресурс ежемесячно. Полная оплата не производилась в связи с неполной и несвоевременной оплатой собственниками и нанимателями помещений, что свидетельствует о том, что у общества отсутствовали точные сведения о размере кредиторской задолженности перед ресурсоснабжающими организациями, а соответственно руководители не могли сделать выводы о неплатежеспособности, тем более что ее размер постоянно оспаривался в суде.

Судом, с учетом установленных по делу обстоятельств, установлено, что в действиях руководителей должника по активизации претензионно-исковой работы с населением и оптимизации штата сотрудников усматривается разумный экономический план выхода из кризисной ситуации, на время которого руководитель должника может быть освобожден от субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом.

Кроме того, задолженность перед ресурсоснабжающими организациями, предъявленная ко взысканию в судебном порядке , образовывалась в связи с произведенным последующем перерасчетом стоимости и объема потребленного ресурса за предыдущий год, о чем управляющая компания до момента предъявления требования не могла знать.

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий должника в обоснование возникновения у руководителя обязанности обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом фактически указывает на возникновение у должника признаков неплатежеспособности.

Однако, согласно представленным в материалы дела платежным поручениям и сведениям АО «Таттеплосбыт», должник осуществлял оплату ресурсоснабжающим организациям в спорный период с октября 2016 года по март 2018 года.

Таким образом, довод и.о. конкурсного управляющего, что по состоянию на октябрь 2016 года должник перестал осуществлять платежи, связанные с хозяйственной деятельностью, в виду отсутствия денежных средств, то есть стал отвечать признакам неплатежеспособности, опровергаются материалами дела.

Кроме того, как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 18.07.2003 N 14-П, сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта (наличие просроченной кредиторской задолженности) может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника банкротом.

Также, и.о. конкурсного управляющего указывает, что по состоянию на октябрь 2016 года, с учетом реестра требований кредиторов должника, размер кредиторской задолженности превышал размер активов должника.

Однакл, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для его немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Отрицательное значение активов в отсутствие иных доказательств неплатежеспособности не свидетельствует о невозможности должника исполнять обязательства, поскольку наличие у общества задолженности перед кредиторами и по платежам в бюджет, отраженной в бухгалтерской отчетности, не может рассматриваться как безусловное доказательство начала возникновения у должника какого-либо обязательства перед конкретным кредитором для целей определения необходимости обращения руководителя должника в суд с заявлением о признании должника банкротом в соответствии с абзацем 2 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Данное обстоятельство отражает лишь общие сведения по тем или иным позициям активов и пассивов применительно к определенному отчетному периоду. Неудовлетворительная структура баланса должника не отнесена законодателем к обстоятельствам, из которых в силу статьи 9 Закона о банкротстве возникает обязанность руководителя обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

Ухудшение финансового состояния юридического лица не отнесено статьей 9 Закона о банкротстве к обстоятельствам, обязывающим руководителя обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

Наличие у предприятия кредиторской задолженности в определенный период времени не свидетельствует о неплатежеспособности организации в целом, не является основанием для обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении контролирующими лицами действий по намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации, поскольку не является тем безусловным основанием, которое свидетельствует о том, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, учитывая, что структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий должника ошибочно отождествляет с неплатежеспособностью должника наличие у него признаков банкротства, предусмотренных пунктом 2 статьи 3 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта (наличие просроченной кредиторской задолженности) может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника банкротом.

С учетом изложенного, для установления даты возникновения у руководителя должника обязанности обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом необходимо установить возникновение у должника признаков объективного банкротства.

По смыслу приведенных в пункте 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53) разъяснений, объективное банкротство представляет собой момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Бремя доказывания указанного обстоятельства в силу требования части 1 статьи 65 АПК РФ лежит на конкурсном управляющем должника как заявителе по настоящему обособленному спору.

Вместе с тем, и.о. конкурсного управляющего должника не доказано возникновение у должника признаков объективного банкротства, а также иных признаков, влекущих обязанность руководителя и учредителя должника обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом в заявленные периоды времени.

В обоснование своих доводов о том, что обязанность директора по обращению в суд с заявлением о банкротстве ООО «УК Наш Дом» не исполнена, и.о. конкурсного управляющего ссылается на тот факт, что в октябре 2016 года ООО «УК Наш Дом» отвечало признакам неплатежеспособности, который подтверждается наличием значительного размера задолженности, включенной в реестр требований кредиторов должника.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определениях Верховного Суда РФ от 13.06.2017 N 305-ЭС17-6013, от 03.08.2017 N 305-ЭС15-4454, от 05.10.2018 N 303-ЭС17-3401 даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства.

Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.

Само по себе наличие задолженности по обязательным и иным платежам и ее увеличение в период с 2016 по 2018 года о наличии у должника признаков объективного банкротства не свидетельствует.

