Гражданский кодекс часть 1

Арбитражный суд Новосибирской области в составе председательствующего судьи Малимоновой Л.В., арбитражных заседателей ФИО1, ФИО2 при ведении протокола судьей Малимоновой Л.В. рассмотрел в открытом судебном заседании в помещении Арбитражного суда Новосибирской области по адресу: Новосибирск, ул. Нижегородская, 6 материалы дела

по иску: участника общества с ограниченной ответственностью ФИО3, г. Москва

к ответчикам:

1. обществу с ограниченной ответственностью «ТОП-КНИГА», г. Новосибирск

2. ФИО4 г. Новосибирск

3. ФИО5. г. Новосибирск

о признании сделки по внесению вклада и учредительного договора недействительными и применении последствий недействительности сделок, об обязании вернуть денежные средства и взыскании ущерба

при участии:

от истца: лично ФИО3, предъявлен паспорт; представитель ФИО6 . по доверенности от 08.09.2009 , удостоверенная нотариусом г. Москвы Цветковым (т. 7 л.д. 119) паспорт, паспортные данные, указанные в доверенности соответствуют сведениям, указанным в паспорте, предъявленном для удостоверения личности, ФИО7 – нотариально удостоверенная доверенность от 24.04.2010, паспортные данные, указанные в доверенности соответствуют сведениям, указанным в паспорте, предъявленном для удостоверения личности

от ООО «ТОП-КНИГА» - представитель ФИО8 по доверенности от 01.04.2010 , паспорт

от ФИО4 – представитель ФИО9 по доверенности от 19.10.2009 , удостоверенной нотариусом г. Новосибирска ФИО10 , зарегистрированной в реестре за № 13500, паспортные данные, указанные в доверенности соответствуют сведениям, указанным в паспорте, предъявленном для удостоверения личности;

от ФИО5 – ФИО11 – нотариально удостоверенная доверенность от 16.11.2009, паспортные данные, указанные в доверенности соответствуют сведениям, указанным в паспорте, предъявленном

Участник общества с ограниченной ответственностью «ТОП-КНИГА» ФИО3 г. Москва (далее истец, участник ООО «ТОП-КНИГА» ФИО3 или ФИО3) обратился в Арбитражный суд Новосибирской области к обществу с ограниченной ответственностью «ТОП-КНИГА»г. Новосибирск ( далее ответчик-1 или ООО «ТОП-КНИГА») и участникам ООО «ТОП-КНИГА» ФИО4 (далее ответчик-2, участник ООО «ТОП-КНИГА» ФИО4 или ФИО4) и ФИО5 (далее ответчик-3, участник ООО «ТОП-КНИГА» ФИО5 или ФИО5) с требованиями, изложенными в исковом заявлении, дополнениях и пояснениях к нему, а именно:

1. Признании недействительной сделки, заключенной между ФИО3 и ООО «ТОП-КНИГА» по внесению вклада в сумме 287 875 000 руб. 00 коп.

2. Признании недействительным учредительного договора в части участия ФИО3 в обществе с ограниченной ответственностью «ТОП-КНИГА».

3. Применении последствия недействительности сделки между ФИО3 и ООО «ТОП-КНИГА» по внесению 287 875 000 руб. и увеличению уставного капитала ООО «ТОП-КНИГА».

4. Применить последствия недействительности учредительного договора ООО «ТОП-КНИГА» в части участия ФИО3

5. Обязать ООО «ТОП-КНИГА» вернуть ФИО3 денежные средства в размере 287 875 000 руб.00 коп.

6. Возместить ФИО3 ущерб, причиненный компанией ООО «ТОП-КНИГА» в сумме 78 308 790 руб. 00 коп. (расчет в т. 7 л.д.127).

В обоснование заявленных требований истец ссылается на то, в результате совершения указанных сделок он приобрел в ООО «ТОП-КНИГА» долю в размере 10 % общества номинальной стоимостью 3 698 руб., полагая, что реальная стоимость доли ООО «ТОП-КНИГА» в размере 10 % составляет 287 875 000 руб.

Указанный вывод следует из того, что в соответствии п.2 ст. 19 Федерального закона от 18.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее Федеральный закон «Об обществах с ограниченной ответственностью» или ФЗ № 14-ФЗ) номинальная стоимость доли, приобретаемая каждым третьим лицом, принимаемым в общество, должна быть равна или меньше стоимости его вклада.

Фактически, по мнению истца, оспариваемые сделки совершены им вследствие обмана (умышленных действий) его контрагентов, передача денежных средств в счет исполнения указанных сделок была мнимая, поскольку была обусловлена обманом, приобретенная им доля оказалась значительно ниже стоимости внесенного вклада.

