Гражданский кодекс часть 1

рассмотрел в заседании суда заявление Общества с ограниченной ответственностью «СВ Север» (ОГРН <***>, ИНН <***>) (вх. № 60419) (далее также – заявитель)

о включении требования в общем размере 991 598,37 руб. в реестр требований кредиторов Общества с ограниченной ответственностью «СВ Групп» (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 680013, <...>) (далее также - должник)

при участии: от заявителя - ФИО1 по доверенности от 19.06.2019, от ОАО «Благовещенская кондитерская фабрика «Зея» - ФИО2 по доверенности от 03.09.2019.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) заявление рассмотрено в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле.

В судебном заседании представитель заявителя на требованиях настаивал согласно доводам поданного заявления. Также в ходе слушаний пояснил суду, что спорную задолженность должник заявителю не выплачивал, поскольку обеспечивал выплаты предшествовавшим кредиторам; вместе с тем, в конечном итоге ООО «СВ Групп» был признан банкротом как ликвидируемый должник.

Представитель конкурсного кредитора должника - ОАО «Благовещенская кондитерская фабрика «Зея» по рассматриваемым требованиям возражал, также представлены письменные отзывы, в которых указывают о несогласии с требованиями ООО «СВ Север», просят в удовлетворении заявления отказать.

Конкурсным управляющим в материалы дела представлен отзыв, согласно которому по заявленным требованиям не возражает, считает их подлежащими удовлетворению.

Выслушав выступления явившихся в судебное заседание лиц, изучив материалы дела, суд

У С Т А Н О В И Л:

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 22.06.2017 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества с ограниченной ответственностью «СВ Групп».

Решением от 06.02.2019 (резолютивная часть объявлена 31.01.2019) должник признан несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО3, член ассоциации «Дальневосточная межрегиональная саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих».

Общество с ограниченной ответственностью «СВ Север» обратилось в Арбитражный суд Хабаровского края с заявлением о включении требования в размере 991 598,37 руб. в реестр требований кредиторов должника.

Определением от 22.05.2019 заявление принято к производству, назначено судебное заседание на 16.07.2019.

Протокольными определениями слушание по обособленному спору неоднократно откладывалось, последний раз – до 07.11.2019.

В поданном заявлении ООО «СВ Север» указывается, что 28.06.2016 между ПАО «Сбербанк России» (Кредитор) и ООО «СВ Групп» (Заемщик) был заключен договор № 100160057 об овердрафтном кредите. Договор расторгнут по соглашению сторон 22.11.2016 г.

26.07.2016 г. между ПАО «Сбербанк России» и ООО «Св Север» (Поручитель) был заключен договор поручительства № 100160057/3, по условиям которого ООО «Св Север» как Поручитель приняло на себя обязательство отвечать перед Банком за исполнение Заемщиком - ООО «СВ Групп» всех обязательств по договору об овердрафтном кредите № 100160057 от 28.06.2016 г.

28.07.2016 г. между ПАО «Сбербанк России» и ООО «Св Север» было заключено дополнительное соглашение к договору поручительства № 100160057/3 от 26.07.2016 г.

Лимит овердрафтного кредита не может превышать 17 000 000 руб. Лимит овердрафта устанавливается на соответствующий период действия лимита, который составляет не более 30 календарных дней (пункт 1.3.1 договора поручительства). Дата полного погашения овердрафта - 27.06.2017 г. (пункт 1.3.2 договора поручительства).

В соответствии с пунктом 2.1 договора поручительства Поручитель обязуется отвечать перед Банком солидарно с Заемщиком за исполнение обязательств по кредитному договору, включая погашение основного долга, процентов за пользование кредитом, неустоек, возмещение судебных расходов по взысканию долга и других убытков Банка, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением Заемщиком своих обязательств по кредитному договору.

29.08.2016 г. наступил срок уплаты платежа по договору овердрафта № 100160057 от 28.06.2016г., заключенному с ООО «СВ Групп». В установленный договором срок платеж не был произведен.

В погашение просроченной задолженности Банком в расчетного счета ООО «Св Север» было списано 820 013,11 руб., в т.ч.:

- 31.08.2016 г. - 79 303,88 руб.;

- 01.09.2016 г.-441 180,9 руб.;

- 02.09.2016 г. -11 016,83 руб.;

- 05.09.2016 г. - 54 081,57 руб.;

- 06.09.2016 г. -41 840,68 руб.;

- 07.09.2016 г. - 75 071,15 руб.;

- 07.09.2016 г. - 108 778,5 руб.;

- 08.09.2016 г. - 8 739,6 руб.

