Арбитражный суд Хабаровского края
г. Хабаровск, ул. Ленина 37, 680030, www.khabarovsk.arbitr.ru
О П Р Е Д Е Л Е Н И Е
г. Хабаровск
Дело № А73-9969/2019
21 июля 2020 года
Резолютивная часть определения объявлена 14 июля 2020 года.
Арбитражный суд Хабаровского края в составе судьи Е.С. Чумакова,
при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Н.В. Судаковой,
рассмотрел в заседании суда заявление ФИО1 (далее также - заявитель) (вх. № 28028)
(с учетом уточнений) о включении требований в реестр требований кредиторов должника
по настоящему делу о банкротстве ФИО2 (дата и место рождения: 26.11.1967, п. Солнечный Солнечного р-на Хабаровского края; ИНН <***>, СНИЛС <***>, адрес: <...>; 680023, <...>) (далее также - должник),
без участия сторон.
В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) заявление рассмотрено в отсутствие представителей иных лиц, участвующих в деле.
Исследовав материалы дела, арбитражный суд
У С Т А Н О В И Л:
10.06.2019 Арбитражным судом Хабаровского края вынесено определение по делу № А73-9969/2019 о принятии к производству заявления ФИО2 о признании его банкротом.
Решением Арбитражного суда Хабаровского края от 17.07.2019 (резолютивная часть от 10.07.2019) ФИО2 признан банкротом, в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим в деле о банкротстве утвержден ФИО3, член Ассоциации «Региональная саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих».
ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Хабаровского края с заявлением, в котором, с учетом последующих уточнений, просила суд о включении ее требований в размере 673 558,80 руб. в реестр требований кредиторов должника с учетом их в качестве обеспеченных залогом имущества должника – 1/2 однокомнатной квартиры № 74, находящейся на шестом этаже десятиэтажного дома, общей площадью 33,3 кв. м, жилой 17,0 кв. м, по адресу: <...> (кадастровый номер 27:23:0050508:745).
Определением от 23.04.2020 Заявление ФИО1 (вх. № 28028) принято судом к производству, назначено к рассмотрению в судебном заседании арбитражного суда первой инстанции.
Как указывает заявитель и следует из материалов дела, определением суда по данному делу от 28.11.2019 включены в реестр требований кредиторов должника требования ПАО Сбербанк, в том числе, по кредитному договору <***> от 23.05.2012 в размере 1 093 725,89 руб., обеспеченные залогом имущества должника - 1 комнатная квартира № 74, находящаяся на шестом этаже десятиэтажного дома, общей площадью 33,3 кв.м жилой 17,0 кв.м, по адресу: <...>.
Вышеуказанным судебным актом, вступившим в законную силу, также было установлено, что приводимые требования ПАО Сбербанк были основаны на обстоятельствах ненадлежащего исполнения обязательств по заключенному кредитному договору <***> от 23.05.2012 на основании которого Заемщику был выдан кредит «Приобретение готового жилья» на цели приобретение и оплаты иных неотъемлемых улучшений объекта недвижимости в сумме 2 550 000 рублей под 12,4 % годовых на приобретение однокомнатной квартиры № 74, находящейся на шестом этаже десятиэтажного дома, общей площадью 33,3 кв.м жилой 17,0 кв.м, находящейся по адресу: <...> (кадастровый номер 27:23:0050508:745), на срок 128 месяцев.
При этом кредитный договор <***> от 23.05.2012 заключен с ФИО2 и ФИО1 как солидарными созаемщиками, которые, соответственно, являются также и солидарными залогодателями в соответствии с пунктом 2 статьи 353 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), а заявленное кредитором требование является обеспеченным залогом всей квартиры, а не доли в праве.
Также заявителем указывается, с представлением доказательств, что ФИО1 в счет погашения долга по кредитному договору <***> от 23.05.2012 г. внесла оплату следующими платежами: 04.05.2019 - 36 842,98 руб., 30.05.2019 - 36 090,77 руб., 30.06.2019 - 36 090,77 руб., 30.07.2019 - 36 090,77 руб., 30.08.2019 - 36 090,77 руб., 30.09.2019 - 36 090,77 руб., 30.10.2019 - 36 100 руб., 30.11.2019 - 36 090,77 руб., 30.12.2019 - 36 100 руб., 30.01.2020 - 36 100 руб., 30.02.2020 - 985 430 руб. Итого - 1 347 117,60 руб.
На основании изложенного ФИО1 полагает, что получила право на включение в РТК должника суммы 673 558,80 руб. и в залоговом статусе.
По материалам данного обособленного спора суд приходит к следующему.
Порядок установления размера требований кредиторов в ходе реализации имущества гражданина определен в статье 213.24 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве). В соответствии с пунктом 4 указанной нормы, в ходе процедуры реализации имущества гражданина требования конкурсных кредиторов и уполномоченного органа подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном статьей 100 Закона о банкротстве.
