Гражданский кодекс часть 1

о привлечении бывшего руководителя должника ФИО2 и единственного участника должника ФИО3 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 2 366 862 руб. 61 коп., единственного участника должника ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 5 202 247 руб. 78 коп.,

поданное в дело о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Роса» (ОГРН <***>, ИНН <***>; место нахождения: <...>; <...>)

при участии в судебном заседании конкурсного управляющего ФИО1, ФИО2, а также представителей:

от конкурсного управляющего – ФИО4 (доверенность от 05.12.2017) от уполномоченного органа – ФИО5 (доверенность от 07.07.2017)

от ФИО3 – ФИО6 (доверенность от 22.01.2018),

от ФИО2 – ФИО7 (заявление в судебном заседании 07.05.2018), ФИО8 (доверенность от 06.04.2018)

от кредитора ООО «Спецтранспорт» - ФИО9 (генеральный директор, решение № 30 от 06.10.2017), ФИО10 (доверенность от 26.12.2017)

установил:

определением Арбитражного суда Архангельской области от 13 апреля 2016 года принято заявление общества с ограниченной ответственностью «Роса» (далее - должник) о признании его несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу.

Определением Арбитражного суда Архангельской области от 24 мая 2016 года (дата объявления резолютивной части - 17 мая 2016 года) в отношении должника введено наблюдение, временным управляющим утверждена ФИО11.

Решением Арбитражного суда Архангельской области от 18 ноября 2016 года (дата объявления резолютивной части и введения процедуры - 11 ноября 2016 года) должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство. Определением суда от 02 декабря 2016 года (дата объявления резолютивной части - 30 ноября 2016 года) конкурсным управляющим утверждена ФИО1.

В арбитражный суд от конкурсного управляющего Ляпуновой Елены Владимировны поступило заявление о привлечении бывшего руководителя должника Второго Вадима Станиславовича и единственного участника должника Тельниковой Елены Валерьевны к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с них солидарно 2 366 862 руб. 61 коп., единственного участника должника Тельниковой Елены Валерьевны к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании с нее 5 202 247 руб. 78 коп.

В порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса РФ в судебном заседании объявлялся перерыв до 14 мая 2018 года.

В судебном заседании конкурсный управляющий и его представитель заявление поддержали.

ФИО2 и его представители, представитель ФИО3 с заявлением не согласились.

Представитель уполномоченного органа заявление поддержал по мотивам, изложенным в письменном отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом, в судебное заседание своих представителей не направили, в связи с чем заявление рассмотрено в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса РФ в их отсутствие. В ходе рассмотрения заявления были заявлены ходатайства о вызове в судебное заседание в качестве свидетелей ФИО12, ФИО13 и о направлении судебного поручения для его допроса, ФИО14, в удовлетворении которых судом отказано, поскольку не имеется оснований в порядке статьи 88 Арбитражного процессуального кодекса РФ. Также было заявлено ходатайство о назначении экспертизы для установления причин банкротства должника, в удовлетворении которого судом также было отказано в связи с отсутствием оснований для проведения экспертизы в соответствии со статьей 82 Арбитражного процессуального кодекса РФ. Кроме того, ФИО2 было заявлено ходатайство об отложении судебного разбирательства для явки в судебное заседание ранее вызванных свидетелей, а также предоставления дополнительных доказательств. Рассмотрев заявленное ходатайство об отложении судебного разбирательства суд не находит оснований для его удовлетворения, поскольку не усматривает оснований, предусмотренных статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса РФ. Ранее судебное разбирательство уже откладывалось для обеспечения явки в судебное заседание свидетелей, а также имелось достаточно времени с учетом проведения предварительного судебного заседания для предоставления доказательств по рассматриваемому заявлению.

Заслушав представителей лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, суд установил следующие обстоятельства.

Определением Арбитражного суда Архангельской области от 16.06.2017, вступившим в законную силу, были признаны незаконными действия общества с ограниченной ответственностью «Роса» по начислению ФИО2 на основании трудового договора с генеральным директором общества от 02 марта 2016 года выходного пособия в размере 4 000 000 рублей и по выплате ФИО2 выходного пособия в размере 232 601 руб. 78 коп.; по начислению ФИО2 выходного пособия в размере 5 000 000 рублей в соответствии с расчетным листком за февраль 2016 года и по выплате ФИО2 выходного пособия в размере 4 439 746 рублей. Применены последствия недействительности сделок: взыскано со ФИО2 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Роса» 4 672 347 руб. 78 коп.

