Гражданский кодекс часть 1

рассмотрел в открытом судебном заседании исковое заявление общества с ограниченной ответственностью «Ногинский пищевой комбинат»
(ул. Бетонная, д. 1, г. Ногинск, Московская обл. 142410, ОГРН <***>)
к акционерному обществу «Жировой комбинат» (ул. Титова, д. 27,
г. Екатеринбург, Свердловская обл., 620085, ОГРН <***>) о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака по свидетельству Российской Федерации № 591865 вследствие его неиспользования.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Бережковская наб.,
д. 30, корп. 1, Москва, 123995, ОГРН <***>).

В судебном заседании приняли участие представители:

от общества с ограниченной ответственностью «Ногинский пищевой
комбинат» – ФИО1 (по доверенности от 20.04.2021), ФИО2 (по доверенности от 20.04.2021);

от акционерного общества «Жировой комбинат» – ФИО3, ФИО4 (по совместной доверенности 27.09.2021), ФИО5 (по доверенности от 16.02.2021).

Суд по интеллектуальным правам

УСТАНОВИЛ:

общество с ограниченной ответственностью «Ногинский пищевой комбинат» (далее – общество) обратилось в Суд по интеллектуальным правам с иском к акционерному обществу «Жировой комбинат» (далее – комбинат) о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака по свидетельству Российской Федерации № 591865 в отношении товаров 30-го класса Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков (далее – МКТУ) вследствие его неиспользования.

На основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлеченаФедеральная служба по интеллектуальной собственности.

В обоснование исковых требований общество указывает на то, что с 1997 года производит и реализует пищевые масла, майонез и майонезный соус, а также иные продукты питания, относящиеся к 30-му классу МКТУ.

Истец указывает, что в силу характера осуществляемой им хозяйственной деятельности дополнительной модернизации производственных мощностей, на которых будут выпускаться товары, однородные тем, для индивидуализации которых зарегистрирован спорный товарный знак, не требуется.

В качестве подтверждения предпринятых подготовительных действий для использования сходного с товарным знаком ответчика обозначения в отношении однородных товаров истец ссылается на разработку дизайнов новых брендов и подачу в Роспатент заявок № 2021739979, № 2021739980, № 2021739984 на регистрацию в качестве товарных знаков указанных в них комбинированных обозначений.

Общество отмечает, что ввиду сходства до степени смешения заявленных им обозначений со спорным товарным знаком этот товарный знак будет противопоставлен Роспатентом заявкам истца.

С целью устранения указанного препятствия в регистрации заявленных обозначений, как поясняет истец, он направил в адрес комбината предложение в порядке статьи 1486 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), однако получил отказ. При этом, по мнению истца, спорный товарный знак ответчиком не используется.

В представленном отзыве на исковое заявление и дополнениях нему комбинат просит отказать в удовлетворении исковых требований, считая их необоснованными, а интересы общества – не подлежащими судебной защите.

По мнению ответчика, действия истца по обращению с настоящим иском следует рассматривать как акт недобросовестной конкуренции и злоупотребление правом, поскольку стороны спора являются конкурентами на одном товарном рынке, истцу достоверно известно о существовании товаров ответчика, маркированных обозначением «Московский провансаль»; истец не подтвердил доказательствами существование реальных планов использования обозначения, соответствующего спорному товарному знаку, либо обозначений, указанных в заявках и представляющих собой карикатурную переработку спорного товарного знака; досудебное обращение истца к ответчику содержит требования в отношении множества товарных знаков; истец одновременно обратился в Роспатент с 13 заявками на регистрацию товарных знаков, повторяющих дизайны ответчика, а также предъявил 22 однотипных иска; истец предпринял попытку заблокировать получение обозначением ответчика правовой охраны в качестве общеизвестного товарного знака с помощью обеспечительных мер.

С учетом изложенного комбинат полагает, что вышеперечисленные действия общества в совокупности направлены на причинение убытков ответчику, а обращение с иском по настоящему делу является частью скоординированных действий по достижению недобросовестной цели.

