Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Орловской области от 13.12.2022 и постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2023 по делу № А48-2060/2020,

УСТАНОВИЛ:

Арбитражный суд Орловской области определением от 13.12.2022 в деле о банкротстве ФИО3 признал недействительной сделкой договор купли-продажи земельного участка и нежилого помещения от 25.06.2018, заключенный бывшим супругом должника ФИО4 и ФИО5.

В качестве последствий недействительности сделки суд обязал ФИО5 возвратить в конкурсную массу ФИО3 спорное имущество, приобретенное бывшими супругами в период брака, с сохранением залога этого имущества в пользу ФИО2.

Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд постановлением от 28.04.2023 оставил определение суда области без изменения.

Не согласившись с судебными актами судов первой и апелляционной инстанций, ФИО2 обратился в кассационный суд с жалобой, в которой просит определение суда области и постановление апелляционного суда отменить, вынести по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего.

В обоснование жалобы ФИО2 ссылается на то, что, по его мнению, финансовый управляющий должника не вправе оспаривать сделки, в которых должник не являлся участником. Настаивает, что покупатель ФИО5 является добросовестным приобретателем. Указывает, что бывший супруг должницы ФИО6 приобрел спорное имущество за ту же цену, за которую через три недели продал его ФИО5, в связи с чем, оспариваемая сделка, по мнению заявителя кассационной жалобы, не могла причинить вред кредиторам супруги должника.

Общество с ограниченной ответственностью «Т-Мэйд» представило в суд округа отзыв, в котором возражает против кассационной жалобы, ссылается на то, что единственным доказательством получения ФИО6 оплаты по договору купли-продажи является расписка. Также считает, что финансовое положение ФИО5 не позволяло ему произвести оплату в размере 10 000 000 руб., ФИО6 и ФИО3 после совершения сделки не погашали каких-либо обязательств, не приобретали дорогостоящего имущества, наоборот автомобиль Рено Дастер был приобретен 06.10.2018 за счет заемных денежных средств.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, явку своих представителей в суд округа не обеспечили, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения дела в отсутствие представителей указанных лиц.

Проверив в порядке статьи 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, обсудив доводы кассационной жалобы, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемых судебных актов, исходя из следующего.

18.03.2020 арбитражным судом возбуждено дело о банкротстве ФИО3 по заявлению кредитора ООО «Т-Мэйд».

19.08.2020 определением суда требования заявителя признаны обоснованными в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО7.

17.12.2020 решением Арбитражного суда Орловской области ФИО3 признана банкротом, введена процедура реализации имущества должника, финансовым управляющим утверждена ФИО7

Материалами дела установлено, что в период с 16.04.2004 по 14.05.2020 ФИО3 состояла в браке с ФИО6, спорное имущество было приобретено супругом должницы ФИО6 - 09.06.2018, то есть в период брака с ФИО3 и является совместно нажитым имуществом.

30.03.2021 финансовый управляющий обратился в арбитражный суд к ФИО6 и ФИО5, в котором просил (с учетом уточнений от 25.05.2022) признать недействительным договор купли-продажи земельного участка и нежилого помещения от 25.06.2018, заключенный ФИО6 и ФИО5; применить последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО5 возвратить в конкурсную массу без сохранения залога, следующее имущество:

- земельный участок, категория земель: земли промышленности, энергетики, транспорта, связи, радиовещания и телевидения, информатики, земли для обеспечения космической деятельности, земли обороны, безопасности и земли иного специального назначения. Виды разрешенного использования: для размещения завода. Площадь земельного участка 2495+-10,68 кв. м адрес участка: Российская Федерация, Орловская область, Орловский район, с/<...>, кадастровый номер: 57:10:0040101:5476;

- нежилое помещение, назначение: нежилое, общая площадь 7 554,4 кв. м, адрес нежилого помещения: Российская Федерация, Орловская область, Орловский район, с/<...>, кадастровый номер: 57:10:0040101:5476.

