Гражданский кодекс часть 1

Арбитражный суд Тульской области в составе судьи Е.А. Балахтар, при ведении протокола секретарем судебного заседания О.В. Соловьевой, рассмотрев заявление ФИО4 (ИНН <***>, СНИЛС <***>) к обществу с ограниченной ответственностью «ЛНК Мебель» (ИНН <***>, ОГРН <***>) об установлении требований кредитора,

При участии:

От заявителя: ФИО1 – по дов., пасп.,

От конкурсного управляющего: ФИО2 – пасп.,

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Тульской области от 11.08.2020 общество с ограниченной ответственностью «ЛНК Мебель» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство. Исполняющим обязанности конкурсного управляющего утвержден ФИО3.

Определением Арбитражного суда Тульской области от 30.11.2020 года конкурсным управляющим общества с ограниченной ответственностью «ЛНК Мебель» утвержден ФИО2, ИНН <***>, член Некоммерческого партнерства Ассоциация «Центральное Агентство Арбитражных Управляющих».

ФИО4 22.04.2020 года обратилась в арбитражный суд с заявлением о включении требований в реестр кредиторов должника в размере 52 888,65 руб. В обоснование представлены договоры займа с учредителем от 22.08.2018г., 22.06.2018г.

К судебному заседанию от конкурсного управляющего поступил отзыв, по заявлению возражает, заявив о наличии признаков компенсационного финансирования учредителем.

Судебное заседание отложено на 17 марта 2021 года для представления заявителем доказательств финансирования в отсутствие имущественного кризиса.

В судебном заседании заявитель на требованиях настаивает, просит рассмотреть спор по имеющимся доказательствам. Дополненные документы по запросу суда отсутствуют.

Конкурсный управляющий возражает против включения требований в реестр требований кредиторов.

Суд, изучив материалы дела, выслушав пояснения сторон, приходит к выводу о частичном удовлетворении требований. При этом суд исходит из следующего.

Процедура банкротства в отношении должника возбуждена 27.12.2019 года по заявлению кредитора; определением суда от 27.02.2020г. в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО5.

ФИО4 обратилась с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 52 888,65 руб., в том числе 49 000 руб. основной долг, 3 888,65 руб. - проценты по договорам займа.

Как установлено судом первой инстанции из заявления кредитора и представленных документов, между ФИО4 и должником были заключены договоры займа:

- от 22.06.2018г. на сумму 18 000 руб., по условиям которого должник получил беспроцентный займ от учредителя. Срок возврата - 10 дней с даты обращения к заемщику с требованием о возврате денежных средств.

- от 06.05.2019г. на сумму 31 000 руб., по условиям которого должник получил беспроцентный займ от заявителя. Срок возврата - 10 дней с даты обращения к заемщику с требованием о возврате денежных средств.

Обязательства должником по возврату заемных средств исполнены не были, в связи с чем за ним образовалась задолженность в размере 49 000 руб. основного долга.

Также заявителем произведен расчет процентов по ст.395 ГК РФ:

- по договору от 22.06.2018г. за период с 22.06.2018г. по 19.02.2020г. в размере 2 176,72 руб.,

- по договору от 06.05.2019г. за период с 06.06.2019г. по 19.02.2020г. в размере 1 711,93 руб.

Наличие задолженности по договорам займа послужили основанием для обращения с настоящим заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в общем размере 52 888,65 руб.

В подтверждение наличия правоотношений по предоставлению займов заявителем представлены копии договоров, копии чеков, подтверждающих перечисление дененжных средств.

Основания возникновения задолженности, период их образования, размер суммы основного долга в заявленном кредитором размере, участниками процесса не оспорены и не опровергнуты.

Возражая против заявленных требований, конкурсный управляющий должника сослался на недопустимость установления в реестре требований кредиторов должника задолженности кредитора, аффилированного по отношению к должнику, расценив сложившиеся взаимоотношений сторон в качестве корпоративных.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражными судами по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу положений пункта 1 статьи 4 Закона о банкротстве состав и размер денежных обязательств и обязательных платежей, возникших до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом и заявленных после принятия арбитражным судом такого заявления и до принятия решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства, определяются на дату введения каждой процедуры банкротства, следующей после наступления срока исполнения соответствующего обязательства.