В соответствии с пунктом 2.7. договора поручительства № 100160057/3 от 26.07.2016 г. к поручителю, исполнившему обязательство за Заемщика по кредитному договору, переходят права Банка по этому обязательству в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требования банка.

Далее указывают, что согласно статье 365 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора. Поручитель также вправе требовать от должника уплаты процентов на сумму, выплаченную кредитору, и возмещения иных убытков, понесенных в связи с ответственностью за должника. Вследствие исполнения обязательства поручителем должника или не являющимся должником по этому обязательству залогодателем права кредитора по обязательству переходят к другому лицу (статья 387 ГК РФ). Согласно пункту 13 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 42 от 12.07.2012 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» с пунктом 1 статьи 365 и абзацем четвертым статьи 387 ГК РФ к поручителю, исполнившему свое обязательство перед кредитором (в том числе в ходе исполнительного производства), переходят права, принадлежащие кредитору по обеспеченному обязательству. В соответствии с пунктом 1 статьи 365 ГК РФ поручитель, исполнивший обязательство, вправе требовать от должника уплаты процентов на сумму, выплаченную им кредитору, и возмещения иных убытков, понесенных в связи с ответственностью за должника. В этом случае проценты на основании статьи 395 ГК РФ начисляются на всю выплаченную поручителем за должника сумму, включая убытки, неустойки, уплаченные кредитору проценты и так далее, за исключением предусмотренных договором поручительства сумм санкций, уплаченных поручителем в связи с собственной просрочкой. Поскольку после удовлетворения поручителем требования кредитора основное обязательство считается полностью или частично исполненным, поручитель не вправе требовать от должника уплаты процентов, определенных условиями обеспечиваемого обязательства с момента погашения требования кредитора (пункт 8 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 14 от 08.10.1998 (ред. от 24.03.2016) «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами»).

Далее заявителем приводится расчет размера процентов за пользование денежными средствами, выплаченными ООО «Св Север» Банку в сумме 820 013,11 руб., рассчитанный за период с 09.09.2016 г. по 12.03.2019 г., составляющий 171 585,26 руб. (915 дней просрочки).

Далее указывают, что размер неисполненных обязательств ООО «СВ Групп» перед ООО «Св Север» составляет 991 598,37 руб., из которых 820 013,11 руб. - основной долг, 171 585,26 руб. - проценты.

На основании перечисленного просят суд включить в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «СВ Групп» требование ООО «Св Север» в общей сумме 991 598,37 руб., из которых 820 013,11 руб. - основной долг, 171 585,26 руб. - проценты за пользование денежными средствами.

Вместе с тем, в представленных возражениях (как выше указывалось) конкурсного кредитора ОАО «Благовещенская кондитерская фабрика «Зея» по данному обособленному спору приведены аргументированные доводы относительного того, что, по мнению данного кредитора, представленные заявителем документы не могут служить достаточными основаниями, подтверждающими правомерность включения рассматриваемых требований в РТК должника.

Обращают внимание, что заявитель ООО «СВ Север» и должник ООО «СВ Групп» на момент заключения договоров об овердрафтном кредите от 28.06.2016 № 100160057, договора поручительства от 26.07.2016 № 100160057/3 являлись аффилированными лицами, в составе учредителей и единоличного исполнительного органа которых является одно лицо - ФИО4 (данные сведения в ходе рассмотрения обособленного спора сторонами не оспорены, их достоверность подтверждена).

При этом ООО «СВ Север» было создано 18.12.2015 и привлечено в качестве исполнителя услуг от имени должника менее чем за полгода до образования задолженности перед конкурсным кредитором ОАО «Благовещенская кондитерская фабрика «Зея» в сумме более 60 млн. рублей, и обращением в суд за ее взысканием (02.12.2016, дело № А4-10947/2016).

Кроме того, ООО «СВ Север» являлся покупателем у должника и дальнейшим поставщиком (продавцом) продукции ОАО «Благовещенская кондитерская фабрика «Зея», то есть имел обязательства перед должником по оплате купленного товара, который должен был оплачивать перечислением денежных средств на расчетный счет.

Имея друг перед другом взаимные обязательства, являясь аффилированными лицами, заявитель и должник, в лице одного и того же учредителя и единоличного исполнительного органа - ФИО4, имели неограниченные возможности формирования данных бухгалтерского учета и первичных бухгалтерских учетных документов.

