Гражданский кодекс часть 1

В судебном заседании, открытом 20.08.2018, в соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, объявлялся перерыв до 24.08.2018, информация о перерыве была размещена на официальном сайте Арбитражного суда Самарской области в сети Интернет по веб-адресу: http://www.samara.arbitr.ru.

Установил:

Участник Общества с ограниченной ответственностью «Технологии безопасности» ФИО1, действующая в интересах Общества (далее – ФИО1, истец), обратилась в Арбитражный суд Самарской области с иском заявлением к ФИО2 (далее – ответчик) о взыскании в пользу Общества с ограниченной ответственностью «Технологии безопасности» (далее – ООО «Технологии безопасности», Общество), с учетом уточнений, 2 456 205 руб. 00 коп. убытков.

Представитель истца в судебном заседании исковые требования поддержал в полном объеме.

Как следует из искового заявления и объяснений представителя истца, ФИО1 является участником ООО «Технология Безопасности» с долей участия 50 %. Вторым участником Общества является ФИО2, с долей участия 50 %, одновременно являющийся директором ООО «Технология безопасности», срок полномочий которого истек 12.05.2017.

Исковые требования мотивированы тем, что в 2014 году ООО «Технология Безопасности» для собственных нужд были приобретены автомобили

- Ауди Q-5 2014 года выпуска по договору купли-продажи № Р14-11871-ДКП от 22.04.2014 у ООО «Альфа-Премиум» (в лизинг у АО «ВЭБ-лизинг») VIN <***>, белого цвета, государственный регистрационный знак <***> за 1 995 812 руб., ПТС 40 НХ095415 выд. 18.02.2014. Всего за автомобиль по договору лизинга ООО «Технологии безопасности» лизингодателю АО «ВЭБ-лизинг» оплачено 2 771 314,10 руб. К договору лизинга 15.03.2017 года заключено доп. соглашение, срок лизинга сокращен, установлена выкупная цена в размере 681 948,20 руб. 15.03.3017 года между АО «ВЭБ-лизинг» и ООО «Технологии безопасности» заключен договор купли-продажи автомобиля, с этого момента ООО «Технологии безопасности» являлось собственником автомобиля,

- NISSAN QASHQAI 2014 года выпуска - по договору купли-продажи №0890/14 от 21.10.2014 года у ООО «ВИКИНГИ», VIN <***>, серого цвета, за 1 061 000 рублей, ПТС 40 НХ095415 выд. 18.02.2014 года, государственный регистрационный знак <***>.

Автомобили были зарегистрированы в органах ГИБДД на ООО «Технологии Безопасности» и учитывались на балансе Общества.

В период с 26 по 29 августа 2016 года ФИО2 из арендованного ООО «Технологии безопасности» офиса по адресу: <...> Октября, д. 54 вывез в неизвестном направлении всю документацию ООО «Технологии Безопасности», а так же документацию контрагентов Общества, арендующих помещения в данном здании, и совершил иные действия, направленные на единоличное завладение имуществом Общества и уничтожение нежелательных для него документов.

Как указывает истец, с августа 2016 года ФИО2 скрывает все имущество общества, отказываясь провести ревизию основных средств и предоставить отчет об их фактическом наличии и видах использования. ФИО1 в адрес ФИО2 было направлено требование не производить отчуждение активов общества, не совершать крупных сделок с имуществом общества без ее одобрения как участника.

21 июня 2017 года ФИО1 стало известно, что ФИО2 произведены действия по отчуждению вышеуказанных автомобилей, перерегистрировав их на ФИО6 и ФИО7

Истец обращался в Автозаводский районный суд г. Тольятти с требованием о признании сделок недействительными. Впоследствии производство по делу было прекращено.

Однако, из истребованных в рамках дела доказательств, истцу стало известно, что 01.02.2017 года между ООО «Технологии Безопасности» и Сальковым Владиславом
Александровичем ДД.ММ.ГГГГ г.р. заключен договор купли-продажи №1 автомобиля NISSAN QASHQAI 2014 года выпуска, VIN <***>, серого цвета, государственный регистрационный знак У 470 НМ163.

Согласно п. 3.1. указанного договора продавец передает в собственность автомобиль по остаточной стоимости 494 533,78 рублей, в том числе НДС 75 437,36 рублей. По условиям н.2.2., 3.2. договора покупатель обязан принять и оплатить автомобиль при заключении настоящего договора, но не позднее 90 дней с момента подписания настоящего договора. Покупатель оплачивает сумму по договору путем внесения денежных средств на расчетный счет продавца, но не позднее 90 дней с момента подписания настоящего договора.

