Гражданский кодекс часть 1

решением Арбитражного суда города Москвы от 19.12.2019 общество
с ограниченной ответственностью «Ваша логистика» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре отсутствующего должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО8

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении контролировавших должника ФИО5, ФИО7 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 28 945 469,74 руб., которое обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 28.04.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда
от 19.07.2022, было удовлетворено в части, суды взыскали с ФИО5 в порядке субсидиарной ответственности в пользу должника денежные средства в размере 28 945 469,74 руб., в удовлетворении остальной части заявленных требований было отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, общество
с ограниченной ответственностью «АЛПА Транс» (далее – общество «АЛПА Транс»), ФИО5 и конкурсный управляющий должника обратились
в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судами норм материального
и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы, обжалуемые определение и постановление отменить.

ФИО5 просит суд отменить судебные акты в части привлечения его к субсидиарной ответственности, принять новый судебный акт об отказе
в удовлетворении заявленных требований в указанной части, а конкурсный управляющий должника и общество «АЛПА Транс», в свою очередь, просят суд отменить судебные акты в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7 и ФИО2, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в указанной части.

В судебном заседании представители конкурсного управляющего должника и общества «АЛПА Транс» доводы своих кассационных жалоб поддержали, представители ФИО5, ФИО7 и ФИО2 поддержали доводы кассационной жалобы ФИО5, против удовлетворения жалоб конкурсного управляющего и общества – возражали.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные
о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей
в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб
и возражений относительно нее, выслушав представителей лиц, участвующих
в деле, явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статей 284, 286
и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых определении
и постановлении, установленным по делу фактическим обстоятельствам
и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции находит обжалуемые определение и постановление подлежащими отмене в части
по следующим основаниям.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ
«О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела
о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом
по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом
о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции,ФИО5 являлся генеральным директором должника с момента создания этого общества до назначения генеральным директором
ФИО9 (24.08.2018), который, в свою очередь, также являлся участником должника до 08.08.2018 с долей участия в размере 10 % уставного капитала.

ФИО7 являлась участником должника до 08.08.2018 с долей участия в размере 90 % уставного капитала, а также его ведущим бухгалтером
в период с 02.10.2017 по 09.08.2018.

ФИО2 являлся генеральным директором должника с 10.09.2018
до признания должника несостоятельным (банкротом), в том числе состоял в должности ликвидатора.

Таким образом, указал суд, ответчики являлись контролирующими должника лицами по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий должника ссылался на искажение ответчиками бухгалтерской отчетности должника, в результате чего документы и бухгалтерская отчетность не содержат всех сведений о хозяйственных операциях в 2017 – 2018 годах,
а также на бездействие руководителей должника по взысканию дебиторской задолженности, что, по его мнению, привело к невозможности взыскания данной задолженности и потери ее рыночной стоимости как актива, который можно реализовать с торгов.

По мнению конкурсного управляющего должника, погашение требований кредиторов оказалось невозможным вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, что и послужило основанием для обращения
в суд с рассматриваемым заявлением.

Вынося обжалуемое определение, суд первой инстанции исходил
из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг,
об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью,
о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми
в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

Согласно пункту 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве, положения подпункта 2 пункта 2 названной статьи применяются в отношении лиц,
на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В соответствии с пунктом 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве, положения подпункта 4 пункта 2 названной статьи применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов, предусмотренных законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах
с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами.

Указанная ответственность соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 17 Федерального закона
от 21.11.1996 № 129-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее – Закона
о бухгалтерском учете) и обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве).

Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав
и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе, путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения
и оспаривания сделок должника.

Указанная ответственность является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) об ответственности
за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда
в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной
с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 ГК РФ).

Указанная ответственность наступает независимо от используемой юридическим лицом системы налогообложения.

В силу пункта 3 статьи 56 ГК РФ, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Согласно пункту 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации
от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление
от 01.07.1996 № 6/8), при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Из содержания указанных правовых норм следует, что необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, является доказанность факта, что именно действия названных лиц послужили причиной банкротства должника.