Пунктом 6 статьи 16 Закона о банкротстве предусмотрено, что требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно на основании вступивших в законную силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер, если иное не предусмотрено Законом о банкротстве.

В соответствии со статьей 63 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения, требования кредиторов по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей, срок исполнения по которым наступил на дату введения наблюдения, могут быть предъявлены к должнику только с соблюдением порядка предъявления требований к должнику, который предусмотрен в статье 71 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)".

В соответствии со статьями 71 и 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

Согласно правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в постановлениях от 22.07.2002 N 14-П, от 19.12.2005 N 12-П, процедуры банкротства носят публично-правовой характер; разрешаемые в ходе процедур банкротства вопросы влекут правовые последствия для широкого круга лиц (должника, текущих и реестровых кредиторов, работников должника, его учредителей и т.д.).

В развитие данной правовой позиции в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" даны разъяснения о том, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Целью такой проверки является установление обоснованности долга, возникшего из договора, и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

Для предотвращения необоснованных требований к должнику и, как следствие, нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника - банкрота, предъявляются повышенные требования (пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, пункт 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017).

При этом проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется арбитражным судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором, с другой стороны, требование кредиторов, по которым не поступили возражения, рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов.

В силу статьи 40 Закона о банкротстве к заявлению кредитора прилагаются документы, подтверждающие обязательства должника перед конкурсным кредитором, а также наличие и размер задолженности по указанным обязательствам; доказательства оснований возникновения задолженности (счета-фактуры, товарно-транспортные накладные и иные документы); иные обстоятельства, на которых основывается заявление кредитора.

Нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно. Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность. Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом. В таком случае основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга.

Таким образом, при рассмотрении заявлений о включении в реестр требований кредиторов в силу требований статей 71, 100, 142, 201.1 Закона о банкротстве судом проверяется обоснованность заявленных требований, определяется их характер, размер и обязательства, не исполненные должником.

При этом судом может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе ее исполнения, подтвердить реальность правоотношений.

Целью проверки обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

Как установлено арбитражным судом и подтверждено сведениями, содержащимся в ЕГРЮЛ заявитель и должник являются аффилированными лицами.

ФИО4 до 01.10.2019г. являлась генеральным директором ООО ЛНК Мебель», исполняла обязанности главного бухгалтера, а также до 27.09.2019г. являлась учредителем общества с размером доли ?.

Такими образом, арбитражным судом установлен факт того, что ФИО4 является лицом, обладающим безусловным правом в силу действующего законодательства РФ влиять на хозяйственную деятельность должника.

В силу статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (заимодавец) передает передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники (учредители), предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью") объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе путем заключения с последним сделок, на условиях, недоступных обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.), поэтому при последующей неплатежеспособности (недостаточности имущества) должника, исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о банкротстве противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

Учитывая вышеизложенное, при предъявлении к должнику требований аффилированного кредитора выработаны иные критерии распределения бремени доказывания, а именно, при представлении доказательств аффилированности должника с лицом, заявившем о включении требований в реестр, на аффилированного кредитора переходит бремя по раскрытию разумных экономических мотивов выбора конструкции сделки (займа) между ним и должником, а также мотивы привлечения должником займа именно от аффилированного лица.

Такое распределение бремени доказывания обусловлено необходимостью установления обоснованности и размера заявленного долга, возникшего из договора, и недопущением включения в реестр необоснованных требований (созданных формально для искусственного формирования задолженности с целью контролируемого банкротства), поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования.

В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству.

В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника, в такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

При таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ либо признать за прикрываемым требованием статус корпоративного.

