Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1, г. Нижний Новгород, к обществу с ограниченной ответственностью Производственное объединение "Начало", г.Набережные Челны (ОГРН <***>, ИНН <***>), о взыскании 70 568 000 рублей действительной стоимости доли,

с участием:

от истца – представитель ФИО2 (доверенность),

от ответчика – не явился,

от правопреемника – представитель ФИО3 (доверенность),

эксперта ФИО4, паспорт <...> выдан ТП №3 Межрайонным ОУФМС России по Московской области в городском поселении Ногинск 07.02.2012г.,

эксперта ФИО5, паспорт <...> ОВД Новоильского района г. Новокузнецка Кемеровской области 14.12.2006г.,

УСТАНОВИЛ:

Истец – ФИО1, г.Нижний Новгород (далее по тексту – ФИО1), обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан с иском к ответчику – обществу с ограниченной ответственностью Производственное объединение "Начало", г.Набережные Челны (далее по тексту – ООО ПО «Начало»), о взыскании 70 568 000 рублей действительной стоимости доли.

В предварительном судебном заседании 20 ноября 2014г. ФИО6 от имени ответчика представилось ходатайство об отложении предварительного судебного заседания в связи с не возможностью его явки. В связи с отсутствием оснований в удовлетворении ходатайства судом было отказано (т.1 л.д.127).

В судебном заседании 16 декабря 2014г. ФИО7 (далее по тексту – ФИО7, правопреемник) представлено заявление о замене истца ФИО1 на его правопреемника ФИО7 в связи с заключением договора уступки прав (цессии) №7-11 от 27 ноября 2014г. (т.1 л.д.130).

Представитель истца пояснил, что договор уступки прав действительно сторонами был подписан, но в связи с тем, что оплата уступаемого права ФИО8 произведена не была, возражал против удовлетворения ходатайства. После ознакомления с представленным договором №7-11 уступки прав (цессии) от 27.11.2014г. заявил о фальсификации данного доказательства (т.1 л.д.133).

В судебном заседании 2 февраля 2015г. представитель правопреемника ФИО6 поддержал заявление о замене истца правопреемником, исключать представленный договор №7-11 уступки прав (цессии) от 27.11.2014г. из состава доказательств отказался.

Представитель истца заявление о фальсификации договора №7-11 уступки прав (цессии) от 27.11.2014г. поддержал, в связи с чем ходатайствовал о назначении судебной экспертизы.

Представитель правопреемника не возражал против назначения судебной экспертизы.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20 марта 2015г. судом было удовлетворено ходатайство истца о назначении судебной экспертизы, проведение экспертизы было поручено экспертам ФБУ «Приволжский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» ФИО9 и ФИО10 (т.2 л.д.49-60).

13 апреля 2015г. поступило ходатайство ФБУ «Приволжский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» о поручении производства экспертизы эксперту ФИО11 с целью минимизации сроков производства экспертизы (т.3 л.д.2).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 7 мая 2015г. ходатайство ФБУ «Приволжский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» удовлетворено к участию в производстве экспертизы привлечена эксперт ФИО11 (т.3 л.д.15,16).

18 июня 2015г. в Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заключение эксперта ФИО11 №1996/2037/03-3 (т.3 л.д. 32-41).

В судебном заседании 24 июля 2015г. представитель правопреемника заявил ходатайство о признании экспертного заключения недопустимым доказательством, исключении его из состава доказательств. Ходатайствовал о приобщении к материалам дела второго экземпляра договора №7-11 от 27.11.2014г. и акта экспертного исследования от 22.07.2015г. данного экземпляра договора, о привлечении в качестве специалиста эксперта ФБУ «Приволжский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» ФИО12, осуществившую данное исследование.

Представитель истца возражал в удовлетворении ходатайства, поскольку ФИО12 является экспертом того же учреждения, что и эксперт ФИО11, а также вызывает сомнения в беспристрастности выводов, то обстоятельство, что без вызова суда представитель правопреемника обеспечил явку ФИО12 - эксперта государственного экспертного учреждения находящегося в г.Нижний Новогород.

В удовлетворении ходатайства правопреемника о вызове в судебное заседание в качестве специалиста – эксперта ФИО12 судом было отказано, поскольку указанное лицо составившую экспертное исследование второго экземпляра договора №7-11 от 27.11.2014г., кроме того, данное лицо является сотрудником того же экспертного учреждения, что и эксперт ФИО11

В судебном заседании 11 августа 2015г. эксперт ФИО11 дала пояснения по вопросам суда и сторон, указав следующее.

Не представилось возможным дать ответ на первый вопрос (на одном или разных знакопечатающих устройствах выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного ФИО7). Выведенные признаки не позволили дать категорический ответ.

Ответ на второй вопрос (с помощью одного или разных электрофотографических тонеров выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного ФИО7?) был дан альтернативный. Были изучены только красящие вещества. Возможно провести дополнительное исследование (изучение магнитных свойств). На момент проведения исследования данная методика в ФБУ «Приволжский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» не применялась, не было соответствующего оборудования. В настоящее время данное исследование возможно в рамках дополнительной экспертизы. В случае, если магнитные свойства на оборотной и лицевой стороне договора совпадут, ответ вновь будет альтернативный.

Не представилось возможным так же установить, в какой последовательности был изготовлен текст договора, поскольку соответствующая методика в экспертной организации отсутствует. Оборотная сторона была изготовлена следующим образом: сначала нанесен печатный текст, проставлены подписи, затем документ вновь попал в печатающее устройство в режиме пустого листа без изменения содержания. Невозможно установить давность нанесения текста на лицевую сторону договора, отсутствует соответствующая методика.

Представитель истца указал, что исследование проведено неполно, использованы не все методики, кроме того, имеются сомнения в беспристрастности эксперта, поскольку на предыдущем судебном заседании представитель ФИО7 заявил, что по собственной инициативе оплатил производство экспертизы в том же экспертном учреждении и ходатайствовал о допросе эксперта, явку которого он обеспечил. Считает, что назначать дополнительную экспертизу в том же экспертном учреждении нецелесообразно, выводы будут те же. Как следует из экспертного заключения, эксперт приступила к экспертному заключению раньше, чем была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Просил назначить повторную экспертизу в любое другое экспертное учреждение.

Представитель правопреемника пояснил, что ранее им уже было заявлено о недопустимости и исключении экспертного заключения из состава доказательств. При этом пояснил, что не против назначения дополнительной экспертизы, между тем считает, что оснований для назначения повторной экспертизы не имеется.

В судебном заседании 19 августа 2015г. в связи с приобщением к материалам дела второго экземпляра договора уступки прав (цессии) №7-11 от 27.11.2014г. представитель истца ходатайствовал о фальсификации указанного документа (т.3 л.д.112).

Представитель правопреемника отказался исключать второй экземпляр договора №7-11 от 27.11.2014г. из числа доказательств. Об уголовной ответственности предупрежден.

Представитель истца заявил ходатайство о назначении повторной экспертизы договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного 16.12.2014г., и первоначальной экспертизы договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного 24.07.2015г..

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 2 октября 2015г. суд удовлетворил ходатайство истца о назначении повторной экспертизы договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного 16.12.2014г., и первоначальной экспертизы договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного 24.07.2015г. Проведение экспертизы было поручено экспертам АНО «Судебный Эксперт» ФИО13 или ФИО4 или ФИО5 (т.3 л.д.157-159).

1 декабря 2015г. в Арбитражный суд Республики Татарстан поступили заключения экспертов №857.1/15 от 23 ноября 2015г. и №857.2/15 от 23 ноября 2015г. (т.4 л.д.29-89).

По ходатайству представителя правопреемника в судебное заседание были вызваны эксперты ФИО5 и ФИО4

В судебном заседании 25 февраля 2016г. представитель правопреемника ходатайствовал о приобщении поданного в правоохранительные органы заявления о возбуждении в отношении экспертов уголовного дела за дачу экспертами заведомо ложного заключения, а также о направлении судебного запроса на представление из материалов КУСП №521 письменных объяснений ФИО5, ФИО4, ФИО14. На вопрос суда указал, что по данному заявлению постановление об отказе в возбуждении уголовного дела или о возбуждении уголовного дела не вынесено.

Судом отказано в удовлетворении заявленных ходатайств, поскольку явка экспертов для дачи пояснений в судебное заседание обеспечена.

В судебном заседании представителем ФИО7 были заданы вопросы эксперту ФИО5

На заданные вопросы эксперт ФИО5 пояснил, что является экспертом АНО «Судебный эксперт», имеет высшее техническое образование, прошел обучение на факультете повышения квалификации экспертов Волгоградского юридического института МВД России по специальности производство судебных технико-криминалистических экспертиз документов, успешно сдал государственные экзамены и получил право самостоятельного производства судебных технико-криминалистических экспертиз документов (свидетельство №006586 от 20.11.1997г). Имеет стаж работы экспертом-криминалистом в системе МВД России более 20 лет. В том числе по специальности производства судебных технико-криминалистических экспертиз документов более 17 лет. С 1997 года каждые 5 лет подтверждал свою квалификацию по вышеуказанной специализации в ЭКК ГУ МВД России по Кемеровской области. Дата последнего подтверждения квалификации14.09.2014г. (свидетельство №013525 от 19.05.2014г.), данный допуск, на право производства судебных технико-криминалистических экспертиз документов, действителен до 14.09.2019г.

