Гражданский кодекс часть 1

рассмотрел в судебном заседании заявление автономной некоммерческой организации дополнительного профессионального образования научно-методический центр «Инновационное искусствознание» (450059, Республика Башкортостан, Уфа, Рихарда Зорге улица, дом 17/1, кабинет 306, ОГРН <***>) о признании недействительным решения Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Башкортостан (450008, Республика Башкортостан, Уфа, ФИО1 улица, 95, ОГРН <***>) от 28.10.2022 по делу № 002/01/14.6-2658/21,

при участии в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Уфимский государственный институт искусств имени Загира ФИО2» (450008, Республика Башкортостан, Уфа, Ленина улица, 14, ОГРН <***>), федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Российская академия музыки имени Гнесиных» (ул. Поварская, д. 30–36, Москва, 121069, ИНН <***>), редакции журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholarship» (ул. Поварская, д. 30–36, Москва, 121069).

В судебном заседании приняли участие представители:

от автономной некоммерческой организации дополнительного профессионального образования научно-методический центр «Инновационное искусствознание»  ФИО3 (председатель, выписка из

ЕГРЮЛ от 04.04.2023);

от Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Башкортостан – ФИО4 (по доверенности от 25.07.2023);

от федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Уфимский государственный институт искусств имени Загира ФИО2» – ФИО5 (по доверенности от 09.01.2023 № 204-23);

от федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Российская академия музыки имени Гнесиных»  ФИО3 (по доверенности от 15.11.2022);

от Редакции СМИ - периодического печатного издания журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholarship»  ФИО5 (по доверенности от 13.09.2023 № 02АА6522493), ФИО3 (по доверенности от 15.11.2022).

Суд по интеллектуальным правам

УСТАНОВИЛ:

автономная некоммерческая организация дополнительного профессионального образования научно-методический центр «Инновационное искусствознание» (далее – центр) обратилась в Суд по интеллектуальным правам с заявлением о признании недействительным решения Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Башкортостан (далее – управление, антимонопольный орган) от 28.10.2022 по делу № 002/01/14.6-2658/21.

На основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Уфимский государственный институт искусств имени Загира ФИО2» (далее – институт), Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Российская академия музыки имени Гнесиных» (далее – академия), редакция журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholarship» (далее – редакция).

Настаивая на неправомерности ненормативного правового акта и ссылаясь на положения закона Российской Федерации от 27.12.1991 № 2124-1 «О средствах массовой информации» (далее - Закон о средствах массовой информации), заявитель отмечает, что антимонопольный орган подменяет и отождествляет функции издателя и редакции, несмотря на то, что они являются разными и выполняются разными субъектами.

В обоснование заявленных требований, заявитель указывает на следующие обстоятельства: институт с 2020 года в одностороннем порядке отказался от надлежащего исполнения обязательств издателя и соучредителя, установленных договором от 01.03.2016 № 98-16 (заменяет устав редакции, главным редактором которого является ФИО6) в отношении журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholarship» (далее –

журнал); бездействие института послужило основанием для: смены издателя с учреждения на центр, смены фактического адреса издателя; смены адреса журнала в сети Интернет.

С позиции заявителя, с 01.03.2021 действия института, выразившиеся в: принятии им единоличного решения о назначении главным редактором журнала ФИО7; рассылке совместно с ФИО7 обращений в адреса заведений культуры и искусства, находящихся на территории Российской Федерации о начале приема публикаций авторов; регистрации нового адреса журнала в сети Интернет; направлении пакета документов в уполномоченный орган для внесений изменений в состав учредителей журнала; осуществлении издания контрафактных (по мнению заявителя) выпусков журнала (в выпуске № 1 указан весь перечень учредителей, а в выпусках № 2 и № 3  институт)  являются незаконными и направлены на создание аналогичного журнала в противовес действующего издателя (центра) и редакции.

Заявитель настаивает на том, что с 2020 года фактическим издателем всех журналов является центр, а его редактором – ФИО6, о чем свидетельствуют выходные данные журнала; отказ института и его соучредителей от дальнейшего финансирования журнала послужил основанием для смены издателя на основании дополнительного соглашения от 03.03.2020, подписанному между иными соучредителями и центром к договору от 01.03.2016 № 98-16, о чем институт неоднократно извещался ФИО6 В подтверждение принадлежности ему журнала заявитель также ссылается на закрепленный за ним идентификатор цифрового объекта (DOI 10.33779), наличие у него сайта journalpmn.ru, содержащего полную информацию о журнале, свидетельство о сетевом издании, на наличие лицензионных договоров со всеми авторами опубликованных в журнале произведений, а также товарного знака

« » по свидетельству Российской Федерации № 824312.

В отношении товарного знака « » по свидетельству Российской Федерации № 824312, заявитель отмечает, что его использование при выпуске журнала осуществляется под контролем правообладателя – центра, учредителем и по совместительству главным редактором журнала является ФИО6 Использование данного обозначения до момента регистрации товарного знака в названии журнала принадлежало редакции, возглавляемой ФИО6 (главный редактор).

Институт с заявленными требованиями не согласен, считает оспариваемый ненормативный правовой акт правомерным и не подлежащим

отмене, а действия заявителя по приобретению исключительных прав на товарный знак актом недобросовестной конкуренции.

В частности, институт указывает на то, что с 2007 года является учредителем и издателем журнала, который изначально носил название «Проблемы музыкальной науки», 27.07.2016 в запись о регистрации средства массовой информации внесены изменения касающиеся состава учредителей, их переименованием, изменением названия журнала (добавлено «Music Scholarship»), языка, уточнением тематики, а с 07.07.2021 – изменения, согласно которым единственным учредителем журнала стал институт.

Поскольку центр зарегистрирован 08.10.2018, институт отмечает, что: заявитель никогда не входил в состав учредителей журнала, функциями редакции и издателя не обладал. Между тем 17.03.2020 на имя заявителя зарегистрирован сайт с доменным именем, схожим с первоначальным именем сайта журнала; 30.07.2020 – зарегистрировано сетевое издание с наименованием «Проблемы музыкальной науки/Music Scholarship», а 07.07.2021 - печатное средство массовой информации с наименованием «Проблемы музыкальной науки». Изложенные обстоятельства, а также размещение на сайте journalpmn.ru информации и всех выпусков журнала с 2007 года, а также иной информации, связанной с научными учреждениями направлено на формирование в сознании потребителей сведений, не соответствующих действительности, а также на получение преимуществ в своей деятельности над конкурентами.

Институт обращает внимание на наличие предъявленных к нему исковых требований, поданных заявителем наряду с ФИО6: об исключении участников из числа соучредителей журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholarship», признании права и обязанностей учредителя журнала за редакцией журнала в лице главного редактора ФИО6 ( № А07-9635/2021); о признании незаконным использования институтом спорного товарного знака в наименовании средства массовой информации и обязании прекратить использование товарного знака, признании тиражей журнала № 1, № 2 и № 3 за 2021 год, выпущенных институтом контрафактной продукцией ( № А07-13225/2021); о взыскании компенсации, в том числе на использование спорного товарного знака без разрешения правообладателя ( № А07-2067/2022).