При таких обстоятельствах, применение всех изложенных норм допустимо при доказанности следующих обстоятельств: надлежащего субъекта ответственности, которым является собственник, учредитель, руководитель должника, иные лица, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо иным образом имеют возможность определять его действия; факта несостоятельности (банкротства) должника, то есть признания арбитражным судом или объявлении должником о своей неспособности
в полном объеме удовлетворять требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей; наличием причинной связи между обязательными указаниями или действиями указанных лиц и фактом банкротства должника, поскольку они могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Возложение на них ответственности за бездействие исключается.

Доказывание всех изложенных фактов является обязанностью заявителя, заявившего соответствующее требование.

Между тем, судами критически оценены доводы конкурсного управляющего должника о том, что в результате согласованных действий ответчиков по искажению бухгалтерской отчетности, документы и бухгалтерская отчетность должника не содержат всех сведений о хозяйственных операциях
в 2017 - 2018 годах, а о бездействии руководителей должника
по взысканию дебиторской задолженности, повлекшем невозможность взыскания данной задолженности и потерю ее рыночной стоимости как актива, который можно реализовать с торгов.

Судами отмечено, что анализ статей бухгалтерского баланса не подтверждает факт искажения данных бухгалтерского учета контролирующими лицами должника.

Все денежные средства должник получал путем безналичных перечислений денежных средств.

То есть, для того, чтобы выяснить, что на счет организации поступали денежные средства и как они были впоследствии реализованы, достаточно проанализировать движение денежных средств по расчетному счету организации и соотнести их первичными документами, каких-либо затруднений
у конкурсного управляющего вызвать не должно и препятствий при проведении процедур банкротства не создает.

Судами также критически оценены и отклонены, как не нашедшие своего документарного подкрепления, доводы о том, документы бухгалтерского учета и отчетности имеют существенные расхождения между собой по ключевым показателям, в связи с чем, невозможно выявить все активы и контрагентов должника, в частности, кому из них были переданы денежные средства кредитора, но уже в размере не 29 956 068 руб., как ранее, а в
размере 22 987 636,80 руб.

Так, в обоснование своих доводов конкурсный управляющий приводил данные бухгалтерских балансов должника за 2017 год, корректирующего бухгалтерского баланса за 2017 год, оборотно-сальдовой ведомости за 2017
и 2018 годы, в которых, по его мнению, имеются существенные противоречия, свидетельствующие о недостоверности бухгалтерской отчетности,
не отражением в ней сведений о переданных денежных средствах кредитора
в размере 22 987 636,80 руб., неотражением в указанной бухгалтерской отчетности услуг по оплате железнодорожного тарифа клиентам должника
на сумму 7 992 691 руб.

Действительно, отметили суды, согласно бухгалтерскому балансу за 2017 год, показатель «Финансовые и другие оборотные активы» составил 31 786 459 руб.

Однако, довод о том, что в оборотно-сальдовой ведомости за 2017 год данный показатель составляет 69 793 591,45 руб. неверен и не основан
на материалах дела, поскольку в представленной заявителем таблице с названием «ООО «Ваша логистика» оборотно-сальдовая ведомость за 2017 год» не имеется заявленного конкурсным управляющим показателя 69 793 591,45 руб., а сам расчет указанной суммы в заявлении не приведен.

Более того, указали суды, источник происхождения таблицы с названием «ООО «Ваша логистика» оборотно-сальдовая ведомость за 2017 год» достоверно не известен, данный документ никем не подписан и не заверен, при том, что оборотно-сальдовая ведомость за 2017 и 2018 годы (приложение
к дополнительным доводам), представлен только в распечатанном виде электронного документа, а относимых и допустимых доказательств тому, что данные документы передавались конкурсному управляющему от должностных лиц должника не представлено.

При этом, судами учтено, что документ не содержит все обязательные реквизиты регистра, предусмотренные Законом о бухгалтерском учете, в частности наименования должностей лиц, ответственных за ведение регистра: подписи лиц, ответственных за ведение регистра, с указанием их фамилий и инициалов либо иных реквизитов, необходимых для идентификации этих лиц.