Эксперт ФИО5 пояснил, что экспертиза проводилась в сроки, указанные в заключении эксперта №857.2 от 23.11.2015г. с 06.11.2015г. по 23.11.2015г. объекты исследования он получил в АНО «Судебный эксперт» после проведения практических исследований экспертом ФИО4

Также эксперт ФИО5 пояснил, что исследование Договора 1 проводилась по вопросам поставленным в определении о назначении судебной экспертизы судом, эксперт не имел возможности установить соответствуют данные вопросы вопросам, поставленным в первоначальной экспертизе, потому что судом на экспертизу не было предоставлено первоначальное заключение эксперта ФБУ «Приволжский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» (далее по тексту – ПРЦСЭ) №1996/03-3 от 05.06.2015г, соответственно эксперт не имел возможности ознакомиться с ней, указать выводы, сделанные в заключении эксперта №1996/03-3 от 05.06.2015г, провести исследование и оформить экспертизу №857.2 по Договору 1 как повторную. Но, тем не менее, проведенная экспертиза №857.2 не утратила от этого свою значимость, а наоборот, приобрела ее, т.к. она была проведена независимо и объективно.

Эксперт ФИО5 заявил, что большая часть выводов, сделанных экспертом ПРЦСЭ и приведенных в ходатайстве представителя правопреемника ФИО6, нашла подтверждение в заключении эксперта №857.2. Экспертиза проводилась в соответствии с Федеральным законом от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" и соответствующих приказов, инструкций и методик.

Также эксперт указывает, что исследование Договора 1 и Договора 2 производилось раздельно, т.е. по каждому вопросу согласно их порядка исследовался сначала Договор 1, потом Договор 2. В ходе исследования в каждом Договоре были выявлены свои общие и частные признаки объектов исследования. Договор 1 и Договор 2 имеют однотипную структуру и способ производства: произведены на листе белой нелинованной бумаги формата А45 основной текст произведен печатными знаками, имеют таблицу и рукописные записи. После проведенного раздельного исследования Договора 1 и Договора 2 было установлено, что они имеют одинаковые общие признаки: способа печати (электрофотографический), микроструктуры штрихов печатных знаков лицевых сторон листов, микроструктуры штрихов печатных знаков оборотных сторон листов. Поэтому, чтобы не повторять в заключении несколько раз одни и те же признаки для каждого Договора, тем самым необоснованно увеличивая объем заключения эксперта, описание данных одинаковых признаков было произведено общее, по видам исследования, с указанием, что они выявлены как в Договоре 1, так и в Договоре 2.

На вопрос представителя правопреемника о причинах не обнаружения экспертом ФИО5 частных идентифицирующих признаков принтера, в частности «марашек» пояснил, что в своем ходатайстве представитель правопреемника утверждает, что эксперт ФИО11 в ходе исследования Договора 1 установила две точки, расположенные на расстоянии 75,5 мм друг от друга на обеих сторонах листа Договора 1 и якобы они являются частными идентифицирующими признаками принтера. В тоже время в своем ходатайстве представитель правопреемника приводит выводы эксперта ФИО11, которые противоречат его заключению, а именно: 1. Ответить на вопрос на одном или разных знакопечатающих устройствах выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне Договора №7-11 не представилось возможным, поскольку какие-либо частные идентификационные признаки технического средства, с использованием которого напечатан текст, появившийся в процессе эксплуатации печатающего устройства, и позволяющие идентифицировать конкретный принтер, отсутствуют, и 2. Печатные тексты на лицевой и оборотной сторонах листа вышеуказанного Договора №7-11 нанесены различными по свойствам окрашенных компонентов электрофотографическими тонерами, т.е. либо на разных знакопечатающих устройствах, либо на одном после замены (перезаправки) картриджа. Аналогичные выводы в ходе исследования сделаны, в отношении отсутствия частных идентификационных признаков технического средства, различия свойств тонера, выполнения печатного текста разными картриджами или перезаправленными, и в заключении эксперта №857.2, с небольшим различием. Эксперт ПРЦСЭ различие свойств тонеров выявил одними методом исследования (микроскопическим), установив различия свойств структуры штрихов и ему, вероятно, не хватило данного различия для утверждения категорического вывода о том, что документы напечатаны на различных знакопечатающих устройствах, поэтому он дал альтернативный вывод, но один из альтернативных выводов был «Печатные тексты на лицевой и оборотной сторонах листа нанесены на разных знакопечатающих устройствах». В Заключении 857.2 помимо различия свойств тонера на лицевых и обратных сторонах Договора 1 и Договора 2, выявленных микроскопическим методом, дополнительно, магнитооптическим методом исследования установлено различие магнитных свойств тонеров. Различие свойств тонеров выявленные этими двумя способами в совокупности с установленными: различием в форматировании документа, нарушении расположения полей в структуре одностраничного документа, различии по подаче листов на печать позволило сделать эксперту категорический вывод, что лицевая и обратная сторона Договора 1 напечатаны на различных знакопечатающих устройствах и лицевая и обратная сторона Договора 2 напечатаны на различных знакопечатающих устройствах.

Также отвечая на вопрос представителя правопреемника, эксперт ФИО5 пояснил, что при исследовании также было установлено, что помимо способа печати и микроструктуры штрихов печатных знаков в обоих документах имеются и другие одинаковые признаки, которые указывают на нарушения при производстве документа. Это нарушение расположения полей на листах документов (они не соответствуют ни одностраничному документу, ни многостраничному), перекос печатного текста относительно краев листа на лицевых сторонах документов и отсутствие такового на обратных сторонах. Поэтому описание данных выявленных одинаковых признаков производилось общее по вышеуказанным причинам, но с указанием, что они выявлены как в Договоре 1, так и в Договоре 2.

Так как документы однотипные, имеют одинаковые наименования документов, даты изготовления, содержания основного печатного текста, содержания рукописного текста, структуры документов, лица, участвующие в составлении документа, в ходе исследования было выявлено, что они имеют одинаковые различие в форматировании документов, различия в структуре штрихов печатных знаков лицевой и обратной сторон документов, нарушения расположения полей, различия перекоса печатного текста и отсутствие такового относительно верхнего края листов документов, различия в магнитных свойствах тонеров печатных знаков на лицевой и обратной сторонах документов, в связи с чем посчитал, что установленные в ходе исследования одинаковые совпадения и различия в Договоре 1 и Договоре 2 существенны и имеют значение для дела, пользуясь статьей 86 АПК РФ расширил объем исследования проведя сравнительное исследование Договора 1 и Договора 2 между собой.

Эксперт ФИО5 пояснил, что ссылку представителя правопреемника на выводы эксперта ФИО11 считает не уместными, поскольку, обосновывая появление 2 точек противоречит первому выводу эксперта ФИО11 утверждая, что на принтере, в котором имеется частный идентифицирующий признак печатающего устройства «марашки» в виде двух точек на расстоянии 75,5мм между собой. В первом выводе она указал, что не установила частных идентификационных признаков технического средства. Данное противоречие вызывает сомнение в правильности обоснования появления данных точек, тем более, если эти точки возникли в результате дефекта фотобарабана и указано расстояние между точками 75,5мм (шаг дефекта). При данном шаге, который характеризует цикл одного оборота фотобарабана, должно было образоваться на листе 4 точки, что продемонстрировано в приложении №3 (т.6 л.д.43) т.е. две точки небыли выявлены, либо природа появления выявленных точек была случайна. А если принять версию представителя правопреемника ФИО6, что данные точки образованы одним принтером при печати текста и в тоже время вывод эксперта ПРЦСЭ и вывод в заключении 857.2, что лист документа пропускался в режиме «пустого листа», то таких точек должно быть 8 штук, так как вероятность совпадения одного и того же участка (с дефектом) фотобарабана и края листа при подаче на печать ничтожна мала, а если такая вероятность все же случилась, то форма точек, плотность тонера в них и цветовая насыщенность тонера точек должна отличаться от точек на другой стороне листа, так как в выводах эксперта ПРЦСЭ указано, что в режиме «пустого листа» документ пускался только обратной стороной, что также установлено в заключении эксперта №857.2.

Кроме того, отвечая на вопрос представителя правопреемника, эксперт ФИО5 пояснил, что на лицевой стороне проводилась печать текста, но принимая во внимание различие свойств тонеров печатных знаков на лицевой и обратной сторонах Договора 1 и совокупность других вышеуказанных признаков, можно сделать вывод, что на лицевой стороне листа Договора 1 производилась допечатка текста на последнем листе многостраничного документа, с нарушением расположения полей и с ручной подачей листа бумаги в бумагоприемное отделение принтера.

Вывод представителя правопреемника, что из одного исследования двух Договоров и одного вывода в исследовательской части у эксперта родились два разных вывода: один Договор прогонялся в режиме «пустого листа», другой Договор - для допечатывания текста и в режиме «пустого листа», эксперт ФИО5 считает неверным, поскольку исследование каждого договора проводилось отдельно, что подтверждено иллюстрациями, представленными в заключении эксперта №857.2. Различий в выводах эксперта не имеется, листы Договора 1 и Договора 2 пропускались в режиме «пустого листа». То, что представитель правопреемника, вероятно, считает различием в выводе о Договоре 2 указано, что производилась допечатка текста, а в выводе о Договоре 1 данный факт не указан, то такие выводы обусловлены формулировкой вопросов, поставленных судом в определении суда о назначении судебной экспертизы. Но, как было указано выше, в данном документе также как и в Договоре 2 произведена допечатка текста на лицевой стороне листа.

На вопрос представителя правопреемника эксперт ФИО5 пояснил, что перед экспертом не ставился вопрос об исследовании пересечения «точек-марашек» с оттисками штампа ГУ ПРЦСЭ. Данное исследование не проводилось.