Согласно карточки учета транспортных средств, предоставленных РЭО ГИБДД УМВД Росси по г. Тольятти, автомобиль NISSAN QASHQAI зарегистрирован в органах ГИБДД 11.02.2017 года за ФИО7, г/н <***>, свидетельство о регистрации 63 45 №717126.

Кроме того, 22.04.2017 года между ООО «Технологии Безопасности» и ФИО6 ДД.ММ.ГГГГ г.р. заключен договор купли-продажи автомобиля АУДИ Q-5 2014 года выпуска, VIN <***>, белого цвета, государственный регистрационный знак <***>.

Согласно п. 2 договора стоимость автомобиля 965 000 рублей. Согласно п. 6 покупатель передал, а продавец получил полную стоимость, указанную в п. 2 настоящего договора.

Согласно карточки учета транспортных средств, предоставленных РЭО ГИБДД УМВД Росси по г. Тольятти, автомобиль АУДИ Q-5 зарегистрирован в ОГИБДД 22.04.2017 года за ФИО6 государственный регистрационный знак <***>, свидетельство о регистрации 63 50 №240268.

Как следует из выписок по расчетным счетам Общества, денежные средства по заключенным договорам купли-продажи автомобилей на расчетные счета ООО «Технологии безопасности» за период с 10.02.2017 года по 06.07.2017 года не поступали.

Истец обжаловал договоры купли-продажи автомобилей АУДИ Q-5 и NISSAN QASHQAI в Арбитражный суд Самарской области (дело №А55-22701/2017) по основаниям крупности и заинтересованности, решением суда от 28.12.2017, вступившим в законную силу, в иске отказано.

В рамках рассмотрения дела №А55-22701/2017 была проведена экспертиза по определению рыночной стоимости отчужденных автомобилей.

Согласно заключению №15752 от 07.12.2017 ООО «ЗВЕНТА», выполненного по делу А55-22701 /2017. рыночная стоимость автомобиля Ауди Q-5. отчужденного 22.04.2017. определена на момент отчуждения в размере 1 578 909 руб. 00 коп., рыночная стоимость автомобиля NISSAN QASHQAI 2014 года выпуска, отчужденного 01.02.2017, определена на момент отчуждения в размере 877 296 руб. 00 коп.

Так же истец указывает, что балансовая стоимость активов общества на 31.12.2016 юла составила 9 318 000 руб. 00 коп., а 25% от балансовой стоимости составляет 2 329 500 руб. 00 коп.

Согласно оборотно-сальдовым ведомостям по счету 01 за 2016 год и 2017 год балансовая стоимость автомобиля AUDI Q5 составляет 2 348 571 руб. 11 коп., а автомобиля NISSAN QASHQAI - 899 152 руб. 54 коп., всего 3 247 723 руб. 65 коп.

Цена совершения двух взаимосвязанных сделок по отчуждению однородною имущества (двух автомобилей) в незначительный промежуток времени равна 3 247 723. 65 рублей, что составляет 34.85%. т.е. более 25 % балансовой стоимости актинов общества (9 318 000 рублей), определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности па последнюю отчетную дату (31.12.2016 года).

Как следует из договоров купли продажи, цена автомобиля AUDI 05 составила 965 000 рублей, что на 39.13% меньше среднерыночной, цена автомобиля NISSAN QASHQAI составила 496 000 руб. 00 коп., что на 43.63% меньше среднерыночной.

Основываясь на экспертном заключении, в рамках рассмотрения дела А55-22701/2017 истец указывает, что рыночная стоимость двух проданных автомобилей составляет: 1 578 909 рублей + 877 296 рублей = 2 456 205 рублей. (26.36 %. т.е. более 25 % балансовой стоимости активов общества (9 318 000 рублей), определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату (31.12.2016 года).

Истец, полагая, что разница между рыночной стоимостью автомобилей на дату их отчуждения и стоимостью, по которой они были проданы, составляют сумму убытков, причиненных неправомерными действиями директора по их отчуждению по заниженной цене в размере 996 672 руб. 00 коп.

Так же истец указывает, что поскольку, в постановлении кассационной инстанции от 04.07.2018 по делу №А55-22701/2017 содержится вывод о недоказанности оплаты совершенных сделок, денежные средства в размере суммы реализации автомобилей указанных в договорах – 1 459 533 руб. 00 коп. так же составляют убытки Общества, которые подлежат взысканию с ответчика.

Изложенные обстоятельства явились основанием для обращения в суд с настоящим иском.

Ответчик - ФИО2 иск не признал по доводам, изложенным в письменном отзыве.

