Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в судебном заседании исковое заявление общества с ограниченной ответственностью «Бизнес-центр «Вертикаль» (ИНН <***>, ОГРН <***>; 634045, <...>)

к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (ИНН <***>, ОГРН <***>; г. Томск)

о признании недействительным пункта 4 дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 к договору возмездного оказания услуг от 23.04.2018 № 001,

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований на предмет спора, ФИО3,

при участии в судебном заседании:

от истца – представитель ФИО4 по доверенности от 05.10.2021, уд.адвоката №1253 (рег. № 70/991) от 16.09.2021;

от ответчика – представитель ФИО5 по доверенности №70 АА 1660048 от 30.01.2022, пасп., дипл.,

от третьего лица – не явился (извещен),

У С Т А Н О В И Л:

общество с ограниченной ответственностью «Бизнес-центр «Вертикаль» (далее – истец, ООО БЦ «Вертикаль») обратилось в арбитражный суд к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (далее – ответчик, ИП ФИО2) о признании недействительным пункта 4 дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 к договору возмездного оказания услуг от 23.04.2018 № 001 (с учетом уточнения требований в порядке ст. 49 АПК РФ, принятых судом); судебное заседание назначено на 08.08.2022.

ФИО3, надлежащим образом извещенный о времени и месте судебного заседания, в заседание суда не явился, явку своего представителя не обеспечил, судебное заседание проводится в отсутствие третьего лица в порядке ст. 156 АПК РФ.

В судебном заседании представитель истца требования поддержала, указала, что дополнительное соглашение от 23.07.2020 № 13 в части установления размера штрафа за досрочное расторжение договора по инициативе заказчика (пункт 4) является недействительным, поскольку указанное дополнительное соглашение является крупной сделкой, заключено директором ООО БЦ «Вертикаль» ФИО3 в ущерб интересам общества (п. 2 ст. 174 ГК РФ); какая-либо разумная деловая цель при установлении в отношении истца штрафа за досрочное расторжение договора по инициативе заказчика отсутствовала; ранее общество аналогичных соглашений с иными контрагентами не заключало; пояснила, что срок исковой давности следует исчислять с момента вступления в должность нового директора ФИО6 – с 19.10.2020.

Представитель ответчика против удовлетворения требований возражал, указал, что оспариваемое дополнительное соглашение не отвечает признакам крупной сделки (качественному критерию); условие о выплате ответчику штрафа в случае расторжения договора является условием «Take or Pay»; указал, что отсутствие аналогичных соглашений не исключает возможность заключения обществом договора с отличными условиями с другим контрагентом (ФИО2); негативные последствия в виде выплаты штрафа связаны не с заключением оспариваемого соглашения, а в связи с действиями нового директора по расторжению договора; заявил о пропуске срока исковой давности, который следует исчислять с сентября 2020 г. (момента выставления счета на оплату с учетом дополнительного соглашения от 23.07.202022 № 13).

ФИО3 представил отзыв на исковое заявление, в котором указал, что основания для признания оспариваемого дополнительного соглашения крупной сделкой отсутствуют; заключение дополнительного соглашения было вызвано оптимизацией расходной части бюджета общества (фиксация цен на бытовую химию); негативные последствия связаны с действиями нового директора по расторжению договора; указал на пропуск срока исковой давности, который следует исчислять с сентября 2020 г. (момента выставления счетов на оплату с учетом дополнительного соглашения от 23.07.202022 № 13).

Более подробно позиция сторон изложена письменно.

Как следует из материалов дела, 23.04.2018 между ООО БЦ «Вертикаль» (заказчиком) и ИП ФИО2 (исполнителем) подписан договор возмездного оказания услуг № 001 (л.д. 34-36, т. 1), по условиям которого исполнитель обязуется по заданию заказчика оказывать клининговые услуги по ежедневной уборке помещений Бизнес-центра «Вертикаль», расположенного по адресу: <...>, а заказчик обязуется оплачивать эти услуги (пункт 1.1 договора).

Пунктами 1.2, 1.3 договора установлено, что площадь обслуживаемых помещений составляет: с 01.05.2018 – 3 064 кв.м, список помещений с перечнем, объемами оказания услуг приведен в приложении № 1 к договору.

Договор вступает в силу с момента его подписания и действует один календарный год с даты подписания договора, а в части расчетов – до полного исполнения сторонами своих обязательств (пункт 3.1 договора). Если ни одна из сторон не предоставит письменное уведомление о своем намерении расторгнуть договор за 15 дней до даты окончания действия настоящего договора, он автоматически пролонгируется на прежних условиях на один календарный год (пункт 3.2 договора).

В случае несоблюдения одной из сторон своих обязательств, договор также может быть расторгнут по инициативе другой стороны с письменным уведомлением за 15 дней до предполагаемой даты расторжения, при условии урегулирования всех финансовых вопросов (пункт 3.3 договора).

Цена договора составляет 137 880 руб. (пункт 4.1 договора).

В соответствии с пунктами 4.2, 4.3 договора исполнитель в срок до пятого числа, следующего за расчетным, представляет заказчику акт об оказании услуг и выставляет счет на оплату. Расчеты по договору производятся путем перечисления заказчиком денежных средств на расчетный счет исполнителя до 10 числа месяца, следующего за расчетным.

Любое изменение объема и стоимости услуг оформляется дополнительным соглашением к настоящему договору, подписывается уполномоченными представителями сторон и скрепляется печатями сторон (пункт 4.4 договора).

Дополнительными соглашениями от 23.04.2018 № 1, от 30.10.2018 № 2, от 06.11.2018 № 3, от 11.02.2019 № 4, от 18.03.2019 № 5, от 01.04.2019 № 6, от 01.06.2019 № 7, от 30.08.2019 № 8, от 01.09.2019 № 9, от 01.09.2019 № 10, от 01.04.2020 № 11, от 01.05.2020 № 12 стороны изменяли объем, периодичность, стоимость оказываемых услуг (л.д. 37-52, т. 1).

Дополнительным соглашением от 23.07.2020 № 13 (л.д. 53, т. 1) пункт 3.2 договора исключен (пункт 3 дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13), пункты 1.2, 3.1, 3.3 договора изложены в следующей редакции:

- пункт 1.2: с 01.05.2020 обслуживаемая площадь составляет 6 052,5 кв.м (пункт 1 дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13);

- пункт 3.1: по взаимному соглашению сторон срок действия настоящего договора определен с 23 июля 2018 года по 23 июля 2023 года (на пять лет) (пункт 2 дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13);

- пункт 3.3 договора: в случае досрочного расторжения настоящего договора по инициативе заказчика, последний выплачивает исполнителю штраф в размере стоимости услуг в месяц, согласно 4.1. договора, умноженные на количество месяцев не отработанные исполнителем до 23 июля 2023 года (до даты расторжения договора) (пункт 4 дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13).

