Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании в режиме онлайн-заседания дело по исковому заявлению индивидуального предпринимателя ФИО1 (ИНН <***> ОГРНИП <***>)

к обществу с ограниченной ответственностью «ГВС» (ИНН <***> ОГРН <***>),

третьи лица - ФИО2, акционерное общество «Страховое общество газовой промышленности» (ИНН <***>, ОГРН <***>), ФИО3

о взыскании 307 900,00 руб.

при участии в заседании: от истца - представителя ФИО4 (предъявлено удостоверение адвоката, ордер № 1773 от 06.08.2020 г.),

от ответчика – представителя ФИО5 (предъявлено удостоверение адвоката), по доверенности от 26.05.2020 г.,

У С Т А Н О В И Л:

индивидуальный предприниматель ФИО1 (далее – ИП ФИО1, истец) обратился в арбитражный суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «ГВС» (далее – ООО «ГВС», ответчик) о взыскании 307 900,00 руб. в возмещение материального ущерба.

В обоснование заявленных требований истец указал, что 16.03.2017 в 1 ч. 20 мин. принадлежащий ему автомобиль марки МАН 19.414, 2000 года выпуска, регистрационный знак <***>, стоял на участке трассы Ленинск-Кузнецкий - Прокопьевск -Новокузнецк на 87 км. +400 м на буксире с автомобилем КАМАЗ 55102, регистрационный знак <***>. В это время автомобиль КАМАЗ 54115-15, регистрационный знак <***>, под управлением ФИО2, совершил наезд на принадлежащий истцу автомобиль МАН 19.414, регистрационный знак <***>. В результате указанного ДТП автомобиль МАН 19.414, регистрационный знак <***>, получил повреждения. Определением об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от 16.03.2017 установлена вина ФИО2 в ДТП, в результате которого был поврежден принадлежащий истцу автомобиль МАН 19.414, регистрационный знак <***>. Согласно экспертному заключению рыночная стоимость услуг по восстановительному ремонту ТС МАН 19.414, регистрационный знак <***>, составляет 707 900,00 руб. в связи с нецелесообразностью ремонта автомобиля. АО «СОГАЗ» выплатило истцу страховую сумму в размере 400 000,00 руб. Ссылаясь на то, что ФИО2 на момент ДТП находился в трудовых отношениях с ООО «ГВС», истец полагает, что причиненный ему имущественный ущерб в виде повреждения автомобиля МАН 19.414. регистрационный знак <***>, в размере 307 900,00 руб. (707 900,00 руб. – 400 000,00 руб.), подлежит возмещению за счет ООО «ГВС» (т. 1, л.д. 6-8).

Определением суда от 27.04.2020 исковое заявление принято к рассмотрению в порядке упрощенного производства.

Этим же определением к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО2 (далее – ФИО2), акционерное общество «Страховое общество газовой промышленности» (далее – АО «СОГАЗ»).

От ответчика поступил отзыв на иск (т. 1, л.д. 88-92), из содержания которого следует, что ответчик требования истца не признает, считает, что доводы истца о виновности ФИО2 в ДТП, произошедшем 16.03.2017 в 1 ч. 30 мин., на участке трассы Ленинск-Кузнецкий - Прокопьевск - Новокузнецк на 87 км. +400 м, повлекшем причинение повреждений имуществу истца, не подтверждаются имеющимися в деле доказательствами и не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Также от ответчика поступило ходатайство о назначении автотехнической экспертизы (т. 1, л.д. 130-134).

ФИО2 представил возражения на исковое заявление (т. 1, л.д. 136-138), в которых указал, что он, управляя автомобилем КАМАЗ 54115-15, регистрационный знак <***>, не имел технической возможности предотвратить столкновение с автомобилем МАН 19.414, регистрационный знак <***>, в связи с чем просил отказать в удовлетворении исковых требований, так как столкновение произошло в результате созданных истцом условий, спровоцировавших дорожно-транспортное происшествие.

Суд, исходя из вышеизложенного, определением от 03.07.2020 перешел к рассмотрению дела по общим правилам искового производства.