С позиции института изложенные обстоятельства, а также действия по обращению в Арбитражный суд Республики Татарстан в ходе судебных разбирательств с заявлением о принятии обеспечительных мер в виде запрета институту осуществлять производство и выпуск журнала; направление в адреса заинтересованных лиц писем о состоявшихся изменениях издателя журнала или переходе прав на наименование журнала, свидетельствует о том, что действия заявителя по регистрации спорного товарного знака противоречат требованиям законодательства, добропорядочности и разумности, направлены на причинение убытков институту.

Институт отмечает, что заявителем не представлено решение суда или иного уполномоченного органа, подтверждающего факт перехода к нему

права на наименование журнала; заявитель не имеет никакого отношения к редакции журнала и к самому журналу; Шаймухаметова Л.Н. до 31.08.2015 являлась сотрудником института, занимала должность главного редактора журнала по совмещению должностей на основании трудового договора и приказа, а с 31.08.2015 по 31.12.2019 оказывала услуги по сопровождению выпуска журнала на основании заключаемых между ней и институтом договоров возмездного оказания услуг, предметом которого являлся выпуск одного очередного номера журнала.

Ссылки заявителя на договор от 01.03.2016 № 98-16, институт считает несостоятельными, поскольку право на наименование журнала не могло перейти к ФИО6 и к заявителю с учетом того, что редакция  это объединение граждан, а функции главного редактора ФИО6 выполняла на основании заключаемого с ней договора возмездного оказания услуг, от подписания которого в 2020 году она отказалась. Данные обстоятельства свидетельствует об отсутствии у нее статуса главного редактора и права на наименование журнала.

Институт также утверждает, что не соответствуют действительности и противоречат материалам дела доводы заявителя о том, что институт отказался от исполнения возложенных на него договором от 01.03.2016 № 98-16 обязательств; о согласовании учредителями журнала смены издателя с института на центр; изменения, связанные со сменой наименования издателя и адреса редакции прошли регистрацию уполномоченного органа, а также ссылки на решение Советского районного суда города Уфы от 11.05.2022 по делу № 12-211/2022, решение Балтачевского межрайонного суда Республики Башкортостан от 21.05.2021 № 2-74/2021.

Настаивая на правомерности оспариваемого ненормативного правового акта, управление считает, что доводы и позиции сторон, участвующие в антимонопольном деле были оценены правомерно, а установленные обстоятельства дела свидетельствует о наличии в действиях заявителя по приобретению и использованию исключительных прав на товарный знак

« » по свидетельству Российской Федерации № 824312 является нарушением положений части 1 статьи 14⁴Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – Закон о защите конкуренции).

Академия заявленные центром требования поддерживает, просит удовлетворить их в полном объеме.

Редакция, в лице представителя ФИО3, также полагает, что оспариваемое решение антимонопольного органа является неправомерным и подлежащим отмене. При этом редакция отмечает, что права владения и пользования названием журнала принадлежали редакции.

Редакция, в лице представителя ФИО5, поддержала правовую позицию института.

В рамках рассмотрения настоящего спора от лиц, участвующих в деле поступили:

от заявителя справка от 07.08.2023 о прекращении издания журнала, согласно которой он не является издателем журнала и владельцем его сайта;

заявление центра в порядке статьи 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, зарегистрированное 01.09.2023, согласно которому заявитель считает, что управлением не доказана вся совокупность обстоятельств, подлежащих доказыванию для признания действий правообладателя по приобретению и использованию исключительного права на товарный знак актом недобросовестной конкуренции;

объяснения института в порядке статьи 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации от 24.10.2023, доводы которого аналогичны доводам отзыва на заявление;

заявление центра в порядке статьи 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, зарегистрированное 28.11.2023;

объяснение управления в порядке статьи 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, зарегистрированное 24.11.2023 и копия предупреждения № 0022/01/14.2-1432/2022 о прекращении действий, которые содержат признаки нарушения антимонопольного законодательства в адрес института.

В судебном заседании, состоявшемся 11.12.2023, представители лиц, участвующих в деле поддержали свои ранее высказанные позиции, пояснили их:

представитель заявителя, академии и редакции ФИО3 заявленные требования поддержал, просил удовлетворить их;

представитель управления против удовлетворения заявленных требований возражал, настаивал на правомерности ненормативного правового акта;

представитель института и редакции ФИО5 возражали против удовлетворения заявленных требований.

При рассмотрении дела судом установлены следующие обстоятельства.

Средство массовой информации - журнал «Проблемы музыкальной науки» зарегистрировано 17.10.2007 Федеральной службой по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охраны культурного наследия (Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-29960 от 17.10.2007); форма периодического распространения - журнал, территорией распространения – Российская Федерация.

Соучредителя данного средства информации по состоянию на 17.10.2007 являлись двенадцать образовательных учреждений, одним из которых являлся институт.

На основании заключенного между институтом и ФИО6 трудового договора 01.12.2008 № 456, на последнюю возложены обязанности главного редактора журнала «Проблемы музыкальной науки» по совмещению должностей, которую она должна была осуществлять в структурном подразделении работодателя (подпункты 1.1,

1.2, 1.3 договора). В связи с этим, приказом от 30.12.2008 № 307-к Шаймухаметова Л.H. назначена на должность главного редактора журнала «с 01.12.2008 согласно штатному расписанию».

С должности главного редактора средства массовой информации журнала «Проблемы музыкальной науки» ФИО8 уволена с 01.09.2015 по собственному желанию приказом от 31.08.2015 № 118-л/с, и впоследствии с 01.09.2015 оказывала услуги по сопровождению выпуска журнала «Проблемы музыкальной науки» на основании заключаемых между ней (исполнитель) и институтом (заказчик) договоров возмездного оказания услуг.

В рамках деятельности по выпуску журнала «Проблемы музыкальной науки» между соучредителями средства массовой информации журнала и редакцией данного заключен договор от 01.03.2016 № 98-16, согласно которому стороны определили, что:

редакцией руководит главный редактор, осуществляющий полномочия на основе законодательства Российской Федерации о средствах массовой информации, настоящего договора и иных договоров, заключенных между учредителем и редакцией (пункт 2.5);

учредитель в полном объеме осуществляет своими средствами организационное, финансово-экономическое, материально-техническое и имущественное обеспечение деятельности редакции в соответствии со сметой затрат на производство и выпуск журнала (пункт 2.6);

стороны договорились, что издателем в отношении журнала выступает институт (пункт 2.8);

главный редактор назначается учредителем (пункт 6.1) путем заключения издателя с ним договора возмездного оказания услуг. В случае, если лицо, претендующее на должность главного редактора, является штатным сотрудником издателя — путем издания приказа о возложении обязанностей или заключения трудового договора (пункт 6.2);

все изменения и дополнения в настоящий договор вносятся соучредителями по согласованию с Главным редактором путем заключения дополнительного соглашения (пункт 12.2);

срок действия договора сторонами определен с момента выдачи уполномоченным органом свидетельства о регистрации средства массовой информации по 31.12.2021.

