Гражданский кодекс часть 1

Арбитражный суд Тюменской области в составе судьи Голощапова М.В., при ведении протокола помощником судьи Кондрашовым Ю.В., рассмотрев в открытом судебном заседании дело, возбужденное по иску Общества с ограниченной ответственностью Информационный центр "Белая Лилия" (ОГРН <***>, ИНН <***>) к Публичному акционерному обществу Банк "Финансовая корпорация Открытие" (ОГРН <***>, ИНН <***>) о взыскании денежных средств,

при участии в судебном заседании представителей:

от истца: ФИО1 по доверенности от 01.08.2017, ФИО1 по доверенности от 09.02.2017,

от ответчика: ФИО2 по доверенности от 30.08.2017, после перерыва ФИО3 по доверенности от 30.08.2017,

личности удостоверены паспортами граждан Российской Федерации,

установил:

Общество с ограниченной ответственностью Информационный центр "Белая Лилия" (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд Тюменской в порядке статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) с иском к Публичному акционерному обществу Банк "Финансовая корпорация Открытие" (далее – банк, ответчик) о взыскании убытков в размере 6 108 627,00 руб. и процентов за пользование чужими денежными средствами в размере ключевой ставки Банка России, действующей в соответствующие периоды, по день фактического возврата, начисленные на сумму 6 108 627,00 руб.

Исковые требования со ссылками на статьи 15, 309, 310, 1064, 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) мотивированы списанием с расчетного счета истца в банке денежных средств без распоряжения истца.

В обоснование своих доводов истец указывает, что денежные средства на расчетном счете истца в банке-ответчике, которые должны были быть перечислены на депозит в другой банк, Росинтербанк, были оставлены на данном расчетном счете на один день по устной просьбе сотрудника банка-ответчика, мотивировавшего это соображениями положительной отчетности банка. Для истца было характерно регулярное перечисление с расчетного счета в депозит и возвращение с депозита денежных средств, и накануне рассматриваемых событий на расчетный счет истца была возвращена с депозита денежная сумма в размере 5 000 000,00 руб., новое перечисление в депозит было отложено по просьбе сотрудника банка, которому, следовательно, по утверждению истца, было известно о нахождении на расчетном счете истца указанных денежных средств и о намерении не перечислять их в этот день. Несмотря на это, денежные средства в тот же день в течение полутора часов были девятнадцатью платежными поручениями с отметкой «срочно» перечислены с расчетного счета истца на расчетные счета четырех организаций, которые контрагентами истца не являлись.

Истец указывает, что за длительный период обслуживания в банке никогда не использовал платежные документы с отметкой «срочно», никогда не осуществлял платежи в таком количестве и в таком объеме в один день. Данные операции являются, по утверждению истца, необычными и нехарактерными в его деятельности. В том, что банк совершил указанные перечисления, истец усматривает нарушение правил внутреннего контроля банка в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма.

Истец утверждает, что за весь период обслуживания в банке все операции с новыми контрагентами подлежали проверке службой финансового контроля, и при перечислении денежных средств новому контрагенту сотрудник банка совершал звонок истцу с целью подтверждения подлинности и правильности платежа, и только получив подтверждение со стороны истца, проводил платеж.

Истец также указывает, что правила безопасности работы с системой дистанционного банковского обслуживания истцом соблюдались. По утверждению истца, используемое банком программное обеспечение обладает рядом других дефектов, не имеющих прямого отношения к несанкционированному перечислению денежных средств с расчетного счета истца, но свидетельствующих о его небезупречности. Истец также указывает, что рассматриваемые несанкционированные платежи были совершены банком в автоматическом режиме, без участия сотрудников банка, а в случае их участия подозрительный характер этих платежей мог бы быть выявлен, и убытки истцу не были бы причинены.

В этой связи, по мнению истца, является неважным то место, в котором возникла уязвимость системы «банк-клиент», поскольку надлежащее исполнение обязательства банком, а именно, контрольная проверка документов оператором, исключили бы возможность проведения несанкционированных платежей.

Банк в отзыве на исковое заявление иск не признал, указав, что исполнил платежные поручения, подписанные электронной подписью истца, поступившие с его IP и MAC-адресов, тем самым исполнил обязательство из договора банковского счета надлежащим образом.

