Гражданский кодекс часть 1

ответчики: ФИО1; Компания с ограниченной ответственностью "Регалия 28 Проперти Инвестмент"; ФИО2; общество с ограниченной ответственностью "Комбинат химикопищевой ароматики"

заинтересованное лицо: МИФНС №15 по Санкт-Петербургу

при участии

от истца: ФИО3 по доверенности от 15.01.2022

от ответчиков: от ООО «КХА» - ФИО4 по доверенности от 19.05.2022, от ФИО2 - ФИО5 по доверенности от 19.09.2019, от ФИО1 и Компании – не явились (извещены)

от МИФНС №15 по Санкт-Петербургу: ФИО6 по доверенности от 10.01.2022

установил:

Международная коммерческая компания "Корпорация Акита" обратилась в Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к ФИО1, Компании с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент» (Компания), ООО «Комбинат химико-пищевой ароматики» (Общество), в котором просит:

- признать недействительным договор залога доли Общества размером 99.1488 % от 20.07.2017, заключенного между ФИО1 и Компанией, как мнимой сделки;

- применить последствия недействительности в виде исключения из ЕГРЮЛ записи (сведений) о залоге доли размером 99,1488% и номинальной стоимостью 11 897 856 рублей в уставном капитале ООО «Комбинат химико-пищевой ароматики», принадлежащей ФИО1 (запись за ГРН 8177847092558 от 31.07.2017);

- признать недействительным договор займа №Z14/03/2015 от 14.04.2015, заключенный между Компанией и Обществом, как притворной сделки;

- применить последствия недействительности сделки в виде признания за заемным требованием, вытекающим из указанной сделки, статуса корпоративного и применения к ней правил по внесению вклада в имущество общества, предусмотренных статьей 27 Закона об ООО, либо при установлении в процессе судебного разбирательства противоправной цели – правил об обходе закона (пункт 1 статьи 10 ГК РФ).

ФИО1 заявил о фальсификации своей подписи, выполненной на Соглашении общие условия взаимных обязательств и действий (дорожная карта) от 01.02.2017, Корпоративном договоре от 19.07.2017, Договоре купли-продажи земельных участков от 19.07.2017, Договоре уступки (перевода) прав и обязанностей (с отлагательным условием) от 19.07.2017, Договоре поручительства от 19.07.2017, Опционном договоре №1 от 19.07.2017, Заявлении-расписке от 10.11.2018, Оферте участника общества о продаже доли в уставном капитале общества от 14.06.2019, Сопроводительном письме от 15.07.2019, Опционном договоре №2 от 19.07.2017.

Представитель ФИО2 заявил о фальсификации подписи ФИО2, выполненной на Опционном договоре №2 от 19.07.2017, заявлении-расписке от 19.07.2018.

Судом в соответствие со статьей 161 АПК РФ разъяснены уголовно-правовые последствия заявления о фальсификации, в связи с отказом истца от исключения вышеуказанных документов из числа доказательств по делу.

Представитель ФИО2 заявил ходатайство о приостановлении производства по настоящему делу до вступления в законную силу судебного акта по делу А56-4123/2021, в рамках которого исследуется вопрос о подлинности документов, на которых истец основывает свои требования в настоящем деле. Кроме того, представитель ответчика ходатайствовал об истребовании у операторов связи сведений о входящих и исходящих телефонных соединениях ФИО2, ФИО1, ФИО7 в дни совершения сделок.

От ФИО1 поступил отзыв, в котором ответчик заявил о пропуске срока исковой давности.

Распоряжением заместителя председателя Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.10.2021 дело передано в производство судьи Жбанова В.Б.

01.10.2021 от истца поступило ходатайство о приобщении доказательств к материалам дела, пояснения в отношении срока исковой давности, заявление о недобросовестном поведении.

Через систему «Мой Арбитр» от истца поступили возражения на ходатайства о приостановлении производства по делу, о назначении технической экспертизы, об истребовании доказательств.

От ФИО2 поступило ходатайство о приобщении письменных доказательств.

В судебном заседании 28.10.2021 представитель ФИО2 передал суду указанное ходатайство.

