Гражданский кодекс часть 1

Индивидуальный предприниматель ФИО1 (далее – истец) обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском о признании недействительным договора уступки права (цессии) от 28.06.2019, заключенного между обществом с ограниченной ответственностью «Расчетный Центр «Водоканал» (далее – Общество), индивидуальным предпринимателем ФИО2 (далее - ответчик) и истцом.

В судебном заседании представитель истца поддержал приведенные в иске доводы, а представитель ответчика возражал против удовлетворения иска по основаниям, изложенным в отзыве, заявил о применении срока исковой давности для оспаривания сделки.

Заслушав участвующих в деле лиц и исследовав материалы дела, арбитражный суд установил следующее.

Как видно из материалов дела, между Обществом (цедентом), ответчиком (цессионарием) и истцом (должником) 28.06.2019 заключен договор уступки права требования, по условиям которого цедент уступает, а цессионарий принимает права (требования) по Договору займа № 27/РЦ-ВК от 09.06.2016 и дополнительному соглашению к нему от 01.06.2019, заключенным между цедентом и должником. Сумма уступаемого требования составляет 600 000 руб. Подписанием настоящего договора должник признает наличие непогашенной задолженности по договору займа № 27/РЦ-ВК от 09.06.2016 и дополнительному соглашению от 01.06.2019 и обязуется погасить долг цессионарию. Требования переходят к цессионарию в полном объеме в момент подписания договора сторонами. За уступаемые права (требования) по договору займа № 27/РЦ-ВК от 09.06.2016 и Дополнительному соглашению к нему от 01.06.2019 цессионарий погашает задолженность цедента перед цессионарием по Договору аренды от 30.12.2017 помещения № 67, расположенного в доме 65 по Суворовскому проспекту в Санкт-Петербурге за период с 01.01.2018 по 01.12.2018 в размере 600 000 руб.

В иске ФИО1 указал, что оспариваемая сделка является ничтожной, поскольку права требования уступлены ФИО2 Обществом без встречного предоставления. Кроме этого, ликвидатором Общества являлся ответчик, в связи с чем ФИО2 заключил договор цессии в отношении себя лично, при этом представляя интересы одновременно как цедента так и цессионария, что, по мнению истца, не предусмотрено законом.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования).

При этом в статье 384 ГК РФ предусмотрено, что если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты.

В пункте 1 статьи 388 ГК РФ предусмотрено, что уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору.

В силу пункта 1 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению его сторон (пункт 4 статьи 421 ГК РФ).

По правилам пункта 1 статьи 424 ГК РФ исполнение договора оплачивается по цене, установленной соглашением сторон.

В пункте 9 информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации» указано, что соглашение об уступке права (требования), заключенное между коммерческими организациями, может быть квалифицировано как дарение только в том случае, если будет установлено намерение сторон на безвозмездную передачу права (требования). Отсутствие в сделке уступки права (требования) условия о цене передаваемого права (требования) само по себе не является основанием для признания ее ничтожной как сделки дарения между коммерческими организациями.

В пункте 10 указанного информационного письма разъяснено, что наличие возмездных начал в договорном обязательстве исключает признание соответствующего договора договором дарения.

В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

В подпункте 4 пункта 1 статьи 575 ГК РФ установлен запрет дарения в отношении коммерческих организаций.

В соответствии с пунктом 2 статьи 572 ГК РФ обязательным признаком договора дарения должно служить вытекающее из цессии ясно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить его от имущественной обязанности.

Действующим законодательством не предусмотрен безвозмездный характер договора уступки права требования. Договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов или существа договора не вытекает иное (пункт 3 статьи 423 ГК РФ).

Как было указано выше, согласно условиям оспариваемого договора цессии его стороны предусмотрели, что за уступаемые права (требования) по договору займа № 27/РЦ-ВК от 09.06.2016 и Дополнительному соглашению к нему от 01.06.2019 цессионарий погашает задолженность цедента перед цессионарием по Договору аренды от 30.12.2017 помещения № 67, расположенного в доме 65 по Суворовскому проспекту в Санкт-Петербурге за период с 01.01.2018 по 01.12.2018 в размере 600 000 руб.

Поскольку оспариваемый договор цессии условия о безвозмездном характере сделки не содержит, а истец не доказал, что целью его заключения являлись намерения цедента одарить цессионария, то суд не находит оснований для квалификации сделки как мнимой или притворной.

Само по себе заключение сделки между Обществом с лице генерального директора ФИО5 с ФИО2, назначенным впоследствии ликвидатором Общества, вопреки позиции истца, требований действующего законодательства не нарушает и о недействительности сделки не свидетельствует.

В судебном заседании представитель истца заявил ходатайство о назначении судебной экспертизы на предмет проверки подлинности подписи ФИО5 и оттиска печати Общества на оспариваемом договоре, в обоснование которого заявитель указал, что истец подписывал договор цессии, в котором уже была проставлена подпись генерального директора Общества, в то время как сама ФИО5 не присутствовала при подписании договора. Указанное, по мнению истца, не позволяет ему считать подпись ФИО5 на договоре подлинной.

Оценив приведенные в обоснование ходатайства доводы, приняв во внимание, что истец оспаривает подпись, не имеющую к его личности никакого отношения, в то время как само Общество уже не является действующим юридическим лицом, суд не усмотрел оснований для назначения по делу экспертизы. При подписании договора цессии подпись единоличного исполнительного органа Общества на документе не вызывала у ФИО1 каких либо сомнений, воля на подписание договора цессии Обществом могла быть проверена должником как непосредственно перед подписанием им договора, так и до момента исключения Общества из ЕГРЮЛ. Указанные обстоятельства исключают возможность удовлетворения заявленного истцом ходатайства, содержащего только предположительные, ничем не обоснованные доводы.

На основании изложенного, иск удовлетворению не подлежит.

Устное заявление ответчика о применении срока исковой давности не принято судом во внимание, поскольку трехлетний срок на обжалование договора цессии от 28.06.2019 на момент подачи настоящего иска (09.06.2022), не истек.

Расходы по уплате государственной пошлины относятся на истца на основании статьи 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области

решил:

В удовлетворении иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия Решения.

Судья Бойкова Е.Е.