Ссылался на положение п. 8.3 заключенного между сторонами договора, согласно которому банк не несет ответственность за списание средств со счетов, не подтвержденное в последующем документально, при условии, что электронные документы были составлены правильно и соответствовали требованиям защиты от несанкционированного доступа, а также п. 8.2 договора, согласно которому клиент не вправе требовать возмещения ущерба, понесенного в связи с использованием электронных документов в системе, если он понес такой ущерб исключительно по причине неисполнения своих обязательств по договору. Указал, что у банка отсутствовали основания для отказа в исполнении поступивших платежных поручений. Ссылался на то, что действующим законодательством или соглашением сторон на банк не возложена обязанность совершать проверку текстовых или цифровых реквизитов получателя денежных средств, а также какие-либо иные проверки помимо проверки целостности и правильности электронного документа. Сведениями о компрометации электронной подписи истца банк не располагал. Напротив, истцом, по мнению банка, требования безопасности при работе с системой дистанционного банковского обслуживания не соблюдались. Банк также указал, что правила внутреннего контроля банка касаются отношений банка с Росфинмониторингом и не распространяются на отношения с клиентами в рамках договора банковского счета.

В судебном заседании представители истца поддержали заявленные исковые требования в полном объеме.

Представители ответчика против удовлетворения заявленных требований возражали в полном объеме.

Исследовав материалы дела, заслушав представителей сторон, оценив представленные доказательства, суд установил следующее.

21.06.2010 между Ханты-Мансийским банком открытым акционерным обществом и истцом был заключен договор банковского счета № 6528 (т. 1 л.д. 20-25), изложенный в новой редакции дополнительным соглашением от 20.04.2014 (т. 1 л.д. 26-33).

В неуказанный день между Ханты-Мансийским банком открытым акционерным обществом и истцом был заключен договор на банковское обслуживание с использованием электронных каналов связи № 496 (т. 1 л.д. 34-39). Ключевой носитель был передан истцу и система введена в действие по актам от 24.06.2010.

23.05.2011 между Ханты-Мансийским банком открытым акционерным обществом и истцом был заключен договор на банковское обслуживание с использованием электронных каналов связи № БК 844 (т. 2 л.д. 16-33).

Ханты-Мансийский банк открытое акционерное общество был переименован в Публичное акционерное общество «Ханты-мансийский банк Открытие», что подтверждается совпадением их ИНН (т. 1 л.д. 33, 159).

22.08.2016 Публичное акционерное общество «Ханты-мансийский банк Открытие» было реорганизовано путем присоединения к банку-ответчику (т. 1 л.д. 160).

В период с 05.02.2016 по 24.02.2017 истец обладал лицензией на программный продукт KasperskyEndpointSecurity для бизнеса на 26 пользователей (т. 1 л.д. 115-118).

30.08.2016 на расчетный счет истца в банке поступила сумма в 5 000 000,00 в качестве возврата с депозита, а также другие поступления на общую сумму 787 377,22 руб. (т. 1 л.д. 77).

31.08.2016 с расчетного счета истца были совершены 4 платежа на общую сумму 12 608,52 руб., а также поступили денежные средства на сумму 166 920,00 руб. (т. 1 л.д. 77-78).

Кроме того, было совершено 19 платежей, платежные поручения №№ 293-311, на общую сумму 8 813 122,00 руб. (т. 1 л.д. 77-78, 86-104).

Суммы платежей по одному платежному поручению находились в диапазоне от 325 148,00 руб. до 488 942,00 руб., получателями являлись ООО «Экстра», 8 платежей на сумму 3 852 401,00 руб., ООО «Лион», 6 платежей на сумму 2 704 495,00 руб., ООО «СтройИнвест», 4 платежа на сумму 1 927 877,00 руб., ООО «Спецпоставка», 1 платеж на сумму 328 349,00 руб.

Остаток по расчетному счету на конец дня составил 540 347,89 руб. (т. 1 л.д. 79-81).

01.09.2016 генеральный директор истца обратился с письменным заявлением в банк (т. 1 л.д. 105), в котором указал, что 31.08.2016 компьютер бухгалтерии истца внезапно выключился, сотрудники пытались его включить, но безрезультатно, после чего предприняли меры по восстановлению данных, какие, не уточняется. Позднее поступил звонок из Росинтербанка, в котором ожидали поступления денежных средств истца на депозит, с информацией об их непоступлении. Сотрудник Росинтербанка, узнав от сотрудников истца о внезапном выключении компьютера бухгалтерии, посоветовал немедленно обратиться в обслуживающий банк, что было генеральным директором истца сделано, однако, на момент такого обращения вышеперечисленные перечисления уже были совершены.