В обоснование заявленных требований финансовый управляющий ссылался на наличие обстоятельств, свидетельствующих о недействительности оспариваемой сделки на основании положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Также финансовый управляющий ссылался на фактическое отсутствие оплаты со стороны ответчика ФИО5 по оспариваемому договору.

12.10.2021 определением суда области от в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования, к участию в деле привлечены: финансовый управляющий ФИО5 ФИО8 и ФИО2

Суд установил, что спорное имущество приобретено супругом должницы по договору от 31.05.2018 между ПАО Банк социального развития и строительства «Липецккомбанк» (продавец) и ФИО6 (покупатель), согласно которому продавец передал, а покупатель принял в собственность это же имущество.

Цена приобретаемого покупателем имущества составляет 10 000 000 руб., при этом стоимость земельного участка составляет 2 000 000 руб., НДС не облагается, а стоимость нежилого помещения 8 000 000 руб., в т.ч. НДС (пункт 2 договора).

Расчет между сторонами произведен полностью до подписания договора (пункт 3 договора), что подтверждается представленными в материалы дела приходным кассовым ордером от 31.05.2018 № 000003, справкой ПАО «Липецккомбанк» от 31.05.2018
№ 2306/081 об оплате цены договора.

Государственная регистрация права собственности на земельный участок произведена 09.06.2018, номер регистрации 57:10:0040101:2922:57/001/2018-2, государственная регистрация права собственности на нежилое помещение произведена 09.06.2018, номер регистрации 57:10:0040101:5476:57/001/2018-4.

Впоследствии, 25.06.2018 заключен оспариваемый договор ФИО6 (продавец) и ФИО5 П.А. (покупатель), согласно которому продавец продает, а покупатель покупает в собственность это же имущество.

Согласно пункту 3 договора между ФИО9 ФИО5, стороны оценивают указанные земельный участок и нежилое помещение на момент подписания настоящего договора в 10 000 000 руб., из них 2 000 000 руб. земельный участок и 8 000 000 руб. нежилое помещение.

Договором определено, что лата цены земельного участка и нежилого помещения покупателем продавцу будет произведена в течение одного дня с момента государственной регистрации права собственности на имя покупателя по настоящему договору в Управлении Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по Орловской области.

В качестве доказательств оплаты ФИО5 цены по договору в материалы дела представлена расписка ФИО6 в получении им 12.07.2018 денежных средств в сумме 10 000 000 руб. от ФИО5 в счет оплаты спорного имущества.

Переход права собственности на объекты недвижимости к ФИО5 зарегистрирован 29.06.2018 за № 57:10:0040101:5475-57/002/2018-11, № 57:10:0040101:2922-57/002/20184 согласно выписок их Единого государственного реестра недвижимости о переходе прав на объекты недвижимости от 07.05.2021, 06.05.2021.

Исследуя финансовую возможность ФИО5 оплатить указанную в оспариваемом договоре цену, суды установили, что в подтверждение наличия финансовой возможности оплатить имущество по договору купли-продажи от 25.06.2018 ФИО5 представил: сведения о получении дивидендов от деятельности ООО «БК Групп»; сведения о получении дивидендов от деятельности ООО «Прагматика»; договор купли-продажи квартиры от 22.12.2015, по условиям которого ФИО5 продал принадлежащую ему квартиру за 9 886 000 руб.; сведения о получении заработной платы в ООО «БК Групп» и ООО «Прагматика».

Судом первой инстанции по заявлению кредитора проверено заявление о фальсификации доказательств, после чего суд пришел к выводу о том, что в материалы дела не представлено относимых и допустимых доказательств, подтверждающих факт получения ФИО5 дивидендов от деятельности ООО «БК Групп» на общую сумму 9 592 989 руб.

Также суд отклонил довод о наличии у ФИО5 финансовой возможности осуществить оплату по спорному договору за счет денежных средств от продажи квартиры по договору купли-продажи от 22.12.2015, поскольку с даты совершения сделки в 2015 году до совершения оспариваемой сделки прошло более двух лет. Кроме того, 06.06.2018, то есть за 19 дней до заключения оспариваемого договора ФИО5 приобрел квартиру в Москве за 8 200 000 руб.