В части выводов представителя правопреемника о том, что при заправке картриджа тонером не соответствующим системе принтера (магнитная, немагнитная), пояснил, что это совершенно разные проявления печати, в одном случае (лицевые стороны документа) это текст, напечатанный без дефектов и структура штрихов печатных знаков и распределение фоновых точек соответствует норме печати и текст, напечатанный с дефектами, возникшими в результате вышеуказанного нарушения заправки картриджа, которые проявляются, если так можно сказать для понимания неспециалиста, в более «грубой форме» - это увеличенная плотность фона вплоть до сплошной, увеличенная частота проявления признаков дефектов барабана, изображения становятся резко контрастными вплоть до исчезновения в них белых и серых оттенков.

В части довода представителя правопреемника о перекосе печатного текста, расположенного на лицевых сторонах Договора 1 и Договора 2 относительно краев листа, что этот перекос естественен для ручной подачи бумаги в принтер, эксперт ФИО5 пояснил, что различие, выразившееся в перекосе печатных текстов относительно краев листов на лицевых сторонах в Договоре 1 и в Договоре 2 и отсутствие такового на обратных сторонах листов Договора 1 и Договора 2 значительно, из чего и был сделан вывод экспертом, что печатные тексты на лицевой и обратной стороне Договора 1 и Договора 2 имеют отличия по подаче бумаги на печать.

Вопрос представителя правопреемника на чем основан вывод эксперта о нарушении задачи режима печати и что вопрос о режиме печати перед экспертом также никто не ставил эксперт ФИО5 считает некоректным и необъективным, поскольку режим печати устанавливается в программном обеспечении, в одном из текстовых редакторов типовой операционной системы «Windows», в котором формировался документ, поэтому предоставление на экспертизу принтера не обязательно, чтобы обосновать появление данного нарушения в формировании и печати документа.

Ответ на режим печати появился в ходе исследования при объяснении выявленного нарушения в формировании и печати документов. Так как данное нарушение значительно для понимания производства исследуемых документов, то это было отображено в выводах, так в заключении эксперта указано «Различие между обратными и лицевыми сторонами документов по максимальному расстоянию от правой точки номера пункта до правого штриха первой буквы текста (выступу) в тексте может быть объяснено различным форматированием теста документа.». Это понимается, что в ходе исследования установлен факт различия расстояний между знаками на лицевых и обратных сторонах Договора 1 и Договора 2 и дается объяснение этому выявленному факту. Объяснение однозначное и категорическое - различное форматирование текста документа по выявленному признаку.

Эксперт ФИО5 отвечая на вопрос представителя правопреемника пояснил, что при проведении экспертизы важным является выявление отличий в форматировании текста, такие отличия были выявлены, в связи с чем при использовании текстовых редакторов типовой операционной системы «Windows» будут выявлены наличие многих совпадений по форматированию, что при выявлении отличий не имеет существенного значения.

Также отвечая на вопрос представителя правопреемника эксперт ФИО5 пояснил, что вывод о том, что текст договоров на страницах нанесен тонерами с разными свойствами было установлено с помощью прибора «Ультрамаг С6» с видеокамерой магнитооптической «МагВидео», на возражения представителя правопреемника о том, что с помощью данного прибора не возможно установить свойства тонера (магнитные или немагнитные), и при отсутствии возражений суда и сторон продемонстрировал принцип его работы с помощью магнитооптического прибора «Маг-2» являющегося переносной копией прибора «Ультрамаг С6» в результате которого было продемонстрировано отличие текста на документе напечатанного магнитным и немагнитным тонером, при этом пояснил, что химические свойства краски и порошка тонера совпадают, что позволяет установить данные свойства.

Кроме того, эксперт ФИО5 заявил, что он как эксперт, при получении задания от руководителя АНО «Судебный эксперт», давал подписку об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение и полностью осознавал эту ответственность, возложенную на него законом. Поэтому все выводы делались только на основе выявленных фактов (признаков) в ходе проведения экспертизы, обоснование данных фактов (признаков) проводилось на основе методических и научных рекомендаций, описанных в специальной литературе.

На вопрос суда пояснил, что при проведении экспертизы договоров на печатных страницах признаков, свидетельствующих о том, что тонер в картридже принтера заканчивается, им не обнаружено.

Представителем ФИО7 были заданы вопросы эксперту ФИО4

На заданные вопросы эксперт ФИО4 пояснил, что имеет высшее образование по специальности «Химия» (диплом Ростовского государственного университета ДВС №0886528, 2001г.), окончил химический факультет данного университета и имеет специальность «Химик» с правом преподавания по специальности «химия» и, следовательно, обладает специальными познаниями, необходимыми для проведения экспертизы требующей использования химических методов исследования. Прошел обучение в Некоммерческом партнерстве «Палата Судебных Экспертов» в подтверждение чего 26 декабря 2012г. получен сертификат соответствия требованиям добровольной сертификации негосударственных судебных экспертов по специальности «Основы судебной экспертизы». Имеет Сертификаты соответствия №177550147 (Применение хроматографических методов при исследовании объектов судебной экспертизы) и №177040146 (Исследование реквизитов документов) полученные по результатам добровольной сертификации. Данные сертификаты выданы 15.10.2015г. на основании предшествующей процедуры сертификации. Считает, что на дату начала производство экспертизы прошел обучение и имел необходимые знания для производства экспертизы, при этом пояснил, что действующее законодательство не содержит требования обязательного подтверждения соответствия экспертных услуг для негосударственных судебных экспертов.

Также эксперт ФИО4 пояснил, что исследование документа им проводилось с 13 октября 2015г. по 5 ноября 2015г., затем документ был передан для исследования эксперту ФИО5, далее экспертом ФИО4 выполнялась работа по анализу полученных результатов исследования и составлению заключения, очередность проведения исследования Договора проводилась в соответствии с методами и литературными данными, но в заключении были изложены не по порядку исследования, а в соответствии с порядком поставленных перед экспертом вопросов. Также считает, что представитель правопреемника путает понятия общий срок проведения экспертизы и срок непосредственного исследования документа.

Отвечая на вопрос представителя правопреемника о том, какой же договор исследовал эксперт ФИО4, эксперт ФИО4 при представлении судом ему на обозрение двух подлинников договора №7-11 указал на договор представленный представителем ФИО7 24.07.2015г., копия этого же договора представлена в экспертном заключении.

Представитель правопреемника на вопрос суда указал, что расхождений в письменных объяснениях эксперта, отобранных правоохранительными органами, и пояснениях, данных в судебном заседании, не имеется.

Представитель правопреемника ходатайствовал об отложении рассмотрения дела или объявлении перерыва для подготовки письменной позиции.

В судебном заседании был объявлен перерыв до 02 марта 2016 года 15 часов 00 минут.

После перерыва судебное заседание продолжено в назначенное время в том же составе суда с участием представителя истца ФИО2 и представителя правопреемника ФИО3

На основании ч.3 ст.156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд рассматривает дело в отсутствии не явившегося представителя ответчика извещенного о времени и месте судебного заседания надлежащим образом.

Представитель правопреемника указал, что выводы экспертов считает недостоверными, в связи с чем ходатайствует о вынесении определения в порядке ст.66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации об истребовании у НП «Палата судебных экспертов» сведений о том, выдавался ли эксперту ФИО4 представленный им сертификат соответствия от 26.12.2012г., если да, то дает ли данный сертификат соответствия право на проведения экспертизы давности создания документа с применением хромотографических методов, если выдавался, то подтверждает ли сертификат соответствия от 26.12.2012г. компетентность и наличие специальных познаний ФИО4 по вопросу давности создания документов. Ходатайствует о повторном вызове экспертов в судебное заседание, поскольку перед дачей пояснений эксперты не были предупреждены об уголовной ответственности. На вопрос суда сослался на п. 7 ч. 2 ст. 153 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Представитель истца возразил, полагает, что данные ходатайства направлены на затягивание процесса. В рамках экспертизы подписка экспертами давалась, выводов, отличных от изложенных в заявлении, экспертами не озвучено.

В обоснование заявленного ходатайства представитель правопреемника указал, что эксперту ФИО4 сертификат выдан за день до начала производства экспертизы. Кроме того, экспертами выполнена комплексная экспертиза, хотя таких указаний суд не давал.

Представитель правопреемника по изложенным ранее основаниям поддержал заявление о процессуальном правопреемстве и ранее заявленное ходатайство представителя ФИО6 о назначении судебной экспертизы.

Представитель истца возразил, на все поставленные запросы экспертами даны категоричные ответы. О фальсификации экземпляров договора № 7-11 от 27.11.2014г., по мнению представителя истца свидетельствуют также следующие обстоятельства: техника исполнения лицевой и оборотной стороны обоих экземпляров договора № 7-11 от 27.11.2014г. не соответствуют друг другу. Подписи сторон имеются только на оборотной стороне договора, причем подписи сторон проставлены как в разделе «Подписи сторон», так и в нижнем колонтитуле, специально предназначенном для парафирования страниц договора. Причем то, что это именно колонтитулы явно следует из того, что в согласованной ФИО1 редакции договора цессии колонтитулы присутствовали на каждой из 3-х страниц договора и только в этом формате можно объяснить их присутствие на заключительном третьем листе договора. В противном случае никакие колонтитулы на заключительной стороне договора не нужны, там есть подписи сторон в разделе 6. «Адреса и банковские реквизиты сторон». При этом на лицевой стороне договора колонтитул для парафирования отсутствует. Существенные условия договора изложены на лицевой стороне, на которой отсутствуют подписи сторон.