01.09.2016 генеральный директор истца обратился с устным заявлением о преступлении (т. 1 л.д. 133-134).

В объяснении от 02.09.2016 (т. 2 л.д. 41-44) главный бухгалтер истца ФИО4 указывает, что 31.08.2016 около 14:00 она работала в системе «банк-клиент», формировала платежные поручения, когда на экране возникло сообщение о критической ошибке, компьютер перестал реагировать на «мышь», перезагрузка компьютера не помогла, после чего компьютер был перезагружен с использованием загрузочного диска, выполнены проверки файлов и операционной системы.

01.09.2016 компьютер был направлен в отдел полиции и передан следователю. В объяснении также раскрываются детали порядка работы с системой «банк-клиент» и соблюдения мер информационной безопасности при работе в сети интернет.

03.10.2016 следователем по ОВД СЧ СУ УМВД России по Тюменской области было получено объяснение главного специалиста группы юридических лиц дополнительного офиса № 1 в г. Тюмени филиала Западно-Сибирский ПАО Банк «Финансовая корпорация Открытие» ФИО5 (т. 1 л.д. 137-138), из которого следует, что 31.08.2016 в телефонном разговоре с главным бухгалтером истца ФИО5 спросила, есть ли возможность оставить денежные средства на расчетном счете в банке до 01.09.2016 для улучшения показателей отчетности банка, на что получила утвердительный ответ. По утверждению ФИО5, какая именно сумма находилась на расчетном счете истца, ей не было известно. Также, по утверждению ФИО5, функции по проведению платежей осуществляются другим отделением банка, но ранее осуществлялись отделением, в котором работает ФИО5, в том числе ею лично. В тот период установленным порядком было получение подтверждения от клиента при поступлении по электронным каналам связи платежей с пометкой «срочно», платежей в адрес нового контрагента, а также платежей, определенных автоматизированной системой как подозрительные. При неполучении подтверждения от клиента, в том числе при невозможности связаться с клиентом, платеж «ставился на паузу» и, при дальнейшем отсутствии связи с клиентом, отклонялся.

Постановлением следователя по особо важным делам СЧ СУ УМВД России по Тюменской области от 06.10.2016 было возбуждено уголовное дело по факту несанкционированного перечисления денежных средств с расчетного счета истца (к. 1 л.д. 135), постановлением от 27.10.2016 истец признан потерпевшим (т. 1 л.д. 136).

В письме в адрес следователя от 01.11.2016 № 44Ф-4/9988 (т. 1 л.д. 143) банк сообщает, что перечисленные в запросе платежи были проведены автоматически, без непосредственного участия сотрудников филиала банка. По утверждению истца, не оспоренному банком, речь в письме идет о рассматриваемых несанкционированных платежах от 31.08.2016.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 30.05.2017 по делу № А40-50848/17 (т. 1 л.д. 141-142) с ООО «Лион» в пользу истца взыскано неосновательное обогащение в размере 2 704 495,00 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами, судебные расходы. По утверждению истца (т. 1 л.д. 15), сумма неосновательного обогащения фактически взыскана с ООО «Леон» в пользу истца.

Постановлением старшего следователя СЧ СУ УМВД России по Тюменской области от 06.07.2017 предварительное следствие по делу было приостановлено (т. 1 л.д. 139).

Дав оценку доводам сторон и установленным судом обстоятельствам, суд пришел к следующим выводам.

Судом, в качестве основания иска, отклоняется довод истца о несоблюдении банком правил внутреннего контроля в целях противодействия легализации доходов, полученных преступным путем, и финансирования терроризма. При этом, признается обоснованным довод банка о том, что публично-правовые по своему характеру обязанности банка в области противодействия легализации имеют свою сферу применения, управомоченных и контролирующих субъектов, основания и формы ответственности.

Довод истца в данной части сводится, по сути, к тому, что если бы банком были надлежащим образом исполнены его публично-правовые обязанности в области противодействия легализации, к правам истца из договора банковского счета и договора на дистанционное банковское обслуживание непосредственного отношения не имеющие, то заодно были бы защищены и права истца из договора банковского счета. Данный довод истца является ошибочным, поскольку исполнение либо неисполнение должником другого обязательства, в том числе обязательства публично-правового характера, не может являться основанием для привлечения либо отказа в привлечении должника к гражданско-правовой ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение данного обязательства между данными должником и кредитором, даже если бы – по совпадению, но в отсутствие причинно-следственной связи – исполнение либо неисполнение другого обязательства привело бы к исполнению либо неисполнению данного обязательства.