Определением Арбитражного суда Архангельской области от 18 мая 2017 года по делу № А05-2366/2016, вступившим в законную силу, были признаны незаконными действия общества с ограниченной ответственностью «Роса» по начислению ФИО15

Алексеевичу на основании срочного трудового договора № 7-АУП от 01 октября 2015 года в редакции соглашения № 03 об установлении выходного пособия от 23 декабря 2015 года выходного пособия в размере 2 000 000 рублей и по выплате Попову Владимиру Алексеевичу выходного пособия в размере 1 843 862 руб. 61 коп. В удовлетворении требования о применении последствий недействительности сделки было отказано.

Определением Арбитражного суда Архангельской области от 17 июля 2017 года, вступившим в законную силу, была признана недействительной сделка по совершению платежей обществом с ограниченной ответственностью «Роса» в пользу ФИО2 на основании платежных поручений № 615 от 20 апреля 2016 года, № 626 от 21 апреля 2016 года, № 689 от 26 апреля 2016 года, № 695 от 27 апреля 2016 года, № 724 от 28 апреля 2016 года, № 981 от 22 июня 2016 года, № 974 от 21 июня 2016 года по договору № 1 беспроцентного займа от 05 февраля 2016 года в общем размере 529 900 рублей. Применены последствия недействительности сделки: взыскано со ФИО2 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Роса» 529 900 рублей.

Также указанным определением суда признана недействительной сделка по совершению платежей обществом с ограниченной ответственностью «Роса» в пользу ФИО15 на основании платежных поручений № 1652 от 26 сентября 2016 года, № 1654 от 27 сентября 2016 года, № 1672 от 28 сентября 2016 года, № 1680 от 29 сентября 2016 года, № 1681 от 30 сентября 2016 года по договору уступки прав (требований) № 1 от 31 мая 2016 года в общем размере 293 000 рублей. Применены последствия недействительности сделки: взыскано с ФИО15 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Роса» 293 000 рублей.

Определением Арбитражного суда Архангельской области от 07 августа 2017 года, вступившим в законную силу, была признана недействительной сделка по совершению платежей обществом с ограниченной ответственностью «Роса» в пользу ФИО15 на основании платежных поручений № 1391 от 23 августа 2016 года, № 1414 от 25 августа 2016 года, № 1442 от 31 августа 2016 года, № 1641 от 22 сентября 2016 года в общем размере 230 000 рублей. Применены последствия недействительности сделки: взыскано с ФИО15 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Роса» 230 000 рублей.

Конкурсный управляющий указывает, что в результате действий (бездействия) бывшего руководителя должника ФИО2 и единственного участника должника ФИО3 по совершению незаконных сделок была увеличена неплатежеспособность должника, что повлекло неспособность должника удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам.

На основании изложенного конкурсный управляющий обратился в суд с настоящим заявлением о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности в размере 5 202 247 руб. 78 коп., принимая во внимание сделки, признанные судом недействительными на основании определений от 16.06.2017 (сумма сделки 4 672 347 руб. 78 коп.), от 17.07.2017 (сумма сделки 529 900 руб.); о привлечении солидарно ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности в размере 2 366 862 руб. 61 коп., принимая во внимание сделки, признанные судом недействительными на основании определений от 18.05.2017 (сумма сделки 1 843 862 руб. 61 коп.), от 17.07.2017 (сумма сделки 293 000 рублей), от 07.08.2017 (сумма сделки 230 000 рублей).

В соответствии со статьей 1 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) статья 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» утратила силу.

Пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» предусмотрено, что рассмотрение

заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу указанного Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции данного Федерального закона) (далее – Закон о банкротстве).

Поскольку заявление конкурсного управляющего подано в суд 14 ноября 2017 года, то есть после 01 июля 2017 года, то рассмотрение заявления производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

В силу положений пункта 5 статьи 129 Закона о банкротстве при наличии оснований, установленных федеральным законом, конкурсный управляющий предъявляет требования к третьим лицам, которые в соответствии с федеральным законом несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Из положений пункта 2 статьи 61.11. Закона о банкротстве установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии перечисленных в нем обстоятельств, в том числе, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве арбитражный суд вправе уменьшить размер или полностью освободить от субсидиарной ответственности лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, если это лицо докажет, что оно при исполнении функций органов управления или учредителя (участника) юридического лица фактически не оказывало определяющего влияния на деятельность юридического лица (осуществляло функции органа управления номинально), и если благодаря предоставленным этим лицом сведениям установлено фактически контролировавшее должника лицо, в том числе отвечающее условиям, указанным в подпунктах 2 и 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, и (или) обнаружено скрывавшееся последним имущество должника и (или) контролирующего должника лица.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов. (пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

При этом положениями пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве также установлено, что контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам указанной статьи также в случае, если должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего

должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Статья 53 Гражданского кодекса РФ предусматривает, что юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску (пункт 1 статьи 53.1. Гражданского кодекса РФ).

Пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлено, что если иное не предусмотрено указанным законом, в целях Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

Материалами дела подтверждается, что ФИО3 являлась единственным участником должника с 09 сентября 2015 года. ФИО2 являлся руководителем должника. Указанные обстоятельства не оспариваются лицами, участвующими в деле.

Обращаясь в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, конкурсный управляющий ссылается на положения подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в соответствии с которыми пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии перечисленных в нем обстоятельств, в том числе когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких

сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 56 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) установлено, что по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

Таким образом, на конкурсном управляющем лежит обязанность по доказыванию совершения и одобрения контролирующими лицами сделок, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов.

В обоснование своих требований в отношении ФИО3 в размере 4 672 347 руб. 78 коп. и ФИО2 в размере 1 843 862 руб. 61 коп. конкурсный управляющий указал, что денежные средства на основании заявленных сделок были перечислены в отсутствие правовых оснований, имело место злоупотребление правом в соответствии со статьей 10 Гражданского кодекса РФ, сделки признаны недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2. Закона о банкротстве.

Определением суда от 16.06.2017 установлено, что «…03 октября 2015 года между должником (работодателем по договору) в лице единственного учредителя ФИО3 и ФИО2 (генеральным директором по договору) был заключен трудовой договор № 1 (далее – трудовой договор № 1), в соответствии с пунктом 1.2. которого ФИО2 принимается на работу на должность генерального директора в соответствии с протоколом общего собрания участников от 20.02.2015.

В соответствии с пунктом 3.2. трудового договора № 1 предусмотрено, что при расторжении трудового договора по инициативе любой из сторон по любому из предусмотренных законом оснований, работодатель выплачивает генеральному директору выходное пособие в размере 5 000 000 рублей.

В соответствии с расчетным листком за февраль 2016 года наряду с заработной платой и иными выплатами, связанным с исполнением трудовых обязанностей, ФИО2 было начислено выходное пособие при увольнении в размере 5 000 000 рублей.

Впоследствии 02 марта 2016 года между должником (работодателем по договору) в лице единственного учредителя ФИО3 и ФИО2 (генеральным директором по договору) был заключен трудовой договор с генеральным директором общества (далее – трудовой договор от 02.03.2016), в соответствии с пунктом 1.2. которого ФИО2 принимается на работу на должность генерального директора в соответствии с решением единственного участника от 02.03.2016.

Работодатель поручает генеральному директору, который является единоличным исполнительным органом должника, осуществлять функции руководства текущей

деятельностью общества (пункт 1.4. трудового договора от 02.03.2016).

Пунктом 7.2. трудового договора от 02.03.2016 установлено, что в случае расторжения трудового договора при отсутствии виновных действий (бездействий) работника как руководителя организации, в том числе отстранения от должности в связи с ликвидацией или признанием работодателя банкротом (несостоятельным) генеральному директору выплачивается компенсация за досрочное расторжение трудового договора в размере 4 000 000 рублей…».

Судом также было установлено, что предусмотренное выходное пособие в размере 5 000 000 рублей и 4 000 000 рублей, выплачиваемое при расторжении трудового договора, не относится к гарантиям и компенсациям, подлежащим реализации при увольнении работника, поскольку не направлено на возмещение работнику затрат, связанных с исполнением им трудовых или иных обязанностей. ФИО2, являющийся бывшим руководителем должника, ФИО3 - участник должника не представили суду достаточных пояснений, в связи с какими обстоятельствами и чем было вызвано установление именно такого размера выходного пособия в сумме 5 000 000 рублей и 4 000 000 рублей. В письменных пояснениях по делу, представленных ФИО2 от лица ФИО3, указано, что размер и условия начисления выходного пособия являлись исключительно требованиями самого работника, работником был осуществлен возврат денежных средств, отсутствуют виновные действии со стороны ФИО2 Вместе с тем, указанные сведения не обосновывают, в том числе и с точки зрения экономических показателей финансово-хозяйственной деятельности предприятия, чем было вызвано установление именно такого размера выходного пособия при наличии кредиторской задолженности.

Из определения суда от 16.06.2017 также следует, что «… ФИО2 после увольнения по трудовому договору № 1, но до принятия на работу по трудовому договору от 02.03.2016, принимал участие в хозяйственной деятельности должника и осуществлял полномочия руководителя должника. ФИО3 также не представила какого-либо обоснования возникновения подобных обстоятельств. Федеральным законом от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» предусмотрено, что участник общества вправе получать прибыль от деятельности общества, участвовать в ее распределении, в связи с чем участие физического лица в качестве единственного участника общества предполагает осуществление обществом деятельности с целью извлечения прибыли. В данном случае ФИО3, являющаяся единственным участником должника, не представила какого-либо экономического пояснения, расчетов, свидетельствующих о необходимости установления, а впоследствии начисления и выплаты бывшему руководителю должника выходного пособия в период образовавшейся задолженности перед иными кредиторами должника, а также разумности и добросовестности действий при заключении трудового договора от 02.03.2016 с установлением выходного пособия в размере 4 000 000 рублей при ухудшающемся финансовом состоянии должника…».

