Гражданский кодекс часть 1

к ФИО2, ФИО3, обществу с ограниченной ответственностью «Ливмастер» (ОГРН <***>; ИНН <***>), Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 5 по Смоленской области (ОГРН <***>; ИНН <***>)

о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности,

при участии в судебном заседании:

от истца: ФИО4, представителя по доверенности от 19.07.2021, паспорт;

от ФИО2: ФИО5, представителя по доверенности от 19.07.2021, паспорт;

от ФИО3: лично, паспорт; ФИО6, представителя по доверенности от 12.08.2021, паспорт; ФИО7, представителя по доверенности от 12.08.2021, паспорт;

от ООО «Ливмастер»: ФИО7, представителя по доверенности от 24.03.2022, паспорт;

от иных участников процесса: не явились, извещены надлежащим образом;

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 (далее – истец) обратилась в арбитражный суд с исковыми требованиями к ФИО2, ФИО3, обществу с ограниченной ответственностью «Ливмастер», Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 5 по Смоленской области о признании недействительной (ничтожной) сделки от 02.08.2018 по отчуждению ФИО2 доли в размере 45% в уставном капитале ООО «Ливмастер», совершенной путем увеличения уставного капитала общества с 10000,00 руб. до 100000,00 руб. за счет внесения ФИО3 дополнительного вклада в размере 90000,00 руб., просит применить последствия недействительности ничтожной сделки, а именно: признать незаконными решение о государственной регистрации изменений, вносимых в учредительные документы юридического лица, и действия Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 5 по Смоленской области по внесению в Единый государственный реестр юридических лиц сведений (записи за государственным регистрационным номером 2186733255223), которой были внесены сведения об увеличении уставного капитала ООО «Ливмастер» (с учетом уточнений требований, принятых судом к рассмотрению).

В обоснование требований ФИО1 указала, в частности, что решение об увеличении уставного капитала было совершено без ее согласия, рассматривает данное решение в качестве сделки, прикрывающей договор дарения.

ФИО3 и общество с ограниченной ответственностью «Ливмастер» возражали относительно удовлетворения иска, заявили о пропуске срока исковой давности. Также пояснили, что инициирование данного иска, по их мнению, было обусловлено желанием супругов возвратить положение, существовавшее до увеличения уставного капитала, при том, что ФИО2 как участник общества осознавал последствия действий в виде увеличения уставного капитала. ФИО3 указал, что данный иск под прикрытием развода преследует цель обойти пропуск срока исковой давности по оспариванию решения.

ФИО2 поддержал позицию истца по делу, указав, что второй участник общества фактически оказывал на него психологическое воздействие, вследствие чего он принял решение, в результате которого доля перешла к ФИО3

ФИО3 пояснил, что никакого указанного воздействия не осуществлялось, а перераспределение долей было обусловлено фактическим вкладом в деятельность общества каждого из участников, устранением ФИО2 от развития общества. Также указал, что супруга знала о фактических размерах долей участников, в том числе доле ФИО2 после увеличения уставного капитала.

Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 5 по Смоленской области согласно отзыву (т.д. 2, л.д. 72) сообщила об отсутствии нарушений при регистрации изменений в ЕГРЮЛ.

Суд рассматривает дело в отсутствие неявившихся участников процесса, извещенных надлежащим образом. Согласно части 6 статьи 121 АПК РФ лица, участвующие в деле, после получения определения о принятии искового заявления к производству и возбуждении производства по делу, а иные лица - после получения первого судебного акта по рассматриваемому делу самостоятельно предпринимают меры по получению информации о движении дела с использованием любых источников такой информации и любых средств связи.

Суд ознакомился с доказательствами и исследовал их в порядке, установленном статьей 162 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оценив в совокупности по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все имеющиеся в материалах дела доказательства, суд считает, что требования истца не подлежат удовлетворению, исходя из следующего.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ в настоящее время в отношении ООО «Ливмастер» единственным участником общества значится ФИО3

Как следует из искового заявления, ФИО1 с 07.06.2006 состояла в браке с ФИО2, в период подачи иска брачные отношения фактически были прекращены; ранее в период брачных отношений супругами приобретена доля в размере 50%.

Указывает, что из письма от 05.02.2021 ей стало известно, что 02.08.2018 между участниками было достигнуто соглашение об увеличении уставного капитала за счет внесения дополнительного вклада ФИО3, в результате чего доля ФИО2 уменьшилась с 50 до 5%.

02.08.2018 участниками общества приняты решения (протоколы №№ 04 и 05), согласно которым уставный капитал увеличен с 10000 до 100000 руб., доли в уставном капитале изменились: ФИО3 – 95%, ФИО2 – 5%. ФИО3 внес 90000 руб. дополнительного вклада, утверждены итоги внесения дополнительных вкладов (т.д. 2, л.д. 84 – 107). Голосовали за данные решения единогласно, выдано нотариальное свидетельство об удостоверении факта принятия решения и о составе присутствовавших участников.