В этой связи суд воздерживается от оценки соблюдения банком законодательства о противодействии легализации как обстоятельств, не относимых к рассматриваемому спору.

Кроме того, истцом положения законодательства о противодействии легализации применяются в качестве критериев необычности совершенных банком несанкционированных перечислений. Так, истец указывает на такие критерии, как необоснованная поспешность в проведении операций, на которой настаивает клиент, предложение клиентом комиссии, заведомо отличающейся от обычно взымаемой комиссии при оказании такого рода услуг, дробление операций. В этой связи судом вновь отмечается неприменимость законодательства о противодействии легализации к правоотношениям сторон. Применения названных критериев необычности (подозрительности) банковских операций по аналогии закона в порядке п. 1 ст. 6 ГК РФ не требуется, поскольку, по выводу суда, отношения сторон в данном случае урегулированы без пробелов гражданским законодательством.

Судом также отклоняется довод истца о наличии в программном обеспечении банка других недоработок, как несвязанный с рассматриваемым спором.

В обоснование заявленного требования истец приводит, в частности, устную просьбу сотрудника банка оставить денежные средства на расчетном счете истца в банке на один день в целях улучшения отчетности банка. Истец не делает прямого утверждения об умысле банка или его сотрудников на причинение ущерба истцу, однако, поскольку данное обстоятельство приводится истцом в обоснование заявленного требования, суд считает необходимым указать, что истцом не доказана какая-либо связь между названной просьбой сотрудника банка и дальнейшими несанкционированными перечислениями с расчетного счета истца.

При этом, судом отклоняется довод банка о том, что платежные поручения на совершение рассматриваемых несанкционированных платежей были получены банком с тех же IP и MAC адресов, что и все другие платежи истца, поскольку в подтверждение данного довода банк приводит заверенную своим представителем таблицу, по форме являющуюся также утверждением банка.

Суд считает установленным, что спорные платежные поручения были подписаны электронной подписью генерального директора истца, поскольку это подтверждается материалами дела (т. 2 л.д. 34-40) и не оспаривается сторонами.

Вместе с тем, судом отмечается, что из материалов дела не следуют никакие детали ни компрометации электронной подписи, ни, собственно, формирования спорных платежных поручений. В частности, невозможно сделать вывод, была ли электронная подпись скомпрометирована именно на компьютере истца, а также были ли платежные поручения сформированы вредоносным программным обеспечением непосредственно на компьютере истца, либо на компьютере злоумышленника после завладения необходимыми данными об электронной подписи истца, в том числе, возможно, с дальнейшей имитацией IP и MAC адресов компьютера истца, или без таковой.

В этой связи суд признает недоказанным утверждение банка о несоблюдении истцом правил информационной безопасности при работе с системой «банк-клиент».

Об обратном косвенно свидетельствует представленная истцом документация о наличии у него лицензионного антивирусного программного обеспечения (т. 21 л.д. 115-118).

На этом основании судом отклоняется ссылка банка на п. 8.2 договора на банковское обслуживание с использованием электронных каналов связи от 23.05.2011 № БК 844, согласно которому клиент не вправе требовать возмещения ущерба, понесенного в связи с использованием электронных документов в системе, если он понес такой ущерб исключительно по причине неисполнения своих обязательств по договору, поскольку банком не доказано условие применения данного положения договора, а именно вина клиента как исключительное условие, освобождающее банк от обязанности возмещения ущерба. Напротив, положение об исключительности данного условия свидетельствует об обязанности банка возместить причиненный ущерб в случаях, когда в причинение ущерба произошло по причинам, не зависящим от клиента, а также по причинам, одной из которых, но не единственной, может быть нарушение клиентом своих обязательств по договору.

В соответствии со ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно ст. 393 ГК РФ, должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. Убытки определяются в соответствии с правилами, предусмотренными статьей 15 настоящего Кодекса. Возмещение убытков в полном размере означает, что в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом.