Определением суда от 16.06.2017 были применены последствия недействительности сделки, с ФИО2 взыскано 4 672 347 руб. 78 коп.

Определением суда от 18 мая 2017 года установлено, что «01 октября 2015 года между должником (работодателем по договору) и ФИО15 (работником по договору) был заключен срочный трудовой договор № 7-АУП, в соответствии с пунктом 1.1. которого по договору работодатель предоставляет работнику работу в должности первого заместителя генерального директора, а работник обязуется лично выполнять указанную работу в соответствии с условиями договора, должностной инструкцией и правилами внутреннего трудового распорядка.

На основании приказа № 7 от 01.10.2015 ФИО15 был принят на должность первого заместителя генерального директора.

23 декабря 2015 года между должником и Поповым В.А. в срочный трудовой договор № 7-АУП от 01.10.2015 на основании соглашения № 03 об установлении выходного пособия (далее – соглашение) был внесен пункт 4.6., в соответствии с которым при расторжении настоящего договора по инициативе любой из сторон по любому из предусмотренных законом оснований работодатель выплачивает работнику выходное пособие в размере 2 000 000 рублей. Указанное соглашение вступило в силу 01 января 2016 года (пункт 3 соглашения).

На основании приказа № 4 от 02 марта 2016 года с ФИО15 был прекращен трудовой договор № 7-АУП от 01.10.2015, он был уволен 02 марта 2016 года. В качестве основания для прекращения трудового договора указан пункт 3 статьи 77 Трудового кодекса РФ (расторжение трудового договора по инициативе работника).

Согласно представленного расчетного листка за март 2016 года на основании соглашения ФИО15 было начислено входное пособие в размере 2 000 000 рублей…».

Из определения суда от 18.05.2017 следует, что заключение подобного соглашения об установлении выходного пособия квалифицируется в качестве сделки, направленной на причинение вреда кредиторам должника и самому должнику, поскольку фактически сделка была направлена на значительное увеличение обязательств должника в ущерб интересам кредиторов, требования которых включены в реестр. Обстоятельства заключения соглашения об установлении выходного пособия в размере 2 000 000 рублей свидетельствуют о совершении сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, о злоупотреблении правом со стороны должника и ФИО15 при совершении ими оспариваемой сделки. Заключая соглашение, стороны имели в виду установление необоснованно высокой выплаты применительно к значительно завышенному выходному пособию.

В части применения последствий недействительности сделки было отказано, поскольку денежные средства были получены в ходе исполнительного производства, возбужденного на основании судебного приказа, являющегося исполнительным документом, а соответственно перечисленные денежные средства подлежат возврату после пересмотра судебного приказа с учетом установленных обстоятельств. В материалы настоящего дела представлено определение мирового судьи судебного участка № 3 Соломбальского судебного района г.Архангельска об обязании ФИО15 возвратить должнику денежные средства в размере 1 843 862 руб. 61 коп., полученные на основании судебного приказа.

Основанием для признания сделок недействительными явились положения пункта 2 статьи 61.2. Закона о банкротстве и статей 10, 168 Гражданского кодекса РФ.

Из разъяснений пункта 3 Постановления № 53 следует, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Согласно пункту 6 Постановления № 53 установлено, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое

управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Таким же образом должны решаться вопросы, связанные с наличием статуса контролирующего лица у номинальных и фактических членов органов должника (в том числе участников корпораций, учредителей унитарных организаций), ликвидаторов и членов ликвидационных комиссий, а также вопросы, касающиеся привлечения их к субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 6 ГК РФ, пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Определением суда от 16.06.2017 установлено, что как представителем должника ФИО3 были заключены трудовые договоры со ФИО2, начисления и выплаты по которым были признаны недействительными.

В ходе судебного заседания ФИО3 пояснила, что являлась номинальным участником и не может рассматриваться в качестве контролирующего должника лица. Также фактически трудовую функцию она не осуществляла, трудовые обязанности не исполняла.

Судом установлено, что ФИО3 на основании приказа о приеме работника на работу № 81 от 07.12.2015 была принята на работу советником генерального директора, представлены срочный трудовой договор № АУП-16 от 07.12.2015, табеля учета рабочего времени за период с декабря 2015 года по октябрь 2016 года, из которых следует, что ФИО3 в указанный период работала у должника. Также она получала заработную плату, с которой исчислялись и уплачивались налоги, что подтверждается представленными расчетными листиками, справками о доходах физического лица за 2015-2016 гг.