Обман, по мнению истца, заключается в том, что до заключения оспариваемых сделок ответчики скрыли от него реальные финансово-экономические показатели с единственной целью, направленной на формирование у истца неверного представления о существенных условиях сделок, а именно о реальной стоимости как всей компании, так и приобретаемой им доли, чтобы убедить истца заключить сделку, что подтверждается, по утверждению истца, следующими обстоятельствами:

- в ООО «ТОП-КНИГА» велась двойная отчетность, официальная бухгалтерская, на основании которой истцом было сделано представление о финансово-экономическом состоянии компании, и управленческая, в результате первого доступа к которой, 27.10.2008, после самостоятельной выгрузки данных из системы ВРМ принимавшей участие в подготовке сделок директором по инвестициям МП «Трайфекта Прайвит Эквити Лимитед» ФИО12 были установлены существенные отличия с данными бухгалтерской отчетности; которые впоследствии подтверждены показаниями также принимавшего участие в заключении сделки ФИО13, из их бесед с сотрудниками ООО «ТОП-КНИГА» , финансовыми директорами ФИО14, ФИО15,;

- указанный факт подтверждается также представленными в дело письмом от 20.03.2008, направленном в адрес истца и пояснениями ФИО5, запросом финансового директора компании ФИО15 о необходимости подготовки для него сравнительных данных официальной отчетности с управленческой отчетностью и ответом главного бухгалтера ФИО16, описывающей разницу в отчетах в приложении № 4 «Манипуляции с отчетностью 2007» и приложение № 5 «Манипуляции с отчетностью 3 квартала 2008» , из которых и письма ответчика ФИО4 истцу от 05.11.2008 следует факт убыточности общества по управленческой отчетности за 2006, 2007 годы (в письме впервые после совершения истцом сделки его контрагентом доводятся конкретные управленческие данные за 2006 об убытках в 310 млн руб. при представлении истцу отчетности за указанный период с прибылью в 158 млн руб. и соответственно за 2007 – наличие убытков в сумме 39 млн руб. в управленческой отчетности при отражении в официальной отчетности прибыли в 15 млн руб.;

- данные обстоятельства подтверждаются также письмом директора по инвестициям фонда TrifectaCapitalPartners ФИО17 от 10.11.2008 , а также письмами, полученными истцом от бывшего финансового директора ФИО14 и нового финансового директора ФИО15 с реальными данными за 2006-2008 годы, а также иными сведениями (показаниями бывшего участника ФИО18);

- ответчик ФИО5, комментируя презентацию компании, ссылаясь на неназванных инвесторов в письме от 04.05.2008 указала на то, что оценка компании в 80 100 млн долларов США разочаровала ее, умалчивая при этом, что 26.12.2007 ФИО4 доля компании в размере 10 % была приобретена у ФИО18 за 3 328 руб. 00 коп., т.е. стоимостью в 77 851 раз меньшей по сравнению со стоимостью, за которую приобретена доля в таком же размере истцом;

- истцу были представлены ответчиками недостоверные сведения относительно распределения прибыли и выплате дивидендов ( из письма от ФИО14 от 10.11.2008 стало известно, что из 331 млн руб. дивидендов якобы 245 млн были выплачены учредителям ФИО4 и ФИО5 в натуральной форме (книжной продукцией соответственно в виде около 2 млн книг, вес которых не менее 600-800 тн и объем примерно в 1000-1200 куб. метров, что сравнимо с фондами таких крупных библиотек как Библиотека Академии Наук (Россия 20 млн книг) и Библиотека Гарвардского Университета (США – 16 млн книг), что свидетельствует о фиктивности выплаты дивидендов;

- истцом были получены также письма от 20.04.2009, где указывается, что в отчетности не отражено отсутствие товара на 162 млн руб.; и от 26.02.2009 об отсутствии соответствующего товара, отраженного по балансу на 97 млн руб.;

- после совершения сделки истцу стало известно, что накануне ее совершения ФИО4 и ФИО5 было принято решение от 04.07.2008 о выплате им дивидендов в сумме 70 млн руб., и фактически из перечисленных истцом средств в сумме 287 875 000 руб. 00 коп., 40 млн были выплачены ФИО4 (36, 4 млн руб. получены непосредственно им, а 3,6 млн выплачено в качестве НДФЛ) ;

Кроме того, истец указывает на то, что и представленная ответчиками бухгалтерская отчетность оказалась недостоверной, что подтверждается, частности, сведениями о таком объекте как Сооружение «Газопровод» протяженностью 1878, 08 кв. м, расположенного по адресу: <...>, стоимостью 5 354 604 руб., в отношении которого ответчиками представлена документация, что он состоит на учете в ООО «ТОП-КНИГА», а фактически, как установлено истцом, является собственностью Московской области.

Обстоятельства, свидетельствующие об обмане и введении в заблуждение истца его контрагентами (ответчиками ФИО4 и ФИО5), как указано истцом в его письменных пояснениях по делу № 2 от 30.04.2010, подробно изложены также в заявлении на имя начальника ГУ МВД России по Сибирскому Федеральному округу от 22.09.2009, принятого к производству 18.12.2009, и по результатам до следственной проверки по которому следователь СО по расследованию преступлений по обслуживаемой территории отдела милиции № 10 СУ при УВД по г. Новосибирску, признал, что имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления, предусмотренного ч. 4 ст.. 159 УК РФ.

Таким образом, по мнению истца, в результате совершения оспариваемых сделок истец имел убеждение в том, что у него будет возможность реализовать свою долю участникам общества или третьим лицам по цене не ниже 287 875 000 руб. 00 коп., при выходе из общества – получить сумму, не ниже указанной и при передаче в залог банку – заложить по цене не ниже указанной стоимости.

Невозможность совершения последнего подтверждается договором залога доли от 16.12.2008 № ДЗ-1454/2, заключенного ответчиком ФИО4 со Сбербанком России и аналогичными договорами, совершенными позднее между указанными лицами, которые являются предметом оспаривания в суде.

В обоснование избранных способов защиты своего права истец ссылается на следующее.