Пунктом 5 дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 стороны установили стоимость услуг в размере 267 261,50 руб./мес.

В силу пункта 6 дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 дополнительное соглашение вступает в силу с даты его подписания.

Письмом от 27.11.2020 № 91 ООО БЦ «Вертикаль» уведомило ИП ФИО2 о недействительности дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 в связи с отсутствием его одобрения общим собранием общества. Ответчику предложено заключить новый договор на оказание услуг в соответствии с действующим законодательством (л.д. 54-55, т. 1).

Письмом от 11.12.2020 ООО БЦ «Вертикаль» уведомило ИП ФИО2 о необходимости обеспечения личной встречи для ознакомления ответчика с претензиями от арендаторов БЦ «Вертикаль» по уборке помещений, уточнения площади обслуживаемых помещений и подписания нового договора в соответствии с ГОСТ Р 51870-2014. В случае игнорирования предложений БЦ «Вертикаль», истец указал, что поведение ответчика будет расценено как отказ от дальнейшего сотрудничества и согласие на досрочное расторжение ранее подписанных соглашений с 21.12.2020 (л.д. 58-59, т. 1).

Письмом от 10.03.2021 № 8 ООО БЦ «Вертикаль» направило в адрес ИП ФИО2 дополнительное соглашение № 14 о расторжении дополнительного соглашения № 13 (л.д. 61-62, т. 1).

В ответ на указанное письмо ответчик сообщил об отказе от подписания дополнительного соглашения № 14 ввиду его нецелесообразности (л.д. 64, т. 1).

Полагая, что дополнительное соглашение от 23.07.2020 № 13 в части установления размера штрафа за досрочное расторжение договора по инициативе заказчика (пункт 4) является недействительным, поскольку указанное дополнительное соглашение является крупной сделкой, заключено директором ФИО3 с превышением полномочий, без одобрения общего собрания участников общества (ст. 173.1 ГК РФ), а также в связи с тем, что указанное дополнительное соглашение заключено в ущерб интересам общества (п. 2 ст. 174 ГК РФ), истец обратился в суд с настоящим иском.

Исследовав материалы дела, оценив в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные доказательства, суд считает исковые требования истца подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным указанным Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В качестве правового основания исковых требований истец сослался на положения ст. ст. 173.1 ГК РФ, п. 2 ст. 174 ГК РФ.

В силу п. 1 ст. 173.1 ГК РФ сделка, совершенная без согласия органа юридического лица, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия. Она может быть признана недействительной по иску такого лица или иных лиц, указанных в законе.

В случаях оспаривания сделки по основанию, указанному в статье 173.1 ГК РФ, не требуется доказывания наступления неблагоприятных последствий; в этом случае нарушение прав и охраняемых законом интересов лица заключается в отсутствии согласия, предусмотренного законом (пункт 71 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», пункт 18 Обзора судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.12.2019).

В соответствии с п. 3.1 ст. 40 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах) уставом общества может быть предусмотрена необходимость получения согласия совета директоров (наблюдательного совета) общества или общего собрания участников общества на совершение определенных сделок. При отсутствии такого согласия или последующего одобрения соответствующей сделки она может быть оспорена лицами, указанными в абзаце первом пункта 4 статьи 46 настоящего Федерального закона, в порядке и по основаниям, которые установлены пунктом 1 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Принятие решения о согласии на совершение крупной сделки является компетенцией общего собрания участников общества. В решении о согласии на совершение крупной сделки должны быть указаны лицо (лица), являющееся ее стороной, выгодоприобретателем, цена, предмет сделки и иные ее существенные условия или порядок их определения (пункт 3 статьи 46 об обществах).

Согласно ч. 4 ст. 46 Закона об обществах крупная сделка, совершенная с нарушением порядка получения согласия на ее совершение, может быть признана недействительной в соответствии со статьей 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации по иску общества, члена совета директоров (наблюдательного совета) общества или его участников (участника), обладающих не менее чем одним процентом общего числа голосов участников общества.

В силу ч. 8 ст. 46 Закона об обществах для целей настоящего Федерального закона под сделками, не выходящими за пределы обычной хозяйственной деятельности, понимаются любые сделки, которые приняты в деятельности соответствующего общества либо иных хозяйствующих субъектов, осуществляющих аналогичные виды деятельности, независимо от того, совершались ли такие сделки таким обществом ранее, если такие сделки не приводят к прекращению деятельности общества или изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов.

В соответствии с ч. 1 ст. 46 Закона об обществах крупной сделкой считается сделка (несколько взаимосвязанных сделок), выходящая за пределы обычной хозяйственной деятельности и при этом:

- связанная с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо либо косвенно имущества (в том числе заем, кредит, залог, поручительство, приобретение такого количества акций (иных эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции) публичного общества, в результате которых у общества возникает обязанность направить обязательное предложение в соответствии с главой XI.1 Федерального закона от 26 декабря 1995 года № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»), цена или балансовая стоимость которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату;

- предусматривающая обязанность общества передать имущество во временное владение и (или) пользование либо предоставить третьему лицу право использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации на условиях лицензии, если их балансовая стоимость составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату.

Балансовая стоимость активов общества для целей применения пункта 1.1 статьи 78 Закона об акционерных обществах и пункта 2 статьи 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, по общему правилу, определяется в соответствии с данными годовой бухгалтерской отчетности на 31 декабря года, предшествующего совершению сделки (статья 15 Федерального закона от 6 декабря 2011 года № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете»); при наличии предусмотренной законодательством или уставом обязанности общества составлять промежуточную бухгалтерскую отчетность, например ежемесячную, упомянутые сведения определяются по данным такой промежуточной бухгалтерской отчетности (пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность»).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», для квалификации сделки как крупной необходимо одновременное наличие у сделки на момент ее совершения двух признаков (пункт 1 статьи 78 Закона об акционерных обществах, пункт 1 статьи 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью):

1) количественного (стоимостного): предметом сделки является имущество, в том числе права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (далее – имущество), цена или балансовая стоимость (а в случае передачи имущества во временное владение и (или) пользование, заключения лицензионного договора – балансовая стоимость) которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату;

2) качественного: сделка выходит за пределы обычной хозяйственной деятельности, т.е. совершение сделки приведет к прекращению деятельности общества или изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов (пункт 4 статьи 78 Закона об акционерных обществах, пункт 8 статьи 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Например, к наступлению таких последствий может привести продажа (передача в аренду) основного производственного актива общества. Сделка также может быть квалифицирована как влекущая существенное изменение масштабов деятельности общества, если она влечет для общества существенное изменение региона деятельности или рынков сбыта.