Расположение ст. 393 ГК РФ в его главе 25 указывает на то, что возмещение убытков является не только мерой восстановления имущественного положения кредитора, затронутого в результате нарушения в отношении него обязательства со стороны должника, но и мерой гражданско-правовой ответственности, применяемой к должнику в связи с неисполнением либо ненадлежащим исполнением последним обязательства.

На основании п. 4 ст. 401 ГК РФ, заключенное заранее соглашение об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательства ничтожно. По смыслу ст.ст. 15, 393 ГК РФ соглашением сторон не может быть полностью устранена ответственность за нарушение обязательства, даже совершенное не умышленно. Ответственность за неумышленное нарушение обязательства нельзя устранить соглашением сторон, но можно уменьшить или ограничить ее размер; ответственность же за умышленное нарушение обязательства нельзя не только устранить, но и уменьшить или ограничить ее размер соглашением, заключенным заранее.

В этой связи судом отклоняется довод банка со ссылкой на п. 8.3 договора на банковское обслуживание с использованием электронных каналов связи от 23.05.2011 № БК 844, согласно которому банк не несет ответственности за списание денежных средств, не подтвержденное в дальнейшем документально, при условии правильности электронного документа и соответствии его требованиям защиты от несанкционированного доступа. Данное положение договора в силу приведенных норм ст.ст. 15, 393, 401 ГК РФ не может рассматриваться как устраняющее ответственность банка в случае нарушения им договорных обязательств.

Пунктами 1, 2 ст. 401 ГК РФ установлен принцип ответственности за нарушение гражданско-правового обязательства на началах вины. При этом вина лица, нарушившего обязательство, предполагается, но может быть опровергнута путем доказывания проявления кредитором должной заботливости и осмотрительности.

Пунктом 3 ст. 401 ГК РФ установлен принцип повышенной ответственности субъектов предпринимательской деятельности на началах риска, то есть в любом случае, за исключением неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязательства в результате действия непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непреодолимых при данных условиях обстоятельств.

С учетом субъектного состава участников рассматриваемого спора именно п. 3 ст. 401 ГК РФ применим в данном случае.

Поскольку ответственность субъектов предпринимательской деятельности является повышенной, рисковой, по сравнению с общими основаниями ответственности, применяемыми к другим участникам гражданского оборота, отсутствие упоминания в п. 3 ст. 401 ГК РФ требования заботливости и осмотрительности не может рассматриваться как неприменимость таких требований к обязательствам с участием предпринимателей. Напротив, предпринимателю нет необходимости доказывать проявленную им должную заботливость и осмотрительность, поскольку, даже доказав таковые, предприниматель остается ответственен за нарушение обязательства. Только два обстоятельства исключают гражданско-правовую ответственность предпринимателя: форс-мажор, о чем в данном случае речь не идет, и надлежащее исполнение обязательства. При этом требования заботливости и осмотрительности, остающиеся обязательными и для предпринимателей тоже, переносится из условий ответственности за нарушение обязательства в условия надлежащего его исполнения. То есть, при нарушении гражданско-правового обязательства предпринимателем доказанность проявления достаточной заботливости и осмотрительности не исключает ответственность, но доказанность их непроявления являются основанием ответственности, поскольку означают ненадлежащее исполнение обязательства.

Это согласуется и с положением п. 5 ст. 10 ГК РФ, согласно которому разумность действий участников гражданских правоотношений предполагается – что означает, с одной стороны, опровержимость такой презумпции, а с другой, что требование разумности отнесено гражданским законодательством к одному из основных положений, регулирующих гражданские правоотношения.

С учетом этого суд приходит к выводу о необоснованности довода банка, рассматривающего свои обязанности по договору как перечень действий, предусмотренный договором или законом. К условиям обязательства, а, следовательно, к обязанностям сторон по договору относятся не только сами действия, но и условия их осуществления, прямо указанные в законе, в частности, обязанностью стороны договора является исполнение договора с должной разумностью, заботливостью и осмотрительностью. Формальное выполнение действий из договора с нарушением перечисленных требований закона является нарушением обязательства.

Установленные судом обстоятельства дела, в целях разрешения рассматриваемого спора, таковы, что платежи были осуществлены в пользу тех лиц, распоряжение о перечислении денежных средств которым истец не давал. Не исключая принципиальную возможность обратного, суд отмечает, что предположение об этом означало бы предположение о совершении одним из сотрудников истца преступления, и, как таковое, не может презюмироваться. То есть, с учетом недоказанности обратного, суд полагает установленным вышеуказанное утверждение о том, что платежи были осуществлены в пользу тех лиц, распоряжение о перечислении денежных средств которым истец не давал.