Согласно показаниям свидетелей ФИО16, ФИО17, ФИО18, являвшихся бывшими работниками должника, следует, что в отношении них ФИО3 управленческих функций не осуществляла.

В материалы дела представлено решение Арбитражного суда Архангельской области от 04 марта 2016 года по делу № А05-14726/2016, в соответствии с которым ФИО3 как участник должника обращалась в суд с заявлением об оспаривании сделки должника, поскольку не было получено одобрение общего собрания участников должника и для нее как участника должника сделка влечет неблагоприятные последствия.

Также представлен протокол общего собрания участников должника от 31.03.2015 об одобрении крупной сделки - договора аренды имущества от 31.03.2015 № 01А-2015 с ООО «Специализированный транспорт», по которому была установлена стоимость арендуемого имущества в размере 1 400 000 рублей, и из которого следует, что ФИО3 выступала в качестве участника общества и принимала участие в голосовании по указанному вопросу.

Из материалов обособленных споров по оспариванию сделок должника также следует, что ФИО3 была привлечена к участию в данных спорах в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора. При этом давала соответствующие пояснения в части оспаривания сделок, заявленных к ФИО2 (определение суда от 16.06.2017). В настоящее судебное заседание ФИО3 не явилась, лично каких-либо пояснений, связанных с ее участием в уставном капитале должника, не представила, в том числе и сведений, свидетельствующих о ее номинальном нахождении в составе участников. Пояснения представителя ФИО3 о том, что фактически оформление трудовых отношений носило формальный характер, и выплата заработной платы служила своего рода платой за нахождение в составе участников

должника, судом не принимаются, поскольку формальный характер трудовых отношений не свидетельствует о номинальности нахождения в составе участников должника.

Исследовав материалы дела, суд приходит к выводу, что у ФИО3 имелась фактическая возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, имея определенную степень вовлеченности в процесс управления должником, в том числе вследствие осуществления трудовых функций, суд считает значительным влияние ФИО3 на принятие решения в части заключения трудовых договоров со ФИО2, начисления и перечисления денежных средств по которым были признаны судом недействительными. При этом суд исходит из того, что совершенные сделки должником в указанной части повлияли на экономическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок.

В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса РФ ФИО3 не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что она формально входила в состав участников юридического лица, передоверила управление другому лицу на основании доверенности, принимала решения по указанию какого-либо лица, не имевшего формальных полномочий. Пояснения представителя ФИО3 и ФИО2 в ходе рассмотрения заявления о том, что имелось иное лицо, которое осуществляло управление фактически, судом не принимаются, поскольку не представлено доказательств, из которых бы следовало, что ФИО3 при заключении трудовых договоров принимались решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий.

При таких обстоятельствах ФИО3 подлежит признанию контролирующим должника лицом. В отношении ФИО2 судом установлено, в том числе и определением суда от 16.06.2017, что он являлся руководителем должника, в связи с чем с учетом положений пунктов 1 и 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве ФИО2 является контролирующим должника лицом. Указанные обстоятельства ФИО2 не оспариваются.

Пунктом 16 Постановления № 53 установлено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно- следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица

(нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Из положений Закона о банкротстве и Постановления № 53 следует, что при рассмотрении заявления о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности оценке подлежат исключительно действия указанных лиц, совершенные в рамках осуществления хозяйственной деятельности должника.

Пунктом 23 Постановления № 53 установлено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Существенная убыточность сделки является оценочной категорией. Суд оценивает сделку на предмет ее существенной убыточности исходя из конкретных обстоятельств ее совершения. Исходя из требований корпоративного законодательства, суд считает возможным считать существенным вредом вред, причиненный сделками с активами на сумму сделки, эквивалентную 20-25% балансовой стоимости имущества должника. При этом, суд полагает, что размер существенности может быть и меньше, если совершенная сделка повлекла за собой причинение вреда имущественным правам кредиторов, осложнила хозяйственную деятельность. Поскольку существенный вред – понятие оценочное, суд

считает возможным применять не только нормы корпоративного законодательства, но и применять иные методы определения рассматриваемого критерия.

Из материалов дела, в том числе представленного финансового анализа должника, определения суда от 12.03.2018, вступившего в законную силу, следует, что «…основными видами деятельности ООО «Роса» является забор, очистка и распределение воды. В целях оказания услуг по водоснабжению и водоотведению был заключен договор аренды № 141/15им от 28.08.2015 с МО «Город Архангельск» в отношении объектов канализационных и водопроводных сетей. Также был заключен договор № 01А/2015 аренды имущества с ООО «Специализированный транспорт» для организации водоснабжения и водоотведения абонентам, расположенным в Северном территориальном округе МО «Город Архангельск». Должник являлся гарантирующим поставщиком и оказывал услуги по водоснабжению и водоотведению в Северном территориальном округе г.Архангельска, занимался обслуживанием муниципальных сетей водоснабжения и водоотведения, в том числе устранением аварий на сетях.