Устанавливая наличие данного критерия, следует учитывать, что он должен иметь место на момент совершения сделки, а последующее наступление таких последствий само по себе не свидетельствует о том, что их причиной стала соответствующая сделка и что такая сделка выходила за пределы обычной хозяйственной деятельности. При оценке возможности наступления таких последствий на момент совершения сделки судам следует принимать во внимание не только условия оспариваемой сделки, но также и иные обстоятельства, связанные с деятельностью общества в момент совершения сделки. Например, сделка по приобретению оборудования, которое могло использоваться в рамках уже осуществляемой деятельности, не должна была привести к смене вида деятельности.

В постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 28.02.2022 № Ф04-8570/2021 по делу № А27-5897/2021 указано, что до внесения изменений в корпоративное законодательство Федеральным законом от 03.07.2016 № 343-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об акционерных обществах» и Федеральный закон «Об обществах с ограниченной ответственностью» в части регулирования крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» правовое регулирование данного вопроса содержало требование лишь к количественному критерию.

Отсутствие четко сформулированного качественного критерия в прежней судебной практике компенсировалось возложением на истца бремени доказывания заведомой убыточности крупной сделки для юридического лица или его участников (акционеров), без подтверждения которой крупная сделка не могла быть признана недействительной (подпункт 2 пункта 3 Постановления № 28, постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.03.2011 № 13411/10, от 05.06.2012 № 76/12, определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2018 № 305-ЭС17-14513).

Указанный подход по общему правилу применялся, в том числе при рассмотрении судами дел об оспаривании крупных сделок или сделок с заинтересованностью государственных и муниципальных унитарных предприятий, кооперативов, а также автономных учреждений и иных некоммерческих организаций (пункт 13 Постановления № 28 в редакции, действовавшей до внесения в него изменений Постановлением № 27).

После модификации корпоративного законодательства Законом № 343-ФЗ изменилось и бремя доказывания юридически значимых обстоятельств, поскольку доказанность соответствия сделки качественному критерию в понимании такового сообразно разъяснениям пункта 9 Постановления № 27 стала достаточной для признания крупной сделки недействительной (в совокупности с количественным критерием), исключив необходимость доказывания истцом заведомой убыточности сделки для общества либо его участников (акционеров) (пункты 18, 20 Обзора судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.12.2019, определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2021 № 302-ЭС21-2989).

Определяющим для квалификации сделки как крупной является не предположение о том, к каким результатам могла привести или привела сделка, а то, что сделка изначально заключалась с целью прекращения деятельности общества или изменения ее вида либо существенного изменения ее масштабов (пункт 20 Обзора судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.12.2019).

Таким образом, при оценке сделки на предмет качественного критерия крупности необходимо исходить, прежде всего, из целей ее совершения.

Любая сделка общества считается совершенной в пределах обычной хозяйственной деятельности, пока не доказано иное (пункт 4 статьи 78 Закона об акционерных обществах, пункт 8 статьи 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). При этом для квалификации сделки в качестве крупной не имеет значения тот факт, что ранее такие (аналогичные) сделки обществом не совершались (ч. 8 ст. 46 Закона об обществах).

Бремя доказывания совершения оспариваемой сделки за пределами обычной хозяйственной деятельности лежит на истце.

Согласно ч. 1 ст. 65 АПК РФ, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основания своих требований и возражений.

Из материалов дела следует, что по состоянию на 2019 г. балансовая стоимость активов ООО БЦ «Вертикаль» составляла 26 133 тыс.руб. (л.д. 70, т. 1).

На момент заключения дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 размер штрафа в случае досрочного расторжения договора по инициативе заказчика в соответствии с пунктами 3.1, 3.3 договора (в редакции дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13) составлял: 36 x 267 261,50 руб. = 9 621 414 руб. Указанный размер штрафа сторонами не оспаривается.

Учитывая, что на момент заключения оспариваемого соглашения балансовая стоимость активов ООО «БЦ «Вертикаль» (по данным истца) составляла 26 133 тыс.руб., размер штрафа в случае досрочного расторжения договора по инициативе заказчика составлял 36,8% балансовой стоимости активов общества (9 621 414 руб. / 26 133 000 руб. x 100%), что составляет более 25% балансовой стоимости активов общества, условие о его выплате может быть квалифицировано как возможность отчуждения имущества в крупном размере (т.е. оспариваемое дополнительное соглашение от 23.07.2020 № 13 в части установления размера штрафа за досрочное расторжение договора по инициативе заказчика (пункт 4) отвечает количественному критерию крупной сделки).

Вместе с тем, в нарушение положений ст. 65 АПК РФ истцом не представлены доказательства того, что дополнительное соглашение от 23.07.2020 № 13 в части установления размера штрафа (пункт 4) отвечает качественному критерию., т.е., что сделка заключалась с целью прекращения деятельности общества или изменения ее вида либо существенного изменения масштабов, что не позволяет его квалифицировать в качестве крупной сделки (определить одновременное наличие количественного и качественного признаков) (определение Верховного Суда РФ от 18.01.2022 № 305-ЭС21-26202 по делу № А40-160589/2020, определение Верховного Суда РФ от 06.12.2021 № 380-ПЭК21 по делу № А74-9516/2019; постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 26.01.2022 № Ф04-8400/2021 по делу № А27-9243/2020).

Так, согласно сведениям ЕГРЮЛ основным видом деятельности ООО «БЦ «Вертикаль» является аренда и управление собственным или арендованным нежилым недвижимым имуществом. Дополнительными видами деятельности являются: деятельность агентов по оптовой торговле универсальным ассортиментом товаров; деятельность гостиниц и прочих мест для временного проживания; управление эксплуатацией нежилого фонда за вознаграждение или на договорной основе. Филиалов и представительств ООО «БЦ «Вертикаль» не имеет (пункт 5.3 Устава ООО «БЦ «Вертикаль», л.д. 75, т. 1).

Из материалов дела не следует, что целью заключения оспариваемого оглашения в части включения в договор условия о выплате штрафа являлось прекращение деятельности общества или изменение ее вида или существенное изменение ее масштабов. Доказательства того, что оспариваемое соглашение объективно приведет к соответствующим последствиям (в частности, к невозможности осуществлять основной вид деятельности), истцом не представлены.