Исходя из положений ст.ст. 15, 19 Федерального закона Российской Федерации от 18.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», ст.ст. 153, 213 Гражданского кодекса Российской Федерации, п. 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации» от 25.02.1998 № 8 внесение дополнительного вклада в уже существующее общество и увеличение его уставного капитала является сделкой, т.к.:

- внесение истцом вклада невозможно без волеизъявления самого истца и общества ( п. 2 ст. 19 ФЗ № 14-ФЗ);

- внесение вклада направлено на установление у ФИО3 прав участника ООО «ТОП-КНИГА» ( ст. 8 указанного закона);

- внесение ФИО3 вклада в ООО «ТОП-КНИГА» привело к прекращению у него прав на принадлежащие ему со совершения сделки имущество – денежные средства в сумме 287 875 000 руб. 00 (п.3 ст. 213 ГК, п. 2 постановления Пленума ВАС РФ от 25.02.1998 № 8) и соответственно возникновению права на указанные денежные средства у ООО «ТОП-КНИГА» (п. 3 ст. 213 ГК);

- внесение истцом вклада в ООО «ТОП-КНИГА» привело к увеличению уставного капитала ООО «ТОП-КНИГА», что в свою очередь привело к изменению долей и изменению объема прав участников общества – ФИО4, ФИО5 ( п. 2 ст. 219 ФЗ № 14-ФЗ).

На квалификацию внесения вклада как сделки указано в п. 2 Информационного письма Президиума Вас РФ от 14.04.2009 № 128 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве»), где указано также на двухсторонний характер указанной сделки, а также истцом в его письменном пояснении по иску, направленном в суд 30.04.2010 приводится перечень иных судебных решений, где внесение вклада в уставный капитал общества признается сделкой.

Признавая указанную сделку, совершенной под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК) и обмана (ст. 179 ГК), истец просит по результатам оценки судом ее таковой применить последствия недействительности сделки по правилам ст. 167 ГК и возместить реальный ущерб, что корреспондирует, по мнению истца, положениям п. 3 ст. 19 ФЗ № 14-ФЗ об обязанности общества вернуть участникам общества и третьим лицам в случае, если увеличение уставного капитала не состоялось, их вкладов, а также уплатить проценты в порядке и в сроки, предусмотренные ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, ссылаясь на применение таких последствия в практике арбитражных судов (номера дел приводятся).

Применительно к учредительному договору истец квалифицирует его как сделку на основании ст. 11 ФЗ № 14-ФЗ, пункта 5 постановления Пленумов Верховного суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 09.12.1999 № 90/14 «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», п. 28 постановления Пленумов Верховного суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», последствием признании которого недействительным является также обязанность общества вернуть ФИО3 его денежный вклад, ссылаясь на п. 2 ст. 167, ст. 179 ГК и практику судебного правоприменения.

Ответчики, занимающие общую позицию, просят в удовлетворении требований истца отказать, мотивируя тем, что:

- истцом пропущен годичный срок исковой давности, установленный ч. 2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованиям о признании сделок недействительными по признаку оспоримости;

- опубликованная на сайте ООО «ТОП-КНИГА» и представленная истцу в ходе переговоров с ним о вступлении его в общество бухгалтерская отчетность соответствует требованиям Федерального закона от 21.11.1996 № 129-ФЗ «О бухгалтерском отчете», принятым в соответствии с ним подзаконных нормативно-правовых актов и является достоверной;

- ведение управленческого учета нормативными актами не предусмотрено, управленческий учет отличается от бухгалтерского тем, что бухгалтерский учет ориентирован на внешнего пользователя (акционеров, кредиторов, государства), а управленческий – на внутреннего пользователя (управленческий персонал), является рабочей управленческий документацией и используется работниками для планирования, контроля и управления текущей производственно-коммерческой деятельности общества;

- в качестве обоснования недействительности оспариваемой сделки истец ссылается, что мотивом ее совершения была экономическая привлекательность, выгодность, которые истец определил на основании данных бухгалтерской отчетности, указанное основание (мотив сделки) в соответствии с п. 2 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации не относится к существенным условиям сделки и в связи с этим не может служить основанием признания сделки недействительной, заблуждений в отношении предмета сделки (т.е. вступления в общество путем приобретения доли в уставном капитале общества) истец не имел;

- истец имеет большой профессиональный опыт в области инвестиционной и предпринимательской деятельности, более 14 лет успешной работы в России/СНГ в области стратегии, слияний и поглощений, рынков капиталов, управления как публичными, так и частными компаниями, что подтверждается проспектом возглавляемого им инвестиционного фонда TRIFECTA PRIVATEEQUITYLTD, занимаемыми должностями заместителя генерального директора и генерального директора в ЗАО «Система «Телеком» (по два года), директора департамента корпоративного развития АФК «Система» в течение 4-х лет, вице-президента в ИК «АТОН» (два года), председателя совета директоров в «МТС», члена совета директоров в СД «Связьинвест», « МГТС», «Система «Галс», «Система Масс-Медиа», что позволяло ему получить необходимую информацию и самостоятельно проверять и оценить финансовое состояние общества;

- истцом по правилам ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не доказано, что размещенная на сайте общества бухгалтерская отчетность является недостоверной и что размещение недостоверной информации на сайте было осуществлено ответчиками умышленно с целью обмана общества;

- истец в соответствии с п. 13.2 Устава в редакции от 26.12.2007 при ведении переговоров о вступлении его в общество мог запросить любую документацию общества и в силу своего профессионального опыта и специфики предпринимательской деятельности оценить ее;

- оспариваемый истцом договор был заключен по инициативе истца;

- стоимость 10 % доли в сумме 287875 000 руб. 00 коп. определена самим истцом на основании анализа документов, которые он запрашивал и получил от общества, ответчики с данной оценкой согласились;

- разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагается;

- определение размера ущерба по определению разницы в курсе долларовой стоимости рубля противоречит требованиям ст. 140 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. 4 ст. 27 Закона N 14-ФЗ вклады в имущество общества не изменяют размер и номинальную стоимость долей участников в его уставном капитале. В Постановлении Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 09.12.1999 N 90/14 (п. 14) разъяснено, что вклады в имущество общества не являются вкладами в его уставный капитал.