Истец полагает, что и в случае удовлетворения иска ответчик не имел бы возможности использовать интересующее его обозначение, поскольку у истца имеются товарные знаки той же серии, оспорить которые истец до истечения трехлетного срока с даты их регистрации не сможет.

Ввиду изложенного ответчик считает интерес истца по данному делу недостижимым, недобросовестным и не подлежащим судебной защите.

Ответчик отмечает, что спорный товарный знак использовался им в течение трехлетнего периода, предшествующего обращению с предложением заинтересованного лица, с согласия и под контролем предыдущего правообладателя – иностранного лица QUARTLINK HOLDING LIMITED, что подтверждается значительным объемом приложенных к отзыву доказательств.

Кроме того, как указывает ответчик, приобщенные судом к материалам дела документы свидетельствуют также о том, что в определенный период времени товарный знак с согласия правообладателя по поручению комбината использовался самим истцом.

Выражая несогласие с заявленными требованиями, комбинат указывает на то, что спорный товарный знак относится к широко известной в Российской Федерации серии обозначений, индивидуализирующих с 2005 года популярную майонезную продукцию «Московский провансаль», связанных между собой наличием одного и того же доминирующего элемента – словосочетания «Московский провансаль», обладающего высокой различительной способностью, и имеющих несущественные графические отличия, не изменяющие их существа с точки зрения восприятия потребителем.

Ответчик отмечает, что в рамках спорного периода времени осуществлял масштабную деятельность по продаже майонезной продукции «Московский провансаль» через крупные российские торговые сети, организовывал ее производство, в том числе силами третьих лиц, активно продвигал эту продукцию посредством рекламы, размещения информации в открытых источниках. Во многом благодаря указанным обстоятельствам обозначение «Московский провансаль» приобрело наивысшую степень различительной способности, что, как указывает комбинат, было признано Роспатентом в рамках процедуры признания этого обозначения общеизвестным товарным знаком.

Ответчик отмечает, что использование товарного знака в течение трехлетнего периода, предшествующего обращению с предложением заинтересованного лица, с согласия и под контролем предыдущего правообладателя – иностранного лица QUARTLINK HOLDING LIMITED, следует из письма-согласия и лицензионного договора, заключенного поименованными лицами.

Истцом представлены возражения на отзыв ответчика, в которых он возражает против доводов, изложенных в отзыве, в частности обосновывает свою заинтересованность, добросовестность, существенность изменений товарного знака, имевших место на представленных ответчиком упаковках, а также указывает на мнимость использования спорного товарного знака в рекламе, недостоверность и отсутствие отношения к делу доказательств, представленных ответчиком.

По мнению общества, продажи майонеза и майонезного соуса, которые осуществлял ответчик до перехода к нему исключительного права на спорный товарный знак, не имеют значения для настоящего спора, поскольку в этот период правообладателем было другое лицо; законных оснований для использования ответчиком спорного товарного знака не имелось; прежний правообладатель не осуществлял контроль за деятельностью ответчика.

С точки зрения общества, представленные комбинатом доказательства не подтверждают обстоятельств, связанных с использованием спорного товарного знака, поскольку из их содержания не представляется возможным достоверно установить, в каком именно виде (упаковке) товар (майонез) присутствовал в обороте.

Общество утверждает, что иностранное лицо QUARTLINK HOLDING LIMITED не использовало спорный товарный знак по смыслу статьи 1486 ГК РФ, поскольку комбинатом не представлено доказательств, указывающих на введение в оборот товаров прежним правообладателем, а также и доказательств, свидетельствующих об использовании спорного товарного знака иными лицами под его контролем.

Общество настаивает на том, что письмо-согласие и лицензионный договор не могут подтверждать использование товарного знака под контролем или с согласия правообладателя в отсутствие сведений, подтверждающих проведение каких-либо мероприятий по осуществлению фактического (реального) контроля за таким использованием.