От истца поступили письменные возражения на ходатайство ответчика о назначении автотехнической экспертизы (т. 1, л.д. 146-148).

Определением суда от 06.08.2020 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО3 (далее - ФИО3).

Определением суда от 16.09.2020 по делу была назначена судебная автотехническая экспертиза, производство которой поручено Федеральному бюджетному учреждению Томская лаборатория судебной экспертизы (<...>).

Заключение эксперта поступило в суд (т. 2, л.д. 44-52).

Ответчик представил дополнительный отзыв на исковое заявление (т. 2, л.д. 69-73), в котором он указал на следующее: эксперт считает, что для установления факта нарушения водителем автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, требований абз. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения РФ необходимо было экспериментальным путем установить величину конкретной видимости в данной дорожной обстановки; в справке о дорожно-транспортном происшествии отсутствуют сведения установления сотрудниками ГИБДД величины конкретной видимости в данной дорожной обстановке, следовательно, вывод, указанный в справке о том, что ФИО2 нарушен п. 10.1 ПДД РФ, является предположением, основанным только на факте столкновения автомобилей, в связи с чем нельзя считать бесспорно установленным данной справкой факт виновности водителя автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, в произошедшем ДТП; совокупность доказательств, содержащихся в материалах дела № А67-2028/2020 свидетельствует о том, что ДТП, в результате которого был причинен ущерб автомобилю МАН 19.414, г/н <***>, с учетом характера допущенных водителем автомобиля МАН 19.414, г/н <***>, нарушений Правил дорожного движения, является следствием того, что действия водителя автомобиля МАН, г/н <***>, не соответствовали требованиям п. 2.5 ПДД РФ в части требования включения аварийной сигнализации, а также п. 7.1 и п. 19.3 ПДД РФ, при этом истцом не представлено бесспорных доказательств того, что причиненный автомобилю МАН 19.414, г/н <***>, ущерб возник в результате виновных действий ответчика.

Третьи лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания, в суд не явились. Учитывая надлежащее извещение третьих лиц, дело рассматривается по имеющимся в нем материалам в отсутствие их представителей (часть 5 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Представитель истца в судебном заседании заявленные требования поддержал в полном объеме.

Представитель ответчика в судебном заседании в удовлетворении иска просил отказать на основании доводов, изложенных в отзыве на иск и дополнительном отзыве.

Исследовав материалы дела, заслушав представителей истца и ответчика, оценив представленные доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, суд считает, что исковые требования не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела (т. 1, л.д. 13-14), 16.03.2017 в 01 ч. 20 мин. на участке трассы Ленинск-Кузнецкий - Прокопьевск - Новокузнецк на 87км + 400м водитель ФИО2, управляя автомобилем КАМАЗ 54115-15, государственный регистрационный знак <***>, принадлежащим ООО «ГВС», совершил наезд на автомобиль МАН 19.414, государственный регистрационный знак <***>, под управлением водителя ФИО3, принадлежащий истцу и стоящий на буксире с автомобилем КАМАЗ 55102, государственный регистрационный знак <***>, под управлением водителя ФИО6

Истец полагает, что определением об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от 16.03.2017 (т. 1, л.д. 15) установлена вина водителя ФИО2 в ДТП.

Автомобиль КАМАЗ 54115-15, государственный регистрационный знак <***>, принадлежит на праве собственности ООО «ГВС», автогражданская ответственность ответчика застрахована в АО «СОГАЗ».

В результате ДТП автомобилю истца причинены повреждения.

Согласно экспертному заключению № 05-05-2017/1 (т. 1, л.д. 16-23) рыночная стоимость услуг по восстановительному ремонту автомобиля МАН 19.414, регистрационный знак <***>, составляет с учетом округления 707 900,00 руб. в связи с нецелесообразностью ремонта автомобиля.

АО «СОГАЗ» по заявлению истца (т. 1, л.д. 24-25) произвело выплату страховой суммы в размере 400 000,00 руб. (т. 1, л.д. 26).