Между тем, на лицевой стороне договора ФИО Цессионария выполнены машинописным способом одновременно с текстом на данной странице. На обороте в разделе 6 данные Цессионария, в том числе ФИО, внесены рукописным способом на предварительно оставленных строках. Оставление пустых строк для указания ФИО и реквизитов цессионария соответствует объяснениям истца об обстоятельствах подписания проекта договора. Если бы обе страницы договора изготавливались одновременно, и ФИО1 было бы известно, кто будет стороной в предлагаемой к заключению сделки по уступке прав, то ФИО Цессионария были бы исполнены одинаково на обеих страницах договора: либо вписаны от руки, либо исполнены машинописным способом.

Кроме того, согласно заключения эксперта № 857.2/15 от 23.11.2015г. (ответ 4 и 8) тексты договора на лицевой и оборотной стороне отличаются по форматированию и подаче бумаги в печатающее устройство. Согласно заключения эксперта № 1996/2037/03-3 от 05.06.2015г. (стр. 4) и заключения эксперта № 857.2/15 от 23.11.2015г. (стр. 9, 13) размер нижнего поля на лицевой стороне договоров почти в 2 раза меньше чем на оборотной стороне. Уменьшение нижнего поля на лицевой стороне свидетельствует о необходимости вместить необходимый объем текста на одну страницу, что подтверждает допечатку текста лицевой стороны договора на лист, уже имеющий с одной стороны текст и подписи истца ФИО1

Существенные условия договора изложены на лицевой стороне, на которой отсутствуют подписи сторон. При этом имеются противоречия в тексте договора, представленного ФИО7, что также свидетельствуют по мнению истца о последующей допечатке лицевой страницы договора.

В пунктах 3.1., 3.2. и 3.4. данного договора предусмотрены условия, касающиеся обязательств Цессионария ФИО7 уплатить гр-ну ФИО6 комиссионное вознаграждение. Данные условия не имеют отношения к предмету договора между Цедентом и Цессионарием. Договор является двусторонним, подписан только Цедентом и Цессионарием, поэтому включение обязательств перед третьим лицом не соответствует ни юридической технике, ни обычаям делового оборота. Тем более абсурдно утверждение ФИО7, что проект договора с включением данных условий был представлен ФИО1, а он только его подписал.

По мнению истца данные обязательства по выплате денежной суммы третьему лицу до 02 декабря 2014г. и именно в п. 3.1., 3.2. и 3.4. договора внесены только для того, чтобы хоть как-то оправдать наличие в тексте договора п. 5.3., который предусматривает автоматическое расторжение договора в случае неисполнения Цессионарием обязательств по оплате в соответствии с п. 3.1., 3.2. и 3.4. настоящего договора в срок до 02 декабря 2014г.

При этом абсурдно включение данных условий с точки зрения Цедента ФИО1 (если предположить, что договор № 7-11 был подписан им в представленной ФИО7 редакции). Заключая договор только с Цессионарием и не имея никаких обязательств перед ФИО15, Цедент почему - то ставит судьбу договора в зависимость от взаимоотношений между Цессионарием и третьим лицом. Поскольку вполне логично допустить возникновение ситуации при которой сделка автоматически расторгается и ФИО1 должен был бы возвратить, якобы полученные им деньги, (обращаю внимание в размере 27 млн. рублей) в случае, если ФИО7 не оплатил бы «услуги» Дронову до 2 декабря 2014г.. Обращаю внимание, что на последней странице даже данные ФИО8 выполнены рукописно, а на лицевой стороне данные третьего лица, не являющиеся стороной по сделке, впечатаны машинописным текстом с одного файла. И это при том, что ФИО7 уже якобы оплатил ФИО1 сумму 27 000 000 рублей.

Но условие п.5.3. абсолютно оправдано в тексте договора цессии, представленного ФИО1, который ФИО1 и подписал в действительности. Согласно данного договора предусмотрена оплата в течение 4-х банковских дней с момента подписания договора п. 3.2. и переход права требования к Цессионарию с момента полной оплаты п. 2.7. (т.4 л.д.109-123).

Кроме того, представитель правопреемника заявил, что считает вывод сделанный экспертом ФИО4 о том, что договор №7-11 был подписан ФИО7 и ФИО1 в одно время в период с апреля по июнь 2015г. свидетельствует, о том, что пописав после возбуждения производства по делу второй экземпляр договора №7-11 ФИО1 фактически признал требования ФИО7.

На довод представителя правопреемника о том, что вывод сделанный экспертом ФИО4 о том, что договор №7-11 был подписан ФИО7 и ФИО1 в одно время в период с апреля по июнь 2015г. свидетельствует, о признании ФИО1 требования ФИО7 возразил, пояснив при этом, что он являлся инициатором поставленного перед экспертом вопрос о времени подписания ФИО7 договора №7-11, причиной чего было вызвано подозрение, что ФИО7 второй экземпляр договора был подписан уже после возбуждения производства по настоящему делу, кроме того, представитель правопреемника ФИО6 присутствовавший при подписании договора №7-11 в своем ходатайстве подтверждает, что все экземпляры договора были подписаны в одно время в ноябре 2014г., кроме того, представляя второй экземпляр договора №7-11 представитель правопреемника ФИО6 пояснял, что этот экземпляр находился в ООО ПО «Начало», поэтому не мог быть подписан в иной срок нежели представленный первый экземпляр договора №7-11.

Представитель истца исковые требования о взыскании в пользу ФИО17 70 568 000 рублей действительной стоимости доли поддержал в полном объеме.

Представитель правопреемника также поддержал требования о взыскании 70 568 000 рублей действительной стоимости доли в пользу ФИО7.

Заслушав пояснения лиц, участвующих в деле, исследовав представленные документы, суд считает заявление ФИО7 о процессуальном правопреемстве не подлежащим удовлетворению, а исковые требования ФИО1 подлежащими удовлетворению в силу следующего.

Как следует из материалов дела, ООО ПО «Начало» создано 20 января 1999 года, зарегистрировано филиалом №1 Государственной регистрационной палаты при Министерстве Юстиции Республики Татарстан в г.Набережные Челны, перерегистрировано инспекцией ФНС России по г.Набережные Челны 25 декабря 2002 года: ОГРН <***>. Местонахождение ООО ПО «Начало»: <...> промзона БСИ, ул.Профильная, д.59 (т.1 л.д.47).

До 10 января 2013г. истец являлся участником ООО ПО «Начало» с долей по 10% уставного капитала Общества (т.1 л.д.48, 55).

20 декабря 2012 года истцом было направлено Обществу заявление о выходе из состава участников Общества с указание банковских реквизитов для соответствующей выплаты, полученное Обществом 10 января 2013г. (т.1 л.д.37,38).

Письмом от 23 января 2013г. Общество сообщило истцу о получении заявления о выходе из Общества в связи с чем просило подтвердить свое решение о выходе (т.1 л.д.39).

Телеграммой от 12 февраля 2013г. истец подтвердил свое решение о выходе из числа участников Общества (т.1 л.д.40).

В связи с не выплатой Обществом в добровольном порядке действительной стоимости доли, истец обратился в суд с исковым заявлением о взыскании с Общества действительной стоимости доли.

Согласно ст.94 Гражданского кодекса РФ участник общества с ограниченной ответственностью вправе в любое время выйти из общества независимо от согласия других его участников. При этом ему должна быть выплачена стоимость части имущества, соответствующей его доле в уставном капитале общества в порядке, способом и в сроки, которые предусмотрены законом об обществах с ограниченной ответственностью и учредительными документами общества.

Согласно пункту 1 статьи 26 Федерального закона №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» участник общества вправе выйти из общества путем отчуждения доли обществу независимо от согласия других его участников или общества, если это предусмотрено уставом общества.

Пунктом 6.1. устава ответчика установлено, что участник общества вправе в любое время выйти из общества независимо от согласия других его участников или общества (т.1 л.д.30).

В силу пункта 2 статьи 14 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» действительная стоимость доли участника общества соответствует части стоимости чистых активов общества, пропорциональной размеру его доли.

Согласно абзацу второму пункта 6.1 статьи 23 Закона об обществах с ограниченной ответственностью (в редакции, действующей с 01.07.2009) общество с ограниченной ответственностью обязано выплатить участнику общества, подавшему заявление о выходе из общества, действительную стоимость его доли или части доли в уставном капитале общества либо выдать ему в натуре имущество такой же стоимости в течение трех месяцев со дня возникновения соответствующей обязанности, если иной срок или порядок выплаты действительной стоимости доли или части доли не предусмотрен уставом общества. Положения, устанавливающие иной срок или порядок выплаты действительной стоимости доли или части доли, могут быть предусмотрены уставом общества с ограниченной ответственностью при его учреждении, при внесении изменений в устав общества по решению общего собрания участников общества, принятому всеми участниками общества единогласно.

При этом пункт 8 статьи 23 Закона устанавливает максимальный годичный срок, исчисляемый с момента перехода доли к обществу с ограниченной ответственностью, в течение которого это общество обязано выплатить участнику действительную стоимость доли. Согласно данной норме меньший срок может быть предусмотрен Законом или уставом общества с ограниченной ответственностью.

Пунктом 6.2. устава установлено, что в случае выхода участника Общества из Общества его доля переходит к Обществу с момента подачи заявления о выходе из Общества. При этом Общество обязано выплатить участнику Общества действительную стоимотсь его доли, определеяемую на оснвоании бухгалтерской отчетности Общества за год, в течение которого было подано заявление о выходе из Общества, либо с согласия участника Общества выдать ему в натуре имущество такой же стоимости, а в случае неполной оплаты его вклада в уставной капитал Общества – действительную стоимость его доли пропорционально оплаченной части вклада, в течение шести месяцев с момента окончания финансового года, в течение которого подано заявление о выходе из Общества (т.1 л.д.30).