Истец полагает, что ответчик не может сохранить правовую охрану товарного знака через доказывание использования или наличия у него других знаков, в том числе тех товарных знаков, иски о досрочной прекращении правовой охраны которых не могут быть поданы с учетом даты их регистрации.

С точки зрения общества, реклама товара не может фиксировать использование товарного знака, поскольку не имеет достоверного отношения к введению товара в оборот, может быть направлена не на формирование конкретного предложения о покупке, а лишь на информирование потребителя.

Истец обращает внимание на то, что визуально этикетка, исключительные права на дизайн которой переданы ответчику, существенно отличается от спорного товарного знака. Вместе с тем использование товарного знака с существенными отличиями от обозначения, внесенного в реестр, не признается использованием товарного знакадля целей применения статьи 1486 ГК РФ.

Указанный аргумент общество подкрепляет тем, что ответчик своим поведением (направлением в Роспатент множества заявок одной графической и стилистической концепции) подтвердил существенность имеющих место отличий.

Истец считает, что довод об обратном на основании представленного комбинатом искусствоведческого исследования сделать невозможно в связи с тем, что суд самостоятельно устанавливает вопросы сходства обозначений с точки зрения обычного потребителя, а не специалиста.

Общество также полагает, что достаточным доказательством использования принадлежащего ему комбинированного товарного знака не может являться подтверждение введения в оборот продукции лишь под словесным обозначением «Московский провансаль» с изменением занимающего доминирующее положение в таком товарном знаке изобразительного элемента, влияющего на общее впечатление потребителей.

Не соглашаясь с доводами ответчика о том, что обращение с настоящим иском имеет недобросовестную цель, истец отмечает, что сходство с товарным знаком обозначений, которые он намерен в дальнейшем использовать в коммерческой деятельности, однозначно указывает на заинтересованность, а единственным обстоятельством, которое препятствует использованию этих обозначений, является правовая охрана спорного товарного знака.

При этом стиль разработки дизайна упаковок продукции, заявленный в истцом для регистрации в качестве товарных знаков, отражает избранную обществом маркетинговую стратегию по приобретению исключительных прав на средства индивидуализации, носящие шутливый, пародийный характер, что само по себе не свидетельствует о злоупотреблении правом либо отсутствии интереса в использовании товарных знаков, которые будут зарегистрированы по таким заявкам.

Истец отмечет, что в разрабатываемом им бренде нарочито подчеркивается отсутствие связи с брендом «Московский провансаль»: «Немосковский, а Ногинский провансаль». В связи с этим доводы о возможном введении потребителей в заблуждение, смешении и иных возможных правонарушениях основаны лишь на предположениях ответчика. Кроме того, установление фактов подобного рода не относится к предмету настоящего спора.

Факт установления общеизвестности обозначения «Московский провансаль», по мнению истца, не имеет правового значения ввиду того, что он стал известен уже после предъявления иска.

Общество сообщает, что комбинат нарушал процессуальные нормы, предъявляя новые доказательства непосредственно в судебные заседания без заблаговременного ознакомления с ними участников дела, тогда как на стадии подготовки дела к судебному разбирательству сообщил, что полностью раскрыл доказательства перед судом и сторонами и подтвердил готовность дела к судебному разбирательству.

Истец опровергает доводы ответчика о затягивании процесса по вине общества, просит учесть, что стороны по взаимному согласию на протяжении длительного времени пытались урегулировать спор мирным путем, обращались за содействием к медиатору.

Роспатент направил в Суд по интеллектуальным правам отзыв на исковое заявление, в котором указал, что вопрос о досрочном прекращении правовой охраны товарных знаков вследствие их неиспользования не относится к его компетенции, поэтому пояснений по существу заявленных требований он представить не может.

В судебном заседании представители общества поддержали заявленные требования по мотивам, изложенным в исковом заявлении и письменных возражениях на отзыв ответчика и дополнения к нему.