Кроме того, оборотно-сальдовые ведомости, в силу указанного Закона
о бухгалтерском учете, относятся к регистрам бухгалтерского учета, которые предназначены для систематизации и накопления информации, содержащейся
в первичных учетных документах.

Таким образом, оборотно-сальдовая ведомость, не является документом первичного учета, не относится к документам бухгалтерской отчетности
и не подтверждает факт наличия задолженности по договору, поскольку относится к регистрам бухгалтерского учета, предназначенным для систематизации и накопления информации, содержащейся в принятых к учету первичных документах, для отражения на счетах бухгалтерского учета
и в бухгалтерской отчетности, учитывая, при этом, что оборотно-сальдовая ведомость, являясь документом внутреннего бухгалтерского учета, составляется соответствующим юридическим лицом в одностороннем порядке без участия контрагента, таким образом, не может являться доказательством наличия задолженности должника перед кредитором, а также другими контрагентами, или об отсутствии таковой.

Учитывая вышеизложенное, констатировали суды, представленные конкурсным управляющим должника в материалы дела оборотно-сальдовые ведомости за 2017 и 2018 годы являются неотносимыми и недопустимыми доказательствами.

Судами также установлено, что противоречит имеющемуся в материалах дела бухгалтерскому балансу за 2017 год, который должник сдавал в налоговый орган, представленный конкурсным управляющим должникам корректирующий баланс за 2017 год, не содержащий все обязательные реквизиты, предусмотренные Законом о бухгалтерском учете, в частности подписи лиц, ответственных за ведение бухгалтерского учета (требование
статьи 10), а также сведений о получении данного бухгалтерского баланса налоговым органом.

Таким образом, отметили суды, указанный документ также является неотносимым и недопустимым доказательством.

В этой связи, констатировали суды, доводы конкурсного управляющего о том, что, согласно корректирующему бухгалтерскому балансу за 2017 год (датирован 12.09.2018), также находящемуся в файлах бухгалтерии должника, показатель «Финансовые и другие оборотные активы» на 31.12.2021 составляет уже 81 823 701,15 руб., не основан на материалах дела.

При этом, имеющиеся в материалах дела подписанные и утвержденные бухгалтерские балансы должника за 2017 и 2018 годы были приняты налоговым органом, которым в этом отношении каких-либо претензий к должнику никогда не заявлялось, к налоговой или иной ответственности должник по поводу сданной в 2017 - 2018 годах бухгалтерской отчетности не привлекался.

Кроме того, указали суды, само по себе наличие в бухгалтерской отчетности субъекта предпринимательской деятельности тех или иных противоречий отнюдь не свидетельствует об умышленном искажении бухгалтерской отчетности.

Возможность исправления ошибок и неточностей в бухгалтерской отчетности в том числе и за предшествующие периоды, предусмотрена и Правилами ведения бухгалтерского учета.

Приведенный конкурсным управляющим должника довод о том, что из бухгалтерского учета должника не ясно, кому (каким) дебиторам должника и на каком основании указанные выше денежные средства кредитора, полученные должником от своих клиентов, были руководителями должника произвольно переданы в 2017 году, судами оценен критически и отклонен, поскольку кредитор (общество «АЛПА Транс») никогда не передавал денежные средства должнику ни в размере 22 987 636,80 руб., ни в ином размере, так как задолженность перед названным обществом возникла в результате установленного судом факта оказания кредитором услуг заявителю, а не наоборот.

В данном случае, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что имеет место подмена понятий либо конкурсный управляющий неверно формулирует свою позицию.

Утверждения о том, что должник получил от своих заказчиков денежные средства по оплате железнодорожного тарифа, не подтверждены какими-либо относимыми и допустимыми доказательствами, как следствие, являются предположениями.

Так, согласно данным бухгалтерского баланса, дебиторская задолженность должника по итогам 2017 года составляла порядка 37 млн. руб., а задолженность перед обществом «АЛПА Транс» - порядка 20 млн. руб.