Вопрос гражданско-правовой ответственности банка в виде возмещения убытков в данном случае является вопросом того, исполнил ли банк свое обязательство из договора банковского счета – несмотря на то, что платежи, не санкционированные истцом, были совершены в пользу посторонних лиц – надлежащим образом.

Согласно п. 1 ст. 863 ГК РФ, при расчетах платежным поручением банк обязуется по поручению плательщика за счет средств, находящихся на его счете, перевести определенную денежную сумму на счет указанного плательщиком лица в этом или в ином банке в срок, предусмотренный законом или устанавливаемый в соответствии с ним, если более короткий срок не предусмотрен договором банковского счета либо не определяется применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота.

В соответствии с п. 1 ст. 312 ГК РФ, если иное не предусмотрено соглашением сторон и не вытекает из обычаев или существа обязательства, должник вправе при исполнении обязательства потребовать доказательств того, что исполнение принимается самим кредитором или управомоченным им на это лицом, и несет риск последствий непредъявления такого требования.

Закрепленный в данной норме принцип исполнения обязательства надлежащему лицу означает, применительно к расчетным обязательствам, возложение на банк бремени убедиться в личности, прежде всего, клиента банка, дающего распоряжение о перечислении денежных средств.

Как указывает банк, применительно к истцу его личность была установлена подписанием платежных документов электронной подписью; применительно к получателям денежных средств установление их личности путем проверки реквизитов заполнения платежных поручений является правом, но не обязанностью банка.

Суд приходит к выводу, что банком при исполнении спорных платежных поручений не была проявлена должная степень разумности, заботливости и осмотрительности, и, тем самым, нарушены требования ст.ст. 10, 312, 393, 401, 863 ГК РФ.

Суд считает, что следующие обстоятельства: значительный размер перечисляемых денежных средств, как абсолютный, 8 813 122,00 руб., так и относительный, 94,22 % от остатка по счету на момент совершения платежей; дробление платежей, при котором в пользу каждого, за одним исключением, получателя совершалось несколько перечислений со схожими назначениями платежа на схожие суммы, что позволяет предположить цель такого дробления: завуалировать истинный общий более высокий размер платежей в пользу каждого получателя; срочность и одновременность всех платежей – в своей совокупности являлись достаточными для того, чтобы предположить совершение третьими лицами противоправных действий в отношении истца.

Каждое из этих обстоятельств, представляя собой опровержимую презумпцию, могло быть опровергнуто в ходе проверки, но их совокупность является, по выводу суда, понятным на профессиональном уровне достаточным основанием для проведения такой проверки.

То, что спорные платежные поручения были доставлены в банк в форме электронных документов по электронным каналам связи, требовало от банка еще большей степени осмотрительности при их обработке.

При этом суд признает не имеющим значения, каким образом – автоматизированным или с участием человека – со стороны банка должна была осуществляться оценка ситуации как содержащей признаки совершаемого правонарушения. В отличие от вышеупомянутого публичного по своей природе законодательства о противодействии легализации, что предполагает строгую формализацию как критериев, так и процедур, в рамках гражданско-правовых договорных отношений как основания (критерии) для проявления должной степени разумности, заботливости и осмотрительности, так и сами меры по проявлению должных разумности, заботливости и осмотрительности действуют как в случае их формализации законом или договором или внутренними документами банка, так и в отсутствие такой формализации, что не снимает с банка как с должника в обязательстве обязанности обеспечить в конечном итоге должную степень разумности, заботливости и осмотрительности в своих действиях.

Тем не менее, судом отмечается, что в п. 4.2 регламента обслуживания участника в системе «банк-клиент», являющегося приложением № 3 к договору на дистанционное банковское обслуживание с использованием электронных каналов связи (т. 2 л.д. 21), предусмотрена обработка электронных документов оператором банка.

Между тем, в письме банка от 01.11.2016 № 44Ф-4/9988 в адрес следователя СУ УМВД Росси по Тюменской области (т. 1 л.д. 143) утверждается, что перечисленные в запросе платежи были проведены автоматически без участия сотрудников в обработке платежей. Копия данного письма представлена в материалы дела и заверена представителем истца. Стороны не утверждают, и в материалы дела не представлены доказательства существования каких-либо иных отношений с участием сторон и следственных органов, в связи с чем, указанное письмо признается судом имеющим отношение именно к рассматриваемым несанкционированным платежам.