Суд приобщил к материалам дела документы, поступившие от сторон, в порядке статьи 137 АПК РФ завершил предварительное судебное заседание.

В судебном заседании 16.12.2021 представители ФИО2 и общества поддержали ходатайство о приостановлении производства по делу до вступления в законную силу судебного акта по делу А56-4123/2021.

Представитель истца возражал.

Определением от 21.12.2021 суд приостановил производство по делу до получения технической экспертизы в деле А56-4123/2021.

В судебном заседании 14.04.2022 представитель истца передал суду дополнительные пояснения №2 об аффилированности ФИО2 и Компании с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент».

16.05.2022 от истца поступили дополнительные доказательства.

В судебном заседании 19.05.2022 представитель ФИО2 передал суду письмо Компании с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент» от 20.10.2021 (оригинал на обозрение суда, копию – в материалы дела).

В связи с получением результатов технической экспертизы в деле А56-4123/2021, суд в порядке статьи 146 АПК РФ возобновил производство по делу.

Суд обозрел оригинал письма, копию приобщил к материалам дела, в порядке статьи 46 АПК РФ привлек к участию в деле в качестве заинтересованного лица МИФНС №15 по Санкт-Петербургу.

26.05.2022 от истца поступила копия экспертного заключения по делу А56-4123/2021.

В судебном заседании 26.05.2022 представитель ФИО2 передал суду ходатайство о приобщении к материалам дела копий протокола осмотра письменных доказательств на бланке 78АВ2194033 от 28.05.2022, 78АВ1426710 от 30.05.2022.

Представитель истца не возражал, суд приобщил.

Представитель ФИО2 передал суду ходатайство об истребовании сведений у ООО «ФИО8 ЭЛЬ – Право» и Росфинмониторинга о подателе заявки на регистрацию Корпорации Акита и о бенефициарах Корпорации.

Представитель истца возражал, передал на обозрение копию сертификата акций Корпорации на 2020 год.

Представитель ФИО2 изучил указанный документ.

Представитель МИФНС №15 по Санкт-Петербургу передал суду материалы регистрационного дела общества в отношении оспариваемой записи о залоге.

Суд не нашел оснований для удовлетворения ходатайства об истребовании сведений, вернул представителю истца копию сертификата акций Корпорации на 2020 год, завершил проверку заявления о фальсификации.

Исследовав материалы дела, оценив собранные по делу доказательства в совокупности и взаимосвязи, суд установил, что заявленные требования подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям:

Как следует из материалов дела, ФИО1 – доля 99,1488% номинальной стоимостью 11 897 856 рублей, и ФИО2 – доля 0,8512% номинальной стоимостью 102 144 рубля, являются участниками Общества.

Истец указывает, что между ФИО7, с одной стороны, ФИО1, ООО «Сектор Б» и ФИО2, с другой стороны, заключены взаимосвязанные сделки, направленные на реализацию ФИО7 единого инвестиционного проекта, связанного с развитием (реконструкцией и модернизацией) производственной площадки Общества.

Общая совокупность прав и обязанностей, направленных на реализацию инвестиционного проекта развития Общества, отражена в Соглашении об общих условиях взаимных обязательств и действий (дорожная карта) от 01.02.2017 (Соглашение об общих условиях).

В развитие Соглашения об общих условиях ФИО7 были заключены сделки с ФИО1 и ФИО2:

- Договор с участником общества об осуществлении корпоративных прав от 19.07.2017 (Корпоративный договор),

- Договор купли-продажи земельных участков от 19.07.2017 (Договор купли-продажи),

- Договор уступки (перевода) прав и обязанностей (с отлагательным условием) от 19.07.2017 (Договор уступки),

- Договор поручительства от 19.07.2017 (Договор поручительства),

- Опционный договор №1 от 19.07.2017 (Опцион-1),

- Опционный договор №2 от 19.07.2017 (Опцион-2).

Согласно условий Опциона-1 и Опциона-2 ФИО1 и ФИО2 отчуждали в полном объеме в собственность ФИО7 свои доли в уставном капитале Общества.