Доводы о невозможности установить, куда были направлены 7 992 691 руб. из якобы полученных должником денежных средств от своих клиентов, приведены без подтверждения бухгалтерскими документами и без расчета приведенной суммы.

Кроме того, все денежные средства должник получал путем безналичных перечислений денежных средств.

То есть, для того, чтобы выяснить, что на счет организации поступали денежные средства и как они были впоследствии реализованы, достаточно проанализировать движение денежных средств по расчетному счету организации и соотнести их первичными документами, что каких-либо затруднений
у конкурсного управляющего вызвать не должно.

Согласно представленным в материалы дела актам сверок взаимных расчетов, в декабре 2017 года должник произвел выплаты в адрес кредитора
на сумму 42 867 000 руб., в результате чего, задолженность должника перед кредитором в 2017 году снизилась до 20 453 675 руб.

При этом, согласно данным бухгалтерского баланса, дебиторская задолженность должника по итогам 2017 года составляла порядка 37 млн. руб.

Указанные действия, по мнению суда первой инстанции и суда апелляционной инстанции, свидетельствуют о том, что должник добросовестно пытался исполнить свои договорные обязательства перед обществом «АЛПА Транс».

При указанных обстоятельствах, учитывая противоречия между документами, представленными конкурсным управляющим, и документами, сданным должником в налоговую инспекцию, а также отсутствие возражений налоговой инспекции по сданным документам, суд первой инстанции пришел
к выводу о том, что конкурсный управляющий не подтвердил сам факт искажения бухгалтерской отчетности должника за 2017-2019 годы,
не подтвердил, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации противоречивых сведений) повлияло на проведение процедур банкротства в целом.

Судами также правомерно отмечено, что ФИО7 никогда не была главным бухгалтером должника и не подписывала ни один из документов, представленных конкурсным управляющим должника.

Среди представленных документов нет подписанных либо утвержденных ФИО7 ни в качестве главного бухгалтера, ни в качестве ведущего бухгалтера.

Документов о возложении на нее обязанностей по ведению бухгалтерского учета общества конкурсным управляющим также не представлено.

Кроме того, судами учтено, что само по себе не проведение руководством юридического лица работы по взысканию дебиторской задолженности не свидетельствует о наличии причинно-следственной связи между действиями ответчика и доведением должника до банкротства.

Судами отмечено, что вопреки доводам конкурсного управляющего должника и общества «АЛПА Транс» об обратном, в период осуществления ФИО5 обязанностей генерального директора должника им постоянно велась работа по взысканию дебиторской задолженности, о чем свидетельствуют и сведения, приведенные в заявлении конкурсного управляющего.

При этом само по себе указание конкурсного управляющего должника на наличие дебиторской (в том числе просроченной) задолженности в
размере 18 394 838,31 руб., из которой с истекшим сроком давности – 13 673 000 руб., без предоставления первичных документов бухгалтерского учета не может являться основанием для заявленного требования, а представленный конкурсным управляющим акт инвентаризации расчетов от 30.09.2019 № 1 не содержит подписи лиц, его составивших, что свидетельствует о недопустимости указанного доказательства.

Справка № 033-21 о рыночной стоимости от 15.04.2021 основана
на исследовании акта инвентаризации расчетов от 10.03.2020 № 4.

При этом, в данном акте содержатся недостоверные сведения относительно размера задолженности дебиторов должника, что следует
из представленной самим же конкурсным управляющим справки № 033-21.

Так, согласно акту инвентаризации расчетов от 10.03.2020 № 4, перед должником имеется задолженность у: ООО «АльфаИндустрия»
на сумму 4 699 024,26 руб. и ООО «Имбирико Флор» на сумму 4 699 024,26 руб.

При этом, в самой справке № 033-21 приведены данные арбитражного дела № А40-101516/20, в ходе которого производство по взысканию задолженности на сумму 4 699 024,26 руб. было прекращено в связи
с рассмотрением спора о взыскании данной суммы в рамках другого дела -
№ А40-129615/18, и в пользу должника было взыскано 1 285 133,84 руб.