Ссылаясь на то, что разница между фактическим ущербом, причиненным истцу, и страховой выплатой составляет 307 900,00 руб., и полагая виновным в причинении вреда своему автомобилю ООО «ГВС», истец обратился в суд с рассматриваемым иском.

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Согласно пункту 1 статьи 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Согласно статье 1068 ГК РФ юридическое лицо обязано возместить вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно пункту 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Таким образом, по делам о возмещении вреда суд должен установить факт причинения вреда, вину причинителя вреда и причинно-следственную связь между незаконными действиями (бездействием) причинителя вреда и причиненным вредом.

В ходе рассмотрения спора судом запрошены и исследованы материалы по факту ДТП (т. 1, л.д. 96-105).

Согласно справке о ДТП от 16.03.2017 (т. 1, л.д. 100-101) в действиях водителя ФИО3 и ФИО6 нарушений ПДД РФ не усматривается, водителем ФИО2 нарушен пункт 10.1 ПДД РФ.

Из объяснений водителя ФИО6 (т. 1, л.д. 102) следует, что он управлял автомобилем Камаз 55102, гос. номер <***>, буксировал на гибкой сцепке автомобиль МАН, гос. номер <***>; догнали в тумане автомобиль ДЭУ Нексия, гос. номер <***>, движущейся в попутном направлении на малой скорости; из-за плохой видимости, поздно заметив, начал обгонять и притормаживать слева; обогнав его почувствовал толчок или рывок; как оказалось, позже водитель авто МАН зацепил правой стороной автомобиль Нексия; транспортные средства прижались к обочине; вызвали по телефону сотрудников ГИБДД и стали дожидаться сотрудников; Дэу Нексия стояла сзади; ФИО6 сидел в автомобиле МАН после столкновения и вдруг почувствовал сильный удар в заднюю часть авто МАН, после чего авто МАН ударил его Камаз в задний бок кузова; как выяснилось позже, автомобиль Камаз РБ45АН70 ударил правой стороной авто МАН в заднюю левую часть авто.

Согласно объяснениям водителя ФИО2 (т. 1. л.д. 103) 16.03.2017 он, управляя автомобилем Камаз 54115, гос. номер <***>, в сцепке с телегой Нефаз 9334, гос. номер <***>, двигался из г. Томска в г. Новокузнецк; при подъезде в г. Киселевску произошло ДТП; ФИО2 двигался по крайней правой полосе со скоростью примерно 60 км/ч; по второй полосе ехала фура, опережая ФИО2; ФИО2 заметил аварийную сигнализацию легкового автомобиля, стоявшего на обочине; от него на расстоянии примерно 10 м стоял тягач, у которого левая задняя часть была на его полосе, по которой он двигался; ФИО2 начал сбавлять скорость, желая избежать столкновения, но на дороге был гололед; вправо уйти он не мог, так как там стоял легковой автомобиль, слева его опережала фура, но расстояния для ухода влево ему не хватило, и он правой стороной своего автомобиля задел левое колесо тягача задней оси.

В отношении водителя ответчика ФИО2 вынесено определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от 16.03.2017 на основании части 1 статьи 2.1 и части 5 статьи 28.1 КоАП (т. 1, л.д. 99).

На разрешение судебной экспертизы были поставлены следующие вопросы:

1. Соответствовали ли Правилам дорожного движения с технической точки зрения действия водителей автомобиля КАМАЗ 54115-15 гос. знак <***>, автомобиля МАН 19.414 гос. знак <***>, и автомобиля КАМАЗ 55102 гос. знак <***> в дорожной обстановке, связанной с дорожно-транспортным происшествием, произошедшим 16.03.2017 с участием указанных автомобилей?

2. Имеется ли с технической точки зрения связь между действиями (бездействиями) водителя автомобиля МАН 19.414 гос. знак <***> в дорожной обстановке 16.03.2017 на участке трассы Ленинск-Кузнецкий-Прокопьевск-Новокузнецк на 87 км. + 400 м. и последствиями технического характера в виде наезда на указанный автомобиль автомобиля КАМАЗ 54115-15 гос. знак <***>?