Далее указывают, что в силу положений пунктов 3, 4 статьи 71 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) при наличии возражений относительно требований кредиторов арбитражный суд проверяет обоснованность требований и наличие оснований для включения указанных требований в реестр требований кредиторов.

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в силу ст. 71 и ст. 100 Закона проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Согласно ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В пункте 20 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного суда Российской Федерации 27.12.2017, указано, что в условиях банкротства ответчика и конкуренции его кредиторов интересы должника - банкрота и аффилированного с ним кредитора в судебном споре могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов. Для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих сторон. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника — банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора. Для предотвращения необоснованных требований к должнику и, как следствие, нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника - банкрота, предъявляются повышенные требования.

В условиях аффилированности заемщика и поручителя между собой на данных лиц в деле о банкротстве возлагается обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки, в том числе выдачи поручительства. В обратном случае, следует исходить из того, что выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника группы лиц.

В данном случае заемщиком по обязательству являлось ООО «СВ Групп», поручителем - ООО «СВ Север», учредителем и единоличным исполнительным органом которых являлся ФИО4, то есть, как полагает кредитор, как заем, так и поручительство имели внутригрупповой характер.

Также ОАО «Благовещенская кондитерская фабрика «Зея» приведены доводы о том, что если «дружественный» кредитор не подтверждает целесообразность заключения обеспечительной сделки, его действия по подаче заявления о включении требований в реестр могут быть квалифицированы как совершенные исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (ст. 10 ГК РФ). При этом наличие в действиях сторон злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении требований заявителя в реестр (абз. 4 п. 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Как отмечено в Определении Верховного Суда Российской Федерации 04.12.2018 № 301-ЭС18-21183, аффилированность сторон сама по себе не может являться основанием для отказа во включении подтвержденной задолженности в реестр требований кредиторов должника при подтверждении реальности существования правоотношений и размера задолженности. Вместе с тем, при установлении факта аффилированности кредитора должнику, судам следует применять повышенный стандарт доказывания по спорам о включении в реестр требований такого кредитора. Повышенный стандарт доказывания подразумевает необходимость предоставления аффилированным кредитором безусловных доказательств, подтверждающих факт реальности правоотношений с должником, необходимости услуги для должника, получения экономического эффекта, при этом, результат такого положительного эффекта должен быть прямым следствием действий вклада исполнителя, на что неоднократно обращал внимание Верховный Суд Российской Федерации.

Также, как указывает данный кредитор, ООО «СВ Групп» являлось крупнейшим дистрибьютором ОАО «Благовещенская кондитерская фабрика «Зея»; между ООО «СВ Групп» и ООО «СВ Север» был заключен договор поставки продукции, по которому ООО «СВ Групп» обязалось поставлять продукцию ООО «СВ Север». «СВ Север» обязалось производить оплату за поставленный товар с отсрочкой платежа. Учитывая аффилированность данных организаций, ОАО «Благовещенская кондитерская фабрика «Зея» полагает, что имелась возможность организации такой схемы ведения бизнеса, когда ООО «СВ Север» получает денежные средства за поставленную продукцию от независимых покупателей на свой расчетный счёт, однако финансовые средства целенаправленно аккумулируются именно на расчетном счете ООО «СВ Север», а расчеты с ООО «СВ Групп» не производятся. В день оплаты по кредитному договору денежных средств на расчетном счете ООО «СВ Групп» не имеется, следовательно, ПАО «Сбербанк» списывает сумму долга со счета поручителя ООО «СВ Групп». Но списываются именно те денежные средства, которые фактически являются выручкой группы данных лиц из единственного источника прибыли данной группы – реализации кондитерской продукции независимым покупателям.

По материалам данного обособленного спора суд приходит к следующим выводам.

Согласно пункту 1 статьи 223 АПК РФ, статье 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Применительно к обстоятельствам данного дела следует подчеркнуть, что, как правило, для подтверждения обстоятельств, подтверждающих позицию заявителя, достаточно совокупности доказательств (документов), обычной для хозяйственных операций, лежащих в основе спора. Однако в условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов интересы должника-банкрота и кредитора, связанного с должником общностью хозяйственных или иных интересов, в судебном споре могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов. В связи с чем, к таким кредиторам допустимо применение высокого стандарта доказывания.