Суд оценил сведения о получении заработной платы в ООО «БК Групп» и ООО «Прагматика» как не подтверждающие наличие у ФИО5 финансовой возможности осуществить оплату ФИО6 в сумме 10 000 000 руб.

Оценивая признаки получения покупателем оплаты по оспариваемому договору, суд установил, что супругами ФИО3 и ФИО6 после совершения сделки не приобреталось дорогостоящее имущество, не производились расчеты с кредиторами, наоборот, автомобиль Рено Дастер был куплен в кредит и находился в залоге, что свидетельствует о том, что их семья не располагала крупной суммой денег.

Судом установлено, что в отношении ФИО5 введена процедура банкротства физического лица (дело № А40-48419/21).

Кроме того, из представленных в материалы дела доказательств следует, что спорные объекты недвижимого имущества, являющиеся предметом оспариваемого договора обременены залогом в пользу ФИО2

Как следует из определения Арбитражного суда города Москвы от 01.02.2022 по делу № А40-48419/21-30-100Б, между ФИО2 и ФИО5 10.11.2018 заключен договор займа, в соответствии с которым ФИО5 были переданы денежные средства в размере 35 000 000 руб., что подтверждается распиской в получение денежных средств от 10.11.2018, на срок один год.

В соответствии с условиями договора займа, в обеспечение исполнения обязательств стороны обязались оформить договор залога недвижимого имущества, принадлежащего должнику на праве собственности, а именно: нежилого помещения с кадастровым номером 57:10:0040101:5476 и земельного участка с кадастровым номером 57:10:0040101:2922.

Указанный договор об ипотеке заключен сторонами 10.11.2018, представленными выписками из ЕГРН подтверждается наличие имущества в натуре.

В рамках судебного заседания в суде первой инстанции лица, участвующие в деле, подтвердили тот факт, что в рамках дела о банкротстве ФИО5 спорное имущество не реализовано. Представитель ФИО2 указал на отсутствие фактической и/или юридической аффилированности с ФИО5

При изложенных обстоятельствах, определением от 13.12.2022 суд первой инстанции признал недействительным договор купли-продажи земельного участка и нежилого помещения от 25.06.2018, заключенный ФИО6 и ФИО5, применил последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО5 возвратить в конкурсную массу ФИО3 земельный участок и нежилое помещение, с сохранением залога по договору от 10.11.2018 в пользу ФИО2

Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций, руководствуясь статьями 131, 167, 209, 223, 353, 454 ГК РФ, статьями СК РФ, нормами статей 2, 61.2, 61.6, 61.8, 213.1, 213.32, Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», постановлении Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», постановлении ВС РФ от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан», определениях ВС РФ от 17.12.2018 № 305-ЭС18-14419, от 09.07.2018 № 307-ЭС18-1843, от 28.03.2019 № 305-ЭС18-17629(2), от 22.04.2016 № 301-ЭС15-20282, пришли к выводу о том, что оспариваемая сделка соверена в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, супругом должницы с имуществом, которое является общим супружеским, при этом в деле отсутствуют доказательства встречного предоставления, что является основанием для признании сделки недействительной.

По мнению суда кассационной инстанции, выводы судов соответствуют положениям законодательства и имеющимся в деле доказательствам.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 17 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством.

Пунктом 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» установлено, что целью оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве является возврат в конкурсную массу того имущества, которое может быть реализовано для удовлетворения требований кредиторов.

В деле о банкротстве гражданина-должника, по общему правилу, подлежит реализации его личное имущество, а также имущество, принадлежащее ему и супругу (бывшему супругу) на праве общей собственности (пункт 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве, пункты 1 и 2 статьи 34, статья 36 СК РФ) (пункт 7 постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 № 48).

Имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью (пункт 1 статьи 34 СК РФ). Оно признается таковым независимо от того, на имя кого из супругов оформлена вещь либо кем из супругов внесены денежные средства в счет ее оплаты (пункт 2 статьи 34 СК РФ).

