Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-41883/2021) ФИО2 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 22.11.2021 по обособленному спору № А56-117381/2018/сд.111 (судья И.С. Семенова), принятое

по заявлению конкурсного управляющего к ООО «Архитектурная ФИО3 ФИО2», ФИО2, ЖСК «Созвездие», ФИО5 о признании сделки недействительной по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Строительная компания «НАВИС»,

установил:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.03.2019 общество с ограниченной ответственностью «Строительная компания «Навис», адрес: 190068, Санкт-Петербург, Лермонтовский проспект, дом 35, литера А, помещение 7-Н, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – ООО «СК «Навис», Общество), признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство с применением правил параграфа 7 главы IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), конкурсным управляющим утвержден ФИО6.

Постановлением Тринадцатого Арбитражного апелляционного суда 03.07.2019 решение от 05.03.2019 отменено в части утверждения конкурсным управляющим должником ФИО6, в этой части дело направлено в арбитражный суд первой инстанции на новое рассмотрение.

Определением от 05.07.2019 ФИО6 назначен исполняющим обязанности конкурсного управляющего Общества до даты утверждения нового управляющего.

Определением от 09.08.2019 ФИО6 утвержден конкурсным управляющим Общества.

Постановлением апелляционного суда от 05.11.2019 определение от 09.08.2019 отменено, вопрос об утверждении кандидатуры конкурсного управляющего направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определением суда от 02.12.2019 конкурсным управляющим Общества утвержден ФИО7.

В рамках дела о банкротстве 27.04.2021 конкурсный управляющий обратился с заявлением (с учетом уточнения) о признании недействительной цепочки сделок:

- соглашения о зачете взаимных требований от 31.05.2018, заключенного между должником, ООО «Архитектурная ФИО3 ФИО2», ФИО2 и ЖСК «Созвездие», на основании которого была оплачена задолженность ФИО2 перед ЖСК «Созвездие» по оплате стоимости квартиры – студии, условный проектный номер 585, площадь квартиры – 26,23 кв.м., корпус – В3, этаж – 13, в строительных осях – 41с-43с; Кс-Пс;

- сделки по отчуждению от 02.06.2021 указанной квартиры, представляющего собой договор уступки прав требования от 02.07.2018, заключенный между ФИО2 (цедент), ФИО5 (цессионарий) и ЖСК «Созвездие» (кооператив), прошедший регистрацию в Росреестре 02.06.2021,

и применения последствий недействительности сделки в виде:

- прекращения права собственности ФИО8 на <...> кадастровый номер 47:07:0722001:84650, общей площадью 26,2 кв. м.,

- одновременно заявитель просил зарегистрировать право собственности ООО «Строительная компания «НАВИС» на <...> кадастровый номер 47:07:0722001:84650, общей площадью 26,2 кв. м

В обоснование заявления конкурсный управляющий сослался на положения пункта 2 статьи 61.2 ФЗ от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьи 10, 168, пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Определением арбитражного суда от 16.06.2021 к участию в обособленном споре в качестве соответчика привлечен ФИО8.

Определением от 22.11.2021 заявление конкурсного управляющего удовлетворено в полном объеме.

С апелляционной жалобой на указанное определение обратилась ФИО2, которая просит его отменить, вынести по делу новый судебный акт, в котором отказать конкурсному управляющему в признании недействительными сделок должника, ссылаясь на то, что метод искусственного комбинирования составов недействительности сделок, предусмотренных положениями статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктов 1 и 2 статьи 61.2, статьи 61.3 Закона о банкротстве был применен судом первой инстанции не ввиду экстраординарной порочности сделки, а ввиду неполноты элементов состава. Согласно доводам жалобы, признаки аффилированности с должником у ответчиков отсутствуют: должник аффилирован с ЖСК «Созвездие», а ООО «Архитектурная ФИО3 ФИО2» с ФИО2, при этом обе группы аффилированных между собой лиц независимы по отношению друг к другу, а ФИО8 не аффилирован ни с одним и указанных лиц. Податель жалобы указывает также на отсутствие признаков мнимости либо притворности оспариваемых сделок, равно как и признаки недействительности по специальным основаниям Закона о банкротстве. Само соглашение заключено в рамках обычной хозяйственной деятельности, поскольку цена сделки составляет 0,01 – 0,03% балансовой стоимости квартиры, в зависимости от объекта сравнения (балансовая стоимость активов должника за 2017, 2018 или 2019 годы), а цена сделки не позволяет применить критерии оспаривания по банкротным основаниям. При этом, ООО «Архитектурная ФИО3 ФИО2» и ФИО2 действовали добросовестно.