Представители комбината возражали против удовлетворения исковых требований по основаниям, изложенным в отзыве на исковое заявление и письменных объяснениях.

Роспатент, извещенный надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, как путем направления почтовой корреспонденции, так и путем публичного уведомления на официальном сайте арбитражных судов www.arbitr.ru и Суда по интеллектуальным правам http://ipc.arbitr.ru, своего представителя в суд не направил, в связи с чем дело рассмотрено на основании части 5 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие его представителя.

Как следует из материалов дела, товарный знак
«» по свидетельству Российской Федерации
№ 591865 зарегистрирован 21.10.2016 с приоритетом от 16.10.2015 по заявке
№ 2015733500 в отношении товаров «майонез, соус майонезный» 30-го класса МКТУ.

По сведениям Реестра товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации правообладателем товарного знака на основании регистрации его отчуждения от акционерного общества «Жировой комбинат», произведенной 01.06.2017, являлось иностранное лицо «ЭС БРЭНДС Лтд». Впоследствии в результате регистрации отчуждения 18.12.2018 исключительного права правообладателем являлось иностранное лицо «КВАРТЛИНК ХОЛДИНГ Лимитед», которое предоставило право использования этого средства индивидуализации комбинату по лицензионному договору, зарегистрированному 16.03.2021. В результате дальнейшей государственной регистрации отчуждения исключительного права правообладателем товарного знака с 28.05.2021 является комбинат.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы, изложенные в исковом заявлении, отзыве на него, письменных возражениях и объяснениях, исследовав и оценив в порядке, предусмотренном статьями 71 и 162 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, доказательства, представленные в материалы дела, выслушав мнение представителей сторон, суд пришел к выводу о наличии правовых оснований для отказа в удовлетворении исковых требований в связи со следующим.

Согласно пункту 1 статьи 1486 ГК РФ правовая охрана товарного знака может быть прекращена досрочно в отношении всех товаров или части товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, вследствие неиспользования товарного знака непрерывно в течение трех лет.

Заинтересованное лицо, полагающее, что правообладатель не использует товарный знак в отношении всех товаров или части товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, направляет такому правообладателю предложение обратиться в федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности с заявлением об отказе от права на товарный знак либо заключить с заинтересованным лицом договор об отчуждении исключительного права на товарный знак в отношении всех товаров или части товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован. Предложение заинтересованного лица направляется правообладателю, а также по адресу, указанному в Государственном реестре товарных знаков или в соответствующем реестре, предусмотренном международным договором Российской Федерации.

Предложение заинтересованного лица может быть направлено правообладателю не ранее чем по истечении трех лет с даты государственной регистрации товарного знака.

Если в течение двух месяцев со дня направления предложения заинтересованного лица правообладатель не подаст заявление об отказе от права на товарный знак и не заключит с заинтересованным лицом договор об отчуждении исключительного права на товарный знак, заинтересованное лицо в тридцатидневный срок по истечении указанных двух месяцев вправе обратиться в суд с исковым заявлением о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака вследствие его неиспользования.

Обществом соблюден досудебный порядок урегулирования спора, что подтверждается представленным в материалы дела предложением
от 10.06.2021 о добровольном отказе от исключительного права на товарный знак или об отчуждении исключительного права на него, адресованным комбинату, что иными участниками спора не оспаривается.

Получив соответствующее предложение, комбинат сообщил об отсутствии у него намерения отчуждать исключительное право на спорный товарный знак или отказываться от него.

В силу пункта 2 статьи 1484 ГК РФ исключительное право
на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности, путем размещения товарного знака на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, либо хранятся или перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации; при выполнении работ, оказании услуг; на документации, связанной с введением товаров в гражданский оборот; в предложениях о продаже товаров, о выполнении работ, об оказании услуг, а также в объявлениях, на вывесках и в рекламе; в сети «Интернет», в том числе в доменном имени и при других способах адресации.