Из совокупного анализа изложенного следует, что дополнительное соглашение от 23.07.2020 № 13 в части установления размера штрафа за досрочное расторжение договора по инициативе заказчика (пункт 4) в полной мере не отвечает признакам крупной сделки в понимании, указанном в ч. 1 ст. 46 Закона об обществах, пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27, пункте 20 Обзора судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.12.2019).

Истец также указал, что дополнительное соглашение от 23.07.2020 № 13 в части установления размера штрафа за досрочное расторжение договора по инициативе заказчика (пункт 4) является недействительным, поскольку указанное дополнительное соглашение заключено в ущерб интересам общества (п. 2 ст. 174 ГК РФ).

В соответствии с п. 2 ст. 174 ГК РФ сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

Указанной нормой предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица (пункт 93 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать.

О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

По этому основанию сделка не может быть признана недействительной, если имели место обстоятельства, позволяющие считать ее экономически оправданной (например, совершение сделки было способом предотвращения еще больших убытков для юридического лица или представляемого, сделка хотя и являлась сама по себе убыточной, но была частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых юридическое лицо или представляемый получили выгоду, невыгодные условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок в отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам).

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).

С учетом изложенного, в предмет доказывания недействительности сделок на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ входит причинение обществу явного ущерба, о чем другие стороны сделки знали или должны были знать, или наличие сговора либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, а также собственно причинение ущерба интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов.

Из материалов дела следует, что дополнительное соглашение от 23.07.2020 № 13 от имени ООО БЦ «Вертикаль» подписано директором ФИО3

Уставом ООО БЦ «Вертикаль» предусмотрено, что директор действует от имени общества без доверенности, самостоятельно в пределах своей компетенции или после утверждения их органами управления общества в порядке, предусмотренном законом, уставом или внутренними документами общества совершает сделки от имени общества (пункты 11.3, 11.3.2).

В соответствии с ч. 1 ст. 44 Закона об обществах единоличный исполнительный орган общества при осуществлении им прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

По общему правилу, деятельность любого коммерческого юридического лица (исходя из его уставных задач) имеет своей основной целью извлечение прибыли (пункт 1 статьи 50 ГК РФ). Следовательно, сделки должны являться разумно необходимыми для хозяйствующего субъекта, экономически выгодными, направленными на достижение целей деятельности общества, совершаться в интересах общества и его акционеров (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 12.05.2022 № Ф04-857/2021 по делу № А03-5534/2020).

Согласно правовой позиции, изложенной в пунктах 2, 3, 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента). Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения.

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

Арбитражным судам следует давать оценку тому, насколько совершение того или иного действия входило или должно было, учитывая обычные условия делового оборота, входить в круг обязанностей директора, в том числе с учетом масштабов деятельности юридического лица, характера соответствующего действия и т.п.

Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством.

Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В судебном заседании истец указал, что при заключении дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 директор ФИО3 действовал в ущерб интересам представляемого им общества; указанное дополнительное соглашение заключено на заведомо и значительно невыгодных условиях для заказчика; оспариваемое соглашение обязывает истца совершить в пользу ответчика действия по оплате денежной суммы в размере более 9 млн. руб. в отсутствие какого-либо встречного предоставления; при заключении дополнительного соглашения имел место сговор директора ООО БЦ «Вертикаль» ФИО3 и ИП ФИО2

Спорным пунктом 4 дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 внесены изменения в пункт 3.3 договора возмездного оказания услуг от 23.04.2018 № 001, для заказчика установлен штраф в размере стоимости услуг в месяц, умноженной на количество месяцев не отработанных исполнителем до 23 июля 2023 года (до даты расторжения договора) в случае досрочного расторжения договора по инициативе заказчика. На момент заключения оспариваемого соглашения размер штрафа в случае досрочного расторжения договора по инициативе заказчика в соответствии с пунктами 3.1, 3.3 договора (в редакции дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13) составлял: 36 x 267 261,50 руб. = 9 621 414 руб., что в с вою очередь составляло 36,8% балансовой стоимости активов общества.

В соответствии с п. 1 ст. 782 ГК РФ заказчик вправе отказаться от исполнения договора возмездного оказания услуг при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов.

Положения статьи 782 ГК РФ, закрепляют за сторонами договора возмездного оказания услуг право на немотивированный односторонний отказ от исполнения договора и предусматривающие неравное распределение между сторонами неблагоприятных последствий прекращения договора, не исключают возможность согласования сторонами договора иного режима определения последствий отказа от договора (например, полное возмещение убытков при отказе от договора как со стороны исполнителя, так и со стороны заказчика) либо установления соглашением сторон порядка осуществления права на отказ от исполнения договора возмездного оказания услуг (в частности, односторонний отказ стороны от договора, исполнение которого связано с осуществлением обеими его сторонами предпринимательской деятельности, может быть обусловлен необходимостью выплаты определенной денежной суммы другой стороне) (пункт 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах»).

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.2020 N 306-ЭС20-14567 указано, что товарно-денежные отношения, регулируемые гражданским правом, основываются, как правило, на равноценности обмениваемых благ, поэтому определяющими признаками этих отношений являются возмездность и эквивалентность встречного предоставления. Нарушение указанных принципов дестабилизирует гражданский оборот.

В рассматриваемом случае спорное условие о выплате штрафа в той формулировке, в которой оно включено в текст договора, при наличии императивной нормы, допускающий немотивированный отказ от исполнения договора оказания услуг, не отвечает признакам эквивалентности встречного предоставления, поскольку фактически влечет для истца обязанность оплатить будущие услуги в случае отказа от исполнения договора, которые не будут оказаны. При этом размер штрафа, установленный пунктом 4 дополнительного соглашения, по мнению суда, явно превышает возможные неблагоприятные последствия прекращения договора, которые бы возникли на стороне ответчика (п. 1 ст. 782 ГК РФ). Ответчик, в свою очередь, не пояснила, какие негативные последствия возникли на ее стороне при расторжении договора, и каково их стоимостное выражение (размер).

Экономическая целесообразность заключения оспариваемого соглашения для ООО БЦ «Вертикаль», предусматривающего условие о выплате штрафа в размере, эквивалентном 36,8% балансовой стоимости активов общества, из материалов дела не следует. Размер штрафа превышает количественный критерий, установленный для признания сделок крупными (25% балансовой стоимости активов общества), в связи с чем, его выплата неизбежно причинит ущерб обществу. Соответственно, поведение директора в указанном случае не может быть объяснено разумным с точки зрения такой цели коммерческого юридического лица как извлечение прибыли от своей деятельности.