В судебном заседании представитель подателя жалобы поддержал ее доводы. ФИО8 поддержал позицию подателя жалобы.

Остальные участвующие в деле лица надлежащим образом уведомлены о месте и времени судебного заседания, однако своих представителей в суд не направили, что не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы.

Проверив законность и обоснованность обжалуемого определения, апелляционный суд пришел к выводу о наличии оснований для его отмены.

Как следует из материалов дела, 31.05.2018 между должником, ООО «Архитектурная ФИО3 ФИО2» (далее – Мастерская), ФИО2 и Жилищно-строительным кооперативом «Созвездие» (далее – ЖСК) подписано соглашение о зачете взаимных требований (далее - Соглашение), согласно которому стороны установили наличие взаимной задолженности друг перед другом, а именно:

- должник имеет задолженность перед Мастерской по договору авторского надзора №08-12/3 АН от 01.01.2015 (далее - договор авторского надзора) на сумму 900 000, 00 руб. и по Дополнительному соглашению №10 к договору на проектирование №08-12 от 28.08.2018 (далее - ДС №10) на сумму 600 000,00 руб.;

- Мастерская имеет задолженность перед ФИО2 по договору займа № 2-В от 12.11.2013 в размере 1600000 руб.;

- ФИО2 имеет задолженность перед ЖСК по договору о порядке оплаты паевого взноса и предоставления жилья №976/2014/В от 22.12.2014 в размере 1492000 руб.;

- между ЖСК и должником заключен договор инвестиционного участия в строительстве от 29.08.2012, по условиям которого у ЖСК имеются обязательства перед должником - все полученные денежные средства от пайщиков внести на расчетный счет должника для направления их на цели осуществления строительства жилого комплекса.

Согласно пункту 3 Соглашения, стороны руководствуясь статьей 410 Гражданского кодекса Российской Федерации пришли к соглашению о зачете взаимных требований на сумму 1492000 руб.

Ранее отношения сторон связывали следующие сделки, обязательства по которым зачтены:

1. Между должником (заказчик) и Мастерской (исполнитель) 01.01.2015 заключен договор № 08-12/3 АН-2015, согласно условиям которого, заказчик поручил, а исполнитель принял на себя проведение авторского надзора за строительством 3-го этапа многоквартирного жилого дома со встроенными помещениями обслуживания, встроенно-пристроенным гаражом, встроенно-пристроенным дошкольным образовательным учреждением, встроенным амбулаторно-поликлиническим учреждением по адресу: Ленинградская область, Всеволожский район, муниципальное образование «Муринское сельское поселение (участок 32)».

Авторский надзор за строительством регламентируется СНиП 1.06.05-85 «Положение об авторском надзоре проектных организаций за строительством предприятий, зданий и сооружений» и СП 11-110-99 «Авторский надзор за строительством зданий и сооружений».

Согласно пункту 2.1 договора, вознаграждение Мастерской составляет 300000 руб. в квартал.

Согласно объяснениям подателя жалобы, задолженность за период начиная с 01.01.2015 своевременно погашалась должником по факту выполненных работ (акт № 1 от 18.03.2015, акт № 2 от 26.08.2015, акт № 3 от 26.10.2015, акт № 4 от 12.01.2016, акт № 5 от 01.04.2015, акт № 6, акт № 7 от 01.10.2016).