В случае применения срока выплаты, предусмотренного уставом Общества максимальный годичный срок выплаты действительной стоимости доли, установленный пунктом 8 статьи 23 Закона, в отношении участников общества, подавших заявление о выходе из него в первом полугодии финансового года, будет нарушен. Поэтому устав Общества подлежал приведению в соответствие с Законом в новой редакции.

На момент выхода истца из Общества последнее не внесло в устав изменений, соответствующих положениям статьи 23 Закона об обществах с ограниченной ответственностью в редакции Федерального закона N 312-ФЗ, следовательно, при определении срока выплаты истцам действительной стоимости его доли ответчику надлежит руководствоваться названной статьей Закона.

Аналогичная правовая позиция отражена в постановлении Высшего Арбитражного суда Российской Федерации №13295/12 от 26 февраля 2013г., постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 27 ноября 2015г. по делу №А12-36555/2014.

Исходя из приведенных положений Закона, а также ст. 193 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок выполнения обязанности обществом ООО ПО «Начало» по выплате истцу действительной стоимости их доли истек 10 апреля 2013года.

В связи с невыполнением обществом обязанности по выплате действительной стоимости доли истцу, таковая подлежит взысканию в судебном порядке.

Действительная стоимость доли в уставном капитале, выплачиваемая обществом в случае, предусмотренном статьей 26 названного Закона, определяется в соответствии с пунктом 6.1 статьи 23 указанного Закона на основании данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, предшествующий дню подачи заявления о выходе из общества. При этом действительная стоимость доли участника общества, как определено пунктом 2 статьи 14 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, соответствует части стоимости чистых активов общества, пропорциональной размеру его доли. Стоимость чистых активов общества определяется в порядке, установленном федеральным законом и издаваемыми в соответствии с ним нормативными актами (пункт 3 статьи 20 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

По смыслу названных норм действительная стоимость доли в уставном капитале общества определяется с учетом рыночной стоимости недвижимого имущества, отраженного на балансе общества.

Участник общества должен иметь право на возмещение справедливой стоимости своей доли и экономические последствия выплаты стоимости доли должны быть аналогичны последствиям выделения имущества общества в натуре.

В пункте 16 постановления от 09.12.1999 Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 90 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 14 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" разъяснено, что, если участник не согласен с размером действительной стоимости его доли, определенным обществом, суд проверяет обоснованность его доводов, а также возражений общества на основании представленных сторонами доказательств, предусмотренных гражданским процессуальным и арбитражным процессуальным законодательством, в том числе заключения проведенной по делу экспертизы.

Истцом был произведен расчет действительной стоимости доли на основании финансового анализа ООО ПО «Начало» за 2012 год произведенный на основании отчета ООО «ЭКСПЕРТ» находящимся в свободном доступе на сайте (т.1 л.д.41-46).

Определениями Арбитражного суда Республики Татарстан от 2 октября 2014г., 20 ноября 2014г., 27 августа 2015г., 23 декабря 2015г. ответчику предлагалось представить письменный отзыв на исковое заявление.

В нарушение ст.65, и ч.3.1. ст.70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ответчик отзыв либо свой контррасчет не представил, расчет истца также не оспорил.

Согласно финансовому анализу размер чистых активов ООО ПО «Начало» по итогам 2012г. составил 705 680 000 рублей.

По запросу суда Инспекцией Федеральной налоговой службы по г.Набережные Челны представлена копия бухгалтерского баланса ООО ПО «Начало» согласно которого размер чистых активов Общества за 2012г. составляет 705 680 000 рублей (т.1 л.д.96).

Как было указано выше размер доли в уставном капитале ООО ПО «Начало» принадлежащая ФИО1 составляет 10%.

В силу изложенных обстоятельств, арбитражный суд, считает исковые требования подлежащим удовлетворению в размере 70 568 000 руб. действительной стоимости доли ФИО1

Между тем, заявление ФИО7 о процессуальном правопреемстве замене истца ФИО1 на его правопреемника ФИО7 не подлежит удовлетворению в силу следующего.

Согласно части 1 статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса.

Согласно п.1 ст.382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

В обоснование заявления о процессуальном правопреемстве ФИО7 были представлены два подлинника договора уступки прав (цессии) №7-11 от 27 ноября 2014г. (т.4 л.д.90,91).

Представитель истца дал пояснения относительно подписания сторонами договора уступки права (т.2 л.д.3-5), не оспаривал, что договор уступки прав действительно сторонами подписан, но в связи с тем, что оплата уступаемого права ФИО7 произведена не была, возражает против удовлетворения ходатайства. После ознакомления с представленным договором №7-11 уступки прав (цессии) от 27.11.2014г. заявил о фальсификации данного доказательства, пояснил, что последствия данного заявления представителю истца ясны, ходатайствовал о назначении судебной экспертизы (т.1 л.д.133). Представил проекты договора уступки права содержащие подписи ФИО1 (т.4 л.д.109-123).

Представитель правопреемника ФИО6 поддержал заявление о замене истца правопреемником, исключать представленный договор договора №7-11 уступки прав (цессии) от 27.11.2014г. из состава доказательств отказался.

В соответствии со ст.161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд:

1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления;

2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу;

3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20 марта 2015г. судом было удовлетворено ходатайство истца о назначении судебной экспертизы, проведение экспертизы было поручено ФБУ «Приволжский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» (т.2 л.д.59,60).

Перед экспертами были поставлены следующие вопросы:

1. на одном или разных знакопечатающих устройствах выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного ФИО7?

2. с помощью одного или разных электрофотографических тонеров выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного ФИО7?

3. не пропускалась ли лицевая и оборотная стороны договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного ФИО7, через знакопечатающее устройство после нанесения печатного текста и рукописных реквизитов и подписей ФИО1 и ФИО7 в режиме «пустого листа»?

4. отличаются ли печатные тексты договора №7-11 от 27.11.2014г. на лицевой и оборотной стороне по форматированию (разметка страниц, межстрочной расстояние, межбуквенное расстояние, отступы, размер полей, колонтитулы и тому подобное)?

Производство экспертизы по вопросам №№1,3,4 – поручены эксперту ФИО10.

Производство экспертизы по вопросу №2 поручено эксперту ФИО9.

Эксперты ФИО10 и ФИО9 были предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со ст.307 Уголовного кодекса РФ.

Эксперт ФИО11 была предупреждена об ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со ст.307 Уголовного кодекса РФ.

18 июня 2015г. в Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заключение эксперта ФИО11 №1996/2037/03-3 (т.3 л.д. 32-41).

В судебном заседании 11 августа 2015г. эксперт дала пояснения по вопросам суда и сторон, указав следующее (т.3 л.д.93).

На вопрос суда эксперт ФИО11 пояснила, что при проведении экспертизы договора на печатных страницах признаков, свидетельствующих о том, что тонер в картридже принтера заканчивается, ей не обнаружено.

С учетом данных экспертом пояснений представитель истца указал, что исследование проведено неполно, использованы не все методики, кроме того, имеются сомнения в беспристрастности эксперта, поскольку на предыдущем судебном заседании представитель ФИО7 заявил, что по собственной инициативе оплатил производство экспертизы в том же экспертном учреждении и ходатайствовал о допросе эксперта, явку которого он обеспечил. Считал, что назначать дополнительную экспертизу в том же экспертном учреждении нецелесообразно, выводы будут те же. Как следует из экспертного заключения, эксперт приступила к экспертному заключению раньше, чем была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Просил назначить повторную экспертизу в любое экспертное учреждение.

Представитель правопреемника пояснил, что ранее им уже было заявлено о недопустимости и исключении экспертного заключения из состава доказательств.

Представитель правопреемника представил второй экземпляр договора уступки прав (цессии) №7-11, пояснил, что не против назначения дополнительной экспертизы, при этом считал, что оснований для назначения повторной не имеется.

В связи с приобщением к материалам дела второго экземпляра договора уступки прав (цессии) №7-11 от 27.11.2014г. представитель истца ходатайствовал о фальсификации указанного документа (т.3 л.д.107).

В связи с чем представителем истца заявлено ходатайство о назначении повторной экспертизы с постановкой прежних вопросов и первоначальной экспертизы с постановкой дополнительных вопросов по иному объекту исследования - договору №7-11 от 27.11.2014г., представленного 24.07.2015г. и не имеющего следов частичного уничтожения документа (т.3 л.д.106).

Представитель правопреемника не возразил, также полагает экспертное заключение №1996/2037/03-3 от 05.06.2015г. недопустимым доказательством и подлежащим исключению из состава доказательств.

На основании данных, указанных в заключении №1996/2037/03-3 от 05.06.2015г. и пояснений эксперта следовало, что ответ на второй вопрос (с помощью одного или разных электрофотографических тонеров выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного ФИО7?) был дан альтернативный. Были изучены только красящие вещества. Возможно проведение дополнительного исследования (изучение магнитных свойств). На момент проведения исследования данная методика в ФБУ «Приволжский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» не применялась, не было соответствующего оборудования. В настоящее время данное исследование возможно в рамках дополнительной экспертизы. В случае, если магнитные свойства на оборотной и лицевой стороне договора совпадут, ответ вновь будет альтернативный. Не представилось возможным также установить, в какой последовательности был изготовлен текст договора, поскольку соответствующая методика в экспертной организации отсутствует. Оборотная сторона была изготовлена следующим образом: сначала нанесен печатный текст, проставлены подписи, затем документ вновь попал в печатающее устройство в режиме пустого листа без изменения содержания. Невозможно установить давность нанесения текста на лицевую сторону договора, отсутствует соответствующая методика.