Корпорация – ООО «Технологии безопасности» согласно представленного отзыва и дополнительных пояснений, полагает, что убытки вследствие продажи автомобилей АУДИ Q-5 и NISSAN QASHQAI Обществу не причинены, напротив, Обществом от сделок получена прибыль, так как цена реализации превысила их остаточную стоимость.

Исследовав материалы дела, заслушав объяснения лиц участвовавших в деле, оценив представленные сторонами доказательства, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований ввиду нижеследующего.

Из совокупного толкования положений п. 3 ст. 53 ГК РФ, п. 1 ст. 53.1 ГК РФ, ч. 3 ст. 40, ч. 1 ст. 44 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" единоличный исполнительный орган общества, представляя его интересы, должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно. Единоличный исполнительный орган общества несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу его виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами.

При определении оснований и размера ответственности единоличного исполнительного органа общества должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела (ч. 3 ст. 22 ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью").

Ответственность единоличного исполнительного органа является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам ст. 15 ГК РФ.

В соответствии с ч. 5 ст. 44 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" с иском о возмещении убытков, причиненных обществу единоличным исполнительным органом общества, вправе обратиться в суд общество или его участник.

Исходя из приведенных норм и правовой позиции, изложенной в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица", суд пришел к выводу о том, что привлечение руководителя к ответственности зависит от того, действовал ли он при исполнении возложенных на него обязанностей разумно и добросовестно, то есть проявил ли заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения полномочий единоличного исполнительного органа.

Негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

При этом, разумность и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются, поэтому доказывать недобросовестность и неразумность действий единоличного исполнительного органа общества, а также размер убытков и причинную связь между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками должен истец.

Единоличный исполнительный орган общества не может быть признан виновным в причинении обществу убытков, если он действовал в пределах разумного предпринимательского риска. То есть доказывание того факта, что действия были совершены ответчиком за указанными пределами, является процессуальной обязанностью истца (постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.05.2007 по делу N А32-56380/2005-26/1596, от 08.02.2011 по делу N А40-111798/09-57-539, определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.07.2013 N ВАС-8855/13).

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Между тем, истец в нарушение статьи 65 АПК РФ не представил суду доказательств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) ответчика при указанны выше обстоятельствах, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Ссылаясь на единоличное завладение ответчиком имущества Общества, истец не представил при этом доказательств привлечения в предусмотренном законом порядке к имущественной ответственности виновных лиц.

Подача истцом иска в этой в части выражается в фактическом обвинении ответчика в тайном хищении имущества без вынесения соответствующего приговора суда по уголовному делу либо акта правоохранительных органов об отказе в возбуждении уголовного дела либо о прекращении производства по делу по нереабилитирующим основаниям, указанным в пунктах 3 и 6 части первой статьи 24, статьях 25 и 25.1, пунктах 3 и 6 части первой статьи 27, статьях 28 и 28.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Истцом также не представлено доказательств, отвечающих требованиям главы 7 АПК РФ, подтверждающих, что все спорные действия ответчика являлись заведомо экономически необоснованными, а совершение ответчиком сделок было для Общества нецелесообразным, убыточным и привели к неблагоприятным последствиям для истца.

В соответствии с пунктом 3 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» при определении оснований и размера ответственности членов совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличного исполнительного органа общества, членов коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющего должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

Применительно к заявленным истцом убыткам в размере разницы межу рыночной стоимостью и фактической ценой реализации спорных автомобилей в общей сумме 996 672 руб. 00 коп., в материалы дела не представлено убедительных доказательств наличия реальной возможности реализации указанных автомобилей по более высокой цене, а именно, не представлены сведения о наличии потенциальных покупателей намеренных приобрести спорные автомобили по более высокой цене и др.

Проанализировав материалы дела, в том числе условия сделок, суд пришел к выводу, что выводы, содержащиеся в иске, основаны только на стоимостных параметрах оценки сделок при отсутствии объективного и полного анализа их совершения.

Между тем, из материалов дела следует, что спорные автомобили были проданы по цене превышающей их остаточную стоимость на дату продажи, что подтверждается данными бухгалтерского учета (бухгалтерские регистры, оборотно-сальдовые ведомости по счету 01.01 «Основные средства» и счету 02.01 «Амортизация основных средств» за февраль и апрель 2017 года), из чего следует, что Общество фактически от данных сделок получило бухгалтерскую прибыль в размере 754 321 руб. 54 коп., а не убыток.

Так же судом установлено, что денежные средства от сделок поступили в кассу Общества. При этом, суд при рассмотрении настоящего дела учел выводы кассационной инстанции по делу А55-22701/2017 о недоказанности в рамках указанного дела факта поступления денежных средств в Общество, а именно, в рамках настоящего дела, поступление денежных средств в Общество подтверждается кассовой книгой за 2017 год, подлинник которой обозревался в судебном заседании, оформленной в соответствии с Указаниями ЦБ РФ №3210-У «О порядке ведения кассовых операций…» и приходно-кассовыми ордерами №11 от 06.06.2017 и № 6 от 02.02.2017.