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО7, занимающая должность главного бухгалтера ООО БЦ «Вертикаль», пояснила, что общество никогда ранее не заключало аналогичные оспариваемому соглашению сделки, предусматривающие выплату штрафа за расторжение договора в крупном размере. В подтверждение своей позиции ООО БЦ «Вертикаль» представило договоры возмездного оказания услуг от 01.09.2014 (подписанный с ИП ФИО8), договоры оказания услуг по вывозу ТКО от 01.02.2019 № 548/ЮЛ (подписанный с ООО «АБФ Логистик»), договор оказания клиринговых услуг с ИП ФИО9

Указанные договоры (в том числе, дополнительные соглашения), не содержат условий о выплате штрафа, аналогичных оспариваемому. При этом ФИО3 разумным образом не объяснил, по какой причине «оптимизация расходной части бюджета общества» (фиксация цен на оказываемые услуги) не затронула договоры с иными контрагентами.

При таких обстоятельствах, при заключении дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 директору ФИО3 не могло не быть известно, что его действия не отвечали интересам юридического лица, поскольку фактически предусматривали выплату денежной суммы в пользу ФИО2 в крупном размере в отсутствие какого-либо встречного предоставления и разумного экономического обоснования.

Оценивая довод истца о фактической аффилированности ФИО3 и ИП ФИО2, суд исходит из следующего.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической, которая проявляется через поведение лиц в хозяйственном обороте.

Соответственно, согласованность действий сторон предполагается вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении) при наличии доказательств иной заинтересованности (дружеские отношения, совместный бизнес, частое взаимодействие).

По запросу суда в порядке ст. 66 АПК РФ из межрайонной ИФНС России № 7 по Томской области поступили регистрационные дела ИП ФИО2 и ИП ФИО3, из ИФНС по г. Томску – реестр сведений о доходах физических лиц по форме 2-НДФЛ предоставленных ИИ ФИО2 за 2020-2021 года; информация об IP-адресах с которых предоставлялась бухгалтерская и налоговая отчетность за 2020-2021 года.

Из представленных документов следует, что ФИО2 и ФИО3 в своих заявлениях в ИФНС России № 7 по Томской области указывали одинаковый контактный номер телефона (+7-909-547-57-77), а также одинаковый адрес электронной почты (sob980@mail.ru) (л.д. 53, 66, 73, т. 2).

Контактный номер телефона (+7-909-547-57-77) также использовался ИП ФИО2 при заключении договоров на оказание клининговых услуг от 29.05.2020 № 223фз/45, от 13.08.2020 № 223фз/82, от 12.10.2020 № 223фз/100 с ОГАУЗ «Межвузовская поликлиника» (л.д. 7-12, 15-26, т. 2), а также указан в личной карточке ФИО3, составленной 07.03.2017.

Бухгалтерская и налоговая отчетность за 2020-2021 гг. ООО БЦ «Вертикаль» и ИП ФИО2 направлялась с одинаковых IP-адресов (82.200.111.146) (л.д. 77, т. 2); ИП ФИО2 в 2020-2021 гг. передавала сведения о доходах физических лиц по форме 2-НДФЛ только в отношении ФИО10 (л.д. 78, т. 2).

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО7, занимающая должность главного бухгалтера ООО БЦ «Вертикаль», пояснила, что ведение бухгалтерского учета, а также передача бухгалтерской отчетности в налоговые органы осуществлялась ею как в отношении ООО БЦ «Вертикаль», так и в отношении ИП ФИО2 по указанию директора ФИО3 Передача отчетности осуществлялась из офиса ООО БЦ «Вертикаль» в электронной форме с использованием ЭЦП. Для возможности передачи отчетности в отношении ИП ФИО2 ФИО3 был предоставлен соответствующий ключ ЭЦП. Оплату дополнительных услуг в виде ведения бухгалтерии в отношении ИП ФИО2 непосредственно от ИП ФИО2 свидетель не получала.

Свидетель также пояснила, что бухгалтерская отечность ИП ФИО2 подавалась только в отношении одного физического лица – ФИО10, которая является супругой ФИО3 Факт того, что ФИО10 является супругой ФИО3 (бывшего директора ООО БЦ «Вертикаль») сторонами в ходе судебного заседания не оспаривался.

Дополнительное соглашение от 23.07.2020 № 13 подписано директором ФИО3 в период его нахождения в отпуске, что следует из личной карточки и приказа о предоставлении отпуска от 03.07.2020 № 4 (период отпуска с 06.07.2020 по 17.08.2020).

Судебная практика допускает оформление документов директором, находящимся в отпуске, поскольку в этом случае лицо не утрачивает статуса директора и возможность совершения действий в рамках своих должностных полномочий (постановление Арбитражного суда Центрального округа от 29.01.2019 № Ф10-5766/2018 по делу № А35-8845/2017, постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 04.10.2017 № Ф02-3903/2017 по делу № А33-8809/2016).

Однако в рассматриваемом случае, какие-либо разумные причины, в силу которых возникла необходимость подписания оспариваемого соглашения в период нахождения директора ООО БЦ «Вертикаль» в отпуске, ответчиком и третьим лицом не приведены, как и не представлены доказательства осуществления ФИО3 иных должностных полномочий как директора в период нахождения в отпуске (совершения иных сделок, подписания иных документов и др.).

Согласно акту о приеме-передаче документов и печатей по истечении срока действия трудового контракта от 13.10.2020 (л.д. 6, т. 2) ФИО3 передал, а ФИО7 приняла следующие документы: печать общества, уставные документы, договор купли-продажи имущества, свидетельства о собственности, электронные подписи от банковских счетов, протоколы общих собраний учредителей.

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО7 пояснила, что 13.10.2020 ФИО3 передал только те документы, которые указанные в акте. Иные документы, в том числе договоры, заключенные ООО БЦ «Вертикаль» в период замещения ФИО3 должности директора, не передавались. Документы, переданные ФИО3, хранились в сейфе директора. О наличии дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 стало известно только после вступления ФИО6 в должность директора и его ознакомления с документацией общества. При этом ей, как главному бухгалтеру, ФИО3 о факте подписания оспариваемого соглашения не сообщал.