Задолженность должника перед Мастерской сформировалась на основании акта сдачи-приемки работ на сумму 600000 руб. по дополнительному соглашению № 10, который подписан сторонами 20.04.2018, а также в результате неоплаты выполненных работ последнего этапа авторского надзора в размере 900000 руб., который завершился во второй половине 2017 года (акт № 10 от 30.06.2017).

При этом реальность правоотношений сторон сделки, равно как и факт оказания Мастерской услуг, их качество и объем не оспаривается ни конкурсным управляющим, ни иными участвующими в деле лицами.

2. Между ЖСК «Созвездие» (Кооператив) и ФИО2 (пайщик) 22.12.2014 заключен договор о порядке оплаты паевого взноса и предоставления жилья № 976/2014/В, согласно условиям которого кооператив обязался при условии надлежащего выполнения пайщиком условий договора обеспечить получение пайщиком квартиры по окончании строительства объекта и после ввода его в эксплуатацию, а пайщик обязался выплачивать паевый взнос, а также иные взносы в размере, порядке и сроки, установленные договором.

Предметом договора является квартира – студия, условный проектный номер 585, площадь квартиры – 26,23 кв.м., корпус – В3, этаж – 13, в строительных осях – 41с-43с; Кс-Пс.

Пунктом 3.1 договора установлено, что общая сумма взноса пайщика составляет 1592000 руб., в том числе: сумма вступительного взноса составляет 4776 руб., членских взносов – 1592 руб., сумма паевого взноса составляет 1585632 руб.

В пункте 3.2 договора согласован порядок внесения паевого взноса:

- первоначальный взнос в размере 23632 руб. в срок до 22.01.2015;

- взнос в размере 70000 руб. в срок до 22.01.2015;

- оставшуюся сумму в размере 1492000 руб. единовременно в срок до 30.06.2018.

ФИО2 надлежащим образом исполнены обязательства по внесению первоначального взноса и взноса в размере 70000 руб. путем внесения наличных денежных средств в размере 100 000 руб., в том числе вступительный взнос 4 776 руб. (квитанция к ПКО № 1685 от 22.12.2014).

Соглашение заключено 31.05.2018. Соглашение предусматривает прекращение денежного обязательства ФИО2 перед Кооперативом на сумму 1 492 000,00 руб., срок исполнения которого наступил, но не истек.

3. Между Мастерской (заемщик) и ФИО2 (займодавец) 12.11.2013 заключен договор займа денежных средств №2-В, согласно условиям которого займодавец переда в собственность заемщику денежные средства в размере 1600000 руб., а заемщик обязался возвратить займодавцу такую же сумму денежных средств.

Факт предоставления денежных средств в размере 1600000 руб. в заем подтверждается квитанцией к приходному кассовому ордеру № 15 от 15.11.2013.

Впоследствии, 02.07.2018 ФИО2 (цедент) уступила права (требования) по договору о порядке оплаты паевого взноса и предоставления жилья № 976/2014/В от 22.12.2014 в пользу ФИО5 (цессионарий). Сумма уступленного права составила 1592000 руб., которую цессионарий обязался оплатить в срок до 02.07.2018.

Договор цессии прошел государственную регистрацию в Росреестре 02.06.2021.

В качестве доказательства по оплате спорной квартиры, ФИО5 представлена справка о полной выплате пая от 06.07.2020.

Конкурсный управляющий, полагая, что соглашение о зачете и договор цессии представляют собой цепочку сделок по выводу имущества должника из его владения, которые имеют признаки недействительности, установленные статьей 61.2 Закона о банкротстве, а также статьями 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, обратился с настоящим заявлением в арбитражный суд.

Определением от 10.10.2018 в отношении должника возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве). Таким образом, соглашение о зачете от 31.05.2018 заключено за 4,5 месяца до даты возбуждения дела о банкротстве, договор цессии – за 3 месяца 8 дней до даты возбуждения дела о банкротстве, а с учетом правовой позиции, изложенной Верховным Судом Российской Федерации в определении от 09.07.2018 № 307-ЭС18-1843 по делу № А56-31805/2016, в процедуре конкурсного производства.