В силу пункта 2 статьи 100 Закона о банкротстве арбитражный управляющий обязан включить в течение пяти дней с даты получения требований кредитора в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве (далее – ЕФРСБ) сведения о получении требований кредитора с указанием наименования (для юридического лица) или фамилии, имени, отчества (для физического лица) кредитора, идентификационного номера налогоплательщика, основного государственного регистрационного номера (при их наличии), суммы заявленных требований, основания их возникновения и обязан предоставить лицам, участвующим в деле о банкротстве, возможность ознакомиться с требованиями кредитора и прилагаемыми к ним документами.
Из анализа положений пунктов 4, 5 ст. 100 Закона о банкротстве следует, что арбитражный суд при установлении размера требований кредиторов проверяет обоснованность соответствующих требований кредиторов и наличие оснований для включения в реестр требований кредиторов.
Согласно пункту 1 части 2 статьи 325 ГК РФ по общему правилу должник, исполнивший солидарную обязанность, имеет право регрессного требования к остальным должникам в равных долях за вычетом доли, падающей на него самого.
В соответствии с пунктом 53 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» по смыслу пункта 2 статьи 325 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не установлено соглашением между солидарными должниками и не вытекает из отношений между ними, должник, исполнивший обязательство в размере, превышающем его долю, имеет право регрессного требования к остальным должникам в соответствующей части, включая возмещение расходов на исполнение обязательства, предусмотренных статьей 309.2 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Если иное не предусмотрено законом, договором или не вытекает из существа отношений между солидарными должниками, в отношениях между собой они несут ответственность в равных долях.
Судом в данном случае установлено что, как выше указано, ФИО2 и ФИО1 являлись солидарными созаемщиками по кредитному договору с ПАО Сбербанк <***> от 23.05.2012 на сумму 2 550 000 рублей.
Судом также исследовано и установлено, что доли ФИО2 и ФИО1 в вышеуказанных кредитных обязательствах, соответственно, являются равными, доказательств иного суду не представлено.
Равным образом, в материалах дела отсутствуют сведения о том, на погашение какой именно части задолженности по кредиту направлялись вносившиеся ФИО1 суммы денежных средств (всего - 1 347 117,60 руб.), в связи с чем суд полагает необходимым исходить из того, что данную сумму средств следует соотносить именно с суммой, на которую и был выдан рассматриваемый кредит - 2 550 000 руб. (ст. 9 АПК РФ).
Таким образом, доля солидарного должника по данному обязательству - ФИО1 соответственно составляет 1 275 000 руб.
Учитывая внесение ею кредитору в общем размере суммы в 1 347 117,60 руб. является правомерным и соответствующим установленным по делу обстоятельствам вывод о том, что ФИО1 своя доля в солидарном обязательстве погашена полностью (1 275 000 руб.), при этом исполнение ею платежей в объеме, превышающем ее долю (1 347 117,60 руб. - 1 275 000 руб. = 72 117,60 руб.), свидетельствует также и о возникновении на стороне данного солидарного созаемщика права регресса в отношении второго содолжника (ФИО2) на соответствующую сумму превышения (72 117,60 руб.) совершенных ФИО1 платежей ее доли, то есть ввиду фактического погашения также и суммы в приходящейся на второго содолжника части.
Таким образом, рассматриваемую часть требований заявителя (72 117,60 руб.) суд определяет как обоснованную и подтвержденную необходимыми доказательствами, что при отсутствии доказательств исполнения должником возникшего на стороне заявителя регрессного обязательства (72 117,60 руб.) является основанием для их включения в реестр требований кредиторов, учитывая, в частности, реестровый (по периоду возникновения) характер первоначально сложившихся между сторонами (банк и созаемщики) кредитных правоотношений.
Кроме того, судом учитывается также следующее.
По общему правилу уже упоминавшегося пункта 2 статьи 325 ГК РФ о регрессе погасивший задолженность солидарный должник вправе предъявить регрессные требования к каждому из других солидарно обязанных лиц в сумме, соответствующей их доле в обеспечении обязательства, за вычетом доли, падающей на него самого.
При этом на конкурсных кредиторов, перед которыми должник на день публикации сообщения о введении процедуры реализации имущества уже имел неисполненные денежные обязательства, либо обязательства, срок исполнения которых считался наступившим в силу прямого указания законодательства о несостоятельности, Законом о банкротстве возлагаются негативные последствия пропуска двухмесячного срока для предъявления требований в виде понижения очередности удовлетворения требований, заявленных с опозданием.
Вместе с тем, как разъяснено в пункте 7 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве», если банковской гарантией было обеспечено исполнение обязательства, возникшего до дня возбуждения дела о банкротстве должника-принципала, и гарант уплатил бенефициару сумму, на которую выдана гарантия, после этого дня, требование гаранта к должнику-принципалу о возмещении указанной суммы не относится к текущим платежам и подлежит включению в реестр требований кредиторов.
Поскольку сложившаяся судебная практика исходит из того, что в упомянутом случае гарант приобретает к должнику-принципалу самостоятельное регрессное требование, которое при этом не является текущим, а предъявить подобное требование как реестровое в деле о банкротстве банк-гарант может только после уплаты им бенефициару денежной суммы по банковской гарантии, то положения абзаца третьего пункта 1 статьи 142 Закона о банкротстве в силу аналогии закона (пункт 1 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) подлежат применению к добросовестному гаранту с учетом правил пункта 3 статьи 61.6 Закона о банкротстве: требование добросовестного гаранта считается заявленным в установленный Законом о банкротстве срок, если оно предъявлено в течение двух месяцев со дня возникновения права на регресс.