Из пояснений и заключения эксперта исчерпывающих ответов на поставленные вопросы экспертное заключение не содержит, экспертом не оспорено, что в ходе экспертизы были применены не все возможные методики исследования.

Кроме того, из содержания экспертного заявления усматривается, что экспертиза начата 30 марта 2015 года (т. 3 л.д. 32), тогда как подписка о том, что эксперту разъяснены последствия дачи заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ, датирована 12 мая 2015 года (т.3 л.д. 31).

В судебном заседании 25 сентября 2015 года представители истца и правопреемника ознакомились с поступившими от экспертных учреждений ответами, согласие на проведение экспертизы по всем поставленным вопросам дали два экспертных учреждения: АНО «Евроэкспертиза» и АНО «Судебный эксперт».

Представитель истца ходатайство о назначении двух экспертиз: повторной экспертизы договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного 16.12.2014г., и первоначальной экспертизы договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного 24.07.2015г., поддержал, просил поручить производство экспертизы любому из двух экспертных учреждений.

Представитель правопреемника против данных экспертных учреждений не возражал, также не возражал относительно назначения экспертиз по двум объектам исследования.

В соответствии с ч. 2 ст. 87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или комиссии экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, которая поручается другому эксперту или другой комиссии экспертов.

В судебном заседании 2 октября 2015г. представителем правопреемника ФИО3 было дано письменное согласие на частичное уничтожение договоров уступки (т.3 л.д.153).

В связи с возникновением сомнений в обоснованности первоначальной экспертизы в порядке ч.2 ст.87 АПК РФ арбитражный суд определением от 2 октября 2015г. удовлетворил ходатайство истца о назначении повторной экспертизы договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного 16.12.2014г., и первоначальной экспертизы договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного 24.07.2015г. Исходя из стоимости и сроков проведения судебной экспертизы, предложенной экспертными учреждениями, и позиции сторон проведение экспертизы было поручено экспертам АНО «Судебный Эксперт» ФИО13 или ФИО4 или ФИО5 (т.3 л.д.157-159).

Перед экспертами были поставлены следующие вопросы:

1. Объект исследования – договор №7-11 от 27.11.2014г., представленный 16.12.2014г. и имеющий следы частичного уничтожения документа в результате поведения экспертизы:

- на одном или разных знакопечатающих устройствах выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного ФИО7?

- с помощью одного или разных электрофотографических тонеров выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного ФИО7?

-не пропускалась ли лицевая и оборотная стороны договора №7-11 от 27.11.2014г., представленного ФИО7, через знакопечатающее устройство после нанесения печатного текста и рукописных реквизитов и подписей ФИО1 и ФИО7 в режиме «пустого листа»?

-отличаются ли печатные тексты договора №7-11 от 27.11.2014г. на лицевой и оборотной стороне по форматированию (разметка страниц, межстрочной расстояние, межбуквенное расстояние, отступы, размер полей, колонтитулы и тому подобное)?

2. Объект исследования – договор №7-11 от 27.11.2014г., представленный 24.07.2015г. и не имеющий следов частичного уничтожения документа:

- на одном или разных знакопечатающих устройствах выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014г.?

-определить виды электрографических тонеров (магнитный или немагнитный), которыми выполнены печатные тексты на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014г. Если тексты выполнены разными видами тонеров, то свидетельствует ли это о выполнении текстов на разных знакопечатающих устройствах?

- с помощью одного или разных электрофотографических тонеров выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014г.?

-соответствует ли дата выполнения подписи ФИО7 дате, указанной в договоре №7-11 от 27.11.2014г.?

-подвергался ли договор №7-11 от 27.11.2014г. какому-либо воздействию с целью его искусственного старения?

-имеются ли на рукописных записях следы тонера (марашки), свидетельствующие о том, что договор после подписания сторонами пускался через принтер для нанесения печатного текста или в режиме пустого листа»

-в одно и то же время выполнены подписи от имени ФИО18 и ФИО8?

Эксперт ФИО13, ФИО4 и ФИО5 были предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со ст.307 Уголовного кодекса РФ.

Согласно представленным заключениям эксперты пришли к следующим выводам:

Экспертное заключение №875.2/15 от 23 ноября 2015г.

Объект исследования договор №7-11 от 27.11.2014г., представленный 16.12.2014 г. (Договор 1).

По вопросу 1:

На одном или разных знакопечатающих устройствах выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014 г., представленного ФИО7 ?

Печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014 г., представленного ФИО7, выполнен на разных знакопечатающих устройствах.

По вопросу 2:

С помощью одного или разных электрофотографических тонеров выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора № 7-11 от 27.11.2014 г., представленного ФИО7?

Печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014 г., представленного ФИО7, выполнен при помощи разных электрофотографических тонеров.

По вопросу 3:

Не пропускались ли лицевая и оборотные стороны договора № 7-11 от 27.11.2014г., представленного ФИО7, через знакопечатающее устройство после нанесения печатного текста и рукописных реквизитов и подписей ФИО1 и ФИО7 в режиме «пустого листа»?

Лицевая и оборотные стороны договора №7-11 от 27.11.2014г, представленного ФИО7, пропускались через знакопечатающее устройство после нанесения печатного текста и рукописных реквизитов и подписей ФИО1 и ФИО7 в режиме «пустого листа».

По вопросу 4:

Отличаются ли печатные тексты договора № 7-11 от 27.11.2014 г. на лицевой и оборотной стороне по форматированию (разметка страниц, межстрочное расстояние, межбуквенное расстояние, отступы, размеры полей, колонтитулы и тому подобное)?

Печатные тексты договора № 7-11 от 27.11.2014 г. на лицевой и оборотной стороне отличаются по форматированию и подаче бумаги в печатающее устройство.

Объект исследования договор №7-11 от 27.11.2014 г., представленный 24.07.2015 г. (Договор 2).

По вопросу 5:

На одном или разных знакопечатающих устройствах выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора № 7-11 от 27.11. 2014 г. ?

Печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора №7-11 от 27.11.2014 г. выполнен на разных знакопечатающих устройствах.

По вопросу 6:

Определить виды электрографических тонеров (магнитный или немагнитный), которыми выполнены печатные тексты на лицевой и оборотной стороне договора № 7-11 от 27.11.2014 г. Если тексты выполнены разными видами тонеров, то свидетельствует ли это о выполнении текстов на разных знакопечатающих устройствах?

Печатный текст на лицевой стороне листа договора №7-11 от 27.11.2014 г. выполнен тонером, обладающим магнитными свойствами, печатный текст на обратной стороне - тонером, не обладающим магнитными свойствами. Это свидетельствует о том, что тексты на лицевой и обратной стороне листа договора №7-11 от 27.11.2014 г выполнены на разных знакопечатающих устройствах.

По вопросу 7:

С помощью одного или разных электрофотографических тонеров выполнен печатный текст на лицевой и оборотной стороне договора № 7-11 от 27.11.2014 г.?

Печатный текст на лицевой и оборотной стороне листа договора № 7-11 от 27.11.2014 г. выполнен при помощи разных электрофотографических тонеров.

По вопросу 8:

По вопросу 11:

Имеются ли на рукописных записях следы тонера (марашки), свидетельствующие о том, что договор после подписания сторонами пускался через принтер для нанесения печатного текста или в режиме «пустого листа»?

На рукописных записях имеются следы тонера (марашки), свидетельствующие о том, что договор №7-11 от 27.11.2014 г. после подписания сторонами пускался через принтер для нанесения печатного текста и в режиме «пустого листа».

Экспертное заключение №875.1/15 от 23 ноября 2015г.

По вопросу: Соответствует ли дата составления подписи ФИО7 дате, указанной в договоре № 7-11 от 27.11.2014 г.?

Дата составления подписи ФИО7 не соответствует дате, указанной в договоре № 7-11 от 27.11.2014 г.

По вопросу: Подвергался ли договор № 7-11 от 27,11.2014 г. какому-либо воздействию с целью его искусственного старения?

Договор №7-11 от 27.11.2014 г не подвергался какому-либо воздействию с целью его искусственного старения.

По вопросу: В одно и то же время выполнены подписи от имени ФИО18 и ФИО8?

Подписи от имени ФИО1 и ФИО7 выполнены в одно и то же время.

По представленным заключениям экспертов представителем правопреемника ФИО6 были представлены письменные возражения и возражения оформлены в виде подготовленных рецензий (т.4 л.д.95-108, т.5 л.д.41-82 и т.6 л.д.83-103).

По ходатайству представителя правопреемника в судебное заседание для дачи пояснений по проведенным экспертизам были вызваны эксперты ФИО5 и ФИО4

В судебном заседании представителем ФИО7 были заданы вопросы эксперту ФИО5 На заданные вопросы эксперт ФИО5 представил доказательства наличия высшего технического образования, доказательства пройденной переквалификации. Пояснил, что спорные договоры изучались отдельно. Первым исследование начал эксперт ФИО4, закончил ориентировочно 05.11.2015г., после чего приступил к описательной части, в указанный период объект исследования был передан в распоряжение эксперта ФИО5. Эксперт пришел к выводу, что оба договора после нанесения текста пропускались через принтер в режиме пустого листа. Была допечатана вся лицевая сторона договора, что следует из различий в форматировании (отступы поля, микроструктура штрихов). С использованием магнитооптического метода установлено, что стороны договора выполнены тонерами с различными магнитными свойствами. Использование оборудования Ультрамаг С6 предусмотрено действующими Методиками. В паспорте данного оборудования указано, что используется, в том числе, для установления магнитных свойств тонеров. Первоначальное экспертное заключение в распоряжение эксперта не предоставлялось.