На основании данной нормы делается вывод о том, что такой вклад, по сути, является безвозмездной передачей имущества, с последующей его трансформацией в увеличение прочих доходов, соответственно в увеличение чистых активов общества.

Выслушав представителей участвующих в деле лиц, оценив их позиции, проверив законность и обоснованность предъявленных требований по правилам ст. ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд

УСТАНОВИЛ:

Предметом требований истца по настоящему делу является признание недействительной сделки по внесению вклада в уставный капитал и недействительным учредительного договора, определяющего размер его доли в обществе в результате внесенного им вклада.

При определении понятии вклада и доли суд исходит из того, что в соответствии с п. 1 ст. 90 Гражданского кодекса Российской Федерации уставный капитал общества с ограниченной ответственностью составляется «из стоимости вкладов его участников» и соответствии с п. 1 ст. 14 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» - «из номинальной стоимости долей его участников».

Включение в ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью понятия номинальной стоимости подразумевает дифференциацию долей на номинальную и действительную или реальную.

Номинальная стоимость доли участника – это условная величина, ее размер (в процентном или числовом дробном выражении) определяется в соотношении с первоначальным размером уставного капитала, формируемого при создании общества, а действительная стоимость доли соответствует части стоимости чистых активов общества на определенный момент времени пропорционально размеру его доли.

Из оценки оспариваемых сделок следует, что на основании учредительного договора от 08.07.2008 истец приобрел статус участника общества с долей в размере 10 % уставного капитала и номинальной стоимостью доли в сумме 3 698 руб. 00 коп., действительную стоимость которой истец на основании договора о внесении вклада определяет в сумме 287 875 000 руб. 00 коп.

При определении природы указанных договоров суд исходит из того, что заключение специального договора на внесение вклада в ООО действующим договором не предусмотрено.

Не урегулирован законодательством и порядок определения стоимости действительной доли при внесении вклада в общество.

В части общего порядка определения действительной стоимости доли имеется указание в п. 2 ст. 26 Федерального закона Российской Федерации от 18.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», устанавливающим что согласно ст. 14 стоимость доли должна соответствовать части стоимости чистых активов общества, пропорционально размеру доли участника.

Согласно абз. 3, п. 3 ст. 20 Федерального закона Российской Федерации от 18.02.1998 № 14-ФЗ порядок определения стоимости чистых активов общества должен устанавливаться федеральными законами Российской Федерации и издаваемыми в соответствии с ними нормативными актами

Требуемый федеральный закон не принят.

В связи с этим следует констатировать наличие пробела в правовом регулировании данной области имущественных отношений ООО.

Согласно п. 6 ст. 33 Закона N 14-ФЗ расчет стоимости чистых активов осуществляется на основании годового отчета, который утверждается общим собранием участников общества.

На момент разрешения спорного корпоративного конфликта стоимость чистых активов общества определяется на основании приказа Минфина РФ и ФКЦБ России от 29.01.2003 № 10н/03-6пз «Об утверждении порядка оценки стоимости чистых активов акционерных обществ», применяемого в практике к обществам с ограниченной ответственностью по правилам аналогии закона в соответствии со ст. 6 Гражданского кодекса Российской Федерации, на основании данных бухгалтерской отчетности, которая в соответствии с п. 2 ст. 13 Федерального закона от 21.11.1996 № 129-ФЗ «О бухгалтерском учете (далее ФЗ «О бухгалтерском учете») состоит из бухгалтерского баланса и иных документов (отчета о прибылях и убытках, приложений к ним), достоверность которого подтверждается данными аудиторского заключения, если в соответствии с федеральными законами организация подлежит обязательному аудиту или такое условие содержится в ее учредительных документах.

Однако, данный порядок применяется исключительно к случаям выплаты стоимости действительной стоимости доли при выходе участника из общества.

При внесении вклада регулирующим инструментом правоотношений сторон являются положения ст. 19 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», в которой императивно установлен порядок увеличения уставного капитала общества за счет третьих лиц, состоящий последовательно из:

- из заявления третьего лица о принятии его в общество и внесении вклада;

- наличия в заявлении размера и состава вклада, срока его внесения, размера доли, которую третье лицо хотело бы иметь в уставном капитале общества, иные условия;

- единогласно принятого решения общего собрания о принятии третьего лица в общество и внесении вклада.

Каких-либо иных требований к принятию в общество третьего лица и внесению им вклада действующим законодательством не предусмотрено.

Из указанного можно сделать вывод, что сделка по внесению вклада в уставный капитал совершается и исполняется между учредителем, который вносит вклад в уставный капитал и обществом, права на доли в уставном капитале которого получает учредитель.