Несообщение ФИО3 обществу информации о совершенной им сделке (подписания дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13) фактически подтверждается следующим. Согласно актам об оказании услуг от 31.07.2020 № 35, от 31.08.2020 № 31 (л.д. 138-139, т. 1), стоимость услуг, а также их объем определены на основании дополнительных соглашений от 01.09.2019 №№ 9, 10; в акте от 30.09.2020 № 48 (л.д. 140, т. 1) номер дополнительного соглашении не указан, площадь обслуживаемых помещений составляет 6 112,9 кв.м.

В то же время, согласно пункту 6 дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 дополнительное соглашение вступает в силу с даты его подписания, т.е. с 23.07.2020. Соответственно, площадь обслуживаемых помещений (6 052,5 кв.м), а также само дополнительное соглашение от 23.07.2020 № 13 должны были быть указаны в актах об оказании услуг за июль-сентябрь 2020 г.

Иные расчетно-платежные документы, из которых бы для участников общества с очевидностью следовал факт заключения дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13, в материалы дела не представлены.

Таким образом, вопреки доводам ответчика и третьего лица о том, что иным участникам общества было известно о спорном дополнительном соглашении в сентябре 2020 г. в связи с выставлением счетов на оплату, является несостоятельным, поскольку исходя из актов об оказании услуг от 31.07.2020 № 35, от 31.08.2020 № 31, от 30.09.2020 № 48 не следует, что они выставлены на основании дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Томской области от 04.02.2022 по делу № А67- 5909/2021 при рассмотрении иска ФИО2 к ООО БЦ «Вертикаль» о взыскании задолженности по оплате оказанных услуг по договору возмездного оказания услуг от 23.04.2018 № 001 за апрель 2021 г. установлено, что услуги на объекте ООО БЦ «Вертикаль» ФИО2 с 23.04.2021 не оказывала, а оказывало иное лицо – ИП ФИО9 Допрошенные в ходе судебного разбирательства в качестве свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, которые непосредственно выполняли клининговые услуги, указали, что ФИО2 они никогда не видели, своим руководителем считали ФИО3, поскольку он осуществлял непосредственное руководство их деятельности, трудовые отношения с 2018 г. никак не оформлялись. В последующем договоры на выполнение услуг между ФИО2 и работниками подписаны ими по просьбе ФИО3

Допрошенные при рассмотрении настоящего спора в качестве свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14 дали аналогичные пояснения. Дополнительно свидетели пояснили, что оплата труда осуществлялась наличным и безналичным способом, денежные средства передавала менеджер ООО БЦ «Вертикаль» Оксана (после ее увольнения – секретарь директора ФИО3 Екатерина). Свидетель ФИО13 также пояснила, что после увольнения ФИО3 в октябре 2020 г., он продолжал осуществлять руководство клининговой деятельностью, оплата труда осуществлялась ФИО3 через Екатерину.

27.11.2020 ФИО2 на имя ФИО3 выдана доверенность (л.д. 57, т. 1), на основании которой ФИО3 представлял интересы ответчика, в том числе, с ООО БЦ «Вертикаль».

Указанные выше обстоятельства в их совокупности и взаимосвязи свидетельствуют о сложившихся между ФИО3 и ФИО2 отношений, которые выходят за пределы обычаев делового оборота между независимыми хозяйствующими субъектами, что указывает на признаки их фактической аффилированности. В материалы дела не представлены доказательства, свидетельствующие о наличии каких-либо объективных причин, в силу которых у директора ООО БЦ «Вертикаль» ФИО3 с ответчиком сложились указанные отношения, как и не представлены доказательства наличия подобных взаимоотношений с иными не аффилированными лицами, заключения и исполнения аналогичных договоров на тех же условиях, что и с ответчиком (предполагающих выплату штрафа в крупном размере).

Соответственно, в рассматриваемом случае заключение оспариваемого соглашения не было продиктовано намерением сторон осуществлять свою хозяйственную деятельность, реализовать свои права и законные интересы, а было направлено на причинение ущерба обществу посредством безосновательного вывода его активов в пользу ФИО2

Довод ответчика о том, что спорное условие о выплате штрафа является условием «Take or Pay», судом отклоняется по следующим основаниям.

Условие «Take or Pay» («бери или плати») в общем виде прямо не урегулировано российским законодательством. В то же время в силу принципа свободы договора, статьи 1 ГК РФ, а также статьи 421 ГК РФ, устанавливающей порядок квалификации таких правоотношений, отсутствие в российском законодательстве специального регулирования не ограничивает стороны в праве создавать различные договорные конструкции, выходя за рамки обозначенных в ГК РФ, и не дает судам оснований для игнорирования таких условий договора, особенно если это касается предпринимательской деятельности. Уяснение смысла спорного условия и правовых последствий его применения может осуществляться судами применительно к статье 431 ГК РФ о толковании договора. К тому же правовое регулирование, близкое к указанной модели, содержится в некоторых нормативных правовых актах российского законодательства (например, пункты 5 и 16 Правил поставки газа в Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 05.02.1998 № 162, предполагающие возможность взимания при определенных условиях платы за невыбранный газ либо согласованной условиями договора санкции) (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 14.12.2021 № Ф04-7125/2021 по делу № А45-33695/2020).

Указанный принцип «Take or Pay» является договорной конструкцией, направленной на уменьшение рисков и возможных финансовых потерь стороны-исполнителя. Данная конструкция предусматривает обязанность одной стороны принять и оплатить услугу в установленном минимальном объеме (постановление Арбитражного суда Московского округа от 23.03.2021 № Ф05-25735/2020 по делу № А40-328885/2019).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 20.08.2021 № 305-ЭС21-10216 по делу № А40-328885/2019, условие «Take or Pay» не образует особый вид договора, подобный принцип взаимодействия сторон может быть частью различных договоров.

По своей правовой природе условие «Take or Pay», включенное сторонами в договор, состоит из двух обособленных, но тесно связанных между собой обязательств.

Первое обязательство («take» или «бери») предполагает наличие у заказчика (покупателя) субъективного права получить от другой стороны (исполнителя, поставщика) определенный объем характерного исполнения за конкретный период времени, в то время как на другой стороне лежит корреспондирующая обязанность это исполнение предоставить. В силу принципа свободы усмотрения при реализации гражданских прав, автономии воли субъектов гражданского оборота (пункты 1, 2 статьи 1, пункт 1 статьи 2, пункт 1 статьи 9 ГК РФ) названное субъективное право может как реализовываться заказчиком, так и нет; судьба данного обязательства в рамках обозначенной договорной модели полностью зависит от воли и усмотрения управомоченной стороны (заказчика, покупателя).