Изменение состава учредителей, названия, языка, уточнения тематики средства массовой информации послужило основанием для внесения 27.07.2016 Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) в запись о регистрации средства массовой информации изменений (свидетельство о регистрации СМИ ПИ № ФС77-66656 от 27.07.2016), согласно которым:

название журнала  «Проблемы музыкальной науки/ Music Scholarship»;

адрес редакции  <...>;

форма распространения  периодическое печатное издание, журнал;

территория распространения  Российская Федерация; языки – русский, английский, немецкий, французский; учредители  восемь образовательных учреждений, включая институт.

Вместе с тем ФИО6 наряду с иными физическими лицами (впоследствии вышедшими из состава учредителей) зарегистрировала 08.10.2018 в качестве юридического лица центр, единственным учредителем и руководителем которого стала ФИО6

Впоследствии на имя центра зарегистрирован сайт http://joumalpmn.ru; средство массовой информации журнал с наименованием: «Проблемы музыкальной науки /Music Scholarship» в форме сетевого издания; средство массовой информации журнал с наименованием: «Проблемы музыкальной науки» в форме печатного СМИ, журнала; подана 01.06.2021 заявка № 2021733585 и 12.08.2021 зарегистрирован товарный знак « » по свидетельству Российской Федерации № 824312 в отношении товаров: «периодическое электронное издание (журнал)» 9-го класса Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков (далее – МКТУ) и «периодическое печатное издание (журнал)» 16-го класса МКТУ.

Полагая, что действия по регистрации товарного знака по свидетельству Российской Федерации № 824312 и его использованию содержат признаки недобросовестной конкуренции, институт обратился в антимонопольный орган с соответствующим заявлением.

По результатам рассмотрения данного заявления и возражений на него, а также оценки представленных в материалы дела доказательств, антимонопольный орган пришел к выводам о том, что:

признаки нарушения антимонопольного законодательства подлежат переквалификации со статьи 14⁶ на часть 1 статьи 14⁴ Закона о защите конкуренции;

заявитель и институт осуществляют деятельность на одном товарном рынке - «Образование дополнительное детей и взрослых прочее, не включенное в другие группировки»;

географическими границами товарного рынка определена  Российская Федерация;

институт и центр являются конкурентами по смыслу пункта 7 статьи 4 Закона о конкуренции, с 08.10.2018 с даты регистрации и внесения в ЕГРЮЛ соответствующей записи о регистрации заявителя в качестве юридического лица;

с момента начала выпуска средства массовой информации журнала «Проблемы музыкальной науки» (с 2007 года), наименование средства массовой информации изменено на «Проблемы музыкальной науки/Music

Scholaship», а количество учредителей уменьшилось с двенадцати до единственного учредителя – института;

с 2020 года параллельно выпускаемому институту «Проблемы музыкальной науки/Music Scholaship», центром также зарегистрирован журнал «Проблемы музыкальной науки/Music Scholaship», выпускаемый и распространяемый в электронном и печатном виде, а также приобретено исключительное право на товарный знак «Проблемы музыкальной науки /Music Scholarship» по свидетельству Российской Федерации № 824312;

на момент вынесения ненормативного правового акта журнал издается и распространяется разными издателями и разными учредителями;

приоритет товарному знаку и регистрация средства массовой информации  журнала со схожим до степени смешения наименованием и внешней идентичностью предоставлен позднее даты регистрации средства массовой информации и начала издания, имеющего схожее наименование, что и товарный знак заявителя.

Исходя из изложенного, антимонопольный орган констатировал, что название журнала, включающего слова «Проблемы музыкальной науки /Music Scholarship», возникло с 2007 года в силу регистрации и издания журнала институтом и используется им по настоящее время, следовательно, использование заявителем в своей деятельности средства индивидуализации: «Проблемы музыкальной науки /Music Scholarship» неправомерно, а целью регистрации товарного знака схожего до степени смешения наименования средства массовой информации являлось не стремление заявителя защитить свои права на данное обозначение, а создание негативных последствий для конкурента (института).

С учетом изложенного антимонопольный орган признал, что действия заявителя направлены на незаконное получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности за счет нарушения правил конкурентной борьбы между хозяйствующими субъектами, что ведет к необоснованному сокращению издержек на продвижение журнала за счет использования репутации средства индивидуализации института и привлечения к своей продукции  журналу, потребителей, которые полагают, что приобретают, используют журнал выпускаемый институтом.

Поскольку подобное поведение заявителя способно причинить убытки институту как хозяйствующему субъекту - конкуренту, либо нанести ущерб его деловой репутации, антимонопольный орган посчитал, что действия со стороны заявителя, выразившееся в приобретении и использовании исключительных прав на товарный знак «Проблемы музыкальной науки/Music Scholaship» по свидетельству Российской Федерации № 824312 и использовании указанного товарного знака сходного до степени смешения с полным наименованием журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholaship», является недобросовестной конкуренцией и нарушением части 1 статьи 14⁴ Закона о защите конкуренции.

Выражая свое несогласие с решением антимонопольного органа от 28.10.2022, заявитель обратился в суд с настоящим заявлением.

Исследовав и оценив в порядке, предусмотренном статьями 71 и 162 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, представленные в материалы дела доказательства, рассмотрев доводы, изложенные в заявлении, отзывах на него и многочисленных письменных пояснениях, заслушав пояснения представителей лиц, участвующих в деле, принявших участие в судебном заседании, судебная коллегия пришла к следующим выводам.

В силу статьи 13 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) ненормативный акт государственного органа или органа местного самоуправления, а в случаях, предусмотренных законом, также нормативный акт, не соответствующие закону или иным правовым актам и нарушающие гражданские права и охраняемые законом интересы гражданина или юридического лица, могут быть признаны судом недействительными.

Глава 24 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусматривает в качестве самостоятельного способа защиты прав и законных интересов в сфере предпринимательской деятельности обжалование решений государственных органов в суд.

Согласно части 1 статьи 198 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

В соответствии с пунктами 1 и 5.3.1.1 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 № 331 (далее - Положение № 331), антимонопольный орган является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю и надзору за соблюдением законодательства в сфере конкуренции на товарных рынках, в том числе осуществляющим контроль и надзор за соблюдением коммерческими и некоммерческими организациями, федеральными органами исполнительной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления антимонопольного законодательства, законодательства о естественных монополиях, законодательства о рекламе (в части установленных законодательством полномочий антимонопольного органа), законодательства о государственном оборонном заказе, законодательства в сфере государственного регулирования цен (тарифов) на товары (услуги) в пределах своей компетенции.

Частью 1 статьи 23 и частью 1 статьи 39 Закона о защите конкуренции предусмотрено, что антимонопольный орган в пределах своих полномочий возбуждает и рассматривает дела о нарушениях антимонопольного законодательства, принимает по результатам их рассмотрения решения и предписания, привлекает к ответственности за нарушение антимонопольного законодательства коммерческие и некоммерческие организации.

В силу пункта 2 части 2 статьи 39 Закона о защите конкуренции основанием для возбуждения и рассмотрения антимонопольным органом дела о нарушении антимонопольного законодательства является, в том числе заявление юридического или физического лица, указывающее на признаки нарушения антимонопольного законодательства.