Но при этом увеличение уставного капитала общества за счет внесения его участником общества дополнительного вклада в порядке ст. 19 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», как правомерно указывают ответчики, не отвечает признакам сделки купли-продажи, поскольку доля не является товаром, а общество покупателем, в основе заключения указанного договора лежит сложный юридический состав, что не отрицается истцом при квалификации оспариваемой сделки.

Совокупным результатом совершение сделок является приобретение ФИО3 статуса участника ООО «ТОП-КНИГА» с долей в размере 10 %.

При оценке произведенной истцом квалификации оспариваемых сделок суд исходит из общего понятия сделок, установления наличия квалифицирующих признаков видов сделок (под влиянием заблуждения и обмана) для проверки соответствия осуществления такой квалификации применительно к оспариваемым истцом сделкам.

Любая сделка как действие представляет собой единство внутренней воли и внешнего волеизъявления.

Именно поэтому отсутствие какого-либо из этих элементов или несоответствия между ними лишает сделку юридической силы.

Учитывая, что внутренняя воля в отличие от волеизъявления, недоступна внешнему восприятию и воздействию права, поэтому пока не доказано обратное действует презумпция о том, что выраженная воля соответствует волеизъявлению.

При недействительности сделок по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации, для установления юридически значимой воли лица, совершившего сделку по пороку воли суд исходит из установившейся классификации сделки под влиянием заблуждения при которой причины формирования внутренней воли связаны с самим лицом, совершившим эту сделку и сделки под влиянием обмана, когда отсутствие внутренней воли или порока ее формирования были вызваны умышленным введением стороны в заблуждение путем преднамеренного создания у этой стороны несоответствующего представления о характере сделке, ее условиях, личности участников, предмете и других обстоятельствах, влияющих не его решение.

Таким образом, общим для указанного вида сделок является то, что воля субъекта при такой квалификации сделок соответствует ее волеизъявлению, но ее формирование происходит под воздействием неправильных представлений об обстоятельствах, имеющих существенное значение для заключения сделки, а именно: неведения или ошибки – при заблуждении, и в умышленном создании ложного представления об обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки со стороны других лиц – при обмане.

При этом признание сделки совершенной под влиянием заблуждения в соответствии п. 1 ст. 178 ГК заблуждение должно иметь существенное значение.

Существенным признается заблуждение по исчерпывающим основаниям относительно:

- природы сделки, т.е. в отношении основных (типических) характеристик, присущих сделкам данного вида, позволяющим отличать один вид сделки от другой;

- тождества предмета сделки, т.е. совпадение реального предмета сделки с представлением о нем у стороны, совершившей сделку;

- заблуждения в таких качествах предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению.

При этом в п. 2 ст. 178 ГК прямо указано, что заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

Заявление со стороны истца требования о взыскании убытков в виде реального ущерба свидетельствует о квалификации истцом сделки под влиянием заблуждения, которое произошло по вине другой стороны.

Таким образом, используя оба основания признания сделок недействительными истец полагает дефектность своей воли на совершение оспариваемых сделок возникшей по вине ответчиков, умышленно введшими его в заблуждение и обманувшими, что соответственно презюмирует наличие умысла на такой результат со стороны ответчиков.

Согласно ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная).

В соответствии со ст.178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения.

В соответствии с ч. 1 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Квалификация указанных сделок как оспоримых означает, что спорные сделки рассматриваются как действительные до тех пор, пока заинтересованное лицо не докажет обратное.

Обман представляет собой умышленное введение другой стороны в заблуждение с целью вступить в сделку, соответственно доказать наличие обмана вменяется в соответствии со ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, лицу, обратившемуся в суд с таким иском.

В качестве основного аргумента умышленного введения истца в заблуждение и его обмана истец указывает на недостоверность официальной бухгалтерской отчетности ООО «ТОП-КНИГА» и ведение обществом двойной отчетности.

Оценивая данные обоснования суд исходит из того, что согласно статьи 71 (пункты "ж", "р") Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 8 (часть 1), 29 (часть 4), 34 и 114 (пункт "б" части 1) следует, что в Российской Федерации официальный бухгалтерский учет служит инструментом финансового регулирования и проведения единой финансовой (в том числе налоговой) политики с наличием у федерального законодателя правомочий возложить на участников предпринимательской и иной экономической деятельности обязанность по ведению официального бухгалтерского учета, а право доступа к информации по бухгалтерскому учету и проверки его достоверности только определенным участникам рынка и лицам, действующим в официальном качестве.

Действующее законодательство, учитывая условия рынка и конкуренции не дает права любому третьему лицу, не являющемуся участником общества, в том числе и на правах его потенциального участника требовать от общества в императивном порядке представления первичной бухгалтерской отчетности.

Еще в большей степени это относится к данным управленческого учета.

При отсутствии законодательно установленной обязанности представить какую-либо документацию, в том числе управленческую отчетность третьему лицу участниками общества, не позволяет признать обманом их бездействие.

По признанию представителей сторон применение учета, называемого управленческим, получает распространение в торговых организациях с широкой сетью магазинов.

На основании пояснений представителей сторон, оценки этих пояснений, квалификации судей и их судейского усмотрения по данному вопросу, под управленческим учетом судом понимается учет, по результатам которого принимаются управленческие решения по конкретным ситуациям и на перспективу развития как отдельных торговых точек, подразделений, так и в целом определения перспектив развития торговой организации.