В свою очередь, по делу № А40-129615/18, ООО «Имбирико Флор» было признано банкротом и требования должника на вышеуказанную сумму были включены в реестр требований кредиторов.

Таким образом, из 18 394 838,31 руб., которые указаны конкурсным управляющим в качестве не взысканной дебиторской задолженности, задолженность на сумму более 10 млн. руб. дублировалась у двух дебиторов
и была взыскана в ходе судебных процедур, что следует из представленной самим же конкурсным управляющим справки № 033-21 и документов
по рассмотрению арбитражных дел.

Представленные конкурсным управляющим в обоснование остальной части дебиторской задолженности акты сверки взаимных расчетов не подписаны ни представителями должника, ни ее контрагентом.

При наличии дебиторской задолженности должником может быть обосновано принято решение об отказе от ее взыскания, например при наличии сведений о том, что дебитор неплатежеспособен или первичные документы имеют неустранимые изъяны, которые повлекут отказ во взыскании данной задолженности.

В этом случае, отказ от взыскания дебиторской задолженности в первую очередь будет преследовать цель сохранения ресурсов должника, поскольку уплата государственной пошлины и судебные расходы в рамках таких арбитражных дел могут составлять существенные денежные суммы.

Между тем, даже если данная задолженность имела место быть, бывший руководитель и участники должника могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь при наличии причинно-следственной связи между бездействием руководителя, участников должника (отсутствием попыток
к взысканию дебиторской задолженности) и невозможностью удовлетворения требований его кредиторов, банкротством должника.

В настоящем случае, отметили суды, основным видом деятельности должника была консолидация сборных грузов и дальнейшая их отправка в грузовых вагонах, компания достаточно успешно работала еще до конца 2018 года.

За последние годы экономическая ситуация сильно изменилась и из-за экономического спада и экономических санкций увеличились издержки производства, инфляция, влекущая рост цен, увеличилось и число неплатежей
и нарушений обязательств контрагентами, что и подтверждает сам конкурсный управляющий, указывающий на большой размер дебиторской задолженности должника.

Приказом Федерального агентства железнодорожного транспорта
от 03.12.2018 № 435 была закрыта станция Москва-Товарная-Рязанская Московской железной дороги – филиала открытого акционерного общества «Российские железные дороги» для выполнения грузовых операций, являвшаяся базой приемки грузов и отправки вагонов для должника.

Именно вышеуказанные обстоятельства в комплексе явились причинами банкротства должника.

Как следствие, суд первой инстанции пришел к поддержанному судом апелляционной инстанции выводу о том, что конкурсным управляющим не представлены относимые и допустимые доказательства тому, что указанные в качестве оснований действия (бездействие) бывших руководителей должника ФИО7 и ФИО2 привели к банкротству должника, то есть,
довели его до финансовой неплатежеспособности; до состояния, не позволяющего ему удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей в течение трех месяцев, с даты, когда они должны были быть исполнены с вытекающими из этого последствиями.

Наличие соответствующего умысла в действиях ответчиков
ФИО7 и ФИО2 судом не установлено.

Доводы общества «АЛПА Транс» о том, что ФИО7 являлась ведущим бухгалтером, судами отклонены, поскольку лицо на данной должности не подпадает под понятие контролирующего должника лица.

Действительно, ФИО7 также являлась участником должника
до 08.08.2018 с долей участия 90 % уставного капитала, однако судами не было указано, какие именно действия ФИО7 в качестве ведущего бухгалтера и в качестве участника привели к банкротству должника, не представлено относимых и допустимых доказательств тому, что она одобряла какие-либо сделки или иным образом оказывала влияние на должника, что в последствии привело к его банкротству, что именно ФИО7 подписывала и сдавала в налоговые органы от имени должника недостоверную бухгалтерскую документацию.

Указание на некий «черный» бухгалтерский баланс не подтверждено документально, как и не подтверждено то, что сдававшаяся должником бухгалтерская документация не соответствовала реальности.