Поскольку сделка по отчуждению общего имущества должника и его супруга, совершенная супругом должника, затрагивает имущественные интересы кредиторов, справедливо рассчитывающих на погашение своих требований и за счет общего имущества, она может быть оспорена в рамках дела о банкротстве как подозрительная. Соответствующее заявление может быть подано финансовым управляющим, кредиторами должника, чьи требования признаны арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве, обоснованными и по размеру отвечают критерию, указанному в пункте 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве (статья 61.2, пункт 3 статьи 213.32).

Данная правовая позиция изложена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2018 № 305-ЭС18-14419.

Таким образом, вопреки доводу кассационной жалобы, финансовый управляющий признается лицом, обладающим правом подачи в суд заявления об оспаривании сделки, совершенной супругом должника с имуществом, являющимся общей супружеской собственностью.

В соответствии с пунктом 1 статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором.

Согласно пункта 1 статьи 131 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней. Регистрации подлежат: право собственности, право хозяйственного ведения, право оперативного управления, право пожизненного наследуемого владения, право постоянного пользования, ипотека, сервитуты, а также иные права в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными законами.

Судами установлено, что переход права собственности на объекты недвижимости к ФИО5 по договору купли-продажи от 25.06.2018 зарегистрирован 29.06.2018 за
№ 57:10:0040101:5475-57/002/2018-11, № 57:10:0040101:2922-57/002/2018-4, что подтверждается представленной в материалы дела выписками Единого государственного реестра недвижимости о переходе прав на объекты недвижимости от 07.05.2021, 06.05.2021.

Как следует из правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2018 № 307-ЭС18-1843, конечной целью конкурсного оспаривания подозрительных сделок является ликвидация последствий недобросовестного вывода активов перед банкротством. Следовательно, необходимо принимать во внимание не дату подписания сторонами соглашения, по которому они обязались осуществить передачу имущества, а саму дату фактического вывода активов, то есть исполнения сделки путем отчуждения имущества (статья 61.1 Закона о банкротстве). Конструкция купли-продажи недвижимости по российскому праву предполагает, что перенос титула собственника производится в момент государственной регистрации. Поэтому для соотнесения даты совершения сделки, переход права на основании которой (или которая) подлежит государственной регистрации, с периодом подозрительности учету подлежит дата такой регистрации. Соответствующая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 17.10.2016 № 307-ЭС15-17721(4).

В рассматриваемом случае государственная регистрация права собственности на спорное недвижимое имущество произведена ФИО5 29.06.2018, заявление о признании должника банкротом принято к производству 18.03.2020, то есть сделка по продаже имущества для целей банкротства считается совершенной в пределах трех лет до возбуждения дела и потому сделка может быть оспорена по специальным основаниям недействительности, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

В силу рассматриваемой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества (предполагается, что любое лицо должно знать, что если в отношении должника введена процедура банкротства, то должник имеет такие признаки);

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Из положений абзаца 34 статьи 2 Закона о банкротстве следует, что под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества суд исходит из содержания этих понятий, данного в абзаце 33 и 34 статье 2 Закона о банкротстве, согласно которым под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное; под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Согласно пункту 7 постановления № 63 в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Таким образом, в предмет доказывания по делам об оспаривании подозрительных сделок должника по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве входят обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторов с установлением цели (направленности) сделки и факт осведомленности другой стороны сделки об указанной цели должника на момент ее совершения.

Как установлено судами, на дату совершения оспариваемой сделки у ФИО3 имелись неисполненные обязательства перед ООО «Т-Мэйд» по договору займа от 22.09.2016, в соответствии с пунктом 5.1 которого, заемщик (ФИО3) обязуется произвести окончательный расчет по уплате суммы займа (фактически 5 305 000 руб.) и начисленных процентов за пользование займом перед заимодавцем (ООО «Т-Мэйд») до 22.09.2017.