Кроме того, в ситуации, когда поступившие спорные платежные поручения не только должны были в силу совокупности вышеизложенных признаков вызвать подозрение у всякого разумного профессионального субъекта банковской деятельности, но одновременно обладают и некоторыми признаками нарушения законодательства о противодействии легализации, это должно было стать для банка еще большим основанием для принятия мер по надлежащему исполнению обязательства.

Недостаточная разумность, заботливость и осмотрительность в действиях банка выразилась в срочном исполнении спорных подозрительных платежных поручений и в непринятии мер по проверке факторов, ставящих правомерность платежей под сомнение.

В соответствии с п. 3.5 договора банковского счета в редакции дополнительного соглашения от 20.05.2014 (т. 1 л.д. 27), банк обязуется исполнить платежное поручение не позднее рабочего дня, следующего за днем поступления в банк соответствующего распоряжения. Сторонами не представлено доказательств того, в какие сроки банком должны были быть исполнены платежные поручения с отметкой «срочно»; банком, однако, не представлены доказательства того, что отсутствие проверки подозрительных характеристик спорных платежных поручений вызвано риском нарушения срока исполнения платежных поручений, а также что риск одного соизмерим с риском другого.

По выводу суда, банк был обязан предпринять любые разумные, как формализованные в законе, договоре, внутренних документах банка, так и не формализованные меры по проверке правомерности спорных подозрительных платежных поручений до их исполнения. Эта обязанность напрямую следует из предписаний ст.ст. 10, 312, 393, 401, 863 ГК РФ.

Помимо этого, в ситуации, когда, как видно из объяснения сотрудника банка (т. 1 л.д. 137-138), для банка всегда была характерна достаточно высокая степень осмотрительности при исполнении платежных поручений клиентов, непроявление подобной осмотрительности в рассматриваемом случае укрепляет вывод суда о ненадлежащем исполнении банком своего обязательства из договора банковского счета и договора о дистанционном банковском обслуживании, что привело, в конечном итоге, к перечислению крупной денежной суммы с расчетного счета истца на расчетные счета посторонних лиц.

При этом судом отклоняются доводы банка о том, что банку не было известно о компрометации электронной подписи истца, и об отсутствии оснований для отказа в исполнении платежного поручения, как неотносимые к рассматриваемому спору. Истец не утверждает, что банку было известно о компрометации электронной подписи, ни что банк исполнил платежные поручения при наличии оснований для их отклонения.

Как установлено судом и указано выше, банк, являясь профессиональным участником рынка финансов и, проявляя должную степень разумности, заботливости и осмотрительности, должен был предпринять любые необходимые меры по проверке вышеперечисленных признаков подозрительности спорных платежей, что, поскольку не доказано иное, привело бы к выявлению основания для их отклонения, а именно: платежные поручения не исходили от истца.

Даже если бы попытки проверки подлинности подозрительных платежей не дали результата, то есть банку не удалось бы связаться с истцом в установленный законом, договором и внутренними документами банка срок, банк, действуя разумно, добросовестно, осмотрительно и заботливо, должен был сопоставить риски несвоевременного исполнения подозрительных платежей, если бы они исходили от истца, и их исполнения в обратном случае, если бы они не исходили от истца; по выводу суда, риск второго – исполнение несанкционированного платежа – несоизмеримо выше, чем риск первого – просрочка платежа.

Вместе с тем, в данной ситуации очевидна и вина кредитора в произошедшем и его последствиях.

Как указано выше, хотя из материалов дела и не следует механизм компрометации электронной подписи и механизм изготовления поддельных платежных поручений, что не позволяет само по себе утверждать о характере и степени вины истца в произошедшем, с другой стороны, из материалов дела следует и сторонами не оспаривается, что истец после потери контроля над компьютером, на котором была установлена и функционировала система «банк-клиент» не предпринял немедленных исчерпывающих мер по прекращению банком любых транзакций от своего имени. Судом признается очевидным и понятным на профессиональном уровне, что истец должен был немедленно обратиться в банк, сообщить о случившемся и потребовать приостановления операций по расчетному счету. Как видно из заявления генерального директора истца (т. 1 л.д. 105), он совершил звонок в банк позднее, когда платежи уже были совершены, а обратился в банк с письменным заявлением на следующий день.