Приведенный обществом «АЛПА Транс» довод о том, что ФИО2 продал автомобиль за 50 000 руб. и выдал доверенность на гражданина ФИО10, судами отклонен, поскольку не доказано, что именно указанные действия привели к банкротству должника.

Указание в судебном заседании на списание дебиторской задолженности ФИО2, как безнадежной к взысканию, судами отклонено, поскольку не представлено доказательств тому, что данная задолженность была реальной к взысканию, подтверждалась относимыми и допустимыми доказательствами.

По большей части, данной задолженности на момент списания истек срок исковой давности.

К тому же, задолженность была списана в период ликвидации должника,
а ФИО2 выступал в качестве ликвидатора.

Вместе с тем, судом первой инстанции было указано, что вся непогашенная дебиторская задолженность образовалась в период полномочий ФИО5 как генерального директора должника.

Как следствие, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что
в условиях фактической неплатежеспособности и недостаточности имущества должника генеральным директором ФИО5 продолжали исполняться сделки, в том числе с обществом «АЛПА Транс», которые привели к наращиванию кредиторской задолженности, а каких-либо объяснений экономической целесообразности пролонгирования указанных сделок при наличии неисполненных обязательств ФИО5 не представлено.

С учетом изложенного, констатировал суд первой инстанции, конкурсным управляющим должника представлены исчерпывающие доказательства тому, что указанные в заявлении конкурсного управляющего действия (бездействие) генерального директора и участника должника ФИО5 являются основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и оставил обжалуемое определение без изменений.

Поддерживая выводы суда первой инстанции и суда апелляционной инстанции об отсутствии правовых оснований для привлечения ФИО7 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, учитывая, что в установленном законом порядке о фальсификации представленных в материалы обособленного спора суду не заявлялось, что доводы конкурсного управляющего должника относительно бездействия ответчиков по истребованию дебиторской задолженности были подробно рассмотрены и оценены судом первой инстанции и правомерно отклонены как необоснованные, а относимых и допустимых доказательств в обоснование доводов о недостоверном ведении ими бухгалтерской документации не представлено, судебная коллегия полагает, что судами не было учтено следующее.

В соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53), согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ (в ред. Федерального закона
от 07.08.2001 № 120-ФЗ) «Об акционерных обществах» (далее – Закон
об акционерных обществах), статья 46 Федерального закона от 08.02.1998
№ 14-ФЗ (в ред. Федерального закона от 03.07.2016 № 343-ФЗ) «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах с ограниченной ответственностью) и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся
от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная
по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем
по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров)
не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется.

Равным образом, не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной,
в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

По смыслу подпункта 3 пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если
в удовлетворении иска о признании сделки недействительной ранее было отказано по мотиву равноценности полученного должником встречного денежного предоставления, то заявитель впоследствии не вправе ссылаться
на нерыночный характер цены этой же сделки в целях применения презумпции доведения до банкротства.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 и статьей 61.3 Закона о банкротстве.

Однако, и в этом случае, на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств
не подтверждают.

При этом, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах
с ограниченной ответственностью и т.д.).

В настоящем случае, указывая, что ФИО5 продолжали исполняться сделки, в том числе с кредитором – обществом «АЛПА Транс», которые привели к наращиванию кредиторской задолженности, суды не указывают, какие именно сделки они имеют ввиду, помимо сделки заключенной ФИО5 с кредитором 17.07.2014, которые привели к наращиванию кредиторской задолженности.

Соответственно, не установлены значимость этих сделок для должника, а именно – являлись ли эти сделки существенно убыточными для должника, а также иные обстоятельства, которые требуют учитывать названные положения постановления от 21.12.2017 № 53.

При этом, из пяти кредиторов, требования которых включены в реестр требований кредиторов должника, 79 % составляют требования общества «АЛПА Транс», а требования оставшихся четырех кредиторов возникли уже после того, как ФИО5 перестал осуществлять обязанности генерального директора должника.