Антимонопольный орган вправе возбудить дело о нарушении антимонопольного законодательства как по собственной инициативе (в случае выявления признаков нарушения антимонопольного законодательства, сообщения о таком нарушении в средствах массовой информации и проч.), так и по заявлению физического или юридического лица, указывающего на признаки нарушения антимонопольного законодательства. При этом Закон о защите конкуренции не устанавливает необходимость подтверждения подающим заявление лицом своей заинтересованности в признании действий правообладателя по приобретению и использованию исключительного права на товарный знак актом недобросовестной конкуренции. Такое заявление может быть подано любым лицом, которому стало известно о нарушении антимонопольного законодательства.

Это определяется тем, что антимонопольное законодательство защищает не интересы конкретного лица (конкретного хозяйствующего субъекта), а обеспечивает в публичных интересах единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, свободу экономической деятельности в Российской Федерации, защиту конкуренции и создание условий для эффективного функционирования товарных рынков (часть 2 статьи 1 Закона о защите конкуренции).

Следовательно, антимонопольный орган обладал полномочиями по рассмотрению дела о нарушении центром антимонопольного законодательства, возбужденного на основании заявления института, указывающего на признаки нарушения такого законодательства.

Полномочия Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Башкортостан по рассмотрению настоящего заявления лицами, участвующими в деле не оспаривается, в связи с чем не подлежат исследованию судебной коллегией.

Согласно части 1 статьи 52 Закона о защите конкуренции решение антимонопольного органа может быть обжаловано в арбитражный суд в течение трех месяцев со дня принятия решения.

В части 4 статьи 198 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации также закреплено, что заявление может быть подано в арбитражный суд в течение трех месяцев со дня, когда гражданину,

организации стало известно о нарушении их прав и законных интересов, если иное не установлено федеральным законом. Пропущенный по уважительной причине срок подачи заявления может быть восстановлен судом.

Установленный законом срок на обращение с заявлением об оспаривании решения антимонопольным органом заявителем не пропущен, что иными лицами, участвующими в деле не оспаривается.

В соответствии с частью 4 статьи 200 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц арбитражный суд в судебном заседании осуществляет проверку оспариваемого акта или его отдельных положений, оспариваемых решений и действий (бездействия) и устанавливает их соответствие закону или иному нормативному правовому акту, устанавливает наличие полномочий у органа или лица, которые приняли оспариваемый акт, решение или совершили оспариваемые действия (бездействие), а также устанавливает, нарушают ли оспариваемый акт, решение и действия (бездействие) права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Согласно части 5 статьи 200 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обязанность доказывания соответствия оспариваемого ненормативного правового акта закону или иному нормативному правовому акту, законности принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), наличия у органа или лица надлежащих полномочий на принятие оспариваемого акта, решения, совершение оспариваемых действий (бездействия), а также обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого акта, решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), возлагается на орган или лицо, которые приняли акт, решение или совершили действия (бездействие).

Основанием для принятия решения суда о признании ненормативного акта недействительным являются одновременно наличие двух обязательных условий, а именно: его несоответствие закону или иному правовому акту и нарушение указанным актом гражданских прав и охраняемых законом интересов гражданина или юридического лица, обратившихся в суд с соответствующим требованием (статья 13 ГК РФ, пункт 138 постановления № 10).

Согласно пункту 7 статьи 4 Закона о защите конкуренции конкуренция - это соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке.

В пункте 10 Обзора по вопросам судебной практики, возникающим при рассмотрении дел о защите конкуренции и дел об административных правонарушениях в указанной сфере, утвержденного Президиумом

Верховного Суда Российской Федерации 16.03.2016, отмечено, что совокупность условий, необходимых для квалификации действий хозяйствующего субъекта в качестве акта недобросовестной конкуренции, определяется положениями пункта 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции, применяемого с учетом пункта 16.1 и абзацев третьего и четвертого пункта 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 № 11 «О некоторых вопросах применения Особенной части Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Постановление № 11).

В соответствии с пунктом 9 статьи 4 Закона о конкуренции под недобросовестной конкуренцией понимаются любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам-конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.

Из приведенного определения понятия недобросовестной конкуренции следует, что для признания действий недобросовестной конкуренцией они должны одновременно выполнять несколько условий, а именно: совершаться хозяйствующими субъектами; быть направлены на получение преимуществ в предпринимательской деятельности; противоречить законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости; причинить или быть способными причинить убытки другому хозяйствующему субъекту - конкуренту либо нанести ущерб его деловой репутации (причинение вреда).

Под направленностью действий хозяйствующего субъекта на получение преимуществ в предпринимательской деятельности понимается их объективная способность предоставить хозяйствующему субъекту такие преимущества. При этом сами преимущества означают такое превосходство над конкурентами, которое обеспечивает в том числе возможность увеличить размер получаемой прибыли по отношению к уровню прибыли при воздержании от указанных действий. Таким образом, действия хозяйствующих субъектов могут считаться направленными на получение преимуществ, если они позволяют хозяйствующим субъектам увеличить получаемую прибыль либо предотвратить ее неизбежное снижение.

Согласно правовым позициям, изложенным в определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 01.04.2008 № 450-О-О, от 21.11.2013 № 1841-О, антимонопольное законодательство трактует недобросовестную конкуренцию как деятельность, направленную на получение преимуществ, которая может противоречить не только законодательству и обычаям делового оборота, но и требованиям добропорядочности, разумности и справедливости, что расширяет область судебного усмотрения в сфере пресечения недобросовестной конкуренции и связано с многообразием форм и методов недобросовестной конкуренции, не

все из которых могут прямо противоречить законодательству или обычаям делового оборота.

Часть 1 статьи 14 Закона о конкуренции содержит запрет на недобросовестную конкуренцию и открытый перечень действий, относящихся к таковой.

Исходя из системного толкования вышеназванных нормативных положений, в качестве акта недобросовестной конкуренции может быть квалифицировано такое поведение хозяйствующего субъекта, которое противоречит законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости, нарушает один из установленных в статье 14 Закона о конкуренции запретов, направлено на получение преимуществ перед другими лицами, стремящимися к тому же результату, и может причинить убытки либо нанести ущерб деловой репутации другого хозяйствующего субъекта, стремящегося к тому же результату.

Согласно части 1 статьи 14.4 Закона о конкуренции не допускается недобросовестная конкуренция, связанная с приобретением и использованием исключительного права на средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации товаров, работ или услуг.

Как разъяснено в пункте 169 Постановления № 10, квалификация действий правообладателя по приобретению исключительного права на товарный знак путем его государственной регистрации в качестве акта недобросовестной конкуренции зависит от цели, преследуемой лицом при приобретении такого права, намерений этого лица на момент подачи соответствующей заявки. Цель лица, его намерения могут быть установлены с учетом, в том числе предшествующего подаче заявки на товарный знак поведения правообладателя, а равно его последующего (после получения права) поведения. В случае если лицо подает заявку на государственную регистрацию в качестве товарного знака обозначения, использующегося иными лицами, оценке подлежат в числе прочего известность, репутация обозначения, вероятность случайности такого совпадения.