Исходя из позиции Верховного Суда РФ, изложенной в определении от 11.09.2017 N 301-ЭС17-4784, в условиях банкротства ответчика и конкуренции его кредиторов интересы должника-банкрота и аффилированного с ним кредитора ("дружественного" кредитора) в судебном споре могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов. Для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу "дружественного" кредитора.

Учитывая изложенное, заявителем должны быть предоставлены доказательства, что денежные средства были им фактически предоставлены должнику, а также доказательства, того, что существовала экономическая ценность заключаемых сделок займа вместо предоставления денежных средств путем их внесения в уставной капитал должника.

Как следует из материалов дела, а также анализа финансового состояния должника, проведенного временным управляющим, договоры, на которые ссылается заявитель в обоснование своих требований, заключены 22.06.2018г., 06.05.2019г.

Арбитражным судом установлено, что должник в период заключения договоров займа находился в нестабильном финансовом положении, а именно, начиная с ноября 2017 года не вел хозяйственную деятельность. Бухгалтерская и налоговая отчетность за 2019 год не сдавалась.

По результатам 2018 года убыток от деятельности составил 2097 тыс.руб. Достоверность бухгалтерского баланса не подтверждена.

Согласно финансовому анализу, особое ухудшение наблюдается в 2018 году. На конец периода коэффициент платежеспособности составляет 0,00, т.к. отсутствует выручка. Должник неплатежеспособен.

В указанный период времени должник не имел достаточных собственных средств для погашения краткосрочных обязательств, что подтверждается показателем "чистая прибыль", оставшаяся после уплаты обязательных платежей, указанные показатели характеризуют деятельность должника как убыточной. Степень платежеспособности, которая определяется отношением текущих обязательств должника к величине среднемесячной выручки, подтверждает, что должник был не способен самостоятельно погашать свою задолженность перед внешними кредиторами.

Указанное, с учетом данных бухгалтерского баланса на 31.12.2018, позволило суду прийти к выводу о том, что в период 2018-2019 должник не был способен стабильно оплачивать свои текущие обязательства.

В этой связи, при наличии кредиторской задолженности, не имея прибыли от хозяйственной деятельности, должник вынужден был погашать ее за счет заемных средств, которые были предоставлены ему заявителем (учредителем должника).

Так, исходя из анализа договоров займа, расшифровки платежей и платежных квитанций, представленных должником в материалы дела, видно, что заемные денежные средства направлены на оплату по решению о взыскании №14709 от 13.06.2018г. на сумму 11 960,00 руб., оплату 1/3 НДС за 1 квартал 2018г., оплату по требованию №3258 от 17.04.2019г. об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов.

Соответственно, предоставление займов со стороны аффилированного лица приходилось именно на период, когда у должника появились непогашенные обязательства перед внешними кредиторами - налоговым органом и Управлением Пенсионного Фонда России, срок исполнения перед которыми наступил и которые должник не мог оплатить, а также в период, когда должник нес убытки от хозяйственной деятельности, т.е. в период наступившего имущественного кризиса.

Все займы были предоставлены на условиях пользования до востребования, проценты за пользование займом не предусмотрены. Кроме того, договорами займа не предусмотрена ответственность за нарушение сроков возврата суммы займа.

С учетом изложенного, суд пришел к выводу от том, что в период с 2018 года по 2019 год должник являлся неплатежеспособным и имел убыточную хозяйственную деятельность; предоставление займов началось в период, когда должник находился в кризисной экономической ситуации, у него появилась просроченная кредиторская задолженность, в том числе и задолженность по налогам, которую он не мог своевременно погасить, в этой связи заключение договоров займа было бы невозможно, если бы заявитель (заимодавец) не участвовал в капитале должника, как учредитель.

Вместе с тем, договоры займов являлись действующими, фактическое перечисление денежных средств подтверждено материалами дела, а именно представленными платежными квитанциями и сторонами не оспаривается.