Исходя из положений части 1 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статей 12 и 1486 ГК РФ, иск о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака вследствие его неиспользования может быть заявлен только заинтересованным лицом.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 42 Обзора судебной практики по делам, связанным с разрешением споров о защите интеллектуальных прав, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.09.2015 (далее – Обзор), истец по делу о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака в связи с неиспользованием должен доказать свою заинтересованность в прекращении правовой охраны спорного товарного знака. При этом однородность производимых истцом товаров и оказываемых им услуг товарам и услугам, для которых зарегистрирован товарный знак, учитывается для целей статьи 1486 ГК РФ.

Российское законодательство об интеллектуальной собственности
не содержит легального определения понятия лица, заинтересованного
в досрочном прекращении правовой охраны товарного знака.

В пункте 165 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 10) разъяснено, что для признания осуществляющего предпринимательскую деятельность лица заинтересованным в досрочном прекращении правовой охраны товарного знака вследствие его неиспользования необходимо, чтобы совокупность обстоятельств дела свидетельствовала о том, что направленность интереса истца заключается в последующем использовании им в отношении однородных товаров тождественного или сходного до степени смешения со спорным товарным знаком обозначения с обеспечением его правовой охраны в качестве средства индивидуализации либо без такового.

Заинтересованным лицом в прекращении правовой охраны товарного знака является лицо, чьи права и законные интересы затрагиваются соответствующим правом на товарный знак.

В подтверждение наличия заинтересованности в досрочном прекращении правовой охраны спорного товарного знака обществом представлены следующие документы: выписки из Единого государственного реестра юридических лиц в отношении истца и ответчика; распечатки с сайта https://mayonez.com/; распечатки с сайта https://reg.ru/ с информацией о домене https://mayonez.com/; дипломы, подтверждающие качество продукции; технические условия и описания, касающиеся производимой продукции; договоры аренды недвижимости, движимого имущества и оборудования, подтверждающие необходимые приготовления к производству; товарные накладные, счета-фактуры, универсальные передаточные акты, подтверждающие реализацию продукции; сведения из реестра Роспатента в отношении заявок №№ 2021739979, 2021739980, 2021739984 на регистрацию товарных знаков.

Суд, оценив представленные доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в их совокупности и взаимной связи, приходит к выводу о том, что истец осуществляет деятельность, связанную с производством и реализацией майонеза, майонезного соуса и иной аналогичной и однородной продукции, совершил необходимые подготовительные действия для использования спорного обозначения для индивидуализации собственных товаров.

В соответствии с разъяснением, содержащимся в пункте 162 постановления № 10, для установления факта нарушения достаточно опасности, а не реального смешения товарного знака и спорного обозначения обычными потребителями соответствующих товаров. При этом смешение возможно, если в целом, несмотря на отдельные отличия, спорное обозначение может восприниматься указанными лицами в качестве соответствующего товарного знака или если потребитель может полагать, что обозначение используется тем же лицом или лицами, связанными с лицом, которому принадлежит товарный знак.

Вероятность смешения товарного знака и спорных обозначений определяется исходя из степени сходства обозначений и степени однородности товаров для указанных лиц. При этом смешение возможно и при низкой степени сходства, но идентичности (или близости) товаров или при низкой степени однородности товаров, но тождестве (или высокой степени сходства) товарного знака и спорного обозначения.

Установление сходства осуществляется судом по результатам сравнения товарного знака и обозначений (в том числе по графическому, звуковому и смысловому критериям) с учетом представленных сторонами доказательств по своему внутреннему убеждению. При этом суд учитывает, в отношении каких элементов имеется сходство – сильных или слабых элементов товарного знака и обозначения. Сходство лишь неохраняемых элементов во внимание не принимается.

Специальных знаний для установления степени сходства обозначений и однородности товаров не требуется.