При этом исходя из положений статьи 14.4 Закона о защите конкуренции, абзаца шестого пункта 169 Постановления № 10 добросовестность действий правообладателя товарного знака должна определяться на момент подачи заявки на регистрацию товарного знака.

Одним из фактов, которые могут свидетельствовать о недобросовестном поведении лица, зарегистрировавшего товарный знак, может быть то, что это лицо знало или должно было знать о том, что третьи лица (третье лицо) на момент подачи заявки на регистрацию обозначения в качестве товарного знака законно использовали соответствующее обозначение для индивидуализации производимых ими товаров или оказываемых услуг без регистрации в качестве товарного знака, а также то, что такое обозначение приобрело известность среди потребителей

Вместе с тем то обстоятельство, что лицо знало или должно было знать об использовании третьими лицами тождественного или сходного до степени

смешения обозначения до даты приоритета товарного знака самого по себе недостаточно для вывода о том, что лицо, приобретая исключительное право на товарный знак, действовало недобросовестно. Должно быть также установлено, что лицо, приобретая исключительное право на товарный знак, имело намерение воспользоваться чужой репутацией и узнаваемостью такого обозначения.

Критерием квалификации действий лица, зарегистрировавшего обозначение в качестве товарного знака, как злоупотребления правом или недобросовестной конкуренции может служить предшествовавшее использование спорного обозначения.

Если до даты приоритета товарного знака спорное обозначение широко использовалось третьими лицами (например, конкурентами, в том числе наравне с последующим правообладателем), регистрация товарного знака одним из конкурентов могла быть произведена исключительно с целью устранения присутствия третьих лиц на рынке определенного товара. Такая регистрация не соответствует основной функции товарного знака по индивидуализации товаров правообладателя.

Недобросовестная конкуренция - это любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам - конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации (пункт 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции).

Из приведенного определения понятия «недобросовестная конкуренция» следует, что для признания действий недобросовестной конкуренцией они должны одновременно выполнять несколько условий, а именно: они должны совершаться хозяйствующими субъектами; быть направлены на получение преимуществ в предпринимательской деятельности; противоречить законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости; причинить или быть способными причинить убытки другому хозяйствующему субъекту - конкуренту либо нанести ущерба его деловой репутации (причинение вреда).

В силу статьи 10.bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности от 20.03.1883 (далее - Парижская конвенция) актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах. Так, подлежат запрету: 1) все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов или промышленной или торговой деятельности конкурента; 2) ложные утверждения при осуществлении коммерческой деятельности, способные дискредитировать предприятие, продукты или промышленную или торговую деятельность конкурента; 3) указания или утверждения, использование которых при осуществлении коммерческой деятельности может ввести общественность в заблуждение относительно характера, способа изготовления, свойств, пригодности к применению или количества товаров.

Для признания действий по приобретению исключительного права на средство индивидуализации актом недобросовестной конкуренции прежде всего должна быть установлена цель совершения соответствующих действий. На необходимость учета цели действий при анализе добросовестности поведения обращено внимание, в частности, в пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 № 11 «О некоторых вопросах применения Особенной части Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях».

Одним из обстоятельств, которые могут свидетельствовать о недобросовестном поведении лица, зарегистрировавшего товарный знак, может быть то, что это лицо знало или должно было знать о том, что иные лица (конкуренты) на момент подачи заявки на регистрацию обозначения в качестве товарного знака законно использовали соответствующее обозначение для индивидуализации производимых ими товаров или оказываемых услуг без регистрации в качестве товарного знака, а также то, что такое обозначение приобрело известность среди потребителей.

Однако установления осведомленности правообладателя об использовании другими лицами тождественного или сходного до степени смешения обозначения до даты приоритета товарного знака самого по себе недостаточно для вывода о том, что лицо, приобретая исключительное право на товарный знак, действовало недобросовестно. Должно быть также установлено, что, приобретая исключительное право на товарный знак, лицо имело нечестную цель.

С точки зрения определения намерений при исследовании вопроса о добросовестности приобретения исключительных прав на товарный знак, исследованию подлежат как обстоятельства, связанные с самим приобретением исключительного права, так и последующее поведение правообладателя, характеризующее цели такого приобретения. При этом недобросовестность правообладателя должна быть установлена прежде всего на стадии обращения с заявкой на регистрацию обозначения в качестве товарного знака, поскольку именно в этот момент реализуется намерение (умысел) на недобросовестное конкурирование с иными участниками рынка

посредством использования исключительного права на товарный знак, предусматривающего запрет иным лицам применять для индивидуализации товаров и услуг тождественные или сходные обозначения. Последующее же поведение правообладателя может лишь подтверждать либо опровергать тот факт, что при приобретении исключительного права на товарный знак он действовал недобросовестно.

Приведенные выше нормы права, основанные на положениях статьи 10.bis Парижской конвенции, обуславливают нежелательность появления в гражданском обороте товарных знаков, вызывающих у потребителей неоправданные представления об ассоциативной связи между разными производителями товаров и услуг.

Это, в свою очередь, обуславливает обязанность хозяйствующего субъекта, претендующего на правовую охрану конкретного обозначения в качестве товарного знака, принять исчерпывающие меры по предотвращению регистрации в качестве товарного знака обозначения, при использовании которого маркируемый этим обозначением товар (услуги) воспринимается потребителями как товар (услуги) иного производителя (в том числе путем смешения его обозначения со средствами индивидуализации иных лиц).

В силу запрета недобросовестной конкуренции хозяйствующие субъекты вне зависимости от их положения на рынке при ведении экономической деятельности обязаны воздерживаться от поведения, противоречащего законодательству и (или) сложившимся в гражданском обороте представлениям о добропорядочном, разумном и справедливом поведении (статья 10.bis Парижской конвенции, пункты 3, 4 статьи 1 ГК РФ, пункты 7 и 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции).

Нарушение хозяйствующим субъектом при ведении своей деятельности норм гражданского и иного законодательства, в том числе в случае неправомерного использования охраняемого результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, само по себе не означает совершение акта недобросовестной конкуренции

При рассмотрении спора о нарушении запрета недобросовестной конкуренции должны быть установлены в совокупности:

- факт осуществления хозяйствующим субъектом действий, способных оказать влияние на состояние конкуренции;

- отличие избранного хозяйствующим субъектом способа конкуренции на рынке от поведения, которое в подобной ситуации ожидалось бы от любого субъекта, преследующего свой имущественный интерес, но не выходящего за пределы осуществления гражданских прав и честной деловой практики;

- направленность поведения хозяйствующего субъекта на получение преимущества, в частности имущественной выгоды или возможности ее извлечения, при осуществлении экономической деятельности за счет иных участников рынка, в том числе посредством оказания влияния на выбор покупателей (потребителей), на возможность иных хозяйствующих

субъектов, конкурирующих добросовестно, извлекать преимущество из предложения товаров на рынке, на причинение вреда хозяйствующим субъектам-конкурентам иными подобными способами (например, в результате использования (умаления) чужой деловой репутации).