Указанный стандарт доказывания применяется и в том случае, когда аффилированное лицо предъявляет свои требования к должнику через процессуальное правопреемство (в т.ч. и иного зависимого, либо независимого кредитора), путем погашения задолженности перед последним.

В таком случае подлежат исследованию отношения, сложившиеся между должником и лицом, погасившим требования, их вовлеченность в производственно-экономический процесс друг друга, мотивы, по которым аффилированное лицо исполнило обязательства, характер платежей в рамках группы, поведение участников группы лиц в ходе банкротства, насколько такое поведение отвечало принципам разумности и экономической целесообразности.

Указанные обстоятельства подлежат исследованию и оценке в совокупности, поскольку целью такого изучения является предотвращение включения в реестр требований кредиторов аффилированных лиц, погасивших требования, по сути, за счет средств непосредственно должника либо ввиду встречного обязательства перед должником, которое основано на внутригрупповых отношениях данных лиц и последними не раскрыто.

Таким образом, исследование разумных версий происхождения задолженности, на которую претендует заявитель, отвечает задачам судопроизводства в арбитражных судах (статья 2 АПК РФ) и позволяет не допустить включение в реестр необоснованных требований.

Более того, следует отметить, что само по себе исполнение поручителем (в случаях гашения задолженности именно поручителем), связанным с должником, долговых обязательств последнего за счет собственных средств, является правомерным поведением и не свидетельствует о корпоративном характере этих правоотношений в смысле, придаваемом абзацем 8 статьи 2 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, в случаях, когда гражданин-бенефициар юридического лица (основного должника) имеет за счет своего преобладающего участия соответствующую возможность влиять на решения должника (в добанкротный период), а, следовательно, и свободного перемещения активов в собственных целях без учета интересов подконтрольных организаций и их кредиторов, поручительство может использоваться им в качестве инструмента, позволяющего при банкротстве должника занять место кредитора и гарантированно претендовать на определенную часть стоимости имущества должника.

При этом даже и отсутствие активных процессуальных позиций участвующих в деле лиц не освобождает суд от обязанности оценить рассматриваемые правоотношения (статья 6, часть 1 статьи 168, часть 4 статьи 170 АПК РФ), в том числе и на предмет очевидного отклонения действий сторон от добросовестного поведения (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

При вышеизложенных обстоятельствах ссылки заявителя на представленные документы, как на безусловно достаточные, по его мнению, доказательства наличия оснований для включения его требований в РТК аффилированного должника, судом не принимаются.

Как со всей очевидностью следует из вышеизложенного и не опровергнуто заявителем, фактическим бенефициаром группы лиц, включающей в себя, в частности заявителя и должника, в спорном исследуемом периоде являлся собственник и организатор данного бизнеса – участник и руководитель обществ - ФИО4.

На основании изложенного суд приходит к выводу (при отсутствии допустимых и относимых доказательств обратного, притом также, что возможность представить необходимые пояснения была предоставлена сторонам в ходе заседаний по делу), что возникновение заявляемой задолженности имело место на фоне того, что решения об организации в рамках рассматриваемой группы лиц (какое именно юридическое лицо группы займет место «контрактодержателя», основного поставщика, продавца, с аккумулированием выручки и ее возможным последующим распределением на иных участников группы) фактически принимались именно ФИО4

При этом рассматриваемая внутригрупповая задолженность с момента ее формирования и до возбуждения в отношении должника дела о банкротстве ликвидируемого должника длительное время не истребовалась, т.е. фактически рассматриваемый подход собственника бизнеса к распределению прибыли группы внутри между ее аффилированными участниками в данном случае может быть оценен как наделение должника данным имуществом (в порядке исполнения за него обязательств перед банком на основании оформленного с кредитной организацией договора поручительства) в порядке оказываемой учредителем поддержки осуществляемой должником деятельности с оформлением в форме гражданско-правового обязательства (поручительство, переход прав кредитора к поручителю, исполнившему обязательство).

Ввиду изложенного, судом при разрешении настоящего дела учитывается, что действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым удовлетворение требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, производится на каких-либо специальных условиях.

Кроме того, тот факт, что участник (основного) должника являлся также и участником (руководителем) общества-поручителя, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы долга для целей банкротства.

Вместе с тем, как выше указывалось, в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы кредитор не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

Также, Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 27.01.2011 № 75-0-0 указал на то, что норма ст. 2 Закона о банкротстве, исключающая из числа конкурсных кредиторов учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, поскольку характер этих обязательств непосредственно связан с ответственностью указанных лиц за деятельность общества в пределах стоимости принадлежащих им долей, - при том, что закон не лишает их права претендовать на часть имущества ликвидируемого общества, оставшегося после расчетов с другими кредиторами, - сама по себе не может рассматриваться как нарушающая права заявителя.