Судом учтена специфика деятельности должника по управлению и эксплуатации жилищного фонда, при осуществлении которой большую роль играет своевременная оплата коммунальных услуг населением, чей жилой фонд обслуживается должником. В силу особенностей указанной деятельности кредиторская задолженность управляющей организации, отраженная в бухгалтерской отчетности и в последующем включенная в реестр требований ее кредиторов, фактически представляет собой долги граждан по оплате коммунальных услуг, которые находятся в прямой зависимости от платежеспособности населения и не связаны с результатами экономической деятельности должника. Нахождение должника в процедуре банкротства само по себе не свидетельствует о неэффективном управлении и наличии оснований для привлечения бывших руководителей к субсидиарной ответственности по указанному основанию.

Причинами и условиями, повлекшими неспособность должника удовлетворить в полном объеме требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей являются: возникшая негативная ситуация, связанная с финансированием текущей деятельности общества за счет неплатежей в бюджет и коммерческим кредиторам, дефицитом собственных средств в обороте, обусловленная недобросовестной платежной дисциплиной дебиторов, в большей части населения; особенности государственного регулирования деятельности должника, выразившиеся в недостаточности утвержденного тарифа для покрытия текущих расходов и последствий нарушений платежной дисциплины дебиторов; должник несвоевременно и не в полном объеме оплачивал обязательства по налогам и сборам, поставщикам за предоставленные товары (работы, услуги); быстрое накопление кредиторской задолженности, опережающее темп роста среднемесячной выручки; отсутствие собственных источников средств; отсутствие возможности привлечения дополнительных источников финансирования; сворачивание основной деятельности в 2017 году, сопровождаемое ростом непокрытых убытков.

На основании изложенного судом установлено, что активы должника состоят из дебиторской задолженности собственников жилых домов, находящихся на его обслуживании, пассивы - из кредиторской задолженности организаций, предоставляющих услуги по коммунальному обслуживанию жилого фонда.

При этом заслуживает внимание специфика деятельности должника - обслуживание жилого фонда. Прекращение этой деятельности без передачи соответствующих функций иному лицу (наличие которого в спорный период не подтверждено) могло привести к неблагоприятным социальным последствиям, учитывая необходимость постоянного поддержания вверенного фонда в надлежащем состоянии с учетом погодных условий.

Оплата услуг ресурсоснабжающей организации проводилась регулярно, но не в достаточном размере, поскольку это напрямую зависит исключительно от платежеспособности и надлежащего выполнения собственниками помещений своих обязательств по оплате коммунальных платежей, а не от платежеспособности должника.

Также, и.о. конкурсного управляющего должника не доказал: могло ли инициирование руководителем должника процедуры банкротства 01.10.2016 привести к уменьшению задолженности перед кредиторами и позволило бы исключить возникновение задолженности.

Довод и.о. конкурсного управляющего относительно возможности ресурсоснабжающей организации в одностороннем порядке отказаться от исполнения договоров ресурсоснабжения согласно подпункту а) пункта 30 постановления Правительства Российской Федерации от 14.02.2012 N 24 "О правилах, обязательных при заключении договоров снабжения коммунальными ресурсами для целей оказания коммунальных услуг" подлежит отклонению.

Ссылка по положения подпункта а) приведенной нормы может быть применима только для ресурсоснабжающей организации.

ООО «УК Наш Дом», по смыслу приведенных норм, является "исполнителем", для которого может быть предусмотрен отказ от исполнения договора ресурсоснабжения только в случае прекращения обязанностей по содержанию общего имущества в многоквартирном доме и (или) предоставлению соответствующей коммунальной услуги с учетом оплаты поставленного до момента расторжения договора ресурсоснабжения коммунального ресурса в полном объеме.

При таких обстоятельствах, инициирование процедуры банкротства не привело бы к уменьшению задолженности перед ресурсоснабжающей организации или новой управляющей компанией в силу специфики деятельности должника.

Оценив представленные в дело доказательства, учитывая, что при наличии обозначенных обстоятельств (осуществление деятельности в области ЖКХ, выплата заработной платы, уплата налогов, значительная задолженность населения по оплате коммунальных услуг), у руководителей имелись предпосылки предполагать, что должник сможет в дальнейшем осуществлять хозяйственную деятельность, при этом доказательств, свидетельствующих об обратном, управляющим в материалы дела не представлено, приняв во внимание, что в силу социальной значимости руководители должника не имели возможности и права расторгнуть договоры с ресурсоснабжающими организациями, несмотря на временные финансовые затруднения, ответчики добросовестно рассчитывали на их преодоление в разумный срок, приложили необходимые усилия для достижения такого результата, а финансовое состояние должника со второго полугодия 2018 года существенно ухудшено объективными факторами (неплатежеспособностью дебиторов должника), суд пришел к выводу о недоказанности управляющим совокупности необходимых условий для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, а именно: не доказал, что в спорный период ответчики обязаны были обратиться в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) либо расторгнуть договоры с кредитором, не представил доказательств, подтверждающих наличие вины и наличие в их действиях состава правонарушения.