3. Располагал ли водитель автомобиля КАМАЗ 54115-15 гос. знак <***> технической возможностью в сложившейся дорожной обстановке предотвратить наезд на стоящий автомобиль МАН 19.414, гос. знак <***> путем применения торможения или иным способом?

Заключение эксперта № 01180/06-3 от 23.10.2020 поступило в суд (т. 2, л.д. 44-52).

Как следует из выводов экспертного заключения № 01180/06-3 от 23.10.2020:

- установить соответствовали ли действия водителя автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, требованиям п. 10.1 Правил дорожного движения РФ не представляется возможным;

- действия водителя автомобиля МАН 19.414, г/н <***>, не соответствовали требованиям п. 2.5 ПДД РФ в части требования включения аварийной сигнализации, а также требованиям п. 7.1 и п. 19.3 ПДД РФ;

- установить соответствовали ли действия водителя автомобиля МАН 19.414, г/н <***>, требованиям последнего абзаца п. 7.2 ПДД РФ не представляется возможным;

- установить соответствовали ли действия водителя автомобиля КАМАЗ 55102, г/н <***>, требованиям п. 2.5, п. 7.1, п. 7.2, п. 19.3 Правил дорожного движения РФ не представляется возможным;

- ответить на вопрос о том, имеется ли с технической точки зрения связь между действиями (бездействиями) водителя автомобиля МАН 19.414, гос. знак <***>, в дорожной обстановке 16.03.2017 на участке трассы Ленинск-Кузнецкий-Прокопьевск-Новокузнецк на 87 км. + 400 м. и последствиями технического характера в виде наезда на указанный автомобиль автомобиля КАМАЗ 54115-15, гос. знак <***>, не представляется возможным;

- установить, имел ли водитель автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, техническую возможность избежать наезда на автомобиль МАН 19.414, г/н <***>, путем применения экстренного торможения не представляется возможным.

Принимая в качестве относимых и допустимых доказательств указанные выводы экспертизы, исследовав материалы дела, суд пришел к выводу об отсутствии доказательств виновности водителя ФИО2 в ДТП 16.03.2017, исходя из следующего.

В справке о дорожно-транспортном происшествии указано на нарушение водителем ФИО2 пункта 10.1 ПДД РФ.

Между тем, как указано в экспертном заключении № 01180/06-3 от 23.10.2020, чтобы установить соответствовали ли действия водителя автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, требованиям п. 10.1 абз. 1 Правил дорожного движения РФ, необходимо рассчитать допустимую скорость движения по условиям видимости автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, и сравнить ее с фактической скоростью автомобиля. Для данного расчета необходимо знать величину общей видимости дороги в условиях места происшествия. В материалах дела величина общей видимости дороги отсутствует, в связи с чем произвести расчет допустимой скорости по условиям видимости автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, не представляется возможным.

Далее в экспертном заключении указано: чтобы установить соответствовали ли действия водителя автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, требованиям п. 10.1 абз. 2 Правил дорожного движения РФ, необходимо установить имел ли водитель автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, техническую возможность избежать наезда на автомобиль МАН 19.414, г/н <***>, путем применения экстренного торможения в момент возникновения опасности. Для проведения данного расчета необходимо знать величину конкретной видимости с места водителя автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, на стоящий автомобиль МАН 19.414, г/н <***>, в условиях места происшествия. Поскольку в материалах дела величина конкретной видимости на стоящий автомобиль МАН 19.414, г/н <***>, отсутствует, установить имел ли водитель автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, техническую возможность избежать наезда на автомобиль МАН 19.414, г/н <***>, путем применения экстренного торможения не представляется возможным.

Таким образом, эксперт считает, что для установления факта нарушения водителем автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, требований п. 10.1 Правил дорожного движения РФ необходимо было экспериментальным путем установить величину конкретной видимости в данной дорожной обстановки. В справке о дорожно-транспортном происшествии, на которую ссылается истец, отсутствуют сведения установления сотрудниками ГИБДД величины конкретной видимости в данной дорожной обстановке, следовательно, вывод, указанный в справке о том, что ФИО2 нарушен п. 10.1 ПДД РФ является предположением, основанным только на факте столкновения автомобилей, в связи с чем нельзя считать бесспорно установленным данной справкой факт виновности водителя автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, в произошедшем ДТП.