В судебном заседании экспертом ФИО5 был разъяснен принцип работы и была продемонстрирована суду и сторонам работа прибора Маг-2 являющегося уменьшенной версией прибора Ультрамаг С6.

Представителем ФИО7 были заданы вопросы эксперту ФИО4 На заданные вопросы эксперт ФИО4 пояснил, что первоначального экспертного заключения в его распоряжении не было. В первую очередь экспертом было изучено агрессивное воздействие, но описание соответствовало порядку поставленных вопросов. Метод был использован более прогрессивный нежели тот, который описан в рецензии. Избранный экспертом метод позволил в кратчайшие сроки дать ответ. Предложенный в рецензии метод требует длительного времени исследования. После окончания исследования договора эксперт передал договор эксперту ФИО5 и приступил к описательной части.

Представитель правопреемника на вопрос суда указал, что расхождений в письменных объяснениях экспертов, отобранных правоохранительными органами, и пояснениях, данных ими в судебном заседании, не имеется.

Представитель истца возражал в удовлетворении заявления о процессуальном правопреемстве по основаниям указанным в письменных возражениях (т.5 л.д.31-34).

Представитель правопреемника не согласился с доводами представителя истца настаивал на заявленных требованиях.

На основании вышеизложенного суд приходит к выводу, что представленные ФИО7 два экземпляры договора № 7-11 от 27.11.2014г. являются сфальсифицированными, о фальсификации, свидетельствуют выводы экспертов данные в заключениях и устных пояснениях, которые являются подробными и исчерпывающими.

Экспертные заключения №857.1/15 и №857.2/15 от 23 ноября 2015г. (с учетом устных и письменных пояснений, данных экспертами в судебном заседании 25 февраля 2016г.) соответствует требованиям Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ от 31.05.01 «73-ФЗ», исследования проведены в соответствии с методическими указаниями, другой нормативной и законодательной базой и принимаются судом в качестве достоверного и допустимого доказательства по делу.

Определением суда эксперты, проводившие судебную экспертизу были предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, а также в материалах дела имеются расписка экспертов о предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. С учетом данных пояснений арбитражный суд не усматривает правовых оснований для возникновения сомнений в обоснованности вывода эксперта, данных в судебном экспертном заключении.

Кроме того, суд считает обоснованными доводы представителя истца о том, что о фальсификации договоров также свидетельствует различия в технике исполнения лицевой и оборотной стороны обоих экземпляров договора № 7-11 от 27.11.2014г., наличие противоречий в тексте договора, представленного ФИО7 (в частности в пунктах 3.1., 3.2. и 3.4. договоров), так при заключении двустороннего договора, подписанного только Цедентом и Цессионарием, включение обязательств перед третьим лицом (ФИО6), а также условия об автоматическое расторжении договора в случае неисполнения Цессионарием (ФИО19) обязательств по оплате ФИО6 ставя судьбу договора в зависимость от взаимоотношений между Цессионарием (ФИО7) и третьим лицом.

Довод представителя правопреемника об отсутствии у экспертов ФИО5 и ФИО4 квалификации и опыта для проведения экспертизы откланяется судом, в силу следующего.

Как следует из материалов дела и пояснений экспертов в судебном заседании ФИО5 является экспертом АНО «Судебный эксперт» имеет высшее техническое образование, прошел обучение на факультете повышения квалификации экспертов Волгоградского юридического института МВД России по специальности производство судебных технико-криминалистических экспертиз документов, успешно сдал государственные экзамены и получил право самостоятельного производства судебных технико-криминалистических экспертиз документов (свидетельство №006586 от 20.11.1997 г). Имеет стаж работы экспертом-криминалистом в системе МВД России более 20 лет. В том числе по специальности производства судебных технико-криминалистических экспертиз документов более 17 лет. С 1997 года каждые 5 лет подтверждал свою квалификацию по вышеуказанной специализации в ЭКК ГУ МВД России по Кемеровской области. Дата последнего подтверждения квалификации14.09.2014г. (свидетельство №013525 от 19.05.2014 г), данный допуск, на право производства судебных технико-криминалистических экспертиз документов, действителен до 14.09.2019г. (т.4 л.д.87-89, т.6 л.д.33-42).

ФИО4 имеет высшее образование по специальности «Химия» (диплом Ростовского государственного университета ДВС № 0886528, 2001г.), окончил химический факультет данного университета и имеет специальность «Химик» с правом преподавания по специальности «химия» и, следовательно, обладает специальными познаниями, необходимыми для проведения экспертизы требующей использования химических методов исследования. Прошел обучение в Некоммерческом партнерстве «Палата Судебных Экспертов» в подтверждение чего 26 декабря 2012г. получен сертификат соответствия требованиям добровольной сертификации негосударственных судебных экспертов по специальности «Основы судебной экспертизы». Имеет Сертификаты соответствия №177550147 (Применение хроматографических методов при исследовании объектов судебной экспертизы) и №177040146 (Исследование реквизитов документов) полученные по результатам добровольной сертификации. Данные сертификаты выданы 15.10.2015г. на основании предшествующей процедуры сертификации. Следовательно на дату начала производство экспертизы эксперт ФИО4 прошел обучение и имел необходимые знания для производства экспертизы (т.4 л.д.50-53).

Довод представителя правопреемника о том, что ФИО4 не имел права на прохождение курсов повышения квалификации, поскольку не соответствовал предъявляемым НП «Сибирская Гильдия Судебных Экспертов» и НП «Палата Судебных Экспертов» требованиям, в частности трехлетнего опыта работы эксперта отклоняется судом, так как прохождение курсов повышения квалификации до необходимого срока стажа для негосударственных экспертов не влечет недействительность результатов самого обучения и не свидетельствует, о неполучении экспертом необходимого объема знаний. При этом суду не представлены требования НП «Палата Судебных Экспертов» для кандидатов, проходящих первоначальное обучение.

Кроме того, действующее законодательство не содержит требования обязательного подтверждения соответствия экспертных услуг для негосударственных судебных экспертов.

Таким образом, суд приходит к выводу, что эксперты соответствуют всем требованиям, предъявляемым действующим законодательством к лицам, проводящим судебную экспертизу.

Также довод представителя правопреемника о том, что проведенная экспертиза не является надлежащим доказательством, поскольку представлено два заключения от двух разных экспертов, что свидетельствует, по мнению представителя правопреемника, о процессуальных нарушениях предусмотренных Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации и нарушениях принципа объективности, всесторонности и полноты исследования, судом откланяется в силу следующего.

Производство экспертизы назначенной определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 2 октября 2015г. было поручено экспертам АНО «Судебный Эксперт» ФИО13 или ФИО4 или ФИО5 (т.3 л.д.157-159). Указанные эксперты были предупреждены об уголовной ответственности.

Как пояснили эксперты поскольку были поставлены вопросы касающиеся технической и химической экспертиз, производства по ним осуществлялось независимо друг от друга в соответствием с имеющейся у них специализацией.

Эксперты ФИО5 и ФИО4 давали подписку о том, что они предупреждены об уголовной ответственности в соответствии со ст.307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В чем конкретно выразилось нарушение при представлении двух заключений являющегося по сути частями одного заключения №857.1 и №857.2 при отсутствии между ними противоречий представитель правопреемника не обосновал.

Как пояснил эксперт ФИО4 исследование документа им проводилось с 13 октября 2015г. по 5 ноября 2015г., затем документ был передан для исследования эксперту ФИО5, далее экспертом ФИО4 выполнялась работа по анализу полученных результатов исследования и составлению заключения, очередность проведения исследования Договора проводилась в соответствии с методами и литературными данными, но в заключении были изложены не по порядку исследования, а в соответствии с порядком поставленных перед экспертом вопросов. При этом представитель правопреемника путает понятия общий срок проведения экспертизы и срок непосредственного исследования документа.

Кроме того, в опровержении довода представителя правопреемника о том, что исследовался не тот договор эксперт ФИО4 на вопрос суда и при представлении судом на обозрение эксперта двух подлинников договора №7-11 указал на договор представленный 24.07.2015г., копия этого же договора представлена в экспертном заключении.

Эксперт ФИО5 пояснял, что экспертиза проводилась в сроки, указанные в заключении эксперта №857.2 от 23.11.2015г. с 06.11.2015г. по 23.11.2015г. объекты исследования он получил в АНО «Судебный эксперт» после проведения практических исследований экспертом ФИО4

Также эксперт ФИО5 пояснял, что исследование Договора 1 проводилась по вопросам поставленным в определении о назначении судебной экспертизы судом, эксперт не имел возможности установить соответствуют данные вопросы вопросам, поставленным в первоначальной экспертизе, потому что судом на экспертизу не было предоставлено первоначальное заключение эксперта ПРЦСЭ №1996/03-3 от 05.06.2015г, соответственно эксперт не имел возможности ознакомиться с ней, указать выводы, сделанные в заключении эксперта №1996/03-3 от 05.06.2015г, провести исследование и оформить экспертизу №857.2 по Договору 1 как повторную. Но, тем не менее, проведенная экспертиза №857.2 не утратила от этого свою значимость, а наоборот, приобрела ее, т.к. она была проведена независимо и объективно. Большая часть выводов, сделанных экспертом ПРЦСЭ приведенных в ходатайстве представителя правопреемника ФИО6, нашла подтверждение в заключении эксперта №857.2. Экспертиза проводилась в соответствии с Федеральным законом от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" и соответствующих приказов и инструкций.