ФИО2 подтвердил указанные обстоятельства, факт принятия решений не оспаривал.

09.08.2018 налоговым органом принято решение о государственной регистрации соответствующих изменений в сведения об обществе в ЕГРЮЛ.

Законодательство различает правовые режимы сделки и решения общего собрания, соответственно, различаются и способы защиты права.

Так, согласно статье 12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется путем, в частности, признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки, признания недействительным решения собрания.

Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (статья 153 ГК РФ).

По смыслу пункта 1 статьи 2, пункта 6 статьи 50 и пункта 2 статьи 181.1 ГК РФ под решениями собраний понимаются решения гражданско-правового сообщества, т.е. определенной группы лиц, наделенной полномочиями принимать на собраниях решения, с которыми закон связывает гражданско-правовые последствия, обязательные для всех лиц, имевших право участвовать в таком собрании, а также для иных лиц, если это установлено законом или вытекает из существа отношений.

Специальное регулирование решений собраний ООО и их недействительности осуществляется в главе 9.1 ГК РФ и в Федеральном законе «Об обществах с ограниченной ответственностью», сделок - в главе 9 ГК РФ.

При этом правом на обжалование решений общих собраний наделены в силу статьи 65.2 ГК РФ и статьи 43 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» только участники общества, к которым супруга участника не относится (так как не имеет корпоративных прав).

Увеличение уставного капитала само по себе не является сделкой по распоряжению общим имуществом супругов. Аналогичная правовая позиция содержится в судебной арбитражной практике, в частности, в определении Верховного Суда РФ от 28.02.2020 по делу № А40-312842/2018.

Увеличение уставного капитала может рассматриваться в качестве сделки в том случае, если в силу определенных обстоятельств недобросовестности участников (злоупотребления ими правом) увеличение фактически прикрывало сделку, которую стороны в действительности имели в виду в целях сокрытия имущества, намеренного «размывания» доли для лишения третьих лиц имущества и т.п.

Довод истца относительно притворности сделки по мотиву прикрытия увеличением уставного капитала договора дарения отклоняется судом.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, совершенная с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки применяются относящиеся к ней правила.

В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно (пункт 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

ФИО2 лично в судебном заседании пояснил о знании им последствий увеличения уставного капитала, в результате чего у него доля стала 5%, препятствий для внесения своего дополнительного вклада не имелось (доказательств обратного в нарушение статьи 65 АПК РФ не представлено). С его стороны доводов о намерении совершить притворную сделку не заявлялось.

Суд по результатам пояснений ФИО2 в судебном заседании 09.02.2022 соглашается с позицией ООО «Ливмастер» и ФИО3, что большая часть данных пояснений сводилась к его личным моральным переживаниям относительно критических замечаний в свой адрес со стороны ФИО3 в их взаимоотношениях, которые касались качества выполняемой ФИО2 работы, его способностей решать задачи в статусе руководителя общества и не имели умысла к совершению им притворной сделки.

Воля совпадала с волеизъявлением, пороки воли, влекущие ничтожность юридического факта, допустимыми доказательствами не подтверждены.

В данном случае действует опровергаемая допустимыми доказательствами презумпция добросовестности, осведомленности супруга об отчуждении совместно нажитого имущества.

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 ГК РФ).

Согласно статье 253 ГК РФ распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности, осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается независимо от того, кем из участников совершается сделка по распоряжению имуществом. Каждый из участников совместной собственности вправе совершать сделки по распоряжению общим имуществом, если иное не вытекает из соглашения всех участников. Совершенная одним из участников совместной собственности сделка, связанная с распоряжением общим имуществом, может быть признана недействительной по требованию остальных участников по мотивам отсутствия у участника, совершившего сделку, необходимых полномочий только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об этом.

В соответствии со статьей 35 Семейного кодекса РФ при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга.

Сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случаях, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки.

Указанная презумпция не опровергнута истцом в нарушение статьи 65 АПК РФ; не доказано, что ФИО3 при увеличении уставного капитала действовал недобросовестно, знал или заведомо должен был знать о несогласии другого супруга на совершение увеличения уставного капитала, последующая продажа оставшейся доли только подтвердила соответствующее намерение.

ФИО3 указал, что на момент увеличения уставного капитала брак между супругами не был расторгнут, а совместное проживание, ведение общего хозяйства, воспитание несовершеннолетних детей при отсутствии доказательств в спорный период конфликта между супругами предполагает разумность и добросовестность участников правоотношений.