Справка о ДТП не является документом, устанавливающим виновность лица. Указанный документ не имеет преюдициального значения для определения лица, причинившего вред, в рамках данного дела.

Более того, в отношении водителя ответчика ФИО2 вынесено определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от 16.03.2017.

В соответствии с правовым подходом, сформулированным в Постановлении Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 46-АД10-1, возможность обсуждения вопросов о нарушении лицом Правил дорожного движения Российской Федерации при отказе в возбуждении дела об административном правонарушении положениями Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях не предусмотрена.

Также суд критически относится к указанным в справке о ДТП от 16.03.2017 сведениям об отсутствии в действиях водителя ФИО3 нарушений ПДД РФ.

Согласно заключению эксперта ФБУ Томская ЛСЭ Минюста России № 01180/06-3 от 23.10.2020 в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля МАН 19.414, г/н <***>, должен был действовать в соответствии с требованиями следующих пунктов Правил дорожного движения РФ:

- п. 2.5: при дорожно-транспортном происшествии водитель, причастный к нему, обязан немедленно остановить (не трогать с места) транспортное средство, включить аварийную сигнализацию и выставить знак аварийной остановки в соответствии с требованиями пункта 7.2 Правил, не перемещать предметы, имеющие отношение к происшествию

- п. 7.1: аварийная сигнализация должна быть включена: - при дорожно-транспортном происшествии;

- п. 7.2: при остановке транспортного средства и включении аварийной сигнализации, а также при ее неисправности или отсутствии знак аварийной остановки должен быть незамедлительно выставлен: при дорожно-транспортном происшествии; при вынужденной остановке в местах, где она запрещена, и там, где с учетом условий видимости транспортное средство не может быть своевременно замечено другими водителями.

Этот знак устанавливается на расстоянии, обеспечивающем в конкретной обстановке своевременное предупреждение других водителей об опасности. Однако это расстояние должно быть не менее 15 м от транспортного средства в населенных пунктах и 30 м - вне населенных пунктов.

- п. 19.3: при остановке и стоянке в темное время суток на неосвещенных участках дорог, а также в условиях недостаточной видимости на транспортном средстве должны быть включены габаритные огни. В условиях недостаточной видимости дополнительно к габаритным огням могут быть включены фары ближнего света, противотуманные фары и задние противотуманные фонари.

Сопоставляя действия водителя автомобиля МАН 19.414, г/н <***>, зафиксированные в материалах дела, с требованиями указанных выше пунктов Правил дорожного движения РФ, эксперт пришел к выводу о том, что действия водителя автомобиля МАН, г/н <***>, не соответствовали требованиям п. 2.5 ПДД РФ в части требования включения аварийной сигнализации, а также п. 7.1 и п. 19.3 ПДД РФ.

Истец выводы эксперта надлежащими доказательствами не опроверг, ходатайства о назначении повторной экспертизы не заявил.

У суда сомнений в правильности выводов эксперта, их обоснованности не возникло.

Таким образом, экспертом установлено, что в конкретной дорожной обстановке, предшествующей ДТП, произошедшему 16.03.2017 года в 1 ч. 30 мин. на участке трассы Ленинск-Кузнецкий - Прокопьевск - Новокузнецк на 87 км. +400 м. водителем автомобиля МАН 19.414, г/н <***>, было допущено нарушение требований ПДД. Следовательно, вывод, изложенный в справке о ДТП об отсутствии нарушений ПДД водителем автомобиля МАН 19.414, г/н <***>, сделан без учета существенных обстоятельств, которые могли повлиять на указанный вывод.

Таким образом, в материалах дела имеются сведения, указывающие на виновность водителя автомобиля МАН 19.414, г/н <***>, в ДТП, произошедшем 16.03.2017 года в 1 ч. 30 мин. на участке трассы Ленинск-Кузнецкий - Прокопьевск - Новокузнецк на 87 км. + 400 м, в результате которого был причинен ущерб автомобилю МАН 19.414, г/н <***>.