В этой связи отклоняется довод истца о том, что не важно место компрометации электронной подписи, поскольку к несанкционированному перечислению денежных средств привели действия банка. Напротив, обстоятельства дела свидетельствуют, что к несанкционированному перечислению денежных средства привела совокупность трех обстоятельств: компрометация электронной подписи, отсутствие своевременного обращения истца в банк, непринятие банком мер по проверке законности подозрительных платежей. И если ответственность той или иной из сторон за наступление первого обстоятельства материалами дела не доказана, за наступление второго и третьего обстоятельств отвечает каждая из сторон соответственно.

В соответствии со ст. 404 ГК РФ, если неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства произошло по вине обеих сторон, суд соответственно уменьшает размер ответственности должника. Суд также вправе уменьшить размер ответственности должника, если кредитор умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, либо не принял разумных мер к их уменьшению. Правила пункта 1 настоящей статьи соответственно применяются и в случаях, когда должник в силу закона или договора несет ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства независимо от своей вины.

Таким образом, ответственность банка за несанкционированные перечисления подлежит уменьшению судом с учетом характера и степени влияния истца на ситуацию.

Суд считает, что истец, будучи свидетелем обстоятельств, прямо указывающих на возможное совершение в отношении него правонарушения (потеря контроля над рабочей станцией с действующей системой «банк-клиент»), обладал большими основаниями предположить такое правонарушение, чем банк, обладавший информацией о косвенных признаках такого возможного правонарушения (абсолютный и относительный размер платежей, дробление, необычная и неоправданная срочность). Соответственно, на истце лежит большая доля ответственности за совершенные несанкционированные платежи.

В отсутствие иных критериев установления сравнительных размеров ответственности сторон, суд признает их соотносящимися как один к двум; то есть размер ответственности банка равен одной трети от общего размера причиненных убытков.

При этом, судом признается безотносительным в целях определения доли ответственности банка последующий возврат части денежных средств истцом себе в судебном порядке, поскольку банк к этому возврату отношения не имеет, и действия истца по защите своих прав другим способом не должны влиять на размер ответственности банка перед истцом, который должен составить 1/3 от полной изначальной суммы причиненных убытков, то есть 8 813 122,00 руб. * 1/3 = 2 937 707,33 руб.

Таким образом, заявленное требование является обоснованным и подлежит удовлетворению в размере 2 937 707,33 руб.

Истцом заявлено требование о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 02.09.2016 по день фактической уплаты долга.

В соответствии с п.п. 1, 3 ст. 395 ГК РФ, в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.10.1998 N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами", положения статьи 395 Кодекса не применяются к отношениям сторон, не связанным с использованием денег в качестве средства погашения денежного долга.

Начисление процентов за пользование чужими денежными средствами на сумму убытков не допускается, поскольку проценты, как и убытки, - вид ответственности за нарушение обязательства и по отношению к убыткам, так же как и неустойка, носят зачетный характер.

Возмещение убытков является мерой гражданско-правовой ответственности и способом восстановления нарушенного права кредитора, но не денежным обязательством. В частности, с 02.09.2016 банк не удерживал денежные средства истца, не уклонялся от их возврата, не допустил иной просрочки в их уплате.

В этой связи заявленное требование о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами является необоснованным и удовлетворению не подлежит.

Истцом при предъявлении иска уплачена государственная пошлина в размере 53 543,00 руб. платежным поручением от 29.08.2017 № 287.

На основании абз. 2 ч. 1 ст. 110 АПК РФ, расходы истца по уплате государственной пошлины подлежат взысканию с ответчика в пользу истца в размере, пропорциональном удовлетворенным требованиям.

Руководствуясь ст.ст. 167-170, 171 Арбитражного процессуального кодекса РФ, арбитражный суд

Р Е Ш И Л :

Иск удовлетворить частично.

Взыскать с Публичного акционерного общества Банк "Финансовая корпорация Открытие" в пользу Общества с ограниченной ответственностью Информационный центр "Белая Лилия" убытки в размере 2 937 707,33 руб., судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 25 749,00 руб.

Исполнительный лист выдать после вступления решения в законную силу.

В удовлетворении остальных исковых требований отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Восьмой арбитражный апелляционный суд в месячный срок со дня изготовления решения в полном объеме.

Судья М.В.Голощапов