Согласно условий Договора купли-продажи и Договора уступки ООО «Сектор Б» отчуждал в собственность ФИО7 земельные участки по адресу: Санкт-Петербург, Партизанская улица, дом 11, лит.Ч (кадастровый номер: 78:11:0006044:1435) и Санкт-Петербург, Партизанская улица, дом 11, лит.А (кадастровый номер: 78:11:0006044:1436), на которых располагается производственная площадка Общества. На дату совершения указанных сделок ФИО1 являлся единственным участником и генеральным директором ООО «Сектор Б».

Из содержания Корпоративного договора следует, что целью его заключения являлось обеспечения надлежащего исполнения ООО «Сектор Б» и ФИО1 своих обязательств, вытекающих из Договора купли-продажи, Договора уступки и Опциона-1. Любые корпоративные права в отношении ООО «Сектор Б» могли осуществляться ФИО1 только после письменного согласования с ФИО7; отчуждение или/и обременение ООО «Сектор Б» земельных участков не допускается, за исключением исполнения обязательств перед ФИО7, вытекающим из Договора купли-продажи и Договора уступки; отчуждение или/и обременение доли в уставном капитале ООО «Сектор Б», принадлежащей ФИО1, не допускается. При этом ООО «Сектор Б» на основании Договора поручительства приняло на себя обязательство обеспечивать исполнение ФИО1 обязательств, вытекающих из Корпоративного договора и Опциона-1.

Права, вытекающие из сделок, заключенных ФИО7 с ФИО1, ФИО2 и ООО «Сектор Б», были уступлены ФИО7 в пользу ООО «Велко» (Welco, LLC), которое в дальнейшем уступило все права истцу (договор уступки (перевода) прав и обязанностей №1 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №1-1 от 06.07.2020; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №2 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №2-1 от 06.07.2020; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №15122018/1 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №2020/3 от 06.07.2020; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №3 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №3-1 от 06.07.2020; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №15122018/2 от 15.12.2018; договор уступки (перевода) прав и обязанностей №2020/4 от 06.07.2020).

В обоснование заявленных требований истец полагает, что Договор залога, заключенный ФИО1 и Компанией является мнимой сделкой, совершенной в нарушение обязательств (условий), установленных Соглашением об общих условиях и Опционом-1, и намеренно направленных на уклонение ФИО1 от исполнения обязательств перед истцом. Корпорация указывает, что действия ФИО1 являются недобросовестными и направленными исключительно на причинение вреда истцу. Кроме этого истец указывает на притворность договора займа, заключенного Обществом с Компанией с целью обхода закона, уклонения ФИО2 и ФИО1 от исполнения своих обязательств перед третьими лицами (кредиторами), предусмотренных, в том числе Соглашением об общих условиях, Опционом-1 и Опционом-2, создания «дружественной» задолженности вместо экономически обоснованного, добросовестного и разумного в такой ситуации увеличения активов Общества путем предоставления участниками Общества денежных средств в качестве вклада в имущество, получения обеспечения (залога) в виде долей в уставном капитале Общества и земельных участков, тем самым, создание ситуации невозможности или затруднения исполнения обязательств перед третьими лицами (кредиторами), реализации незаконного механизма налогового администрирования прибыли Общества – незаконная выплата ФИО2 (как единственному бенефициару Компании) через Компанию процентов по Договору займа вместо выплаты дивидендов.

Возражая против доводов истца, ФИО1 и ФИО2 заявили о фальсификации всех взаимосвязанных сделок, а также указали, что ответчики не подписывали, не знали и не заключали оспариваемые договора.

Суд не может согласиться с доводами ответчика.

Согласно результатов почерковедческой судебной экспертизы, проведенной в рамках дела №А56-4123/2021, отраженных в заключении эксперта №21/61-А56-4123/2021 от 04.08.2021, следует, что:

- подписи от имени ФИО1 в Соглашении об общих условиях взаимных обязательств и действий (дорожная карта) от 01.02.2017, Договоре с участником общества об осуществлении корпоративных прав от 19.07.2017, Договоре купли-продажи земельных участков от 19.07.2017, Договоре уступки (перевода) прав и обязанностей (с отлагательным условием) от 19.07.2017, Договоре поручительства от 19.07.2017, Опционном договоре №1 от 19.07.2017, Заявлении-расписке от 10.11.2018 и Сопроводительное письмо от 15.07.2019 выполнены самим ФИО1;