Ответственность, установленная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время - статья 61.11 Закона о банкротстве), является ответственностью контролирующих должника лиц перед его кредиторами, обязательства перед которыми не были погашены за счет имущества должника.

Указанная субсидиарная ответственность обусловлена тем, что в случае если бы контролирующие должника лица добросовестно действовали, и эффективно осуществляли управления предприятием, по общему правилу признаков объективного банкротства у последнего вообще не наступило бы в принципе.

Механизм привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве носит исключительный и экстраординарный характер (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3)).

В силу разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума от 21.12.2017 N 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Установив, что банкротство должника обусловлено исключительно внешними факторами (неоплата коммунальных услуг дебиторами должника), в силу социальной значимости должник (его руководители и учредители) не имел возможности и права расторгнуть договоры энергоснабжения, купли-продажи электрической энергии, на отпуск питьевой воды и прием сточных вод, теплоснабжения, учитывая, что действия ответчиков не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов, руководителями должника предпринимались меры для продолжения исполнения обществом своих обязательств (взыскание дебиторской задолженности в судах общей юрисдикции, арбитражном суде, заключение договоров по оказанию коллекторских услуг), суд пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения к ответственности контролирующих лиц должника за доведение до банкротства и невозможность полного погашения требований кредиторов.

Кроме того, суд, что из содержания финансового анализа состояния ООО УК "Наш Дом" не следует, что именно в результате действий (бездействия) наступила неплатежеспособность должника (анализ финансового состояния ООО УК "Наш Дом" и заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства ООО УК "Наш Дом").

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 N 305-ЭС15-5734 (4,5), при наступлении предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств добросовестный руководитель должника вправе предпринять меры, направленные на санацию должника, если он имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план (абзац второй пункта 9 Постановления N 53).

В соответствии с приведенными в пункте 9 Постановления N 53 разъяснениями обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

В соответствии с пунктом 29 "Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2018)", утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 14.11.2018, сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя, финансовые затруднения должника не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

В рассматриваемом случае было возможным улучшение финансового состояния должника в связи с взысканием дебиторской задолженности с населения.

При этом возникновение в 2017 году задолженности по уплате обязательных платежей не может свидетельствовать о необоснованности экономического плана контролирующих должника лиц.

Действительно, в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 20.07.2017 N 309-ЭС17-1801, метод ведения бизнеса, предусматривающий погашение задолженности по тем гражданским обязательствам, которые непосредственно относятся к производственному процессу и реализации продукции, и одновременно непринятие каких-либо мер к исполнению фискальных обязательств, - нельзя признать отвечающим принципу добросовестности. Основанный на таком методе план выхода из кризиса не является экономически обоснованным.

Вместе с тем, в рассматриваемом случае имеют место иные фактические обстоятельства, нежели те, на основании которых соответствующая правовая позиция сформулирована.

В рассматриваемом случае план выхода из кризиса был основан не на вышеуказанном методе ведения бизнеса ввиду частичного исполнения обязанности по уплате обязательных платежей и задолженности перед контрагентами, что, как было указано выше, лицами, участвующими в деле не оспаривается, а на перспективе получения оплаты в значительном объеме.

В целях улучшения финансового состояния должника была осуществлена оптимизация персонала, связанного с управленческими функциями . На основании агентского договора на услуги расчетного центра осуществляло ООО «ЕРЦ Поволжья» - размер вознаграждения составлял 2% от суммы перечислений. После смены расчетного центра на ООО «ТехноКонсалтинг- Казань» , размер услуг составлял 1,25%, что положительно сказалось на своевременную оплату населением услуг ЖКХ. Велась работы по взысканию задолженности с населения.

С учетом изложенного, то обстоятельство, что в период исполнения указанного экономического плана размер задолженности по обязательным платежам и задолженности перед конкретными контрагентами увеличился, само по себе не свидетельствует о необоснованности вышеуказанного плана.

Кроме того, изложенные конкурсным управляющим обстоятельства не позволяют полагать экономический план, в целях стабилизации финансового состояния должника, необоснованным.

На основании совокупности приведенных пояснений суд приходит к выводу, что превышение размера обязательств должника над размером его активов по состоянию на 31.12.2017 в условиях финансовых показателей должника и прогнозируемых поступлений денежных средств от выполнения работ по договорам от платежеспособных контрагентов, не позволяет прийти к выводу о возникновении в указанную дату у должника признаков объективного банкротства, имеющего непреодолимый характер.