Согласно протоколу совещания при заместителе главы муниципального образования «Город Архангельск» от 02.12.2016 рассматривались вопросы осуществления водоснабжения и водоотведения в Северном территориальном округе муниципального образования «Город Архангельск», из которого следует, что имели место аварийные ситуации, создается угроза водоснабжения жителей района, необходимо выполнять ремонтные работы, также представлены акты осмотра объектов, соответствующие письма о необходимости устранения аварий…».

Из финансового анализа должника, проведенного временным управляющим, следует, что деятельность должника носила убыточный характер, тарифы, утвержденные для должника, не покрывают убытки от неплатежей населения и организаций. Должник в своей деятельности использует арендованное имущество, активы представлены дебиторской задолженностью, основными средствами (мебель, оргтехника). Ликвидные активы были оценены временным управляющим в размере 18 млн. руб. На дату проведения финансового анализа общий размер кредиторской задолженности составлял 31 млн. руб. Активов должника достаточно для проведения выплат при сокращении штата и частично для погашения текущих требований.

Согласно бухгалтерскому балансу должника на 31.12.2015 активы должника составляли 15 288 тыс. руб., в том числе дебиторская задолженность – 13 449 тыс. руб., за период с 04.03.2015 по декабрь 2015 года имел место убыток 33 тыс. руб.

Общий размер требований кредиторов, включенных в реестр, согласно реестру требований кредиторов и отчета конкурсного управляющего составляет 55 238 860 руб. 73 коп., в том числе вторая очередь – 1 486 142 руб. В соответствии с реестром текущих платежей размер задолженности должника составляет 48 433 171 руб. 43 коп., в том числе задолженность по первой и второй очередям – 6 427 847 руб. 11 коп., задолженность по пятой очереди текущих платежей – 42 005 324 руб. 32 коп. При этом из активов должника в конкурсную массу включена только дебиторская задолженность населения и юридических лиц в размере 12 631 230 руб. 22 коп., а также дебиторская задолженность, которая возникла вследствие оспариваемых сделок должника, указанных в настоящем споре.

Перечисленными ранее определениями суда было установлено, что на момент совершения сделок имелись неисполненные обязательства перед другими кредиторами, что подтверждается определениями суда о включении требований в реестр от 09.08.2016, от 09.11.2016, от 13.10.2016 (требование ОАО «СЦБК» в размере 5 210 820 руб. 72 коп. долга, в размере 1 233 848 руб. 75 коп. долга, в размере 1 247 155 руб. 30 коп. задолженности), от 24.10.2016 (требование ООО «СКТ-Норд» в размере 700 450 руб. долга), от 16.09.2016 (требование ООО «Специализированный транспорт» в размере 13 207 995 руб. 17 коп. долга), от 09.08.2016 (требование уполномоченного органа в размере 5 418 585 руб. 36 коп.), от 22.08.2016 (требование ПАО «Архангельская сбытовая компания» в размере 1 056 061 руб. 13 коп. долга), от 09.08.2016, от 08.08.2016 (требование ООО «АСЭП» в размере

6 025 713 руб. 70 коп. долга, 92 809 руб. 01 коп. долга). При этом судом отмечается, что имеющиеся обязательства кредиторов, включенные в реестр, в большинстве были основаны на решениях судов, вступивших в законную силу, что свидетельствует также о невозможности должника исполнять принятые обязательства надлежащим образом.

Сделкой, признанной недействительной на основании определения суда от 16.06.2017 был причинен имущественный вред в размере 4 672 347 руб. 78 коп.; сделкой, признанной недействительной на основании определения суда от 18.05.2017, был причинен имущественный вред в размере 1 843 862 руб. 61 коп.

В соотношении со стоимостью активов должника на 31.12.2015 (15 288 000 руб.) в результате совершения подозрительной сделки в размере 4 672 347 руб. 78 коп. кредиторам был причинен имущественный вред в процентном соотношении – 30% от активов должника; в результате совершения подозрительной сделки в размере 1 843 862 руб. 61 коп. кредиторам был причинен имущественный вред в процентном соотношении – 12% от активов должника.

При таких обстоятельствах спорные платежи были значимыми для должника. Доказательств обратного суду не представлено. В результате совершения рассматриваемых сделок под влиянием контролирующего должника лица кредиторам был причинен существенный вред. Спорные платежи повлекли выбытие активов должника без встречного предоставления, они не имели реальной экономической обоснованности и целесообразности, то есть они были убыточными.