- решить вопрос является ли копия подписи от имени ФИО1 в Оферте участника общества о продаже доли в уставном капитале общества от 14.06.2019 копией подписи, выполненной им самим или иным лицом, не представилось возможным, по причине исследования копии указанного документа, нивелирующей способ выполнения подписи в оригинале, не позволяющей дать однозначную оценку ряду общих признаков, таким как темп выполнения, координация движений, степень и характер нажима, а также частным признакам, таким как относительное размещение движений при выполнении точек начала и окончания штрихов, направление движений;

- подписи от имени ФИО2 в Опционном договоре №2 от 19.07.2017 и Заявлении-расписке от 19.07.2018 выполнены, вероятно, самим ФИО2 Вероятность вывода объясняется конструктивной простотой строения исследуемых подписей, состоящих преимущественно из однотипных штрихов и элементов, что не позволяет выявит существенные (высоко идентификационные) признаки в необходимом объеме, а также осложняется значительной вариационностью признаков подписей в образцах, что влияет на оценку устойчивости выявленных совпадений.

Согласно результатов технической судебной экспертизы, проведенной в рамках дела №А56-4123/2021, отраженных в заключении эксперта №21/168-А56-4123/2021-ТЭД от 22.04.2022, следует, что:

- время нанесения подписи от имени ФИО7 на Опционный договор №1 от 19.07.2017, подписи от имени ФИО2 на Опционном договоре №2 от 19.07.2017 вероятно соответствует указанной в документах дате;

- определить время выполнения штрихов подписи от имени ФИО1, оттиска круглой печати «ИП ФИО7» на Договоре купли-продажи земельных участков от 19.07.2017, штрихов подписи от имени ФИО1 на Опционном договоре №1 от 19.07.2017, штрихов оттиска круглой печати «ИП ФИО7» на Опционном договоре №2 от 19.07.2017 не представляется возможным в связи с тем, что исследуемые штрихи непригодны для оценки времени их выполнения по содержанию в штрихах летучих растворителей (их следового содержания). Согласно методики «Способ определения давности выполнения реквизитов в документах по относительному содержанию в штрихах летучих растворителей» (авторы – к.х.н. ФИО9, к.х.н. Г. С. Бежанишвили, к.х.н. ФИО10) в процессе хранения документов при нормальных условиях температуры и влажности (при обычном хранении) испарение растворителей происходит постепенно в течение длительного времени, и их содержание снижается до «следовых» количеств за два года. По прошествии двух лет, когда происходит практически полное их испарение, растворители обнаруживается только в «следовых» количествах;

- подпись от имени ФИО7 на Договоре купли-продажи земельных участков от 19.07.2017 и Опционном договоре №2 от 19.07.2017 не исследовалась по причине значительного пересечения с оттиском круглой печати «ИП ФИО7» и как следствие отсутствия достаточного для проведения исследования количества однотипных штрихов требуемой протяженности;

- печатный текст спорных документов не исследовался по причине отсутствия апробированных, научно обоснованных и рекомендованных к применению в экспертной практике методик определения давности текста, выполненного на печатных устройствах с использованием порошка (тонера) – электрофотографическим способом.

Экспертом исследованы листы бумаги, печатный текст, штрихи подписей и печатей на спорных документах на предмет признаков искусственного старения, чего в исследованных документах экспертом не установлено, т.е. спорные документы не подвергались стороннему (специальному) воздействию с целью их искусственного старения.

В отношении почерковедческой экспертизы подписи ФИО1 и ее расшифровки на стр.93 реестра №2 регистрации нотариальных действий нотариуса ФИО11 за 2019г., экспертом ООО «Центр независимой профессиональной экспертизы «ПетроЭксперт» ФИО12 предоставлено мотивированное сообщение о невозможности дать экспертное заключение по данному вопросу.

Суд признает необоснованными и не доказанными доводы ФИО2 и ФИО1 о том, что документы и сделки, представленные истцом в материалы дела в обоснование удовлетворения исковых требований, являются сфальсифицированными, заключение экспертов признается судом надлежащим доказательством по настоящему дел учитывая изложенное приходит к следующим выводам.