Исковое заявление о расторжении брака подано в мировой суд 15.10.2021 (т.д. 1, л.д. 93-96), решение о расторжении брака вынесено в марте 2022 года (т.д. 3, л.д. 67), то есть более чем через 3 года после принятия оспариваемого решения.

В данном случае при увеличении уставного капитала новый участник в общество не вводился, воля ФИО2, подтвержденная в судебном заседании, была направлена на перераспределение долей между участниками, недобросовестных намерений таким образом вывести долю в уставном капитале общества из совместной собственности супругов не имелось.

Признание ФИО2 заявленного иска нарушает права ФИО3, в связи с чем в силу части 5 статьи 49 АПК РФ отсутствуют основания для принятия признания иска ответчиком.

Обстоятельства увеличения уставного капитала и размеры долей не скрывались, тем более ФИО3 не мог влиять на ФИО2 по недоведению соответствующей информации до супруги (доказательств обратного в нарушение статьи 65 АПК РФ не представлено).

ФИО3 в своих пояснениях указал следующее: «Супруги Черкасовы всегда всё согласовывали вместе, даже личный отпуск генерального директора ФИО2, он во времени всегда совпадал с личным отпуском его помощника ФИО1, что подтверждается приобщёнными к делу материалами. Находясь в офисе или в ином месте вне дома в течение рабочего дня ФИО2 регулярно созванивался с супругой, учитывая её дистанционный труд из дома, обсуждая с нею принятие им того или иного решения.». Пояснил, что, по его наблюдениям, ФИО1 постоянно была в курсе всех основных решений, принимавшихся ФИО2; никаких поводов (даже малейшего сомнения) в том, что она может быть не осведомлена о собрании и принятом на нем решении, которое готовилось с 9 июля по 2 августа 2018 года, у ФИО3 не было.

Кроме того, между увеличением уставного капитала (август 2018 года) и окончательным отчуждением доли ФИО2 по договору от 23.04.2020 (т.д. 1, л.д. 12) прошел значительный период времени (более полутора лет).

Увеличение уставного капитала произведено в обществе 02.08.2018 (протоколы 04 и 05), после этого осуществлялось распределение прибыли между участниками пропорционально долям после увеличения уставного капитала (протоколы от 08.10.2018. 02.11.2018, 08.02.2019, т.д. 1, л.д. 18-20).

Супруга должна была знать, что при значительной прибыли в обществе ее распределение должно производиться между участниками пропорционально долям. При этом и выплата части прибыли являлась общим имуществом супругов и могла потенциально контролироваться.

Основания ничтожности решения (увеличения уставного капитала как сделки), равно как и злоупотребление правом, не доказаны.

Также не доказано, что увеличение уставного капитала за счет дополнительного вклада участника являлось притворным, прикрывающим собой сделку по отчуждению доли в уставном капитале общества, которая подлежала бы нотариальному удостоверению (пункт 11 статьи 21 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и требовала получения нотариально удостоверенного согласия истца (супруги участника общества) на ее совершение (статья 35 Семейного кодекса Российской Федерации).

Ссылка на отсутствие экономической цели увеличения уставного капитала при вышеуказанных обстоятельствах отклоняется.

Кроме того, доли уставного капитала показывают, в том числе, распределение не только в плане материального вклада участников, но и в виде развития деятельности неимущественного характера. ФИО3 пояснил, что ФИО2 утрачивал интерес к развитию бизнеса, данное обстоятельство явилось окончательной причиной перераспределения долей в обществе. ФИО2 в судебном заседании указал на фактическое управление и ведение переговоров относительно хозяйственной деятельности общества, развития бизнеса именно ФИО3

Ответчиками (ООО «Ливмастер» и ФИО3) также заявлено о пропуске срока исковой давности с учетом отсутствия у оспариваемого решения общего собрания признаков недействительной сделки.

В данном случае заявление о пропуске срока исковой давности может быть принято по доводам истца об отсутствии нотариального согласия, так как согласно пункту 3 статьи 35 Семейного кодекса РФ супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.

При этом суд учитывает, что истцом в качестве основания фактически заявляется о применении последствий ничтожности притворной сделки (не об оспаривании решения общего собрания, которое не может обжаловаться супругом, не являющимся участником общества), срок исковой давности по данному требованию составляет 3 года (пункт 1 статьи 181 ГК РФ).

В связи с тем, что судом установлено отсутствие признаков ничтожности, а также квалификации увеличения уставного капитала в качестве притворного, а решение общего собрания может оспаривать только участник общества, указание ответчиков на пропуск срока исковой давности по оспариванию решения общего собрания не имеет правового значения.

В суд ФИО2 согласно штемпелю на конверте обратилась 02.08.2021 (т.д. 1, л.д. 35).