Как разъяснено в пункте 19 Постановления № 53 при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Если банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и одновременно порча произведенной должником продукции в результате наводнения), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Такие внешние причины банкротства (по обстоятельствам, не связанным с контролирующим влиянием ФИО3 и ФИО2) указаны в письменном отзыве ФИО2, в качестве которых рассматривается убыточная деятельность должника вследствие занижения тарифов, в том числе в части размера арендной платы, которую мог бы уплатить должник, неплатежеспособность населения и в связи с этим наличие дебиторской задолженности, отсутствие возмещения затрат на ремонт оборудования. По мнению ФИО2, выплата в его пользу и в пользу ФИО15 денежных средств либо их не выплата не как бы не повлияла на платежеспособность должника.

По смыслу Постановления № 53 объективное банкротство наступает, когда должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов. Учитывая показатели бухгалтерского баланса должника по состоянию на 31 декабря 2015 года, где размер дебиторской задолженности составляет 13 449 тыс. руб., размер кредиторской задолженности составляет 15 064 тыс. руб., у суда не

имеется оснований для вывода о том, что только перечисленные внешние причины явились причиной объективного банкротства должника. Полученные денежные средства могли быть направлены на погашение требований кредиторов должника, что привело бы к уменьшению размера кредиторской задолженности должника. В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса РФ Тельниковой Е.В. и Вторым В.С. не доказано, что они действовали исходя из обычных условий оборота, в пределах разумного предпринимательского риска.

Доводы ФИО2 о том, что он возвратил 3 600 000 рублей судом не принимаются и были оценены при вынесении судом определения суда от 16.06.2017, в котором отражено, что «…ФИО2 в письменных пояснениях указывает, что полученное пособие, начисленное в феврале 2016 года, было им возвращено в размере 3 635 000 рублей. В подтверждение им представлены сведения из выписок банка о внесении ФИО2 в указанном размере денежных средств на счет должника с назначениями платежа по договору займа.

Конкурсным управляющим представлен расчет, а также договоры беспроцентного займа № 1, № 3, № 4, № 5 от 05.02.2016, заключенные между должником и ФИО2, ордера на взнос наличными денежных средств, в которых в назначении платежа указано на внесение денежных средств по договорам займа, торговая выручка, а также выписки банка их которых следует, что должник частично возвращал денежные средства ФИО2, указывая в назначении платежа на возврат займа, а впоследствии новому кредитору в связи с заключением договора уступки права требования.

Исследовав представленные документы, суд не находит оснований для вывода о том, что денежные средства в размере 3 635 000 рублей были возвращены ФИО2 в счет выплаченного в феврале 2016 года пособия, поскольку представленные документы свидетельствуют о наличии гражданско-правовых отношений между должником и ФИО2 в части заемных отношений. Исходя из назначения платежа при внесении денежных средств на счет должника, а также последующего возврата должником денежных средств также с указанием соответствующего назначения платежа, суд приходит к выводу, что выплаченное выходное пособие, начисленное в феврале 2016 года, не было возвращено должнику полностью или в части. Пояснения ФИО3 в указанной части о возврате выходного пособия судом не принимаются, поскольку не имеют документального подтверждения. Иных документов, свидетельствующих о возврате начисленного в феврале 2016 года выходного пособия, не имеется». С учетом изложенного указанные возражения судом не принимаются. Доказательства, являющиеся основанием для уменьшения размера ответственности контролирующего должника лица, не представлены. Тот факт, что ФИО15 получил денежные средства должника на основании исполнительного документа, а соответственно ФИО2 не имел возможности повлиять на указанный процесс, не могут быть приняты судом, поскольку определением суда от 18.05.2017 установлено, что основанием для выплат послужило соглашение о внесении изменений в трудовой договор, заключенное должником в лице бывшего руководителя.

При таких обстоятельствах презумпция, установленная подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11. Закона о банкротстве ФИО3 и ФИО2 не опровергнута, в связи с чем суд находит обоснованным требование о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности в размере 4 672 347 руб. 78 коп., требование о привлечении ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности в размере 1 843 862 руб. 61 коп.

В отношении требования в размере 529 900 рублей, заявленного к ФИО3, о привлечении ее солидарно к субсидиарной ответственности по требованию в размере 1 843 862 руб. 61 коп., признанного судом обоснованным к ФИО2, в отношении требования в размере 523 000 рублей, заявленного солидарно к ФИО2 и ФИО3, судом отмечается следующее.

Как ранее было установлено, определением Арбитражного суда Архангельской области от 17 июля 2017 года, вступившим в законную силу, была признана недействительной сделка

по совершению платежей обществом с ограниченной ответственностью «Роса» в пользу Второго Вадима Станиславовича в общем размере 529 900 рублей. Применены последствия недействительности сделки: взыскано со Второго Вадима Станиславовича в пользу общества с ограниченной ответственностью «Роса» 529 900 рублей.