Как следует из условий Опциона-1 и Опциона-2 ФИО1 и ФИО2 приняли на себя обязательство передать в собственность истца все доли в уставном капитале Общества. Ответчики не могли не знать, что совершение ими каких-либо сделок, противоречащих условиям Опциона-1 или Опциона-2, а равно направленных специально на создание ситуации (положения) невозможности или усложнения исполнения обязательств, вытекающих из указанных сделок, является нарушением и недобросовестным поведением.

В соответствии с пп.2.1.3 и 2.5 Опциона-1 ФИО1 обязуется и гарантирует в течение срока действия указанной сделки не совершать сделок (действий), влекущих отчуждение или обременение своей доли. В материалы дела представлены доказательства того, что ФИО1 в полном объеме получил все выплаты по Опциону-1 за свою долю (опционная премия – 500 000 рублей; стоимость доли - 11 897 856 рублей).

Однако ФИО1 в нарушение своего обязательства передал долю в залог Компании (ГРН о залоге 8177847092558 от 31.07.2017). Как указано в пп.1.1 и 1.2 Договора залога доля передана в залог в целях обеспечения исполнение Обществом обязательств, вытекающих из Договора займа.

Суд принимает во внимание, что Опцион-1 был заключен 19.07.2017, а Договор залога 20.07.2017. С учетом уклонения от исполнения обязательств по всем сделкам при одновременном заключении договора залога суд признает, что ФИО1 и ФИО2 злоупотребили своими права, действия указанных лиц являются недобросовестными в соответствии с положениями статья 10 ГК РФ.

В отношении довода истца о том, что Договор залога был заключен лишь для вида, без намерения создать соответствующие ему правовые последствия – обеспечение исполнение обязательств, вытекающих из Договора займа, суд установил следующее.

Материалами дела подтверждается, что ФИО2 является участником (бенефициаром) Компании с момента ее создания – 23.07.2012 (подтверждается ст.5 устава Компании). При этом управляющими Компании являлись: с 23.07.2012 по 30.12.2014: ФИО2 и PHOENIX PHARMACY LLC (кипрская компания, в которой ФИО2 является директором и мажоритарным акционером), что подтверждается ст.5 устава Компании и годовыми отчетами за 2013 и 2014гг.; с 30.12.2014 по 12.08.2015: ФИО2 и Jon Gitman, что подтверждается годовым отчетом за 2015г.; с 12.08.2015 по 23.05.2016: Jon Gitman и FPC INTERNATIONAL LLC (флоридская компания, в которой участниками являются ФИО2, PHOENIX PHARMACY LLC, Jacob Gitman, при этом ФИО2 одновременно является управляющим этой компании), что подтверждается годовыми отчетами за 2015 и 2016гг.

Указанные обстоятельства подтверждаются также Отчетом о Компании от 08.09.2021, подготовленным Dun&Bradstreet. Из отчета следует, что единственным участником (бенефициаром) Компании является ФИО2 (с момента создания и до настоящего времени). Документы, представленные ответчиками в опровержение данного отчета, не опровергают информацию, указанную в отчете на дату его составления.

Помимо прочего, с учетом положений определенияВерховного Суда РФ от 15.06.2016№308-ЭС16-1475, суд установил факт аффилированности ФИО2 и Компании посредством деятельности родственников ФИО2, сотрудников общества и Компании.

С 2012 по 2014 гг. ФИО2 осуществлял корпоративный контроль над Обществом от имени Компании лично как ее управляющий, а с 2015 по 2021гг. ФИО2 осуществляет корпоративный контроль над Обществом от имени Компании посредством доверенностей, выданных Компанией на родственников и совпадающих сотрудников общества и компании. В связи с чем суд критически относится к письму от 20.10.2021, подписанному управляющим Компании ФИО13, в обоснование подтверждения факта отсутствия ФИО2 в составе участников (бенефициаров) Компании.

В материалах дела отсутствуют какие-либо достоверные и объективные доказательства, подтверждающие факт, что ФИО2 вышел из состава участников и бенефициаров Компании, а также отсутствуют доказательства утраты ФИО2 статуса бенефициара Компании.