Об изменившемся размере доли должна была узнать при поведении, аналогичном принятому в гражданском обороте, в любом случае при даче согласия на отчуждение оставшейся доли в размере 5% (23.03.2020).

В данном случае правовое значение имеет не пропуск срока исковой давности, а принцип утраты права на возражение при недобросовестном или противоречивом поведении («эстоппель»).

В настоящем деле имеются признаки такого поведения - заявление о недействительности не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

Дача согласия в марте 2020 года (т.д. 1, л.д. 44) супругу на отчуждение 5% доли в ООО «Ливмастер» давало основание другим участникам хозяйственного оборота, а также второму участнику общества, полагаться на действительность первоначального увеличения уставного капитала, состоявшегося в августе 2020 года, в результате которого у ФИО2 стала доля в указанном размере.

При этом согласие было дано именно на отчуждение доли (что предполагает полное отчуждение), а не части доли (как это было бы при знании ФИО1 о том, что ФИО2 принадлежит 50%).

Заключение сделки по отчуждению предполагает знание об обстоятельствах принадлежности доли, ее размера, что следует из общедоступных источников – сведений ЕГРЮЛ относительно общества на сайте ФНС РФ.

Между супругами предполагается (презюмируется) доверительность отношений, что предусматривает при даче согласия на отчуждение дорогостоящего имущества (его части), имущественных прав знание всех условий сделки. Истец не лишен был права ознакомиться со сведениями ЕГРЮЛ, последствия и смысл дачи согласия на отчуждение имущества разъяснялись нотариусом (свидетельство от 23.03.2020, л.д. 44).

Кроме того, ФИО1 также являлась помощником руководителя (приказ от 01.10.2015 № 3-к) (т.д. 1, л.д. 115), что предполагает возможность выяснения обстоятельств ведения дел и взаимоотношений участников в силу служебных отношений (должностная инструкция (т.д. 1, л.д. 128).

Согласно справкам ООО «Ливмастер» ФИО2 занимал должность генерального директора в период с 07.09.2015 по 13.02.2020 (т.д. 1, л.д. 142); ФИО1 в должности помощника руководителя работала в обществе с 01.10.2015 по 28.02.2020 (приказы от 01.10.2015 № 3-к и от 14.02.2021 № 13-ув) (т.д. 1, л.д. 134-136).

При этом сам по себе факт физического присутствия/отсутствия на рабочем месте не влияет на данные обстоятельства, так как работа могла выполняться в удаленном режиме, кроме того, обстоятельства воспрепрепятствования в допуске на работу и выполнении должностных обязанностей не приведены, такие факты не подтверждены.

Относительно наличия в период увеличения уставного капитала конфликта между супругами, который приводил бы к утрате доверительных отношений и сокрытию обстоятельств распоряжения имущества одним из супругов в отсутствие согласия другого, не заявлялось и не подтверждено. Таким образом, введение в заблуждение супруга в подобных случаях (что опять же не доказано в рамках настоящего дела) не должно влечь негативных последствий для других участников общества, которые не знали и заведомо не должны были знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки. Иное означало бы непропорциональное вмешательство в корпоративные отношения в обществе, а также приводило бы к длительному состоянию потенциальной возможности оспаривания решений общества, что отражается также на взаимоотношениях с контрагентами, деятельности внутри общества.

Требования об оспаривании решения о государственной регистрации изменений, вносимых в учредительные документы юридического лица, и действий Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 5 по Смоленской области по внесению в Единый государственный реестр юридических лиц сведений (записи за государственным регистрационным номером 2186733255223), как носящие производный характер, также не подлежат удовлетворению. Незаконность действий по внесению соответствующей записи налоговым органом не доказана.

При совокупности указанных фактических обстоятельств иск удовлетворению не подлежит.

Расходы по уплате государственной пошлины по делу относятся на истца в порядке части 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В связи с отказом в иске на основании части 5 статьи 96 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обеспечительные меры, принятые определением от 12.04.2022, подлежат отмене.

Руководствуясь частью 5 статьи 96, статьями 110, 167 - 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

в удовлетворении исковых требований отказать.

Обеспечительные меры, принятые по настоящему делу определением от 12.04.2022, отменить.

Лица, участвующие в деле, вправе обжаловать настоящее решение суда в течение месяца после его принятия в апелляционную инстанцию – Двадцатый арбитражный апелляционный суд (г.Тула), в течение двух месяцев после вступления решения суда в законную силу в кассационную инстанцию – Арбитражный суд Центрального округа (г. Калуга) при условии, что решение суда было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы. Апелляционная и кассационная жалобы подаются через Арбитражный суд Смоленской области.

Судья Д.Е. Яковлев