Таким образом, по сути, предметом спора является соглашение о зачете встречных требований и договор уступки прав требований. При этом признание последующей сделки недействительной напрямую зависит от наличия признаков недействительности у первоначальной сделки – соглашения о зачете. А наличие признаков недействительности у соглашения о зачете зависит от реальности правоотношений сторон, связанных с должником и его конкурсной массой, обязательства по которым зачтены.

Суд первой инстанции, признавая сделки недействительными, усмотрел у них признаки недействительности, установленные пунктами 1 и 2 статьи 61.2, пунктом 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, а также статьями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции не согласен с выводом суда первой инстанции по следующим основаниям.

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Факт оказания Мастерской услуг должнику, их реальность, качество и объем конкурсным управляющим под сомнение не поставлены.

Задолженность должника перед Мастерской составляла 1500000 руб.

Остаток задолженности ФИО2 по договору о порядке оплаты паевого взноса, с учетом частичной оплаты наличными средствами, составлял 1492000 руб.

Таким образом, на основании Соглашения денежные требования Мастерской к должнику, с одной стороны, и требования кооператива (должника) к Мастерской, погашены по их номинальному выражению. Доказательства наличия иных рыночных условий, которые бы позволили должнику прекратить свое обязательство перед Мастерской на более выгодных условиях, конкурсным управляющим не представлено.

В этой связи, апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии у соглашения о зачете признаков недействительности, установленных пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве может быть признана недействительной сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) разъясняется, что пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Аффилированность должника и ЖСК под сомнение не ставится, равно как и аффилированность Мастерской и ФИО2

Между тем, ввиду отсутствия доказательств аффилированности должника/ЖСК и Мастерской/ФИО2 вывод суда первой инстанции об осведомленности последних о наличии у должника признаков неплатежеспособности является ошибочным и противоречащим обстоятельствам заключения сделки.

Дело о банкротстве должника возбуждено 10.10.2018 по заявлению ФИО9 Публикация о намерении обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом сделана ФИО9 06.09.2018. Тогда как оспариваемая сделка совершена 31.05.2018, то есть более чем за три месяца до того, как о признаках неплатежеспособности должника могло стать известно неограниченному кругу лиц.

Иные доказательства осведомленности Мастерской и ФИО2 о неплатежеспособности должника и предстоящем банкротстве на дату подписания Соглашения в материалы дела не представлены.

При этом на момент совершения сделки должник не отвечал признакам банкротства. Согласно бухгалтерской отчетности должника, балансовая стоимость его активов на конец 2017 года составляла 9302398000 руб.; на конец 2018 года - 10577326000 руб.

А поскольку сама сделка являлась для должника возмездной, должнику не мог быть причинен имущественный вред.

Таким образом, вопреки выводам суда первой инстанции, конкурсным управляющим не доказана совокупность обстоятельств для признания недействительным соглашения о зачете на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

На основании пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве может быть признана недействительной сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований, в частности, если сделка привела к тому, что отдельному кредитору оказано или может быть оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством Российской Федерации о банкротстве.

При этом, в случае если по данному основанию оспаривается сделка, совершенная должником в течение шести месяцев до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, она может быть признана арбитражным судом недействительной, если в наличии имеются условия, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 названной статьи, или если установлено, что кредитору или иному лицу, в отношении которого совершена такая сделка, было известно о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества (пункт 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве).

Между тем, ранее уже апелляционным судом установлено, что должник/ЖСК и Мастерская/ФИО2 при внутренней аффилированности не являются аффилированными по отношению друг к другу лицами.

Таким образом, соглашение о зачете не имеет признаков недействительности, установленных пунктом 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве.