В Определении судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21 октября 2019 г. N 305-ЭС19-9992 отражена правовая позиция, в соответствии с которой, применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Исходя из этого в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В пункте 8 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.04.2016, указано, что существенная и явная диспропорция между обязательствами и активами по сути несостоятельного должника и неосведомленностью об этом кредиторов нарушают права последних.

В связи с этим для защиты имущественных интересов кредиторов должника введено правовое регулирование своевременного информирования руководителем юридического лица его кредиторов о неплатежеспособности (недостаточности имущества) должника.

Невыполнение руководителем требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника при наступлении обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет неразумное и недобросовестное принятие дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них.

В этом случае одним из правовых механизмов, обеспечивающих удовлетворение требований таких кредиторов при недостаточности конкурсной массы, является возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве (статья 61.12 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ).

Таким образом, целью правового регулирования, содержащегося в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве (статья 61.12 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ), является предотвращение вступления в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией (должником) контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника.

Между тем, кредитор управляющей компании, являясь ресурсоснабжающей организацией, продолжая исполнять свои обязательства по поставке ресурсов в условиях осведомленности о неисполнении управляющей компанией своих обязательств абонента по оплате потребленных ресурсов, действует добровольно и на свой риск.

Следовательно, в данном случае отсутствует такой признак, как вступление в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией (должником) контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника, необходимый для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 9 и пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Кроме того, управляющая компания осуществляет, в том числе, полномочия по сбору денежных средств с населения и оплате потребленных ими ресурсов, при этом обязанность по оплате подлежит исполнению вне зависимости от наличия (отсутствия) в распоряжении управляющей организации денежных средств.

Тем самым, ситуация, при которой такая организация имеет непогашенную задолженность перед ресурсоснабжающими организациями одновременно с кредиторской задолженностью населения, является обычной для функционирования управляющих организаций.

Обязательства перед ООО "Управление ЖКХ" на основании договора подряда не могут считаться новыми для целей применения пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Доказательств, свидетельствующих о наличии у должника новых обязательств, после выявления признаков неплатежеспособности, в контексте данной правовой позиции, не представлено.

Таким образом, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения соответчиков к субсидиарной ответственности по основаниям, установленным п. 1 ч. 2 ст. 61.11, ст. 61.12 и ст. 10 Закона о банкротстве.

Кроме того, поскольку суд пришел к выводу, что признаки объективного банкротства наступили во втором полугодии 2018 года, а также установлено судом, что с 10.05.2017 АО «Татеплобсты» перестало осуществлять полномочия единоличного исполнительного органа должника, фактически после 10.05.2017 до признания должника банкротом, руководство предприятием осуществлял ФИО3, оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за неподачу в суд заявления о признании должника банкротом АО «Таттеплосбыт», ФИО2, ФИО8, не имеется.

Также, поскольку суд установил, что ФИО10 в установленном законом порядке не был назначен руководителем должника, оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности, не имеется.

На основании пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ, подлежащего применению к заявлению конкурсного управляющего) если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии, в частности, следующего обстоятельства: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В силу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если: 1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось; 2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен; 3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал, либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В абзаце 6 пункта 23 Постановления N 53 разъяснено, что по смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

И.о. конкурсного управляющего в своем заявлении о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности было указано на совершение должником недействительных сделок, существенно ухудшивших экономическое положение должника - подписание актов выполненных работ по текущему ремонту и заключение договора цессии.

В судебном заседании 02 апреля 2021 года представителем ответчика ООО «УЖКХ» было заявлено о фальсификации доказательства договора цессии от 18.02.2019, заключенного между ООО «УК Наш Дом» и ООО «УЖКХ». По результатам рассмотрения заявления о фальсификации, с согласия ответчика, из числа доказательств был исключен спорный договор цессии от 18.02.2019.

Однако, действия истца по инициированию процедуры расторжения данного договора, свидетельствуют о признании сорной сделки как фактически заключенной.

Как установлено судом, обе стороны приступили к исполнению договора цессии, в частности ООО «УК Наш Дом» передана часть документации по кредиторам, а ООО «УЖКХ» инициированы судебные иски о взыскании задолженности с должников, право на взыскание которых у него возникло на основании оспариваемого договора цессии.

Таким образом, суд констатирует, что фактически между ООО «УК Наш Дом» и ООО «УЖКХ» сложились правоотношения по уступке прав требований в соответствии с условиями спорного договора цессии.

Кроме того, обстоятельства наличия заключенного договора цессии от 18.02.2019, установлены решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.12.2020 по делу №А65-8959/2020, в соответствии с которым, с ООО «УЖКХ» в пользу должника ООО «УК Наш Дом» взыскано 9 426 249 руб. 40 коп. стоимости уступленного права требования.