В соответствии с п.2.6 Опциона-2 ФИО2 принимает на себя обязательство в полном объеме не позднее 31.01.2020 погасить долг Общества перед Компанией, возникший из Договора займа, а также не позднее 01.01.2020 обеспечить освобождение своей доли в уставном капитале Общества от залога, возникшего на основании Договора о залоге доли от 24.09.2015, заключенного между ним и Компанией. Указанный договор обеспечивает исполнение Обществом обязательств, вытекающих из Договора займа. При этом ФИО1, являющийся мажоритарным участником Общества (владеет долей в размере 99,1488%), и передавший Компании в залог свою долю в уставном капитале Общества на основании Договора залога, аналогичные обязательства на себя не принимает.

Суд соглашается с позицией истца, что заем, предоставленный Компанией Обществу на основании Договора займа, носил внутрикорпоративный характер и фактически был направлен на финансирование лица (Общества), входящего в группу лиц с самим займодавцем (Компанией).

Анализируя материалы дела, суд пришел к выводу, что ФИО2 осуществлял финансирование Общества через Компанию с использованием правовой конструкции займа преследуя несколько целей, в том числе цель установления финансового и корпоративного контроля над Обществом.

Истцом заявлено требование о применении последствий недействительности договора займа в виде признания за заемным требованием, вытекающим из указанной сделки, статуса корпоративного и применения к ней правил по внесению вклада в имущество общества, предусмотренных ст.27 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Согласно пункту 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствие с положениями статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Однако, последствия недействительности договора займа, заявленные истцом, по своей правовой природе и смыслу, придаваемому положениями ГК РФ, не являются реституцией и не могут быть применены в настоящем споре.

Согласно разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам, связанным с оценкой мнимости (притворности) сделок, отраженных в п.п.86-88 Постановления от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», мнимой может быть признана в том числе сделка, исполнение которой стороны осуществили формально лишь для вида, например, посредством составления актов приема-передачи в отсутствие действительной передачи имущества или осуществления государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество без реальной передачи владения, а притворной - сделка или несколько сделок, совершенных на иных условиях, например, на иную сумму, в сравнении с действительной суммой исполнения.

Характерной особенностью мнимой сделки является то, что стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь при этом создать реальных правовых последствий. У них отсутствует цель в достижении заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. В связи с этим установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной (определение Верховного Суда РФ от 25.07.2016 №305-ЭС16-2411, определение Верховного Суда РФ от 13.07.2018 №308-ЭС18-2197).

Суд принимает во внимание тот факт, что Договор займа был заключен между Обществом и Компанией в тот период, когда у ФИО2 возник корпоративный конфликт с братьями – ФИО14 и ФИО15, что подтверждается объяснениями лиц, участвующих в деле, и вступившими в законную силу судебными актами.

Совокупность всех обстоятельств свидетельствует, что ФИО2, ФИО1 и Компания, находящаяся под контролем ФИО2, создали видимость действительности правовых конструкций займа и залога, но цель, которую они преследовали, была направлена исключительно на причинение вреда другим лицам и на обход закона с противоправной целью.

Таким образом, исходя из вышеизложенных обстоятельств и доказательств, суд полагает, что Договор займа и Договор залога являются сделками, совершенными лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, цель заключения указанных сделок носила противоправный характер и была направлена на обход закона с противоправной целью, при этом действия сторон носят явный характер злоупотребления правом (п.1 ст.10 ГК РФ).

В п.9 постановления Пленума Верховного Суда Российской? Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положении? раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, если при принятии искового заявления суд придет к выводу о том, что избранный истцом способ защиты права не может обеспечить его восстановление, данное обстоятельство не является основанием для отказа в принятии искового заявления, его возвращения либо оставления без движения.

Суд не связан правовой квалификацией истцом заявленных требовании? (спорных правоотношении?), а должен рассматривать иск исходя из предмета и основании? (фактических обстоятельств), определяя по своей инициативе круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, а также решить, какие именно нормы права подлежат применению в конкретном спорном правоотношении.