При этом, судом установлено, что заработная плата ФИО3 в период с 01.01.2018 по 30.06.2018 составляла 15 000 руб., с 01.07.2018 по 31.12.2018 - 25 000 руб., при этом на иждивении у ФИО3 находились двое несовершеннолетних детей (2004 и ДД.ММ.ГГГГ года рождения).

На момент совершения супругом должницы сделки 25.06.2018 просрочка исполнения обязательств ФИО3 по заемным обязательствам перед кредитором ООО «Т-Мэйд» составляла 9 месяцев, при этом, в результате совершения сделки из состава имущества ФИО3 выбыл единственный объект, за счет которого могли быть погашены обязательства, вследствие чего ФИО3 стала отвечать признакам неплатежеспособности.

С учетом изложенного, суды пришли к верному выводу о том, что договор с имуществом должника заключен при наличии у должника признаков неплатежеспособности.

Суд установил, что спорное имущество было приобретено супругом должницы ФИО6 по договору от 31.05.2018 возмездно (право собственности зарегистрировано 09.06.2018).

Согласно выписки из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей от 22.11.2021 ФИО6 был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя 15.06.2018, то есть после оформления права собственности на спорное имущество, основными видами деятельности являлись аренда и управление собственным или арендованным недвижимым имуществом. Вместе с тем, указанной выпиской из ЕГРИП также подтверждается тот факт, что ФИО6 прекратил деятельность в качестве индивидуального предпринимателя 29.08.2018, то есть после продажи спорного имущества ФИО5

При этом, согласно условиям договоров (приобретения и последующей продажити) какой-либо экономической выгоды от продажи указанного имущества ФИО6 не получил, поскольку имущество было и приобретено, и реализовано им было за одну и ту же цену - 10 000 000 руб.

При этом, факт получения ФИО10 оплаты имущества от ФИО5 материалами дела не подтверждается.

Учитывая объективную сложность получения кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств неформальной аффилированности, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств. Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные свидетельства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении группы лиц, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обратного переходит на предъявившего требование кредитора, ссылающегося на независимый характер его отношений с должником (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.03.2019 N 305-ЭС18-17629(2)).

Ответчик должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся совершенной с должником сделки, доказать, что сделка и последующие операции обусловлены разумными экономическими причинами. При этом он не имеет каких-либо препятствий для представления суду полного набора дополнительных доказательств, устраняющего все разумные сомнения по поводу сделки.

Если ответчик не представляет такого рода доказательства, то считается, что он отказался от опровержения факта, о наличии которого указывают его процессуальные оппоненты.

Исходя из позиции финансового управляющего и кредитора-заявителя в настоящем деле о банкротстве в результате заключения оспариваемого договора ни должник, ни его супруга не получили от ФИО5 денежных средств в размере 10 000 000 руб. (наличными), в связи с чем был причинен вред имущественным правам кредиторов.

Опровергая доводы финансового управляющего, ФИО5 в качестве доказательств, подтверждающих факт передачи наличных денежных средств ФИО10 в размере 10 000 000 руб., ссылался на представленную в материалы дела расписку.

В силу пункта 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имелись ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Оценивая финансовую возможность ФИО5 оплатить имущество по договору купли-продажи от 25.06.2018 в размере 10 000 000 руб. суды проверили все предложенные ФИО5 доказательства и пришли к обоснованному выводу, что представленными в материалы дела доказательствами, подтверждается выплата дивидендов ФИО5 за 2017 год в декабре 2018 году, то есть после совершения оспариваемой сделки.

Довод ФИО5 о наличии у него финансовой возможности осуществить оплату по спорному договору за счет денежных средств от продажи квартиры по договору купли-продажи квартиры от 22.12.2015, справедливо отклонен судами, поскольку с даты совершения сделки в 2015 году прошло более двух лет.

Кроме того, как обоснованно указал финансовый управляющий и кредитор 06.06.2018, то есть за 19 дней до заключения оспариваемого договора ФИО5 приобрел квартиру в Москве за 8 200 000 руб.

Суды пришли к выводу, что представленными в материалы дела сведениями о получении ФИО5 заработной платы в ООО «БК Групп» и ООО «Прагматика» не подтверждается наличие у ответчика финансовой возможности осуществить оплату в сумме 10 000 000 руб.