Так, в экспертном заключении указано, что действия водителя автомобиля МАН 19.414, г/н <***>, не соответствовали требованиям п. 2.5 ПДД РФ в части требования включения аварийной сигнализации, а также требованиям п. 7.1 и п. 19.3 ПДД РФ. Отсутствие включенных световых приборов на автомобиле МАН 19.414, г/н <***>, стоящем неподвижно на проезжей части в темное время суток в условиях недостаточной видимости, делает его менее заметным на проезжей части для других водителей, чем со включенными световыми приборами, в связи с чем такой автомобиль обнаруживается и идентифицируется другими водителями как препятствие на более близком к нему расстоянии, чем со включенными световыми приборами. В данной дорожно-транспортной ситуации автомобиль МАН 19.414, г/н <***>, с выключенными световыми сигналами мог быть обнаружен на проезжей части водителем автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, на расстоянии, недостаточном для остановки автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>.

Также эксперт указал: чтобы фактически установить имеется ли причинно-следственная связь между отсутствием включенных световых приборов на автомобиле МАН 19.414, г/н <***>, и фактом наезда на него автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, необходимо произвести расчеты технической возможности избежать наезда для водителя автомобиля КАМАЗ 54115-15, г/н <***>, для двух случаев: когда световые приборы на автомобиле МАН 19.414, г/н <***>, были включены, и когда световые приборы на автомобиле МАН 19.414, г/н <***>, были выключены. Чтобы произвести данные расчеты необходимо знать величины конкретной видимости на автомобиль МАН 19.414, г/н <***>, со включенными и с выключенными световыми приборами. Величина конкретной видимости устанавливается путем проведения эксперимента в условиях места происшествия; данные величины в материалах дела отсутствуют. В этой связи эксперт не смог ответить на поставленный на разрешение судебной экспертизы вопрос № 2 о наличии с технической точки зрения связи между действиями (бездействиями) водителя автомобиля МАН 19.414, гос. знак <***>, в дорожной обстановке 16.03.2017 на участке трассы Ленинск-Кузнецкий-Прокопьевск-Новокузнецк на 87 км. + 400 м. и последствиями технического характера в виде наезда на указанный автомобиль автомобиля КАМАЗ 54115-15, гос. знак <***>.

Суд, учитывая, что лицами, участвующим в деле, дополнительные доказательства представлены не были, ходатайства об истребовании доказательств, а также ходатайства о назначении повторной или дополнительной экспертизы не заявлены, исходит из анализа имеющихся в материалах дела доказательств.

Согласно объяснениям водителя ФИО2 в рамках дела о ДТП он, управляя автомобилем Камаз 54115, гос. номер <***>, двигался по крайней правой полосе со скоростью примерно 60 км/ч; по второй полосе ехала фура, опережая ФИО2; ФИО2 заметил аварийную сигнализацию легкового автомобиля, стоявшего на обочине; от него на расстоянии примерно 10 м стоял тягач, у которого левая задняя часть была на его полосе, по которой он двигался; ФИО2 начал сбавлять скорость, желая избежать столкновения, но на дороге был гололед; вправо уйти он не мог, так как там стоял легковой автомобиль, слева его опережала фура, но расстояния для ухода влево ему не хватило, и он правой стороной своего автомобиля задел левое колесо тягача задней оси.

В представленном письменном возражении на исковое заявление ФИО2 указал, что примерно через 10 метров от легкового автомобиля (Daewoo Nexia, государственный регистрационный знак <***>) он увидел, что на полосе его движения стоит транспортное средство МАН 19.414, государственный регистрационный знак <***>; транспортное средство стояло без габаритных огней, без аварийных сигналов, водитель автомобиля МАН 19.414, государственный регистрационный знак <***>, в момент дорожно-транспортного происшествия находился в автомобиле КАМАЗ 55102, государственный регистрационный знак <***>, и никаких световых сигналов не подавал.