В процессе осуществления управленческого учета по результатам совершения конкретных хозяйственных операций учитываются, анализируются и определяются возникшие в процессе деятельности варианты издержек обращения, определяется себестоимость, базирующаяся на разделении общих издержек предприятия на постоянные и переменные с целью более эффективного контроля уровня постоянных затрат и минимализации переменных, что соответственно направлено на принятие мер по конкретным ситуациями и определение способов реализации управленческих решений на перспективу.

Применение данного учета позволяет определиться с величиной прибыли, необходимой для покрытия постоянных издержек обращения, определить так называемую маржинальную прибыль как разницу между выручкой и переменными издержками, установить разницу между валовой прибылью и переменными издержками обращения, рассчитать пороговые уровни рентабельности по одной или нескольким группам товаров, выделить прямые затраты по товарам и операциям, товарные группы (виды товаров), их количество, структуру, распределить косвенные затраты по группам и факторами затрат, рассчитать точку безубыточности по каждой товарной группе, что при широкой сети магазинов и широком ассортименте создает сложности разделения издержек обращения по разным магазинам, классифицировать затраты по видам, периодам, источникам возникновения, установить взаимосвязь и пропорции между затратами и объемами продаж, принятия решений относительно целесообразности продаж какой-либо товарной группы или нескольких групп, выбора новых рынков сбыта продукции, определиться с уровнем цен, объемом продаж при на данном уровне рентабельности, выборе системе дистрибуции от посредников по отдельным вопросам до высокопродуктивных интегрантов логистики, соответственно помимо основной функции (продажи), определиться с сопутствующими функциями (растомаживания, интермодального транзита, хранения, инвентарного управления, маркетинга, ценообложения и пр.), и как конечную цель - определить критерии максимализации прибыли в долгосрочном плане.

Ответчики в части ведения управленческого учета пояснили, что локального акта, определяющего порядок его ведения, системность и контроль в обществе установлено не было, учет отдельных операций, в отдельных подразделениях по мере возникновения необходимости оперативного разрешения какой-либо проблемы такой учет велся, его ведение признавалось необходимым на перспективу, как указывается ответчиками, для планирования, контроля и управления производственно-коммерческой деятельности общества, в т.ч. за счет привлечения к участию в делах общества самого истца.

Учитывая в качестве основных условий заключения любого гражданско-правового договора в соответствии со ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации его свободу и добровольность, безусловную осведомленность истца о практике ведения в крупных торговых компаниях управленческого учета, суд исходит из того, что имея взаимную волю на совместное ведение дел в обществе на условиях объединения участия в обществе стороны и вступили в эти отношения на согласованных конкретных условиях.

Так, из представленных истцом на запрос суда сведений по перечню испрашиваемых у ответчиков до совершения сделки документов (с разделением по колонкам в табулированном виде, что запрашивалось и что представлено) следует, что истец, как правомерно указывают ответчики, ссылаясь на опыт и компетентность истца в вопросах оценки бизнеса, определенно обладал знаниями в части объема и состава документации, требуемой ему для оценки стоимости действительной доли, которую он намерен был приобрести в ООО «ТОП-КНИГА».

Из указанного перечня следует, что истец, получив от ответчика значительный объем документации, что свидетельствует об определенной степени доверия между сторонами накануне сделки, часть документации, в т.ч. управленческую отчетность, на представление которой было сделано, по данным истца, три запроса, не получил, что подтверждает утверждение ответчиков о том, что никто истца в заблуждение не вводил и не обманывал.

При этом, как правомерно указывается ответчиками, размер вклада был определен самим истцом в его заявлении в качестве оферты, направленном на имя общества от 08.07.2008.

Указанное поведение истца свидетельствует, что он действовал не под влиянием обмана и заблуждения, в которое его ввели ответчики, а несомненно, по своей волей и на своей риск в рамках правомочий, согласно п. 2 ст. 1, ст. ст. 9, 421 Гражданского кодекса Российской Федерации, дефектность волевого процесса им по правилам ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не доказана.

Кроме того, наличия порока воли недостаточно для признания сделок недействительными, истец по примененной им квалификации должен доказать наличие умысла у ответчиков на введение его в заблуждение и обман.

Для обмана необходимо доказать умышленную вину и цель обмана, т.к. умысел, как правомерно указывают ответчики, предполагает, что лицо осознает направленность своих действий, предвидит наступление последствий этих действий и желает их наступления.

Следуя логике истца о совершении ответчиками умышленного введения его в заблуждение, умышленного обмана необходимо сделать вывод, что ответчики с этой целью на протяжении 2006, 2007, 2008 года (а по периоду проведения экспертизы в заявленном ходатайстве и в 2005 году) умышленно велась недостоверная бухгалтерская отчетность, т.е. умысел на введение в заблуждение и обман возник у ответчиков за три года до совершенных сделок, что представленными материалами дела не подтверждается.

Ответчиками действия истца правомерно квалифицируются как коммерческий просчет и неоправданность интереса истца в части мотива сделок, которым была экономическая привлекательность, выгодность, причем непосредственно сразу после их совершения, без учета конкретных условий хозяйствования, в том числе в условиях возникшего кризиса.

Целевой направленностью – совершения обеих сделок является в конечном итоге, по мнению истца, - получение прибыли, т.е. вкладывая денежные средства в общество ФИО3 оценивал результат такой сделки как выгодный, т.к. считал компанию успешной, но фактически, по его мнению, такого результата им не достигнуто, т.е. как правомерно полагают ответчики, имело место заблуждение относительно мотивов совершения сделки, а это не может являться основанием для признания ее недействительной по ст. 178 ГК РФ, т.к. буквальное толкование указанной статьи указывает на заблуждение относительно природы сделки либо таких качеств предмета сделки, которые значительно снижают возможности использования предмета сделки по назначению.