Суд округа полагает, что суды первой и апелляционной инстанции пришли к правомерному выводу, что формальное составление расписки, подтверждающей факт исполнения обязательств по оплате, не свидетельствует о фактическом исполнении данной обязанности, а иные доказательства, представленные в дело, не подтверждают возможности совершения спорного платежа.

Между тем, правовой целью договора купли-продажи являются передача имущества от продавца к покупателю и уплата покупателем продавцу определенной цены (статья 454 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Факт получения (неполучения) оплаты за имущество является юридически значимым обстоятельством для определения, была ли у сторон цель вывода имущества должника из конкурсной массы в преддверии банкротства должника или действительного получения должником равноценного встречного исполнения за него.

С учетом существа спора и повышенного стандарта доказывания в деле о банкротстве, расписка о получении денежных средств, при отсутствии иных допустимых доказательств, которые оформляются при обычном ведении финансово-хозяйственной деятельности, не является достоверным и достаточным доказательством осуществления оплаты по оспариваемому договору, поскольку не позволяет сделать однозначный вывод о том, что оплата фактически произведена.

Доказательств однозначно и безусловно, подтверждающих факт исполнения сделки (встречного предоставления) со стороны ФИО5, в материалы дела не представлено.

С учетом изложенного, суды пришли к правомерному выводу о том, что оспариваемый договор купли-продажи был заключен на условиях заведомо невыгодных для должника, совершение спорной сделки не имело экономического обоснования и было направлено исключительно на вывод имущества, поскольку фактически сделка была совершена в отсутствие равноценное встречного исполнения.

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 22.04.2016 № 301-ЭС15-20282, в случае отсутствия доказательств оплаты по сделке имущество считается реализованным при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки.

Цель причинения вреда с учетом безвозмездности спорной сделки презюмируется.

Осведомленность ФИО5 об этой цели вытекает из составления расписки об оплате в отсутствие действительной оплаты.

Вред заключается в безвозмездном выводе активов при отсутствии намерения оплатить их.

При этом, в ходе рассмотрения дела, ФИО5 не представил пояснений как конкретно он узнал о том, что объект продается, а также где, когда и при каких обстоятельствах производилась передача 10 000 000 руб. наличными ФИО6

По условиям оспариваемого договора (пункт 3), оплата производится в течение одного дня с момента государственной регистрации права собственности на покупателя (29.06.2018), стороны пришли к соглашению, что право залога на недвижимое имущество у продавца не возникает.

Как обоснованно указал кредитор, заключение договора на подобных условиях (получения оплаты позднее регистрации сделки) связано с большим риском для продавца и существенно отличается от стандартных условий сделок такого рода.

Между тем, расписка о передаче денежных средств датирована только 12.07.2018, при этом также отсутствуют объяснения ФИО5 о необходимости отложения составления расписки и передаче денежных средств 12.07.2018, учитывая доводы ФИО5 о наличии у него финансовой возможности осуществить оплату, в том числе за счет денежных средств от реализации квартиры в 2015 году. При этом, в судебном заседании ФИО5 пояснял суду, что передал наличные денежные средства ФИО6 после оформления документов в МФЦ.

Незаинтересованность продавца в получении оплаты за дорогостоящие объекты недвижимости при наличии неисполненных обязательств не характерно для независимых участников отношений и свидетельствует об их фактической аффилированности.

Таким образом, правомерен вывод судов, что достоверных и надлежащих доказательств как фактической передачи ФИО5 наличных денежных средств ФИО6, а также их расходования должником на какие-либо цели, так и наличия у ФИО5 финансовой возможности совершения сделки по приобретению недвижимого имущества, в материалы дела не представлено.

Соответственно, в результате заключения оспариваемой сделки ФИО6 не получил денежные средства, которые могли быть включены в конкурсную массу должника для расчетов с кредиторами.