Согласно разъяснениям высшей судебной инстанции, приведенным в пункте 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 04.03.2021 № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства» (далее - Постановление № 2), для доказывания факта недобросовестной конкуренции необходимо установление как специальных признаков, определенных нормами статей 14¹ - 14⁷ Закона о защите конкуренции, так и общих признаков недобросовестной конкуренции, предусмотренных пунктом 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции, статьей 10.bis Парижской конвенции.

В силу части 2 статьи 14⁴ Закона о конкуренции решение антимонопольного органа о нарушении положений части 1 названной статьи в отношении приобретения и использования исключительного права на товарный знак направляется заинтересованным лицом в федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности для признания недействительным предоставления правовой охраны товарному знаку.

Следовательно, в рассматриваемой ситуации правовым последствием признания действий заявителя по приобретению и использованию исключительного права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 824312 актом недобросовестной конкуренции в соответствии с частью 1 статьи 14⁴ Закона о защите конкуренции будет наличие у института оснований для обращения в Роспатент с возражением против предоставления правовой охраны указанному товарному знаку (абзац второй пункта 169 Постановления № 10).

Проанализировав содержание оспариваемого ненормативного правового акта и сопоставив выводы антимонопольного органа с собранными по делу доказательствами, судебная коллегия пришла к выводу о соответствии решения антимонопольного органа вышеприведенным правовым нормам и правовым позициям высшей судебной инстанции. Вопреки мнению заявителя установленная антимонопольным органом хронология событий, связанных с хозяйственной деятельностью заявителя и третьего лица по вводу в гражданский оборот услуг под спорным обозначением, соответствует собранным в административном деле доказательствам.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановления президиума Суда по интеллектуальным правам от 11.10.2018 по делу № СИП-22/2017, от 29.10.2018 по делу № СИП-501/2017, от 03.12.2018 по делу № СИП-474/2017, от 20.05.2019 по делу № СИП-527/2018, от 25.07.2019 по делу № СИП-458/2018, от 13.11.2019 по делу № СИП-838/2018 для признания действий правообладателя по приобретению исключительного права на товарный знак актом недобросовестной конкуренции в рамках рассмотрения дела установлению подлежат следующие обстоятельства:

факт использования спорного обозначения (или сходного до степени смешения) иными лицами до даты подачи заявки на регистрацию этого обозначения в качестве товарного знака;

известность такому лицу факта использования такого обозначения иными лицами до даты подачи им заявки на регистрацию его в качестве товарного знака;

наличие на момент подачи ответчиком заявки на регистрацию этого обозначения в качестве товарного знака конкурентных отношений между ответчиком и истцом;

наличие у ответчика намерения (цели) посредством приобретения исключительного права на такое обозначение (приобретение монополии на него) причинить вред истцу или вытеснить его с товарного рынка путем предъявления требований, направленных на пресечение использования спорного обозначения;

причинение либо вероятность причинения истцу вреда путем предъявления требований о прекращении использования спорного обозначения.

При этом при недоказанности хотя бы одного из элементов состава действия лица не могут быть признаны актом недобросовестной конкуренции.

Настаивая на неправомерности оспариваемого ненормативного правового акта, заявитель считает что управление не доказало наличие в его действиях всей совокупности вышеперечисленных элементов.

В частности заявитель настаивает на том, что конкурентные отношения между центром и институтом отсутствуют, поскольку ни одна из названных организаций не являются редакциями средства массовой информации, между которыми и может возникнуть конкурентные отношения.

Между тем судебная коллегия не может признать обоснованной указанную позицию заявителя, поскольку по смыслу части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции конкурентами признаются хозяйствующие субъекты, осуществляющие продажу товаров на одном товарном рынке, или хозяйствующие субъекты, осуществляющие приобретение товаров на одном товарном рынке. При этом в силу части 4 статьи 4 указанного Закона товарным рынком является сфера обращения товара (в том числе товара иностранного производства), который не может быть заменен другим товаром, или взаимозаменяемым товаром, в границах которой (в том числе географических) исходя из экономической, технической или иной возможности либо целесообразности приобретатель может приобрести товар, и такая возможность либо целесообразность отсутствует за ее пределами.

Пунктом 5 статьи 4 Закона о защите конкуренции определено, что хозяйствующим субъектом является коммерческая организация, некоммерческая организация, осуществляющая деятельность, приносящую ей доход, индивидуальный предприниматель, иное физическое лицо, не зарегистрированное в качестве индивидуального предпринимателя, но осуществляющее профессиональную деятельность, приносящую доход, в

соответствии с федеральными законами на основании государственной регистрации и (или) лицензии, а также в силу членства в саморегулируемой организации.

Судебной коллегией установлено, что на момент рассмотрения настоящего дела сложилась ситуации, при которой от имени двух хозяйствующих субъектов  издателей (институт и центр) фактически осуществляют деятельность две редакции, от имени которых действуют два главных редактора и вводят в гражданский оборот продукцию  средства массовой информации – журналов, содержащие идентичные наименования.

При этом использованное в качестве наименования журналов обозначение зарегистрировано заявителем в качестве спорного товарного знака.

С учетом изложенного согласно оспариваемому решению управление верно установило, что из представленных в отношении центра и института выписок из единого государственного реестра юридических лиц следует, что основным видом деятельности института является «Образование высшее» (ОКВЭД 85.22), в то время как основным видом деятельности заявителя«Образование профессиональное дополнительное» (ОКВЭД: 85.42).

Вместе с тем одним из дополнительных видов деятельности что заявителя, что института является «Образование дополнительное детей и взрослых прочее, не включенное в другие группировки» (ОКВЭД: 85.41.9).

С учетом изложенного административный орган пришел к правомерному выводу о том, что названные лица осуществляют деятельность на одном товарном рынке («Образование дополнительное детей и взрослых прочее, не включенное в другие группировки»).

Судебная коллегия принимает во внимание, что в данном случае деятельность института и центра соприкасается в отношении издания средства массовой информации  журналов с идентичными наименованиями.

Кроме того из материалов административного дела также следует, что местом распространения обоих средств массовой информации является территория Российской Федерации, следовательно, географическими границами товарного рынка является Российская Федерация.

По результатам исследования информации, поступившей от Федеральной службы государственной статистики, по состоянию на 01.01.2022 на указанном товарном рынке осуществляют деятельность по виду деятельности: по коду 85.41.9 Образование дополнительное детей и взрослых прочее, не включенное в другие группировки, осуществляют деятельность 14 198 индивидуальных предпринимателей, 2 364 юридических лиц.

Следовательно, в силу положений статьи 4 Закона о защите конкуренции поведение центра по выпуску журнала аналогичного журналу, выпускаемого институтом, способно привести к оттоку потребителей товаров и перераспределению потребительского спроса в пользу его нарушителя.

Таким образом, вопреки позиции заявителя об обратном, антимонопольным органом верно указано, что на дату приоритета спорного товарного знака стороны являлись конкурентами на рынке, связанном с деятельностью по оказанию услуг в сфере дополнительное образования детей и взрослых прочее.