Действительность выполнения работ на основании договора подряда N 2 от 30.05.2016г., была установлена постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2018 по делу №А65-38090/2018.

Проведение текущего ремонта является для управляющей компании обычной хозяйственной деятельностью, реализуемой в интересах жильцов. ООО "Управление ЖКХ", проводившее текущий ремонт, оплату за него не получило, что подтверждается тем обстоятельством, что постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2018 по делу №А65-38090/2018 удовлетворены исковые требования и Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.11.2019 включено требование общества с ограниченной ответственностью"Управление ЖКХ" в размере 15 430 262,71 руб. (сумма основного долга) в состав третьей очереди реестра требований кредиторов.

Заявитель по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности вправе ссылаться на недействительность совершенных должником сделок, в том числе и в соответствии со ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, в том числе и без судебного акта о признании таких сделок недействительными (п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

В то же время, суд считает, что проведение текущего ремонта многоквартирного дома является для управляющей компании в сфере ЖКХ обычной хозяйственной деятельностью, вследствие чего такие сделки в принципе не могут оспариваться по п. 1 ст. 61.2 и ст. 61.3 Закона о банкротстве (ч. 2 ст. 61.4 Закона о банкротстве) (постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 24.09.2020 №Ф06-47853/2019).

Основания для квалификации данных сделок в соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве судом также обоснованно не установлены, так как стороны сделок не являются аффилированными, что исключает общность экономических интересов и осведомленность контрагента должника о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, о цели причинить вред имущественным правам кредиторов.

Судом установлено, что указанные сделки на общую сумму 15 430 262,71 рубля (по акту о приемке выполненных работ за март 2018 года №7 выполнены работы на сумму 6 885 968, 43 рубля в многоквартирном доме №85А по ул. ФИО11 г. Казани; по акту о приемке выполненных работ за март 2018 года №8 выполнены работы на сумму 2 586 588, 52 рубля в многоквартирном доме №59ГА по ул. Чуйкова г. Казани; по акту о приемке выполненных работ за март 2018 года №10 выполнены работы на сумму 5 957 687,52 рубля в многоквартирном доме №59В по ул. Чуйкова г. Казани), не могли повлиять на ухудшение финансово-экономического состояния должника в той мере, как если бы были направлены на достижение критического результата в совокупной деятельности должника на пути к объективному банкротству, поскольку не проведение текущего ремонта не привело бы к существенному улучшению финансового состояния должника.

Пунктом 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 г. "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В соответствии с разъяснениями данными в п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

При этом субсидиарная ответственность может иметь место только в том случае, если между несостоятельностью (банкротством) должника и неправомерными действиями руководителя должника имеется непосредственная причинно-следственная связь.

Для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо доказать противоправный характер поведения лица, на которое предполагается возложить ответственность, наличие у потерпевшего лица убытков, причинную связь между противоправным поведением нарушителя и наступившими вредоносным последствиями, вину правонарушителя. При недостаточности любого из этих элементов в возмещение убытков должно быть отказано.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Также суд учитывает, что действия (бездействие), являющиеся основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, должны носить виновный характер.

Принимая во внимание совокупность имеющихся в деле доказательств, суд пришел к выводу о не доказанности совершения подобных виновных действий со стороны ответчиков по данному обособленному спору.

Вместе с тем: а) сделки по отчуждению имущества должника, не являющиеся сделками купли-продажи, направленные на замещение имущества должника менее ликвидным - не установлены;

б) сделки купли-продажи, осуществляемые с имуществом должника, заключенные на заведомо невыгодных для должника условиях, а также осуществляемые с имуществом, без которого невозможна основная деятельность должника - не установлены;

в) сделки, связанные с возникновением обязательств должника, не обеспеченные имуществом, а также влекущие за собой приобретение неликвидного имущества - не установлены.

И.о.конкурсного управляющего должника, обращаясь с заявленными требованиями, в нарушение положений статьи 65 АПК РФ не представил доказательства существенной убыточности совершенных должником совместно с ООО «Управление ЖКХ» сделок по выполнению подрядных работ (текущий ремонт жилого фонда), равно как и заключения или одобрения сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), что, исходя из диспозиции статьи 61.11 Закона о банкротстве, входит в предмет доказывания по данному спору.

При этом судом принято во внимание отсутствие причинно-следственной связи между действиями ответчиков и банкротством ООО « УК Наш Дом».

Суд пришел к выводу об отсутствии у ООО «УЖКХ» признаков фирмы-однодневки, а также об отсутствии системы концентрации прибыли и центров убытков. Не установлены признаки, позволяющие установить, что ответчиками извлечена прибыль из осуществляемой должником деятельности.