Согласно пункту 5 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее - Обзор), установление фактов наличия общего для всей группы конечного бенефициара, перемещения активов внутри этой группы, уменьшившее имущественную сферу должника, последующего исполнения обязательства должника членом группы и обычной природы взаимодействия аффилированных лиц (предполагающей, как правило, скоординированность поведения, максимальный учет интересов друг друга, оптимизацию внутренних долговых обязательств, конфиденциальность информации о внутригрупповых соглашениях), предполагает необходимость представления доказательств реальности сложившихся между должником и кредитором правовых отношений, а также раскрытия оснований внутригруппового движения денежных средств, подтверждения, что расчетные операции, опосредующие перемещение активов внутри группы, оформлены в соответствии с их действительным экономическим смыслом и обусловлены разумными экономическими целями.

Как уже было указано, материалами обособленного спора подтверждается факт предоставления кредитором денежных средств должнику, а также реальность указанных правоотношений.

Экономический смысл предоставления займа (финансирование должника в условиях кризисных факторов) в полной мере раскрыт кредитором.

Само по себе финансирование учредителем должника посредством предоставления указанных займов в виде финансовой помощи не лишает кредитора права на удовлетворение заявленного требования, однако оно не может быть противопоставлено требованиям независимых (внешних) конкурсных кредиторов.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3.1 Обзора, лицо, которое пытается вернуть общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 ГК РФ).

Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено требованиям других конкурсных кредиторов - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в п.4 ст.142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество по правилам п.1 ст.148 Закона о банкротстве и п.8 ст.63 ГК РФ (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты.

При таких обстоятельствах, требование по задолженности по договорам займа в размере 49 000 руб. подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в п.4 ст.142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество по правилам п.1 ст.148 Закона о банкротстве и п.8 ст.63 ГК РФ (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты.

В части задолженности по процентам за пользование чужими денежными средствами, суд не усматривает правовых оснований для удовлетворения заявления.

Заявителем произведен расчет процентов по ст.395 ГК РФ:

- по договору от 22.06.2018г. за период с 22.06.2018г. по 19.02.2020г. в размере 2 176,72 руб.,

- по договору от 06.05.2019г. за период с 06.06.2019г. по 19.02.2020г. в размере 1 711,93 руб.

Статья 395 ГК РФ предусматривает ответственность за неисполнение денежного обязательства. Согласно п.1 ст.395 ГК РФ в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды.

Вместе с тем, договорами установлен срок возврата - 10 дней с даты обращения к заемщику с требованием о возврате денежных средств.

Судом установлено, что Заемщик с требованием о возврате денежных средств не обращался, доказательства обратного суду не представлены.

При таких обстоятельствах неправомерное удержание денежных средств отсутствует.

Кроме того, в спорный период заявитель являлась директором общества и исполняла обязанности главного бухгалтера. Первые поступления на расчетный счет должника после заключения договора займа: 27.06.2018г. в размере 22 580 руб., 04.07.2018г. – в размере 50 000 руб. ФИО4 решение о возврате заемных денежных средств принято не было.

Кроме того, суд признает обоснованными доводы конкурсного управляющего о намеренных действиях учредителей по изъятию из оборота общества денежных средств в 2017г. в результате принятого решения о выплате дивидендов учредителям (протокол заседания внеочередного общего собрания участников ООО «ЛНК Мебель» от 09.10.2017г. п.5.1 повестки дня), а также многократного повышения заработной платы учредителям в октябре 2017 года.

Принимая во внимание отсутствие доказательств обращения к заемщику с требованием о возврате займов в соответствии с условиями договоров, а также целенаправленную деятельность учредителей по изъятию из оборота денежных средств, суд отклоняет заявление об установлении процентов за пользование займом в размере 3 888,65 руб.

В заседании объявлялся перерыв.

Руководствуясь статьями 156, 158, 184, 185, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

О П Р Е Д Е Л И Л:

Заявление ФИО4 (ИНН <***>, СНИЛС <***>) удовлетворить частично.

Установить требования ФИО4 в размере 49 000 руб.

Требования подлежат удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ ( очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Определение может быть обжаловано в Двадцатый арбитражный апелляционный суд в десятидневный срок со дня принятия.

Судья Е.А. Балахтар