Также судом откланяется довод представителя правопреемника, о том, что не все страницы экспертного заключения заверены печатью экспертного учреждения, поскольку экспертные заключения представлены в прошитом виде и скрепленными печатью экспертного учреждения.

Довод представитель правопреемника об отсутствии доказательства проведения соответствующей поверки прибора «Ультрамаг С6» и линейки откланяются судом, поскольку не представлены доказательства того, что прибор «Ультрамаг С6» подлежит обязательной поверке, при этом ссылка на предоставлении заводом изготовителем годовой гарантии на прибор, также откланяется, поскольку заводская гарантии является периодом гарантии изготовителя в работоспособности прибора и не свидетельствует об истечении срока его работоспособности. Исследование проведенное экспертом с помощью линейки не прошедшей поверку не может повлиять на обоснованность выводов, поскольку исследование производилось двух сторон одного документа и следовательно устанавливался лишь факт наличия или отсутствия различий, а не точность измерения расстояний.

Довод представителя правопреемника ФИО20 о том, что вывод сделанный экспертом ФИО4 о том, что договор №7-11 был подписан ФИО7 и ФИО1 в одно время в период с апреля по июнь 2015г. свидетельствует, о признании ФИО1 требования ФИО7 отклоняется, поскольку данный довод опровергается как представителем ФИО1 так и представителем правопреемника ФИО6 присутствовавшим при подписании договора №7-11 и указавшим в своем ходатайстве, что все экземпляры договора были подписаны в одно время в ноябре 2014г., кроме того, суд отмечает тот факт, что представляя второй экземпляр договора №7-11 представитель правопреемника ФИО6 пояснял, что этот экземпляр находился в ООО ПО «Начало», при этом обстоятельства того, как второй экземпляр №7-11 мог быть подписан в иной срок нежели представленный первый экземпляр договора представителем правопреемника не указаны.

Заявленные представителем правопреемника возражения и замечания на экспертные заключения в том числе рецензии на них, были исследованы судом, в том числе с вызовом эксперта в судебное заседание и отклоняются судом.

При этом суд отмечает, что заключение одного эксперта (рецензии) относительно правильности заключения другого эксперта не является достаточным и допустимым доказательством, подтверждающим недостоверность, неполноту или противоречивость экспертного заключения, правопреемник не указал, на основании каких нормативных документов один эксперт вправе рецензировать заключение другого эксперта и какое юридическое значение указанная рецензия имеет к предмету рассмотрения настоящего иска. Более того, специалисты, составившие рецензионное заключение, не были предупреждены об уголовной ответственности в предусмотренном законом порядке.

Также суд не находит оснований для удовлетворения ходатайства представителя правопреемника в порядке ст. 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации об истребовании у НП «Палата судебных экспертов» сведений о том, выдавался ли эксперту ФИО4 представленный им сертификат соответствия от 26.12.2012г., если да, то дает ли данный сертификат соответствия право на проведения экспертизы давности создания документа с применением хромотографических методов, если выдавался, то подтверждает ли сертификат соответствия от 26.12.2012г. компетентность и наличие специальных познаний ФИО4 по вопросу давности создания документов. А также об истребовании из НП «Сибирская Гильдия Судебных Экспертов» сведения о том: Выдавались ли сертификаты соответствия № 177040146 и № 177550147 от 15.10.2015 года гр. ФИО4? Если выдавались, то какие документы были представлены ФИО4 в подтверждение того, что ФИО4 обладает специальными знаниями в области проведения судебной экспертизы по конкретной экспертной специальности, имеет высшее профессиональное образование, иметь стаж проведения судебных экспертиз не менее трех лет? Были ли представлены экспертные заключения, выполненные ФИО4 за период с 2012 по 2015 года, и по какому роду (виду) экспертиз?

В нарушение ст.66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представитель правопреемника не представил доказательств самостоятельного обращения в указанные организации для представления сведений и получении отказа в их предоставлении, при этом поставленные вопросы о наличии или отсутствии у эксперта опыта подлежит разрешению судом.

Ходатайство представителя правопреемника со ссылкой на п.7 ч.2 ст.153 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о повторном вызове в судебное заседание экспертов, поскольку перед дачей пояснений эксперты не были предупреждены об уголовной ответственности отклоняется судом, поскольку эксперты были предупреждены об уголовной ответственности при назначении судебной экспертизы, в материалах экспертного заключения имеется подписка экспертов о предупреждении об уголовной ответственности по ст.307 Уголовного кодекса Российской Федерации, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации не предусматривает необходимость дополнительного предупреждения экспертов об уголовной ответственности при дачи ими пояснений по вопросам относящимся к проведенной ими экспертизе.

Как пояснил представитель правопреемника, ФИО7 было подано в правоохранительные органы заявление о возбуждении в отношении экспертов уголовного дела за дачу экспертами заведомо ложного заключения, по заявлению в настоящее время проводится проверка (КУСП №521) в рамках которой были отобраны письменные объяснения ФИО5, ФИО4, ФИО14. На вопрос суда указал, что по данному заявлению постановление об отказе в возбуждении уголовного дела или о возбуждении уголовного дела не вынесено.

Кроме того, на вопрос суда представитель правопреемника пояснил, что различий в пояснениях экспертов данных в рамках настоящего дела и пояснениях данных ими в рамках проверки правоохранительных органов не имеется.

Рассмотрев ходатайство представителя правопреемника о проведении комплексной судебно-технической экспертизы по представленным им новым вопросам, с учетом всех имеющихся по делу доказательств, суд не усматривает оснований для его удовлетворения, исходя из вышеуказанных обстоятельств и из следующего.

Согласно ст.82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации назначение экспертизы является правом суда для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний.

Заключения проведенной по делу судебной экспертизы №857.1/15 и №857.2/15 от 23 ноября 2015г (с учетом устных пояснений, данных экспертами в судебном заседании 25 февраля 2016г.) является необходимым и достаточным для разрешения всех возникших при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных познаний, выводы являются полными, однозначными и категоричными.

Оснований не доверять выводам, сделанным экспертами в рамках настоящего дела, и предупрежденных в установленном порядке судом об уголовной ответственности, не имеется.

Доводы представителя правопреемника о представлении экспертами заведомо ложных заключений являются предположительными, в установленном порядке соответствующие доказательства не представлены, подача заявления о привлечении экспертов к уголовной ответственности в отсутствии приговора суда общей юрисдикции не является достаточным основанием сомневаться в выводах экспертов.

С учетом того, что вопросы права и правовых последствий оценки доказательств относятся к исключительной компетенции суда, изучив содержание представленных экспертных заключений №857.1/15 и №857.2/15 от 23 ноября 2015г., суд признает их соответствующими установленным требованиям и надлежащим обоснованием для признания представленных ФИО7 договоров уступки прав (цессии) №7-11 от 27 ноября 2014г. сфальсифицированными и исключает их из числа доказательств по делу.

Иных доказательств совершенной между ФИО7 и ФИО1 сделки по уступке права (требования) действительной стоимости доли 10% в уставном капитале ООО ПО «Начало» суду не представлены в связи с чем суд приходит к выводу о необходимости отказа в удовлетворении заявления ФИО7 о процессуальном правопреемстве.

По правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судебные расходы по оплате государственной пошлина за рассмотрение иска подлежит взысканию с ответчика ООО ПО «Начало» в пользу ФИО1 8 000 рублей и в доход федерального бюджета 192 000 рублей.

Также по правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы в части расходов на проведение экспертизы понесенных ФИО1 в сумме 122 000 рублей (30 000 + 92 000) подлежат отнесению на ФИО7, а также с ФИО7 подлежит взысканию в пользу федерального бюджетного учреждения Приволжский региональный центр судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации 2 000 рублей в виде разницы между суммой уплаченной ФИО1 (30 000 руб.) и окончательной суммой за проведение экспертизы (32 000 рублей) как на сторону, не в пользу которой принят судебный акт.

Руководствуясь статьями 48, 66, 82, 110, 167 - 169, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

РЕШИЛ:

В удовлетворении ходатайства ФИО7, г.Нижний Новгород, об истребовании доказательств, отказать.

В удовлетворении ходатайства ФИО7, г.Нижний Новгород, о назначении комплексной судебно-технической экспертизы, отказать.

В удовлетворении ходатайства ФИО7, г.Нижний Новгород, о процессуальном правопреемстве, отказать.

Исковые требования ФИО1, г.Нижний Новгород, удовлетворить.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью Производственное объединение "Начало", г.Набережные Челны (ОГРН <***>, ИНН <***>), в пользу ФИО1, г.Нижний Новгород, действительную стоимость доли в размере 70 568 000 рублей, 8 000 рублей расходов по оплате государственной пошлины.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью Производственное объединение "Начало", г.Набережные Челны (ОГРН <***>, ИНН <***>), в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 192 000 руб.

Взыскать с ФИО7, г.Нижний Новгород, в пользу ФИО1, <...> 000 рублей судебных расходов на оплату судебной экспертизы.

Взыскать с ФИО7, г.Нижний Новгород, в пользу федерального бюджетного учреждения Приволжский региональный центр судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации 2 000 рублей в счет оплаты проведенной экспертизы.

Исполнительные листы выдать после вступления решения в законную силу.

Решение может быть обжаловано в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца с момента изготовления в полном объеме.

Судья М.Ю. Аверьянов