Исходя из п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Кроме того, договор цессии носили возмездный характер, а значит, был возмездной сделкой и в силу этого не могла являться причиной банкротства должника.

ООО «Управление ЖКХ» отвечает признакам платежеспособности.

Кроме того, на момент подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, общая сумма задолженности должника составляла примерно 40 миллионов рублей.

При таких обстоятельствах заключение договора цессии на сумму 9 миллионов рублей не могло стать причиной банкротства должника.

Согласно договору цессии, управляющая компания уступила ООО «УЖКХ» право требования задолженности за указанный период по договору цессии, заключенному 18.02.2019, то есть до принятия Закона N 214-ФЗ, которым статья 155 ЖК РФ дополнена частями 18 и 19, устанавливающими запрет на уступку права требования просроченной задолженности по внесению платы за жилое помещение и коммунальные услуги третьим лицам.

Согласно пункту 26 Правил, обязательных при заключении управляющей организацией или товариществом собственников жилья либо жилищным кооперативом или иным специализированным потребительским кооперативом договоров с ресурсоснабжающими организациями, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 14.02.2012 N 124 (далее - Правила N 124), в договоре ресурсоснабжения может быть предусмотрено, что выполнение исполнителем обязательств по оплате поставленного коммунального ресурса осуществляется путем уступки в соответствии с гражданским законодательством Российской Федерации в пользу ресурсоснабжающей организации прав требования к потребителям, имеющим задолженность по оплате коммунальной услуги.

Указанные нормы не исключают возможности применения исполнителем коммунальных услуг в обязательственных отношениях с РСО уступки прав требования к потребителям, имеющих обязательство по оплате той или иной коммунальной услуги.

ООО «УК Наш Дом», являясь управляющей организацией, предоставляющей жилищно-коммунальные услуги, не имеет самостоятельного экономического интереса, действует в отношениях с третьими лицами за счет собственников помещений и не приобретает каких-либо вещных прав на имущество, в том числе денежные средства, являющиеся средствами собственников помещений. Фактически денежные средства, подлежащие перечислению управляющей организации со стороны собственников помещений, имеют целевое назначение в виде оплаты коммунальных услуг, услуг по содержанию и ремонту общего имущества жилого дома.

Поскольку Общество не приобретает право собственности на денежные средства, подлежащие оплате собственниками помещений в той части, которая непосредственного не касается услуг, оказываемых управляющей компанией, Общество не вправе расценивать неоплаченную задолженность граждан за коммунальные услуги как свои активы по смыслу статьи 128 ГК РФ и уступать право ее требования иным лицам (в данном случае - Компании).

При этом отсутствие доказательств, подтверждающих, что Общество самостоятельно рассчиталось с иными ресурсоснабжающими организациями по оплате коммунальных ресурсов, а также с иными организациями, влечет невозможность перехода данных прав требований к ООО «УЖКХ».

Управляющая компания, выступая посредником между потребителями коммунальных услуг и исполнителем, получая от жителей многоквартирного дома денежные средства, является транзитным звеном, обеспечивающим перераспределение поступивших денежных средств между собственниками помещений и непосредственными исполнителями услуг. При этом управляющая компания не вправе иным образом определить назначение денежных средств, зачисленных на ее расчетный счет от потребителей услуг. Названные денежные средства не являются имуществом должника и не могут быть направлены на погашение кредиторской задолженности в процедуре банкротства. Схожий вывод выработан в судебной практике (постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 20.05.2015 по делу А33-7120/2015, определением Верховного Суда Российской Федерации от 12.08.2015 отказано в передаче названного дела для рассмотрения в Судебную коллегию).

Указанные денежные средства, полученные от жильцов за текущий и капитальный ремонт должнику не принадлежат, а являются средствами населения, подлежащими перечислению исполнителю за оказанные услуги. Отказ в оплате таких услуг (работы по техническому обслуживанию конструктивных элементов зданий и внутридомовых инженерных систем жилищного фонда, санитарному содержанию придомовой территории, лестничных клеток) неблагоприятно отразится на жизни жильцов многоквартирного дома.

Обратное, то есть, обязание возвратить в конкурсную массу денежные средства потребителей услуг (прежде всего населения) свидетельствовало бы о нарушении интересов населения как потребителя и привело бы к социально значимым негативным последствиям, таким как неперечисление собранных от денежных средств исполнителю, недостаток у последних денежных средств, необходимых для осуществления своей основной деятельности, в том числе предупреждение и ликвидация аварий.