Также апелляционным судом не установлены признаки недействительности, установленные пунктами 1 (мнимая сделка) и 2 (притворная сделка) статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для признания сделки недействительной на основании данной нормы необходимо установить то, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. Обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

Совершая сделку лишь для вида, стороны, как правило, правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Действительная воля сторон при оформлении сделки устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Такие обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств (статьи 65, 168 и 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Притворная сделка, совершенная с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна в соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. По смыслу указанного положения сделка подлежит квалификации как притворная, если подтверждено, что воля сторон на момент совершения сделки была направлена не на достижение соответствующего ей правового результата, а на создание иных правовых последствий, соответствующих сделке, которую стороны действительно имели в виду.

Притворная сделка фактически включает в себя две сделки: притворную сделку, совершаемую для вида (прикрывающая сделка) и сделку, в действительности совершаемую сторонами (прикрываемая сделка). Поскольку притворная (прикрывающая) сделка совершается лишь для вида, одним из внешних показателей ее притворности служит несовершение сторонами тех действий, которые предусматриваются данной сделкой. Напротив, если стороны выполнили вытекающие из сделки права и обязанности, то такая сделка притворной не является.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 87 Постановления № 25, притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации недостаточно.

Между тем, из материалов дела следует, что волеизъявление сторон соглашения соответствует правовым последствиям сделки – зачет обязательств сторон, в результате чего обязательства ФИО2 перед ЖСК по договору о порядке оплаты паевого взноса в размере 1492000 руб. оказались исполнены путем зачета обязательств должника перед Мастерской в той же сумме.

При этом, притворность взаимоотношений между должником и ЖСК лишь свидетельствует о выбытии ЖСК из правоотношения, и прикрытия инвестиционным договором факта заключения оспариваемого соглашения напрямую между должником, Мастерской и ФИО2, но не порочит само соглашение о зачете между должником, с одной стороны, и Мастерской/ФИО2, с другой стороны.

Вопреки выводам суда первой инстанции, поскольку стороны договора займа (Мастерская и ФИО2) не находятся в процедуре банкротства и ни одна из сторон договора займа не является должником в настоящем деле о банкротстве, к их правоотношениям не могут применяться повышенные стандарты доказывания, предусмотренные для проверки требований аффилированных по отношению к должнику кредиторов в деле о банкротстве. Тогда как внутренняя аффилированность Мастерской и ФИО2 не влияет на объем прав ООО «Строительная компания «НАВИС» и его кредиторов в деле о банкротстве, а также не является обстоятельством, порочащим стороны договора по отношению к должнику, который не является заинтересованным лицом по отношению ни к одной из сторон договора займа. И уж тем более к сторонам договора займа не применимы разъяснения Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020, и повышенные стандарты доказывания, установленные разъяснениями пункта 26 Постановление Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 №35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».

При этом, даже выбытие договора займа из взаимоотношений сторон по соглашению о зачете, не влечет вывод о недействительности остальных условий соглашения о зачете, лишь устанавливая наличие задолженности Мастерской перед ФИО2, которая может быть урегулирована ими самостоятельно без участия остальных лиц, участвующих в сделке.

Суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что заявленные конкурсным управляющим основания: совершение сделок по выводу имущества должника при наличии у него признаков неплатежеспособности, что привело к нарушению имущественных прав кредиторов должника, охватываются составом недействительности, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 ФЗ от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Между тем, в соответствии с правовой позицией, изложенной в Постановлении Президиума ВАС РФ от 17.06.2014 № 10044/11 по делу № А32-26991/2009, предоставленная абзацем четвертым пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63, пунктом 10 постановления от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» возможность квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса), распространяется только на сделки с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.

Согласно сложившейся судебной практике, применение статьи 10 Гражданского кодекса возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 Гражданского кодекса исходя из общеправового принципа «специальный закон отстраняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения.

В такой ситуации апелляционный суд признает неправомерной оценку оспариваемых сделок по правилам статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Основания для признания недействительным на основании указанных норм соглашения о зачете также отсутствуют.

Кроме того, апелляционный суд соглашается с доводом ответчика о совершении сделки в рамках обычной хозяйственной деятельности.