Также указанным определением суда признана недействительной сделка по совершению платежей обществом с ограниченной ответственностью «Роса» в пользу ФИО15 в общем размере 293 000 рублей. Применены последствия недействительности сделки: взыскано с ФИО15 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Роса» 293 000 рублей.

Определением Арбитражного суда Архангельской области от 07 августа 2017 года, вступившим в законную силу, была признана недействительной сделка по совершению платежей обществом с ограниченной ответственностью «Роса» в пользу ФИО15 в общем размере 230 000 рублей. Применены последствия недействительности сделки: взыскано с ФИО15 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Роса» 230 000 рублей.

В отношении требований, заявленных в указанной части к ФИО3, в том числе в части солидарной ответственности, конкурсный управляющий указывает, что вина ФИО3 заключается в том, что являясь единственным участником должника, работая в ООО «Роса» советником генерального директора, она не предпринимала действий, направленных на оспаривание договоров займов и незаконного соглашения о выплате выходного пособия. Вина ФИО2 заключается в подписании незаконных сделок по займу.

Контролирующее должника лицо не может быть признан виновным в причинении обществу вреда, убытков, если он действовал исходя из обычных условий делового оборота либо в пределах предпринимательского риска.

Из указанных определений суда следует, что между должником, ФИО2 и ФИО15 были заключены договоры займа. При рассмотрении заявлений лицами, участвующими в деле, не оспаривалось, а материалами дела подтверждалось, что отношения по займам носили реальный характер. Основанием для признания сделок недействительными являлись пункты 1 и 2 статьи 61.3. Закона о банкротстве (имело место преимущественное удовлетворение требований кредиторов). Материалами дела не подтверждается, что оспоренные платежи выбыли без встречного предоставления, которое имело место ранее до совершения сделок в виде предоставления займов должнику, в связи с чем нет оснований полагать, что они были убыточными. В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса РФ конкурсным управляющим не доказано, что действия ФИО3 и ФИО2 были направлены на причинение вреда должнику, а также на существенную убыточность заемных сделок. При этом сам по себе факт оказания предпочтения одному из кредиторов совокупность обстоятельств для привлечения к субсидиарной ответственности не подтверждает. Также конкурсным управляющим не доказано, что имеют место виновные действия ФИО3 в части заключения должником с ФИО15 соглашения об установлении выходного пособия. Основной целью участия в уставном капитале хозяйствующего общества является извлечение прибыли, в связи с чем для ведения финансово-хозяйственной деятельности единственный участник общества и назначает руководителя, который несет соответствующую ответственность за принятые решения. В данном случае действия руководителя должника признаны виновными, однако наличие оснований для возложения на единственного участника солидарно субсидиарной ответственности не доказано.

Поскольку изначально сделки, на погашение требований по которым были направлены денежные средства, носили законный характер, то нет оснований полагать, что действия по возврату займа, признанные недействительными вследствие того, что требования кредиторов были преимущественно удовлетворены перед требованиями иных кредиторов, были направлены на причинение вреда должнику. То обстоятельство, что платежи, признанные

недействительными, были совершены после возбуждения дела о банкротстве и в период наблюдения, не может свидетельствовать о злонамеренном характере единственного участника и бывшего руководителя должника с учетом того, что в ходе процедуры наблюдения должник продолжает осуществлять хозяйственную деятельность и производить платежи иным контрагентам. Довод конкурсного управляющего о том, что Тельникова Е.В. не должна была допустить заключение договоров займа, а также в случае установления таких фактов их оспаривать, судом не принимается, поскольку не следует из пояснений то, каким образом Тельникова Е.В. могла совершить указанные действия с учетом того, что договор займа является реальным, а также в связи с какими обстоятельствами и нормами действующего законодательства у нее возникло право на оспаривание договоров займа с учетом того, что, как установлено определениями суда, должник получил денежные средства по займам путем их поступления на расчетный счет. При таких обстоятельствах суд не находит в указанной части требований оснований для привлечения Тельниковой Е.В. и Второго В.С., в том числе Тельниковой Е.В. солидарно, к субсидиарной ответственности, в связи с чем отказывает в указанной части заявленных требований.

Руководствуясь статьями 184, 185, 223, 224 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьями 61.11., 61.19. Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», Арбитражный суд Архангельской области

О П Р Е Д Е Л И Л:

Взыскать с ФИО3 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Роса» 4 672 347 руб. 78 коп. в порядке субсидиарной ответственности.

Взыскать со ФИО2 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Роса» 1 843 862 руб. 61 коп. в порядке субсидиарной ответственности.

В удовлетворении остальной части заявленных требований отказать.

Определение может быть обжаловано в течение десяти дней со дня его вынесения в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд путем подачи апелляционной жалобы через Арбитражный суд Архангельской области.

Судья Ю.В.Сластилина