Из материалов дела следует, что факт использования спорного обозначения (или сходного до степени смешения) иными лицами, в частности, институтом, до даты подачи заявки на регистрацию этого обозначения в качестве товарного знака подтверждается следующими представленными в дело доказательствами:

журнал «Проблемы музыкальной науки» зарегистрирован 17.10.2007 о чем выдано свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-29960 от 17.10.2007, в числе соучредителей которых указан институт;

между институтом и обществом с ограниченной ответственностью НПФ «Восточная печать» заключен договор на выполнение дизайнерских работ от 13.09.2007 № 30, согласно которому предметом договора являлось выполнению работ по созданию дизайн - проекта журнала «Проблемы музыкальной науки»;

выпуск средств массовой информации журнала «Проблемы музыкальной науки» (Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-29960 от 17.10.2007) осуществлялся под редакцией ФИО8 вплоть до 01.09.2015 как штатный сотрудник института, а в период с 01.09.2015 по 23.12.2019 на основании договора по оказанию услуг, заключённого также с институтом;

между соучредителями средства массовой информации журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholaship» и редакции журнала в лице главного редактора ФИО8 01.03.2016 заключен договор № 98-16, согласно которому, в том числе, издателем в отношении средства массовой информации выступает институт, а юридическим адресом редакции: ул. Ленина, д. 14, г. Уфа, <...>;

администратором домена joumalpmn.com (на котором ранее размещался журнал) в период с 29.07.2014 по 01.10.2020 являлся институт, что подтверждается представленными в материалы дела документами;

в период с 2009 по 2017 редакция средства массовой информации журнала (главный редактор ФИО8) получала необходимую для осуществления деятельности оргтехнику, которые числились на балансе института;

институт 23.04.2021 зарегистрировал сайт musicscholar.ru, где размещены средства массовой информации - журналы, выпускаемые с 2007 года, в том числе, где редактором являлась Шаймухаметова Л.Н.;

При этом антимонопольным органом установлено и материалами дела подтверждается, что отказ ФИО8 от заключения договора возмездного оказания услуг с издателем – институтом послужил основанием для заключения договора возмездного оказания услуг с ФИО7, который ранее назначен главным редактором средства массовой информации журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholaship».

Таким образом, изложенное свидетельствует о том, что в период с 2007 по настоящее время спорное обозначение в наименовании журнала использовалось, в том числе, институтом – как одним из соучредителей журнала средства массовой информации.

Заявитель настаивает на том, что институт никогда не использовал спорное обозначение в качестве средства индивидуализации, данное средство использовалось редакцией в лице главного редактора ФИО8

Вместе с тем данная позиция не может быть признана обоснованной с учетом вышеизложенных обстоятельств, а также в силу части 1 статьи 18 Закона о средствах массовой информации.

Так, согласно части 1 статьи 18 Закона о средствах массовой информации учредитель утверждает устав редакции и (или) заключает договор с редакцией средства массовой информации (главным редактором).

Следовательно, в данном случае учредитель обладает правами работодателя по отношению к главному редактору средства массовой информации.

При этом положениями договор от 01.03.2016 № 98-16 также определено, что согласно пункту 6.1 договора главный редактор назначается учредителем (соучредителями), а согласно пункту 6.2 договора главный редактор журнала назначается путем заключения издателя с ним договора возмездного оказания услуг. В случае, если лицо, претендующее на должность главного редактор, является штатным сотрудником издателя - путем издания приказа о возложении обязанностей или заключения трудового договора.

Судебная коллегия также принимает во внимание, что согласно пункту 2.1 – 2.2 договора от 01.03.2016 № 98-16 редакция является творческим коллективом (объединением граждан), осуществляющих подготовку журнала. Редакция не является юридическим лицом, не наделена статусом структурного подразделения. Редакция создана с целью подготовки к изданию и опубликованию основных результатов исследований докторских и кандидатских диссертаций, представления деятельности научных школ и направлений в журнале, для распространения готового научного продукта в

российском и зарубежном научном пространстве, распространения научной информации в образовательной среде образовательных организаций высшего и среднего профессионального образования. Редакция не преследует коммерческих целей и не предполагает в своей деятельности извлечение прибыли.

С учетом изложенного, судебная коллегия приходит к выводу о том, что на дату 01.06.2021 подачи заявки на регистрацию спорного товарного знака в качестве товарного знака, обозначение «Проблемы музыкальной науки/Music Scholaship» использовалось продолжительное время институтом как учредителем и издателем средства массовой информации  с аналогичным наименованием. При этом редакция журнала, возглавляемая продолжительный период времени главным редактором  ФИО8 находилась в непосредственных трудовых, а потом гражданско-правовых отношениях с одним из учредителей – институтом, являющегося одновременно и издателем средства массовой информации.

Осведомленность центра об использовании институтом аналогичного обозначения для индивидуализации средства массовой информации – журнала до даты подачи им заявки на регистрацию его в качестве товарного знака прослеживается из совокупности представленных в материалы дела документов в отношении ФИО8

В частности, согласно представленной по состоянию на 21.09.2021 выписки из единого государственного реестра юридических лиц в отношении центра, его учредителем (впоследствии единственным учредителем) и руководителем является ФИО8

Как указывалось ранее в период с 01.09.2015 по 23.12.2019 производство и выпуск журнала осуществлялись институтом (учредителем и издателем) с привлечением для оказания услуг по сопровождению выпуска журнала ФИО8, которая до 01.09.2015 являлась штатным сотрудником института, и на основании соответствующего приказа исполняла обязанности главного редактора.

Судебная коллегия учитывает, что редакция во главе с главным редактором ФИО8 стала использовать в качестве наименования журнала, обозначение в том виде, в котором оно зарегистрировано центром в качестве товарного знака, с даты внесения изменений в свидетельство о регистрации средства массовой информации № ФС77-66656 от 27.07.2016.

В соответствии со статьей 17 Закон о средствах массовой информации права и обязанности учредителя и редакции, предусмотренные настоящим Законом, возникают с момента регистрации средства массовой информации.

С учетом изложенного судебная коллегия признает правомерным вывод административного органа о том, что право на название журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholarship» с момента регистрации средства в силу статьи 17 Закона средствах массовой информации принадлежало институту, а также иным учредителям данного журнала, а с момента внесении изменений в свидетельство ПИ № ФС77- 81373

от 07.07.2021 о регистрации средства массовой информации с 07.07.2021 право на название журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholarship» принадлежит институту в единственном лице.

Антимонопольным органом установлено, что период изменения средства массовой информации - журнала, где центр является учредителем и издателем журнала, начиная с 2020 года по настоящее время:

Кроме того 17.03.2020 на имя центра зарегистрирован сайт: https://journalpnm.ru/mdex.php/PMN, на котором были размещены все выпуски журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholarship», учредителем которого является институт начиная с 2007 года.

В 2021 году заявитель стал издавать собственный печатный журнал с тем же наименованием, размещая его копии на своем сайте, используя при этом нумерацию выпусков журнала, выпускавшегося с 2007 года, а также дизайн этого журнала, исключительные права на который принадлежат институту.