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ, основным видом деятельности должника и ЖСК является «подготовка строительной площадки», дополнительными видами деятельности «строительство жилых и нежилых зданий», «производство электромонтажных, санитарно-технических и прочих строительно-монтажных работ» и иные виды строительной деятельности.

Должник осуществлял деятельность по строительству 18-24 этажного жилого дома на земельном участке по адресу: Ленинградская область, Всеволожский район, земли САОЗТ «Ручьи», а ЖСК – по продаже квартир в указанном жилом доме.

Таким образом, сделка по зачету обязательств по оплате пайщиком стоимости квартиры не выходит за пределы основного вида деятельности должника и ЖСК.

В силу пункта 2 статьи 61.4 Закона о банкротстве сделки по передаче имущества и принятию обязательств или обязанностей, совершаемые в обычной хозяйственной деятельности, осуществляемой должником, не могут быть оспорены на основании пункта 1 статьи 61.2 и статьи 61.3 настоящего Федерального закона, если цена имущества, передаваемого по одной или нескольким взаимосвязанным сделкам, или размер принятых обязательств или обязанностей не превышает один процент стоимости активов должника, определяемой на основании бухгалтерской отчетности должника за последний отчетный период.

Согласно бухгалтерской отчетности должника, балансовая стоимость его активов на конец 2017 года составляла 9302398000 руб.; на конец 2018 года - 10577326000 руб.; на конец 2019 года - 5 405 830000 руб.

Цена оспариваемой сделки составляет 1492000 руб., что соотносится с балансовой стоимостью активов за соответствующие периоды следующим образом: 0,02% (2017 год, предшествующий совершению сделки); 0,01% (2018 год совершения сделки); 0,03% (2019 год, следующий за годом совершения сделки).

При таких обстоятельствах, апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии у соглашения о зачете признаков недействительности, предусмотренных как специальными нормами Закона о банкротстве, так и нормами Гражданского кодекса Российской Федерации.

Последующий договор цессии, на основании которого ФИО2 уступила права на квартиру в пользу ФИО5, следует рассматривать как независимую сделку между лицами, не связанными с должником, которая не была совершена за счет его имущества и/или его конкурсной массы, а следовательно, к которой неприменимы нормы Закона о банкротстве.

Иной подход позволяет ставить под сомнение любую последующую сделку с имуществом, ранее принадлежащем должнику-банкроту, и соотнося дату ее совершения с датой возбуждения дела о банкротстве, требовать признания ее недействительной наряду с первоначальной сделкой.

В отсутствие доказательств аффилированности ФИО5 по отношению к должнику, ЖСК или ФИО2, цессионарий, в силу статей 234 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, признается добросовестным приобретателем квартиры до тех пор, пока не доказано иное. Следовательно, требования к ФИО5 могут быть предъявлены только по правилам виндикационного иска (статьи 301 и 302 ГК РФ), после признания недействительным соглашения о зачете.

К обстоятельствам оплаты ФИО5 уступленного права по договору цессии не могут быть применены положения пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве о неравноценности встречного предоставления при осуществлении сделки по отчуждению квартиры.

При таких обстоятельствах, определение суда первой инстанции следует отменить, с принятием нового судебного акта, которым в удовлетворении заявления конкурсному управляющему отказать.

Расходы по госпошлине по апелляционной жалобе распределены по правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 176, 110, 223, 268, 269 п. 2, 270 ч. 1 п. 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение арбитражного суда первой инстанции от 22.11.2021 отменить.

Принять новый судебный акт.

Отказать конкурсному управляющему ООО «Строительная компания «НАВИС» в удовлетворении заявления о признании недействительными соглашения о зачете взаимных требований от 31.05.2018 и сделки по отчуждению от 02.06.2021 (договора уступки прав требования от 02.07.2018).

Взыскать с ООО «Строительная компания «НАВИС» в пользу ФИО2 3000 руб. расходов по госпошлине по апелляционной жалобе.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

И.Н. Бармина

Судьи

Н.В. Аносова

Н.А. Морозова