Ссылок на заблуждение в отношении природы сделки заявление истца не содержит.

Приобретенное истцом право на долю в ООО как предмета сделки, снижающие использование данного предмета с целью получения истцом прогнозируемого им объема прибыли, не может быть квалифицировано как заблуждение относительно качеств предмета сделки и соответственно не может являться основанием для признания сделки недействительной по ст. 178 ГК РФ в связи с недостижением истцом (вкладчиком) в результате мотивации при приобретении доли такого своего имущественного положения, на которое он рассчитывал, приобретая указанную долю.

Признание сделок недействительными по такому основанию как заблуждение относительно мотивов их совершения, правомерно в судебной правоприменительной практике оценивается как подрыв устойчивости гражданского оборота.

Наличие непреднамеренных ошибок, возможные факты которых в отдельных случаях ответчиками не отрицаются, не может быть целью рассмотрения данного дела при недоказанности умысла в действиях ответчиков на формирование волеизъявления истца в части существенных условий совершенных сделок, результатом которых в соответствии со ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» является объем корпоративных прав, указанных в данной статье и который определяется размером приобретаемой доли, а именно в объеме 10%.

Кроме того, признание недействительным учредительного договора (полностью или в части) не влечет применения последствий в виде возврата имущества, переданного в уставный капитал, т.к. указанная сделка является предметом исполнения по другой сделке – по внесению имущества в уставный капитал, что нашло отражение в обобщенных материалах судебной практики научно-консультативного совета при Федеральном суде Уральского округа от 12-13.12.2007 (п.3) и подтверждается правоприменительной практикой.

В части такого факта, как выплата дивидендов не денежными средствами в качестве доказательств инкриминируемой квалификации также служить не может, т.к. указанный вопрос при отсутствие на это прямого запрета в Уставе определяется компетенцией общего собрания участников.

Утверждение истца о том, что фактом обмана служит выплата средств полученного от него вклада дивидендов ФИО4 и ФИО5 в сумме 70 млн руб. также признается документально не подтвержденной ни по факту, ни по целевой направленности на обман, т.к. решение о выплате дивидендов было принято до заключения указанной сделки, данное решение, в случае нарушения им прав или законных интересов истца могло быть им обжаловано, доказательств чего не представлено, и согласно представленной истцом выписке Банка сумма выплаты составляет, не 70 млн руб., как указано истцом, а 36, 4 млн руб. и указанной выпиской подтверждается наличие поступивших собственных средств общества (в частности 15.07.2008 поступило всего в сумме 305 790 059 руб. 29 коп., 16.07.2008 – 23 097 996 руб. 62 коп.), идентификация денежных средств невозможна.

Условия выкупа доли у ФИО18 носят самостоятельный характер с определением суммы выкупа по правилам ст. 421 ГК и с учетом иных взаимоотношений сторон в период совместного ведения дел в обществе.

Определение стоимости залога доли ФИО4 в счет обеспечения привлечения кредитных средств Банка имеют иные критерии оценки, определены в иных экономических условиях.

При указанных обстоятельствах, отдельными фактами не взаимосвязанных между собою действий производственно-хозяйственной деятельности общества факт обмана и умышленного введения истца в заблуждение относительно таких качеств предмета сделки, которые значительно снижают возможности его использования по назначению утверждение истца о недействительности сделок признается судом по результатам оценки представленных доказательств по правилам ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не доказанным.

Постановление следственных органов о возбуждении уголовного дела по заявлению ФИО3 заранее установленной силы для суда в соответствии со ст.69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не имеют, процессуальными документами из уголовного дела обстоятельства по настоящему делу доказанными по правилам главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации быть не могут.

При решении вопроса о взыскании ущерба суд исходит из того, что такое заявление не подлежит удовлетворению, т.к. истцом не доказаны условия их применения, предусмотренные п. 2 ст. 178 ГК РФ (возникновение заблуждение по вине другой стороны), а также по указанному ответчику основанию о том, что ущерба по определению разницы в курсе долларовой стоимости рубля противоречит требованиям ст. 140 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По основаниям отказа в удовлетворении ходатайств об истребовании дополнительных доказательств и вызове свидетелей, суд по результатам обсуждения каждого ходатайства на время объявленного перерыва исходит из обоснованности ответчиков по данному вопросу, выраженному в его письменных пояснениях по данному вопросу, а также по мотиву отсутствия взаимосвязи с предметом доказывания.

При этом суд учитывает, что характер истребуемых доказательств не может гарантировать полного объема сбора всех доказательств для оценки их в совокупности, не может подтвердить внутреннее психическое отношение ответчиков к совершенным сделкам для оценки правильности произведенной истцом их квалификации по ст.ст. 178, 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, в лучшем случае может быть достигнуто подтверждение наличия отдельных ошибок в бухгалтерском балансе ООО «ТОП-КНИГА».