В судебном заседании ФИО2 подтвердил ранее данные показания и пояснил, что часть автомобиля МАН 19.414, г/н <***>, стояла на проезжей части дороги и при этом у нее не были включены габаритные огни и аварийный сигнал.

Показания ФИО2 подтверждаются материалами дела и выводами эксперта.

Таким образом, суд приходит к выводу, что в материалах дела отсутствуют сведения о том, что у автомобиля МАН 19.414, г/н <***>, остановившегося на проезжей части, были включены габаритные огни и аварийная сигнализация.

Также суд приходит к выводу, что в материалах дела отсутствуют сведения о том, что водителем автомобиля МАН 19.414, г/н <***>, знак аварийной остановки на проезжую часть был выставлен. Суд при этом учитывает, что в экспертном заключении указано, что в материалах дела имеется копия схемы места совершения правонарушения (т. 1, л.д. 105), далее отмечено, что на данной схеме отсутствуют какие-либо данные о наличии на проезжей части знака аварийной остановки.

Согласно схеме ДТП транспортное средство истца, стоящее на проезжей части без габаритных огней и без аварийных сигналов, частично перекрывало полосу движения ответчика, при этом какие-либо данные о наличии на проезжей части знака аварийной остановки отсутствуют. Указанное свидетельствует о том, что своими действиями водитель истца создал условия, повлекшие за собой дорожно-транспортное происшествие.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, в том числе экспертное заключение, материалы дорожно-транспортного происшествия, письменные пояснения водителей - участников ДТП, схему ДТП, составленную с участием водителей, в их совокупности и взаимосвязи, учитывая имевшуюся на момент ДТП дорожную обстановку, суд пришел к выводу о том, что фактически своими действиями водитель истца создал условия, повлекшие дорожно-транспортное происшествие, именно водитель истца не проявил должную степень осмотрительности, не принял мер предосторожности в рамках созданной им аварийной ситуации (не включил аварийную сигнализацию, не выставил аварийные знаки на расстоянии, позволяющем двигавшемуся по своей полосе движения водителю ответчика избежать столкновения).

Каких-либо объективных доказательств нарушения водителем ответчика Правил дорожного движения, состоящих в причинно-следственной связи с причиненным вредом, либо о наличии в действиях водителя ответчика неосмотрительности и невнимательности при совершении маневра, либо того, что водитель ответчика имел возможность предотвратить столкновение, в материалах не содержится.

Согласно пункту 2 статьи 1083 ГК РФ при грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещение вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное.

Учитывая, что причиной ДТП явилась грубая неосторожность со стороны водителя истца, и в силу положений пунктов 2, 3 статьи 1083, пункта 1 статьи 1079 ГК РФ водитель ответчика подлежит освобождению от ответственности за причиненный вред.

Учитывая изложенное, основания для взыскания убытков с ООО «ГВС» за вред, причиненный его работником, отсутствуют.

Таким образом, исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимной связи, суд пришел к выводу о недоказанности истцом совокупности условий для удовлетворения иска о возмещении вреда: вины ответчика в причинении ущерба, наличия причинно-следственной связи между действиями ответчика и возникшими убытками у истца.

На основании изложенного, суд приходит к выводу, что заявленные исковые требования удовлетворению не подлежат.

Расходы по уплате государственной пошлины относятся на истца согласно части 1 статьи 110 АПК РФ.

Кроме того, на истца подлежат отнесению расходы ответчика по оплате судебной экспертизы в размере 18 000,00 руб. (т. 2, л.д. 3).

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении иска отказать полностью.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО1 (ИНН <***> ОГРНИП <***>) в пользу общества с ограниченной ответственностью «ГВС» (ИНН <***> ОГРН <***>) 18000,00 руб. в возмещение судебных издержек по оплате судебной экспертизы.

Решение суда может быть обжаловано в порядке апелляционного производства в Седьмой арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия (изготовления решения в полном объеме) путем подачи апелляционной жалобы через Арбитражный суд Томской области.

Судья Е.А. Токарев