В рамках второго обязательства («pay» или «плати») субъективное право принадлежит уже другой стороне (исполнителю, поставщику) и может быть ею реализовано независимо от осуществления контрагентом своего права в рамках первого обязательства. Таким образом, контрагент обязан заплатить оговоренную в соглашении сумму, даже если он не получил характерное исполнение со стороны исполнителя.

Следует отметить, что нарушение принципа возмездности обмена материальными благами в данном случае не происходит, поскольку заказчик получает встречное предоставление в виде дополнительных преимуществ, имеющих самостоятельную стоимость, например, резерв производственных мощностей под его нужды, внеочередное и гарантированное обслуживание в любое время, изъятие с рынков сбыта определенных объемов услуг (товаров, работ) исполнителя специально под заказчика, снижение цены по сравнению с обычными заказчиками, фиксацию цены на длительный срок, приспособление производственной базы исполнителя под нужды заказчика, в том числе посредством капиталовложений в ее реконструкцию, и т.п.).

Разрешая вопрос о допустимости отказа от договора, заключенного с условием «Take or Pay», необходимо исходить из того, что каждый из контрагентов вправе заявить об отказе от реализации принадлежащего ему субъективного права (но не обязанности), так как осуществление права находится полностью в его воле. Так, отказ заказчика надлежит расценивать как его волеизъявление, согласно которому он прекращает на будущее реализацию своего субъективного права в рамках обязательства «бери» и освобождает исполнителя от корреспондирующей обязанности.

Однако отказ заказчика от права получать услугу (обязательство «бери») сам по себе не может устранять имеющиеся у него платежные обязанности по отношению к исполнителю (обязательство «плати»). При обратном подходе исполнение такой обязанности ставится в зависимость от желания должника, что противоречит природе и понятию обязательства как правоотношения, накладывающего бремя на обязанное лицо (статья 307 ГК РФ), от которого оно может освободиться только надлежащим исполнением. Возможность обусловить исполнение отдельного обязательства обстоятельствами, зависящими от воли стороны (статья 327.1 ГК РФ), не означает допустимость ситуации, когда волеизъявление стороны на исполнение этого обязательства ничем не ограничено («заплачу, если захочу»).

Таким образом, в рамках договорной модели «Take or Pay» при отказе заказчика от получения характерного предоставления (от обязательства «бери») исполнение им обязанности в рамках обязательства «плати» может быть оценено как плата за отказ от договора (пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 310 ГК РФ), исчисляемая из согласованного сторонами периода действия условия «Take or Pay». Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» по смыслу пункта 3 статьи 310 ГК РФ обязанность по выплате указанной в нем денежной суммы возникает у соответствующей стороны в результате осуществления права на односторонний отказ от исполнения обязательства, то есть в результате расторжения договора (пункт 2 статьи 450.1 ГК РФ). Если иное не предусмотрено законом или договором, с момента осуществления такого отказа первоначальное обязательство прекращается и возникает обязательство по выплате определенной денежной суммы.

Стороны договора (тем более, если они обе осуществляют предпринимательскую деятельность и занимают равные договорные позиции) вправе установить иной режим определения последствий отказа от договора, отличный от того, который указан в пункте 1 статьи 782 ГК РФ. В частности, односторонний отказ стороны от договора, исполнение которого связано с осуществлением обеими его сторонами предпринимательской деятельности, может быть обусловлен необходимостью выплаты определенной денежной суммы другой стороне (пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах»). В таком случае отказ заказчика от получения услуг по договору не исключает сохранение за ним платежных обязательств.

С учетом указанных выше разъяснений, стороны вправе согласовать условие о праве исполнителя на получение платы за отказ от договора – условие «Take or Pay». Однако необходимым условием применения данной модели является получение заказчиком встречных предоставлений в виде дополнительных преимуществ, имеющих самостоятельную стоимость (например, резерв производственных мощностей под его нужды). Плата за отказ от договора должна быть явно выражена сторонами и несет в себе компенсационный характер для второй стороны, который хотя бы потенциально может быть выгоден обеим сторонам.

В рассматриваемом случае суд не находит оснований для квалификации оспариваемого условия дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 о выплате штрафа в качестве условия «Take or Pay», поскольку спорное условие, а также сложившиеся между сторонами отношения в связи с исполнением договора оказания услуг от 23.04.2018 № 001, не предполагают получение ООО БЦ «Вертикаль» каких-либо встречных предоставлений в виде дополнительных преимуществ, имеющих самостоятельную стоимость.

Кроме того, исходя из разъяснений, изложенных в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 20.08.2021 № 305-ЭС21-10216 по делу № А40-328885/2019, механизм «Take or Pay» предполагает, что обязательство «take» или «бери» является субъективным правом заказчика (покупателя) получить от другой стороны (исполнителя, поставщика) определенный объем исполнения, которое может как реализовываться заказчиком, так и нет.

Иными словами, договоры, заключенные по модели «Take or Pay», содержат условие об обязанности стороны-плательщика заказать и получить минимально оговоренное количество исполнения у продавца (исполнителя, подрядчика и т.д) по цене, которую заранее можно определить. Фактически товары приобретаются (услуги и работы заказываются и т.д.) на основании отдельных «заявок» («заказов») в рамках такого договора.

Вместе с тем, договор возмездного оказания услуг от 23.04.2018 № 001 (с учетом дополнительных соглашений) уже содержит оговоренный объем исполнения (площадь убираемых помещений, периодичность), изменение объема и стоимости оформляется дополнительным соглашением (пункт 4.4 договора), условия договора не предусматривают оказание услуг по «заявкам» заказчика. Соответственно, в данном случае модель «Take or Pay» не применима.

Довод ответчика и третьего лица о преимуществе указанного условия для истца в виде фиксации цен на бытовую химию не состоятелен, поскольку рыночная цена на указанные товары формируется не под влиянием ООО БЦ «Вертикаль» и ИП ФИО2

Довод ответчика и третьего лица том, что преимуществом для истца является фиксированная цена на оказываемые услуги, также является необоснованным, поскольку в течение срока исполнения договора стороны неоднократно меняли объем и стоимость оказываемых услуг, дополнительное соглашение от 23.07.2020 № 13 не содержит условий о том, что цена не подлежит изменению до окончания срока действия договора.

Суд также отмечает, что при рассмотрении настоящего дела ни ответчик, ни третье лицо разумным образом не объяснили, по какой причине установленные для ООО БЦ «Вертикаль» спорным условием «преимущества» не были аналогичным образом установлены в отношении иных контрагентов.