Применительно к рассматриваемому спору регрессное обязательство должника перед заявителем на момент опубликования сообщения об открытии в отношении ФИО2 процедуры реализации имущества не возникло (последние платежи, превысившие долю, падающую на саму ФИО1, совершены ею 30.02.2020 при обращении в суд с рассматриваемым заявлением 10.03.2020 - то есть в пределах соответствующего двухмесячного срока от возникновения права на регресс).
При таких обстоятельствах реальная возможность ФИО1 получения возмещения от должника в связи с исполнением общих обязательств перед ПАО Сбербанк, соответственно, возникла в более позднем периоде.
Доводы о недобросовестности ФИО1 в настоящем обособленном споре не приведены.
С учетом изложенного двухмесячный срок на предъявление требований ФИО1 для целей включения их в реестр требований кредиторов должника суд, как выше указано, полагает соблюденным.
Иной подход к исчислению данного срока в соответствии вышеприведенной правовой позицией, применяемой в данном случае по аналогии, повлечет нарушение права содолжника на получение возмещения от должника-банкрота наравне с другими кредиторами третьей очереди удовлетворения в условиях отсутствия у нее объективных оснований для обращения за защитой своих прав по соответствующим основаниям ранее.
Вместе с тем, ссылки заявителя на залоговый характер рассматриваемых требований ввиду, как по существу указывает ФИО1, «перехода к ней прав требований к должнику от ПАО Сбербанк, в т.ч. и в статусе залогового кредитора» подлежат отклонению как ошибочные и основанные на неверном толковании правовых норм.
Так, согласно ч. 2, ч. 3 ст. 200 ГК РФ по обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения. По обязательствам, срок исполнения которых не определен либо определен моментом востребования, течение исковой давности начинается с момента, когда у кредитора возникает право предъявить требование об исполнении обязательства, а если должнику предоставляется льготный срок для исполнения такого требования, исчисление исковой давности начинается по окончании указанного срока. По регрессным обязательствам течение исковой давности начинается с момента исполнения основного обязательства.
Таким образом, в силу закона самостоятельность регрессного требования означает, и то, что, в частности, срок исковой давности по этому требованию должен исчисляться с момента его возникновения (момента погашения солидарного обязательства одним из содолжников).
Следовательно возникновение регрессного обязательства связывается не с фактом прекращения обязательственной связи содолжников с кредитором, а с той имущественной выгодой (с возникновением с соответствующего момента обратного (регрессного) требования) в виде уменьшения бремени долга, которая наступает для содолжников вследствие удовлетворения кредитора.
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что в рассматриваемом случае между солидарными должниками (ФИО2, ФИО1) возникли исключительно отношения регрессного характера (возникло новое обязательство), при которых не имеется оснований считать имеющим место материальное правопреемство.
Данный вывод следует также и из содержания ст. 387 ГК РФ, в силу которой права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основании закона при наступлении, в частности, обстоятельств исполнения обязательства поручителем должника или не являющимся должником по этому обязательству залогодателем.
Поскольку в данном случае, как выше уже указывалось, ФИО1 являлась в исследованном правоотношении не поручителем и не залогодателем - третьим лицом, только предоставившим залог в обеспечение долга должника, и не являющимся должником по основному обязательству, а выступала именно содолжником (созаемщиком) - солидарным должником по целевому ипотечному кредиту и, соответственно, солидарным же наряду с ФИО2 залогодателем спорного имущества (квартиры), в полном объеме (как выше также указывалось, в определении от 23.04.2020 судом было отдельно подчеркнуто, что кредитное требование является обеспеченным залогом всей квартиры, а не доли в праве) заложенным в счет обеспечения обязательств по такому кредиту, оснований полагать, что к исполнявшему содолжнику-созалогодателю именно в порядке института материального правопреемства перешли права кредитора на соответствующую часть долга (в котором сама же ФИО1 является должником), а не возникло новое (регрессное) требование, и, более того, с залоговыми (как утверждает заявитель) правами на принадлежащее также самой ФИО1 имущество (суд в очередной раз отмечает факт залога именно всей квартиры, а не доли в праве), у суда не имеется.
Соответственно, при таких обстоятельствах правила нормы ст. 384 ГК РФ, определяющей объем прав кредитора, переходящих к другому лицу, также применению не подлежат.
Таким образом, в оставшейся части оснований к удовлетворению требований ФИО1 у суда не имеется.
Руководствуясь статьями 100, 213.24 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд
О П Р Е Д Е Л И Л:
Включить требования ФИО1 в сумме 72 117,60 руб. в третью очередь реестра требований кредиторов ФИО2.
В остальной части требования заявителя оставить без удовлетворения.
Определение подлежит немедленному исполнению и может быть обжаловано в Шестой арбитражный апелляционный суд в течение десяти дней со дня его вынесения.
Судья Е.С. Чумаков