Согласно ч. 2 ст. 154 ЖК РФ плата за жилое помещение и коммунальные услуги для собственника помещения в многоквартирном доме включает в себя и плату за услуги и работы по управлению многоквартирным домом, текущему ремонту общего имущества в многоквартирном доме, взносы на капитальный ремонт и плату за коммунальные услуги их правовая природа идентична.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что передача дебиторской и кредиторской задолженности ООО «УК Нащ Дом» представляющая собой задолженность населения за коммунальные услуги и текущий и капитальный ремонт не влечет за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими, поскольку денежные средства, поступающие от населения, не принадлежали должнику ООО «УК Наш Дом», а следовательно, не могли войти в состав конкурсной массы, за счет которой производится удовлетворение требований кредиторов, включенных в реестр (Схожий вывод выработан в судебной практике (постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 14.02.2019 №Ф06-42465/2018 по делу №А65-24685/2016).

Согласно п.6 постановления Правительства Российской Федерации от 28 марта 2012 г. N 253, все платежи исполнителя подлежат перечислению в пользу ресурсоснабжающих организаций не позднее рабочего дня, следующего за днем поступления платежей потребителей исполнителю. Таким образом в соответствии со статьей 155 ЖК РФ и указанным Постановлением Правительства РФ следует, что никакая организация, кроме тех которые осуществляют управление жилыми домами в силу Закона не могут получать плату за коммунальные услуги и осуществлять расчеты за ресурсы; коммунальные платежи потребителей носят целевой характер и подлежат перечислению в порядке предусмотренном Постановлением Правительства Российской Федерации не позднее рабочего дня, следующего за днем поступления платежей потребителей исполнителю в том числе на основании вступивших в силу решений судов. Следовательно, право требования по коммунальным платежам может быть уступлено только организации, которая осуществляет управление жилым домом и не может быть реализовано в интересах Должника третьим лицам. Любые платежи за коммунальные услуги, которые получены от потребителей Должником ли, либо ответчиком в счет уплаты задолженности подлежат перечислению в ресурсоснабжающие организации не позднее рабочего дня, следующего за днем поступления платежей от потребителей и не могут быть направлены на текущие расходы или расчеты с кредиторами должника, как и не могут быть направлены управляющей компанией на цели не предусмотренные законом.

Согласно части 4 статьи 155, части 1 статьи 161, пункту 3 части 1 статьи 162 Жилищного кодекса Российской Федерации на управляющую компанию возложена обязанность по сбору платежей от населения за коммунальные услуги, а также по обеспечению населения коммунальными услугами.

По смыслу параграфа 6 главы 30 Гражданского кодекса Российской Федерации исполнитель выступает абонентом по отношению к ресурсоснабжающей организации. Граждане-потребители, в свою очередь, оплачивают коммунальные услуги исполнителям коммунальных услуг. Порядок оплаты указанных услуг в зависимости от способа управления многоквартирными домами и вида исполнителя коммунальных услуг урегулирован статьей 155 Жилищного кодекса Российской Федерации.

В статье 155 Жилищного кодекса Российской Федерации также перечислены случаи, когда допускается оплата гражданами коммунальных услуг напрямую ресурсоснабжающей организации. Эти случаи связаны с выбором собственниками жилых помещений способа непосредственного управления многоквартирным домом или с соответствующим решением общего собрания собственников помещений в таком доме или общего собрания членов товарищества собственников жилья.

Согласно пункту 26 Правил, обязательных при заключении управляющей организацией или товариществом собственников жилья либо жилищным кооперативом или иным специализированным потребительским кооперативом договоров с ресурсоснабжающими организациями, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 14.02.2012 N 124 в договоре ресурсоснабжения может быть предусмотрено, что выполнение исполнителем обязательств по оплате поставленного коммунального ресурса осуществляется путем уступки в соответствии с гражданским законодательством Российской Федерации в пользу ресурсоснабжающей организации прав требования к потребителям, имеющим задолженность по оплате коммунальной услуги.

Таким образом, действующими нормами и правилами возможно исполнение управляющей организацией своих обязательств перед ресурсоснабжающей организацией по оплате коммунальных ресурсов путем уступки в пользу ресурсоснабжающей организации прав требования к потребителям, имеющим задолженность по оплате коммунальных услуг, самой ресурсоснабжающей организации.

Таким образом, после смены управляющей компании, право требования к потребителям задолженность по оплате коммунальных услуг, не остается у управляющей компании, а переходит либо к ресурсоснабжающей организации, либо к вновь выбранной управляющей компании.

Таким образом, поскольку дебиторская задолженность, представляющая собой задолженность населения за коммунальные услуги и текущий и капитальный ремонт не принадлежат должнику, после смены управляющей компании, должник утратил право требования к потребителям, которое в силу действующих норм и правил подлежит передаче ресурсоснабжающей организации либо вновь избранной управляющей организации, а потому не может рассматриваться в порядке статьи 131 Закона о банкротстве в качестве конкурсной массы должника.