Таким образом, оспариваемая сделка была совершена на условиях, недоступных другим участникам рынка, а именно: между сторонами была достигнута договоренность о том, что дорогостоящие объекты недвижимости производственного назначения передаются покупателю безвозмездно.

При указанных обстоятельствах, оспариваемая сделка совершена без наличия встречного предоставления, причинила вред имущественным кредиторам должника и нарушила права и законные интересы кредиторов, справедливо рассчитывающих на удовлетворение их требований за счет равноценного денежного эквивалента, полученного от реализации недвижимости (аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного суда Российской Федерации от 22.12.2016 № 308-ЭС16-11018).

Учитывая, что оспариваемая сделка совершена в период подозрительности, при наличии у должника неисполненных денежных обязательств перед кредиторами, в результате ее совершения произошло выбытие из владения должника ликвидных активов, в связи с чем, уменьшился размер имущества должника, что повлекло причинение вреда имущественным правам кредиторов, при этом другой участник сделки, учитывая фактические обстоятельства спора, не мог не знать о цели причинить вред имущественным правам кредиторов, суды пришли к правомерному выводу о том, что оспариваемая сделка подлежит признанию недействительной по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2. Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой главы III.1 Закона о банкротстве, подлежит возврату в конкурсную массу.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Президиума ВАС РФ от 26 июля 2011 года № 2763/11, вопросы о правовом статусе имущества, возвращаемого в конкурсную массу в порядке реституции, касающиеся добросовестности залогодержателя (с привлечением указанного лица), подлежат включению в предмет исследования.

Суды установили, что после совершения оспариваемой сделки объекты переданного имущества были обременены залогом.

Согласно пункту 2 статьи 353 ГК РФ право передачи вещи в залог принадлежит собственнику вещи. Если вещь передана в залог залогодержателю лицом, которое не являлось ее собственником или иным образом не было надлежаще управомочено распоряжаться имуществом, о чем залогодержатель не знал и не должен был знать (добросовестный залогодержатель), собственник заложенного имущества имеет права и несет обязанности залогодателя, предусмотренные ГК РФ, другими законами и договором залога.

Соответственно, если залогодателем является покупатель вещи по договору, впоследствии признанному недействительным, то собственнику возвращается вещь с сохранением обременения в виде залога.

При определении добросовестности физического лица как залогодержателя необходимо исходить из того, что стандарт поведения обычного участника гражданского оборота в вопросах залога недвижимого имущества подразумевает достаточность проверки данных о собственнике недвижимости в соответствии с данными публичного реестра (ЕГРН).

Как следует из материалов дела, собственником спорного имущества на дату заключения договора ипотеки согласно сведениям ЕГРН являлся ФИО5

Факт наличия залогового обременения в пользу ФИО2 подтвержден вступившим в законную силу судебным актом - определение Арбитражного суда города Москвы от 01.02.2022 по делу № А40-48419/2130-100Б.

Исходя из того, что резолютивная часть судебного акта по обособленному спору о применении последствий недействительности сделки в виде обязания возвратить в конкурсную массу полученную по договору недвижимость является основанием для внесения записи в государственный реестр (пункт 52 совместного постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»), признание за соответствующим лицом статуса добросовестного залогодержателя влечет необходимость указания в резолютивной части на обременение возвращаемого в порядке реституции имущества, чтобы судебный акт не вызывал затруднений при исполнении.

При таких обстоятельствах ФИО2 правомерно признан судом добросовестным залогодержателем спорного имущества и в отношении него подлежит сохранению обременение в виде залога на спорное имущество.

Выводы судов соответствуют доказательствам, имеющимся в деле, установленным фактическим обстоятельствам и основаны на правильном применении норм права.

Всем изложенным в кассационной жалобе доводам ранее дана надлежащая правовая оценка судом апелляционной инстанции, при рассмотрении апелляционной жалобы.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется, определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отмене не подлежат.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289, статьей 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Орловской области от 13.12.2022 и постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2023 по делу № А48-2060/2020 оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в двухмесячный срок в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

Председательствующий М.А. Григорьева

Судьи Н.В. Еремичева

ФИО1