Истцом заявлено требование о применении последствий недействительности договора залога в виде исключения из ЕГРЮЛ записи (сведений) о залоге доли размером 99,1488% и номинальной стоимостью 11 897 856 рублей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Комбинат химико-пищевой ароматики», принадлежащей ФИО1 (запись ГРН о залоге 8177847092558 от 31.07.2017).

Однако с учетом положений закона о государственной регистрации, статьи 201 АПК РФ и сложившейся судебной практики, у регистрирующего органа отсутствуют полномочия по исключению записей из ЕГРЮЛ, МИФНС №15 по Санкт-Петербургу имеет, закрепленную законом, возможность вносить в ЕГРЮЛ записи о признании недействительными оспариваемых записей.

Изучив заявление ответчика о пропуске срока исковой давности суд установил следующее.

Согласно п.1 ст.200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (п.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (Постановление Пленума ВС РФ №43)).

Согласно п.1 ст.196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст.200 ГК РФ. При этом согласно п.2 ст.196 ГК РФ срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен.

Договор залога заключен – 20.07.2017, Договор займа – 14.04.2015. Иск о признании указанных сделок недействительными подан истцом – 25.01.2021. Следовательно, с момента заключения оспариваемых сделок и до момента подачи иска об их оспаривании прошло более 3 лет, но менее 10 лет.

Однако, при изложенных выше обстоятельствах, с учетом неосведомленности истца об обстоятельствах заключения сделок в даты их совершения, суд полагает не пропущенным срок исковой давности.

В отношении срока исковой давности об оспаривании Договора залога суд отмечает следующее.

В силу п.2 ст.22 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» залог доли в уставном капитале общества подлежит государственной регистрации в порядке, установленном п.3 настоящей статьи, и возникает с момента такой государственной регистрации.

Запись о залоге доли в уставном капитале Общества, заложенной по Договору залога, была внесена государственным регистрирующим органом в государственный реестр (ЕГРЮЛ) - 31.07.2017 (запись ГРН о залоге 8177847092558 от 31.07.2017).

Информация о залоге являлась общедоступной, так как содержалась в государственном реестре (ЕГРЮЛ). Однако, наличие такой информации в государственном реестре не означает, что истец или/и правопредшественники истца должны были знать о залоге с момента внесения соответствующей записи в государственный реестре или с какой-то периодичностью проверять данные государственного реестра в отношении Общества.

Истец или/и правопредшественники истца не являлись участниками Общества и возложение на них обязанности контролировать данные, вносимые в государственный реестр в отношении Общества, является необоснованным и несоответствующим требованиям закона.

Указанные выше обстоятельства и нормы права применимы и к договору займа, течение субъективного срока исковой давности в отношении требования истца об оспаривании Договора займа началось не ранее августа 2020 года.

Учитывая вышеизложенное следует признать, что срок исковой давности по оспариванию Договора займа и Договора залога истцом не пропущен, в связи с чем исковые требования подлежат удовлетворению.

Руководствуясь статьями 110, 167-176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

Признать недействительным Договор залога от 20.07.2017 (бланк 78 АБ 3448079, 78 АБ 3448080, нотариально удостоверен ФИО16, нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга, зарегистрирован в реестре за №2-3042) (с учетом изменений и дополнений), заключенный между ФИО1 и Компанией с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент».

Признать недействительной запись за ГРН 8177847092558 от 31.07.2017, внесенную в ЕГРЮЛ, о залоге доли размером 99,1488% и номинальной стоимостью 11 897 856 рублей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Комбинат химико-пищевой ароматики», принадлежащей ФИО1.

Признать недействительным Договор займа №Z14/03/2015 от 14.04.2015 (с учетом изменений и дополнений), заключенный между Компанией с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент» и обществом с ограниченной ответственностью «Комбинат химико-пищевой ароматики».

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать с ФИО1 в пользу Международной коммерческой компании «Корпорация Акита» расходы по уплате государственной пошлины в размере 4 000 рублей.

Взыскать с Компании с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент» в пользу Международной коммерческой компании «Корпорация Акита» расходы по уплате государственной пошлины в размере 4 000 рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Комбинат химико-пищевой ароматики» в пользу Международной коммерческой компании «Корпорация Акита» расходы по уплате государственной пошлины в размере 4 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия.

Судья Жбанов В.Б.