Довод истца о том, что в дело №А55-22701/2017 были представлены иные приходные кассовые ордера (ПКО) с указанием иных оснований, представив их копии в настоящее дело, отклоняется судом, поскольку в рамках настоящего дела подлинник кассовой книги обозревался в судебном заседании, а о фальсификации доказательств истец не заявлял.

Кроме того, представленные истцом и ответчиком приходные кассовые ордера различаются только в указании основания: в экземпляре истца в ПКО №11 от 06.06.2017 указано «Принято: от ФИО6 Основание: Договор№2 от 31.03.2017», а в экземпляре Общества указано – «Договор купли-продажи транспортного средства от 22.04.2017». Как следует из объяснений представителя Общества, кассовая книга так же ведется в электронном виде и возможно при его формировании были выбраны неверные реквизиты, а в последующем ошибка была устранена.

При этом довод истца о том, что приходный кассовый ордер не может вестись в электронном виде, отклоняется судом, поскольку ордер приходный кассовый - денежный документ, которым оформляется кассовая операция по приему наличных денег предприятиями, организациями, учреждениями. Т.е. данный документ относится к первичным учетным документам, а в силу п. 5 статьи 9 Федеральный закон от 06.12.2011 №402-ФЗ «О бухгалтерском учете» первичный учетный документ составляется на бумажном носителе и (или) в виде электронного документа, подписанного электронной подписью.

Кроме того, доказательства того, что между Обществом и ФИО6 имелись иные взаимоотношения (сделки) и денежные средства были получены не от реализации автомобиля, не представлены, так же как не представлен сам договор №2 от 31.03.2017, наличие которого Общество отрицало, ссылаясь на ошибку в ПКО.

Так же судом отклоняется довод истца о превышении Обществом расчетов наличными денежными средствами, так как в силу п.5 Указания Банка России от 07.10.2013 № 3073-У «Об осуществлении наличных расчетов» наличные расчеты в валюте Российской Федерации между участниками наличных расчетов и физическими лицами осуществляются без ограничения суммы.

Так же судом отклоняется довод истца о том, что по договорам купли-продажи автомобилей ФИО2 должен был внести в кассу на расчетный счет Общества в размере 1 460 000 руб. 00 коп., так как покупателями являются не ФИО2, а ФИО7 и ФИО6

Таким образом, истцом не доказано ни одно из обстоятельств предусмотренных пунктом 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013г. № 62 свидетельствующих о недобросовестности (бездействии) ФИО2, как директора ООО «Технологии бизнеса». Истцом не доказана невыгодность сделок по отчуждению автомобилей, что имелась реальная возможность продать автомобили по более выгодной цене, не представил доказательств согласованных действий ответчика с покупателями автомобилей, направленных на получение ответчиком какой-либо выгоды и с намерением причинить убытки ООО «Технологии бизнеса», а также на наличие конфликта интересов в этих действиях между ООО «Технологии бизнеса» и ответчиком.

Возмещение убытков является результатом правонарушения и может иметь место только тогда, когда поведение должника носит противоправный характер. При этом юридическое значение имеет только прямая (непосредственная) причинная связь между противоправным поведением должника и убытками кредитора. Прямая (непосредственная) причинная связь имеет место тогда, когда в цепи последовательно развивающихся событий между противоправным поведением лица и убытками не существует каких-либо обстоятельств, имеющих значение для гражданско-правовой ответственности. То есть для взыскания убытков, лицо, чье право нарушено, требующее их возмещения должно доказать факт нарушения обязательства, наличие причинной связи между допущенными нарушениями и возникшими убытками в размере убытков.

В силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Поскольку истец не доказал наличие обстоятельств, необходимых для возложения на ответчика ответственности в виде заявленных убытков, суд пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявленных исковых требований.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по государственной пошлине относятся на истца. Поскольку исковые требования были увеличены в процессе рассмотрения дела, государственная пошлина в размере 23 281 руб. 00 коп. подлежит взысканию с истца в доход федерального бюджета.

Руководствуясь ст. ст. 110,167-171, 176, 180, 181, ч. 1 ст. 259, ч.3 ст.319 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

Р Е Ш И Л:

В иске отказать.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета государственную пошлину в сумме 23 281 руб. 00 коп.

Решение может быть обжаловано в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд, г.Самара с направлением апелляционной жалобы через Арбитражный суд Самарской области.

Судья

Н.В. Шаруева