Причем, часть из этих требований основана на обязательствах, возникших уже после увольнения ФИО5, а часть задолженности – хотя и по обязательствам, возникшим в период его руководства должником, но связанным с применением контрагентом штрафных санкций по договору за вынужденный простой вагонов на железнодорожной станции и заявленных к взысканию уже после увольнения ФИО5

Причем, оказанные услуги последнему контрагенту должником были оплачены полностью.

При этом, на что последовательно указывал судам ФИО5, требования кредиторов включенные в реестр, возникли из сделок, не относящихся к категории крупных, значимых, существенно убыточных, в том числе совершенных на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону и т.д.

Судами не установлены и иные сделки соответствующим названным критериям.

Совокупный размер требований кредиторов включенных в реестр, меньше размера дебиторской задолженности должника за последний полный года работы ФИО5 в качестве генерального директора и существенно меньше размера дебиторской задолженности должника за 2018 год, в котором ФИО5 был генеральным директором почти 8 месяцев.

Кроме того, за период, предшествующий увольнению ФИО5
у должника не было неисполненных обязательств по выплатам выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, обязательств по уплате обязательных платежей, задолженность перед кредиторами, впоследствии включенная в реестр требований кредиторов не была заявлена к взысканию, а последний год работы ФИО5 генеральным директором должника, согласно данным бухгалтерского баланса окончен с положительными финансовыми результатами.

В этой связи, вызывают сомнение выводы судов о том, что в период управления должником именно ФИО5 должник ста обладать признаками неплатежеспособности, как это определяет статья 2 Закона о банкротстве.

Ссылаясь на наличие значительной задолженности перед основным кредитором должника, суды не учли, что в декабре 2017 года, то есть в тот период, когда именно ФИО5 являлся руководителем должника, последний, продолжая исполнять свои договорные обязательства, произвел выплаты в адрес кредитора на сумму 42 867 000 руб., сократив, задолженность по итогам 2017 года до 20 453 675 руб.

В то же самое время, общий размер дебиторской задолженности должника на конец 2017 года составлял 31 786 000 руб., что существенно превышает размер задолженности перед кредитором, как за указанный период, так и размер кредиторской задолженности кредитора, включенный впоследствии в реестр требований кредиторов.

В течение восьми месяцев 2018 года, когда ФИО5 продолжал исполнять обязанности генерального директора должника, а должник, соответственно, продолжал регулярно оплачивать услуги кредитора.

При этом, размер задолженности перед кредитором по сравнению
с общими оборотом должника вырос с 20 453 675 руб. до 22 287 636,80 руб.,
то есть всего на 1 833 961,80 руб., что составляет 8,97 %.

Таким образом, за период с декабря 2017 года по август 2018 года (последние 9 месяцев работы ФИО5 в качестве генерального директора должника), размер задолженности должника перед кредитором уменьшился
на 41 033 038,20 руб.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что заслуживали внимания доводы ФИО5 об его добросовестности по отношению к исполнению договорных обязательств перед кредитором, задолженность которого составляет порядка 79 % от реестра требований кредиторов.

Фактически, выводы судов сводятся к тому, что сам факт наличия кредиторской задолженности должника перед одним из кредиторов, по сути, приравнен судом к основанию для привлечения к субсидиарной ответственности генерального директора должника.

Вместе с тем, судами оставлены без внимания факты уменьшения
ФИО5 более чем на 50 % задолженности перед основным кредитором в последний год его работы генеральным директором, что не только подтверждает добросовестность действий генерального директора, но и опровергает выводы суда о неплатежеспособности должника в период его управления ФИО5

Помимо вышеназванного, суды не учли, что, согласно статье 2 ГК РФ, предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли
от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.

Следовательно, участники предпринимательской деятельности самостоятельно несут риски наступления последствий совершения либо
не совершения экономически и юридически значимых действий.

Отсутствие экономической привлекательности и целесообразности
не является основаниям для привлечения лица, заключившего подобный договор, к субсидиарной ответственности.