Кроме того, истребование дополнительных доказательств имеет целью использование их в комплексной компьютерно-технической и судебно-бухгалтерской экспертизе, о проведении которой также заявлено ходатайство, которое признано не подлежащим удовлетворению, исходя из основной цели ее проведения – проверки достоверности ведения бухгалтерской отчетности ответчиков, а не установление их волеизъявления на совершение спорных сделок, длительность проведения данной экспертизы с учетом масштабности пространства деятельности ООО «ТОП-КНИГА», т.к. ООО «ТОП-КНИГА» имеет в своем составе более 500 торговых и иных подразделений и точек по ведению торговой деятельности на всей территории Российской Федерации, сложностью проведения, кроме того содержание информации (модификации) на всех или отдельных ЭВМ может быть изменено, блокировано, уничтожено, повреждено, указанное касается самих ЭВМ и ресурсов сети, для проведения такого масштаба экспертизы истцом не представлено документального подтверждения, в отношении каких ЭВМ, каких энергозависимых носителей, какой информации требует проведение экспертизы, возможностей по сбору этой информации для передачи экспертному учреждению и возможностей самого экспертного учреждения по ее проведению, ее стоимости и пр.

Целью бухгалтерской экспертизы является выражение мнения о достоверности финансовой (бухгалтерской) отчетности проверяемого лица и соответствии порядка ведения бухгалтерского учета законодательству Российской Федерации, т.е. о степени точности данных финансовой (бухгалтерской) отчетности, а не как указано было судом, для установления психического отношения участников общества к цели совершения сделок.

При рассмотрении ходатайства истца о привлечении в качестве третьего лица налогового органа, заявленного в судебном заседании 26.05.2010 суд руководствуется тем, что в сложившейся практике правоприменения, в случае признания юридических фактов (сделок, собраний, оспариваемых актов и пр.) недействительными, и в отношении которых соответствующими органами в случаях, предусмотренных законодательством, осуществлена государственная регистрация, суд в решениях, как правило, указывает на то, что в регистрационные данные, имеющие правоудостоверяющий характер для неопределенного круга лиц в гражданском обороте, подлежат внесению соответствующие изменения.

Для реализации правомочий суда на такой вывод участие регистрационного органа в рассмотрении дела не требуется.

На публичные органы возлагается обязанность осуществить стандартное волеизъявление по вопросу их компетенции, что позволяет признать формализацию в волеизъявления указанных лиц.

Указанный вывод суда не зависит от волеизъявления и позиции регистрационного органа, если его процедурные действия не являются предметом рассмотрения судебного спора, как это имеет место по настоящему делу, соответственно это не может и не должно влечь возникновения у сторон конфликта в правоотношениях с регистрирующим органом, для которого в данном случае решение суда в соответствии со ст. 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является обязательным, что влечет отсутствие процессуальной необходимости участия налогового органа в рассмотрении данного дела.

Сам факт привлечения или участия в случаях регистрационного органа в арбитражных делах, когда данные органы в качестве третьих лиц сразу указываются в исковом заявлении и становятся участниками процесса в результате приема искового заявления с указанными в нем лицами без разрешения вопроса о привлечении третьих лиц к участию в делах, связанных с оспариванием правоустанавливающих юридических фактов, а также привлечения судами таких органов по ходатайству сторон, не влечет процессуальной обязанности для суда привлечения регистрационного органа в качестве третьего лица по настоящему делу.

Помимо отсутствия процессуальных оснований для привлечения в качестве третьего лица налогового органа, суд оценивая заявленное ходатайство, исходит из того, что удовлетворение требования истца повлечет необходимость отложения рассмотрения дела, которое рассматривается на момент заявления истцом данного ходатайства уже более 10-ти месяцев, что соответственно может повлечь угрозу признания срока рассмотрения дела не отвечающим требованию разумности и соответственно по данному основанию принципу справедливости.

Совокупность заявленных истцом ходатайств, правомерно по мнению суда, квалифицируется ответчиками как злоупотребление истцом процессуальными правами, т.к. при наличии сомнений в достоверности представленной ответчиками информации на момент совершения сделок и ее неполноты истец, проявив должную степень осмотрительности, если она по его мнению, требовала получения от ответчиков дополнительных сведений и их проверки, мог отказаться от сделки, мог потребовать, как это принято в практике заключения такого рода сделок, внесения в условия сделки о праве и условиях обратного выкупа внесенной доли.

Признание сделок недействительными по такому основанию как заблуждение относительно мотивов их совершения, правомерно в судебной правоприменительной практике оценивается как дестабилизация устойчивости гражданского оборота.

Кроме того, квалифицируя внесение вклада как сложный юридический состав – т.е. установленный законом способ возникновения обязательств или прав и обязанностей, суд исходит из того, что на сложный юридический состав, который состоит из нескольких юридических фактов, нормы гражданского законодательства о применении последствии недействительности сделок применению не подлежат, т.к. исходя из классификации наступления гражданского правовых последствий (сделки, публично-правовые акты, поступки) внесение вклада является следствием, результатом принятия соответствующего решения общим собранием.

С учетом изложенного и руководствуясь ст.ст. 2, 4, 110, 167-170, 171 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е III И Л :

В удовлетворении требований участника общества с ограниченной ответственностью «ТОП-КНИГА» ФИО3 отказать.

Расходы по государственной пошлине отнести на истца.

Решение, не вступившее в законную силу, может быть обжаловано в порядке апелляционного производства в течение месяца после его принятия в Седьмой Арбитражный апелляционный суд (634050, <...> Ушайки, дом 24).

Решение, вступившее в законную силу, может быть обжаловано в порядке кассационного производства в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления его в законную сил в Федеральный суд Западно-Сибирского округа (625000, <...>).

Председательствующий судья Л.В. Малимонова

Арбитражные заседатели ФИО1

ФИО2