Соответственно и сделки должника направленные на передачу средств новой управляющей компании, выбранной собственниками, не могут признаваться недействительными по специальным основаниям Закона о банкротстве (указанная правовая позиция согласуется с постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 12.04.2016 N Ф07-1909/2016 по делу N А44-8305/2014).

Согласно пункту 26 Правил, обязательных при заключении управляющей организацией или товариществом собственников жилья либо жилищным кооперативом или иным специализированным потребительским кооперативом договоров с ресурсоснабжающими организациями, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 14.02.2012 N 124 в договоре ресурсоснабжения может быть предусмотрено, что выполнение исполнителем обязательств по оплате поставленного коммунального ресурса осуществляется путем уступки в соответствии с гражданским законодательством Российской Федерации в пользу ресурсоснабжающей организации прав требования к потребителям, имеющим задолженность по оплате коммунальной услуги.

Однако в спорном случае вместо денежных средств должник передал ответчику имущественные права, равные сумме обязательств по передаче управляющей компании.

Согласно статье 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии со статьей 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований.

Как видно из материалов данного обособленного спора, в результате оспариваемых цессий должник исполнил свои обязательства перед собственниками многоквартирных домов, передав спорный актив в пользу управляющей компании, фактически заменил способ исполнения и прекратил свои денежные обязательства.

Учитывая правовую природу первоначальных обязательств, а также то, что спорная цессия была направлена именно на исполнение должником первоначальных обязательств, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для оспаривания сделки по основаниям пункта 1, и пункта 2 статьи 61.2 и ст. 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 г. №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Таким образом, полагать, что уступка прав требований причинила вред имущественным правам кредиторов (конкурсной массе), не имеется. В связи, с чем суд пришел к выводу, что заключение договора цессии не явилось необходимой причиной банкротства должника или причинило убытки в размере отчужденного актива (права требования) обществу.

Денежные средства, в любом случае не могли бы поступить в конкурсную массу должника и пойти на погашение требований кредиторов.

В связи с признанием должника банкротом, актив в виде права требования к населению оплаты услуг ЖКХ, подлежало бы передаче РСО или новой УК.

Передача прав требований ООО «УЖКХ» вместо РСО или новой УК, не повлияло на объем имущественных прав должника, в виду отсутствия у него права собственности на спорные денежные средства.

Новая УК или СРО не лишены права востребования оплаты услуг ЖКХ.

При том, решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.12.2020 по делу №А65-8959/2020 с ООО «УЖКХ» в пользу должника ООО «УК Наш Дом» взыскано 9 426 249 руб. 40 коп. долга и 760 741 руб. 85 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами. Сумма долга является задолженностью по оплате стоимости уступленного права требования.

Таким образом, удовлетворение требований в этой части приведет к повторному привлечению ООО «УЖКХ» к гражданской ответственности за одни и те же действия, что нормами действующего законодательства не предусмотрено. Аналогичная правовая позиция изложена в постановлениях Арбитражного суда Поволжского округа от 23.07.2020 №Ф06-45888/2019 и от 30.10.2019 №Ф06-35730/2018.

Удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу. Однако в случае, если юридическое лицо уже получило возмещение своих имущественных потерь посредством иных мер защиты, в том числе путем взыскания убытков с непосредственного причинителя вреда (например, работника или контрагента), в удовлетворении требования к директору о возмещении убытков должно быть отказано (пункт 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица").

Проанализировав обстоятельства дела, суд приходит к выводу о недоказанности оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, поскольку не представлено доказательств того, что совершение перечисленных договор цессии повлекло объективного банкротства должника.

Суд, учитывая отсутствие в материалах дела доказательств, подтверждающих очевидную причинно-следственную связь между заключением договора подряда на выполнение текущего ремонта, и договора цессии и причинением существенного имущественного ущерба интересам кредиторов и банкротством ООО «УК Наш Дом», пришел к выводу об отказе в привлечении ответчиков в субсидиарной ответственности по обязательствам должника по указанному основанию.

В соответствии с Налоговым кодексом Российской Федерации заявления, жалобы, заявляемые в рамках дела о банкротстве, обложению государственной пошлиной не подлежат.

Руководствуясь чч.1-4 ст.184, ч.1 ст.185, ст.ст.186, 187, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

ОПРЕДЕЛИЛ:

в удовлетворении заявления и.о.конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Наш Дом», г. Казань, ФИО1 Джигита Борисовича, о привлечении ФИО2, АО «Таттеплосбыт», ФИО3, ФИО10, ФИО8, ООО «Управление ЖКХ» к субсидиарной ответственности, отказать.

Определение подлежит немедленному исполнению, может быть обжаловано в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Республики Татарстан.

Судья А.К. Маннанова