В данном конкретном случае, договор транспортной экспедиции
от 17.07.2014 № 10/2014АТ, по которому возникла кредиторская задолженность перед обществом «АЛПА ТРАНС» был заключен за 5 лет до банкротства должника.

На протяжении длительного времени он исполнялся сторонами и, как уже было указано, при генеральном директоре ФИО5 в декабре 2017 года произведены выплаты в адрес названного кредитора на сумму 42 867 000 руб., в результате задолженность должника перед кредитором в 2017 году снизилась до 20 453 675 руб.

При этом, в соответствии с условиями договора транспортной экспедиции, исполнение которого вменено в вину ФИО5 судами, экспедитор (общество «АЛПА ТРАНС») обязался за вознаграждение и за счет клиента (должника) выполнить, или организовать выполнение комплекса транспортно-экспедиционных услуг, связанных с перевозкой грузов, которые должны были быть оказаны клиенту после предварительной оплаты должником счетов кредитора.

В этой связи, заслуживали внимания доводы ФИО5 о том, что при условиях предварительной оплаты услуг по договору именно кредитор либо не проявил достаточной степени заботливости и предусмотрительности, не просчитал экономическую целесообразность и привлекательность дальнейшего исполнения указанного договора, продолжая оказывать услуги должнику при наличии у него задолженности, либо следует признать, что исполнение указанной сделки как со стороны общества «АЛПА ТРАНС», так и со стороны должника не выходило за пределы обычного делового риска и не было направлено на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов.

В силу пункта 18 постановления от 21.12.2017 № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности
в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска
и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов.

При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц
к субсидиарной ответственности, данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения
в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Между тем, квалифицируя действия ФИО5 по заключению с кредитором договора от 17.07.2014 № 10/2014АТ, как действия по увеличение кредиторской задолженности, являющиеся основанием для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности, суды не анализировали их на предмет выхода за пределы обычного делового риска.

Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на руководителя должника обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ.

Как следствие, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд
в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчика.

И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на лице, заявившем
о привлечении к ответственности.

В соответствии с правовым подходом высшей судебной инстанции, изложенным в определении Верховного Суда Российской Федерации
от 20.07.2017 №309-ЭС17-1801, если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве,
не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте,
в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен
в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих
по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

В данном случае задолженность должника перед основным кредитором возникала на основании решения Арбитражного суда города Москвы
от 08.08.2019 по делу № А40-312923/20, вступившим в силу 31.10.2019, то есть, спустя более чем 1 год после увольнения ФИО5

Таким образом, заслуживают серьезного внимания доводы самого ФИО5 о том, что не установлена совокупность обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности его поведения.

Указывая на «фактическую неплатежеспособность» должника суды
не установили и не привели в судебных актах дату объективного банкротства должника, не установили наличие причинно-следственной связи между конкретными действиями ФИО5 и фактически наступившим объективным банкротством.

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле,
в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимаемые арбитражным судом решение
и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе отменить обжалуемый акт суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, решение, постановление которого отменено или изменено.

Учитывая, что выводы судебных инстанций сделаны по неполно установленным фактическим обстоятельствам дела, без исследования
и надлежащей оценки в совокупности всех доказательств, имеющих значение для правильного разрешения спора, судебная коллегия приходит к выводу
об отмене обжалованных судебных актов и передаче дела в отмененной части
на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4
статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное, а также правильно установить фактические обстоятельства дела, дать надлежащую оценку вышеизложенным доводам, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, принять законный, обоснованный
и мотивированный судебный акт.

На основании изложенного, судебная коллегия приходит к выводу
об удовлетворении кассационных жалоб и отмене судебных актов в части.

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 28.04.2020
и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.07.2022
по делу № А40-252497/19 в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью
«Ваша Логистика» ФИО5 отменить.

В отмененной части направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы
от 28.04.2020 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда
от 19.07.2022 по делу № А40-252497/19– оставить без изменения, кассационные жалобы – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судья Н.Н. Тарасов

Судьи: Н.Я. Мысак

Ю.Е. Холодкова