В этой связи при оценке основанных на гражданско-правовых договорах требований участников подлежит исследованию природа соответствующих отношений, сложившихся между должником (заемщиком) и поручителем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В частности, указанные сделки могут при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении кредитора компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации фактические вложения активов учредителя в бизнес учрежденного им должника могут использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

В соответствии с ч. 1 ст. 64, ст. 71, 168 АПК РФ арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств.

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (ст. 71 АПК РФ).

При таких обстоятельствах, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, суд приходит к выводу, что вышеперечисленные установленные обстоятельства оформления правоотношений с участием должника, с учетом также сделанных сторонами в ходе рассмотрения дела пояснений (в т.ч. о том, что спорную задолженность должник аффилированному заявителю не выплачивал, поскольку, как указывает заявитель, он обеспечивал выплаты предшествовавшим кредиторам; вместе с тем, в конечном итоге ООО «СВ Групп» был признан банкротом как ликвидируемый должник), свидетельствуют о том, что фактически переданный должнику актив в виде невостребованной в последующем задолженности, возникшей в связи с погашением за него задолженности перед банком (на условиях поручителя) и при такой организации внутригрупповых правоотношений связанных лиц, при которой выручка группы от основного профиля деятельности аккумулируется именно на счетах поручителя (не перераспределяется до наступления срока платежа в банке и списывается последним со счета поручителя) в действительности передается ему в порядке непосредственного обеспечения аффилированными по отношению к должнику лицами осуществления таким должником своей хозяйственной деятельности.

При этом суд считает, что в ходе нескольких проведенных по данному обособленному спору заседаний ему так и не было предоставлено (как в подтверждение исключительно гражданско-правовой природы обязательства, так и ссылок независимого кредитора на нормы ст. 10 ГК РФ) сведений об иных разумных экономических мотивах выбора вышеуказанной конструкции внутригруппового распределения средств между аффилированными лицами и на условиях невзыскания задолженности вплоть до обращения с заявлением о банкротстве должника.

Таким образом, аргументированные доводы кредитора ОАО «Благовещенская кондитерская фабрика «Зея» относительно перечисленных обстоятельств в данном случае не могут считаться опровергнутыми.

В данном случае судом также принимается во внимание и объективная сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них дополнительных доказательств, основанных на документации должника и заявителя, в связи с чем следует учесть совокупность согласующихся между собой представленных доказательств с анализом поведения соответствующих субъектов.

При этом, как следует из положений абзаца 8 статьи 2 Закона о банкротстве конкурсными кредиторами являются кредиторы по денежным обязательствам, за исключением учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия. Под денежным обязательством понимается обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) иному предусмотренному Гражданским кодексом Российской Федерации, бюджетным законодательством Российской Федерации основанию (абзац 4 статьи 2 Закона о банкротстве).

В стандартной практике гражданского оборота исполнение поручителем или залогодателем требования перед кредитором за должника влечет суброгацию (статьи 365 и 387 Гражданского кодекса Российской Федерации). Однако в рамках дела о банкротстве основного заемщика суброгационное требование поручителя приобретает корпоративный характер, поэтому подобное требование исполнившего обязательство поручителя не может конкурировать с рядовыми гражданско-правовыми требованиями независимых кредиторов и не дает в рассматриваемом случае права на включение в реестр требований кредиторов должника (определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.05.2018 № 308-ЭС18-5319 по делу № А63-5481/2016).

Требование заявителя в силу его квалификации судом в качестве корпоративного следует считать основанным в действительности (применительно к требованиям кредиторов, рассматриваемым в рамках банкротного дела) не на гражданско-правовой сделке, а вытекающим из корпоративных правоотношений сторон, что исключает основания для его удовлетворения судом.

Руководствуясь статьей 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

О П Р Е Д Е Л И Л:

Во включении требований Общества с ограниченной ответственностью «СВ Север» в сумме 991 598,37 руб. в реестр требований кредиторов Общества с ограниченной ответственностью «СВ Групп» отказать.

Определение подлежит немедленному исполнению и может быть обжаловано в Шестой арбитражный апелляционный суд в течение десяти дней со дня его вынесения.

Судья Е.С. Чумаков