Указание ответчика на включение в договор оспариваемого условия в целях формирования долгосрочных партнерских отношений, учитывая показания свидетелей о том, что ФИО2 фактическую клининговую деятельность не осуществляла, а также принимая во внимание сложившиеся между ФИО3 и ФИО2 отношения, при которых клининговая деятельность фактически осуществлялась под руководством ФИО3 при номинальном характере ФИО2, является несостоятельным. В рассматриваемом случае «партнерские» отношения между указанными лицами в действительности отсутствовали, а включение в договор условия о выплате штрафа в крупном размере в случае прекращения действия договора по инициативе заказчика было продиктовано исключительно интересами аффилированного по отношению к ФИО3 лица – ФИО2 в ущерб интересам ООО БЦ «Вертикаль».

Одним из юридически значимых обстоятельств, подлежащих установлению при рассмотрении дел о признании недействительности сделок на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ, является установление осведомленности контрагента о явном ущербе для общества. При этом осведомленность контрагента может носить реальный характер (контрагент точно знал о злоупотреблении) или быть презюмируемой (контрагент должен был знать о злоупотреблении, действуя добросовестно и разумно).

Презумпция добросовестности является опровержимой. В ситуации, когда лицо, оспаривающее совершенную со злоупотреблением правом сделку, представило доказательства и привело убедительные аргументы в пользу того, что стороны сделки при ее заключении действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда истцу, на ответчиков переходит бремя доказывания того, что сделка совершена в интересах контрагентов, по справедливой цене, а не для причинения вреда юридическому лицу (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 16.12.2021 № Ф04-4042/2020 по делу № А27-24201/2019).

Исходя из совокупности вышеизложенных обстоятельств и материалов дела, отношения сложившиеся в ходе хозяйственной деятельности ФИО3 и ФИО2 отвечают критериям аффилированности. Доказательства иного в материалах дела, отсутствуют. Соответственно, ФИО2, подписывая дополнительное соглашение от 23.07.2020 № 13, предусматривающее выплату штрафа в ее пользу в крупном размере, не могла не знать о том, что такая сделка совершается на заведомо невыгодных для ООО БЦ «Вертикаль» условиях.

Таким образом, при подписании дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 директор ФИО3 действовал недобросовестно, знал, что его действия на момент их совершения не отвечали интересам ООО БЦ «Вертикаль», информацию о совершенной им сделке участникам общества не сообщал; соглашение подписано аффилированными между собой лицами в ущерб интересам ООО БЦ «Вертикаль», в отсутствие экономического обоснования ее совершения, без представления равноценного встречного исполнения; ФИО2 в силу фактической аффилированности с ФИО3 не могла не знать, что о том, что оспариваемое соглашение заключено на заведомо невыгодных для ООО БЦ «Вертикаль» условиях; ответчик намерена обратиться в суд за взысканием с истца штрафа после рассмотрения настоящего спора (о чем сообщил представитель ответчика в судебном заседании 21.04.2022), в связи с чем, имеется реальная возможность причинения истцу материального ущерба.

При таких обстоятельствах, дополнительное соглашение от 23.07.2020 № 13 в части установления размера штрафа за досрочное расторжение договора по инициативе заказчика (пункт 4) является недействительной сделкой на основании п. 2 ст. 174 ГК РФ.

В ходе рассмотрения дела ответчик заявил о пропуске срока исковой давности.

В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п. 2 ст. 181 ГК РФ).

Исходя из разъяснений, приведенных в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске. Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца – физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

По мнению истца срок исковой давности следует исчислять с 19.10.2020 – момента вступления ФИО6 в должность директора; по мнению ответчика и третьего лица срок исковой давности следует исчислять с 13.10.2020 – момента передачи ФИО3 документов и печати ФИО7, либо с момента выставления в сентябре 2020 г. счетов на оплату оказанных услуг.

В соответствии с правовой позицией, изложенной пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», срок исковой давности по искам о признании недействительной сделки, совершенной с нарушением порядка ее совершения, и о применении последствий ее недействительности, в том числе, когда такие требования от имени общества предъявлены участником (акционером) или членом совета директоров (наблюдательного совета), исчисляется со дня, когда лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, узнало или должно было узнать о том, что такая сделка совершена с нарушением требований закона к порядку ее совершения, в том числе если оно непосредственно совершало данную сделку.

В случае если лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, находилось в сговоре с другой стороной сделки, срок исковой давности исчисляется со дня, когда о соответствующих обстоятельствах узнало или должно было узнать лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, иное, чем лицо, совершившее сделку.

Судом установлено, что директор ООО БЦ «Вертикаль» ФИО3 и ИП ФИО15 являются фактически аффилированными между собой лицами, информация о подписании оспариваемого соглашения директором ФИО3 участникам общества не сообщалась. Согласно акту о приеме-передаче документов и печатей по истечении срока действия трудового контракта от 13.10.2020, а также пояснениям свидетеля ФИО7, при передаче документов ФИО3 не передавал оспариваемое соглашение; о наличии дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 обществу стало известно после ознакомления нового директора ФИО6 с имеющейся документацией.

Вопреки доводам ответчика, ФИО7 является главным бухгалтером ООО БЦ «Вертикаль» и не осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа.

Из актов об оказанных в июле-сентябре 2020 г. услугах не следует, что они выставлены на основании дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13.

Следовательно, в рассматриваемом случае срок исковой давности следует исчислять со дня, когда о соответствующих обстоятельствах узнало или должно было узнать лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, иное, чем лицо, совершившее сделку – в данном случае директор ФИО6

ФИО6 назначен директором ООО «БЦ «Вертикаль» приказом от 19.10.2020 (л.д. 88, т. 1), соответственно именно с этой даты следует исчислять срок исковой давности, установленный п. 2 ст. 181 ГК РФ.

Учитывая изложенное, иск предъявлен в пределах срока исковой давности.

Таким образом, требование истца о признании пункта 4 дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 к договору возмездного оказания услуг от 23.04.2018 № 001 недействительным, является обоснованным и подлежащими удовлетворению.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины относятся на ответчика.

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л:

признать пункт 4 дополнительного соглашения от 23.07.2020 № 13 к договору возмездного оказания услуг от 23.04.2018 № 001 недействительным.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН <***>, ОГРН <***>; г. Томск) в пользу общества с ограниченной ответственностью «Бизнес-центр «Вертикаль» (ИНН <***>, ОГРН <***>; 634045, <...>) 6 000 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины.

Решение суда может быть обжаловано в порядке апелляционного производства в Седьмой арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его вынесения (изготовления решения в полном объеме) путем подачи апелляционной жалобы через Арбитражный суд Томской области.

Судья Е.Б. Дигель