Изложенное с учетом ранее установленных обстоятельств свидетельствует о том, что антимонопольный орган пришел к правомерному выводу о том, что с 2020 г. параллельно выпускаемому институтом журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholaship», центр зарегистрировал средство массовой информации журнал «Проблемы музыкальной науки/Music Scholaship», выпускаемые и распространяемые в электронном и печатном виде и зарегистрировал товарный знак «Проблемы музыкальной науки /Music Scholarship» по свидетельству Российской Федерации № 824312.

Следовательно, как верно указано управлением название средства массовой информации  журнала, включающего слова «Проблемы музыкальной науки /Music Scholarship», возникло с 2007 года у института (наряду с иными учредителями) в силу регистрации и издания журнала и используется по настоящее время.

Для признания действий лица по приобретению исключительных прав на спорный товарный знак и его использованию актом недобросовестной конкуренции также необходимо доказать:

наличие со стороны заявителя причинения либо вероятности причинения институту вреда подтверждается последующими действиями заявителя по предъявлению требований о прекращении использования спорного обозначения.

Согласно сложившейся судебной практики, одним из обстоятельств, которые могут свидетельствовать о недобросовестном поведении лица, зарегистрировавшего товарный знак, может быть то, что это лицо знало или должно было знать о том, что иные лица (конкуренты) на момент подачи заявки на регистрацию обозначения в качестве товарного знака законно использовали соответствующее обозначение для индивидуализации производимых ими товаров или оказываемых услуг без регистрации в качестве товарного знака, а также то, что такое обозначение приобрело известность среди потребителей.

Однако установления осведомленности правообладателя об использовании другими лицами тождественного или сходного до степени смешения обозначения до даты приоритета товарного знака самого по себе недостаточно для вывода о том, что лицо, приобретая исключительное право на товарный знак, действовало недобросовестно. Должно быть также установлено, что лицо, приобретая исключительное право на товарный знак, имело намерение воспользоваться узнаваемостью такого обозначения.

Заявитель настаивает на том, что регистрация на имя центра спорного товарного знака имело своей целью защиту обозначения от его незаконного использования иными лицами.

Между тем данный довод опровергается тем, что после приобретения исключительного права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 824312 заявитель использовал его при выпуске средства массовой информации  журналов с идентичным дизайном, схожим наименованием.

Антимонопольный орган также установил, что на принадлежащем заявителю сайте http ://joimialpmti.ru/index.php/PMN/index было указано: «Редакция Журнала «Проблемы музыкальной науки / Music Scholarship» существует с 2007 года, главный редактор – ФИО6 - ...»; ниже по тексту  «Журнал с самого первого выпуска - с 2007 г. включен в список научных журналов ...»; а также: «издание выпусков «Проблемы музыкальной науки/Music Scholarship» другой Редакцией, или иным составом Редколлегии, а также другим главным редактором является фальсификацией. Редакция, Издатель и главный редактор не отвечают за качество контента и условия распространения подобных фейков».

Факт причинения либо вероятность причинения института вреда путем предъявления требований о прекращении использования спорного обозначения является судебный спор по исковому заявлению центра от 25.01.2022, поданному в Арбитражный суд Республики Башкортостан по делу № А07-9635/2021, согласно которому заявитель просил взыскать, в том числе с института 3 000 000 рублей за использование словесного товарного

знака № 824312 «Проблемы музыкальной науки/Musie Scholarship» без разрешения правообладателя.

Кроме того судебная коллегия также принимает во внимание, что незадолго до даты подачи заявки на регистрацию спорного товарного знака заявителем также предъявлены исковые требования, в том числе к институту об исключении из состава учредителей журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholaship», признании прав и обязанностей учредителя журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholaship» за редакцией журнала в лице главного редактора ФИО8 (дело № А07-9635/2021). Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 21.12,2021 в удовлетворении исковых требований отказано. Вместе с тем при рассмотрении Восемнадцатым арбитражным апелляционным судом апелляционной жалобы ФИО6, последней заявлен отказ от иска, который постановлением от 12.04.2022 принят судом, судебный акт суда первой инстанции отменен, производство по делу прекращено.

Также 26.05.2021 ФИО6 от имени редакции журнала, с привлечением к участию в деле в качестве соистца центра, подано исковое заявление к институту и главному редактору журнала «Проблемы музыкальной науки/Music Scholarship» с требованиями о защите права на наименование средства массовой информации и обязании института прекратить использование данного наименование. Производство по данному делу прекращено в связи с отказом истца от исковых требований.

Изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что заявитель стремился вытеснить с рынка своего конкурента – институт путем регистрации средств массовой информации с идентичным наименованием, регистрацией сайта и размещением на нем всех выпусков журнала с 2007, выпуска журнала с аналогичным наименованием, регистрации товарного знака, предъявления исковых требований: об исключении из числа соучредителей, о защите наименования средства массовой информации, о защите исключительных прав на товарный знак и взыскании компенсации.

При этом антимонопольный орган также отметил, что факт широкого использования спорного обозначения иными лицами до даты подачи ответчиком заявки на регистрацию этого обозначения в качестве товарного знака, получения обозначением известности среди потребителей в результате его использования иными лицами, известность центру факта использования такого обозначения иными лицами до даты подачи им заявки на регистрацию его в качестве товарного знака подтверждается тем, что выпускаемые институтом журналы имели тираж в разные годы более 50 экземпляров, а также размещались в общем доступе в сети «Интернет».

Судебная коллегия полагает, что прекращение институтом финансирования редакции во главе с главным редактором ФИО6 не означает появление у редакции во главе с главным редактором право на отделение и существование в качестве самостоятельного лица с учетом положений договора, заключенного 01.03.2016 № 98-16 между редакцией журнала и его учредителями.

Довод о том, что ходатайство редакции, интересы которой представляет Рывкин С.А., судом не рассмотрено, подлежит отклонению судебной коллегией, поскольку между сторонами существует спор о принадлежности редакции тому или иному учредителю, который не подлежит установлению и разрешению в рамках разрешения вопроса о наличии в действиях правообладателя по приобретению исключительных прав на товарный знак признаков недобросовестной конкуренции, установленных частью 1 стать 14⁴Закона о защите конкуренции.

Выводы антимонопольного органа о наличии оснований для признания нарушения действиями заявителя по регистрации и использованию спорного товарного знака законодательства о защите конкуренции являются обоснованными, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, сделаны при правильном применении антимонопольным органом вышеприведенных норм материального и процессуального права.

При изложенных обстоятельствах заявление автономной некоммерческой организации дополнительного профессионального образования научно-методический центр «Инновационное искусствознание» подлежит оставлению без удовлетворения.

В соответствии с частью 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя расходов по уплате государственной пошлины подлежит возложению на заявителя.

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

заявление автономной некоммерческой организации дополнительного профессионального образования научно-методический центр «Инновационное искусствознание» (ОГРН <***>) о признании недействительным решения Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Башкортостан (ОГРН <***>) от 28.10.2022 по делу № 002/01/14.6-2658/21, оставить без удовлетворения.

Решение по настоящему делу вступает в законную силу немедленно и может быть обжаловано в президиум Суда по интеллектуальным правам в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий судья Н.Н. Погадаев

Судья Ю.В. Борисова

Судья Д.А. Булгаков