При наличии соответствующих доказательств суд, определяя вероятность смешения товарного знака и спорных обозначений, оценивает и иные обстоятельства, в том числе: используется ли товарный знак правообладателем в отношении конкретных товаров; длительность и объем использования товарного знака правообладателем; степень известности, узнаваемости товарного знака; степень внимательности потребителей (зависящая в том числе от категории товаров и их цены); наличие у правообладателя серии товарных знаков, объединенных общим со спорным обозначением элементом.

При определении вероятности смешения также могут учитываться представленные лицами, участвующими в деле, доказательства фактического смешения сравниваемых обозначений и товарного знака, в том числе опросы мнения обычных потребителей соответствующего товара.

Суд учитывает влияние степени сходства обозначений, степени однородности товаров, иных обстоятельств на вероятность смешения,
а не каждого из соответствующих обстоятельств друг на друга.

Сопоставив товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 591865 и обозначения », «», «» по заявкам № 2021739979, № 2021739980,
№ 2021739984 в соответствии с критериями, предусмотренными Правилами составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков, утвержденных приказом Министерства экономического развития Российской Федерации от 20.07.2015 № 482 (далее – Правила № 482), суд пришел к выводу о том, что указанные обозначения обладают сходством за счет высокого фонетического сходства сильных словесных элементов «Московский провансаль» / «Немосковский провансаль»; семантического сходства, обусловленного близкими ассоциациями, соотносимыми со словами «Москва», «московский»; близкого графического исполнения сильных словесных элементов с выделением части «московский» более ярким шрифтом; близкого цветового решения изобразительных элементов фона (схожего оттенка синего цвета). В связи с этим указанные обозначения производят схожее впечатление на потребителя и ассоциируются между собой в целом.

Имеющиеся различия между обозначениями в виде дополнительных словесных и изобразительных элементов не исключает вывода об их сходстве, поскольку сильные элементы заявленных обозначений полностью включают в себя единственный словесный элемент спорного товарного знака.

Указанное подтверждается и доводами истца о том, что у него имеется намерение использовать на упаковке собственной продукции обозначение, образованное в результате шутливой игры слов, составляющих единственный словесный элемент спорного знака.

Как следует из пункта 45 Правил № 482, при установлении однородности товаров определяется принципиальная возможность возникновения у потребителя представления о принадлежности этих товаров одному изготовителю. При этом принимаются во внимание род, вид товаров, их потребительские свойства, функциональное назначение, вид материала, из которого они изготовлены, взаимодополняемость либо взаимозаменяемость товаров, условия и каналы их реализации (общее место продажи, продажа через розничную либо оптовую сеть), круг потребителей и другие признаки.

Вывод об однородности товаров делается по результатам анализа перечисленных признаков в их совокупности в том случае, если товары или услуги по причине их природы или назначения могут быть отнесены потребителями к одному и тому же источнику происхождения (изготовителю).

Исходя из правовой позиции, содержащейся в пункте 162 Постановления
№ 10, однородность товаров устанавливается исходя из принципиальной возможности возникновения у обычного потребителя соответствующего товара представления о принадлежности этих товаров одному производителю. При этом суд учитывает род (вид) товаров, их назначение, вид материала, из которого они изготовлены, условия сбыта товаров, круг потребителей, взаимодополняемость или взаимозаменяемость и другие обстоятельства.

Как отмечено в пункте 42 Обзора, однородные товары – это товары, не являющиеся идентичными во всех отношениях, не обязательно находящиеся в одном классе МКТУ, но имеющие сходные характеристики и состоящие из схожих компонентов, произведенных из таких же материалов, что позволяет им выполнять те же функции. Однородность признается по факту, если товары по причине их природы или назначения могут быть отнесены потребителями к одному и тому же источнику происхождения.

Руководствуясь вышеизложенными правилами, рекомендациями и разъяснениями по определению однородности товаров и услуг, коллегия судей приходит к выводу о том, что реализуемая обществом продукция, а также часть указанных в перечне заявок товаров 30-го класса МКТУ идентична либо однородна товарам 30-го класса «майонез, майонезный соус», в отношении которого зарегистрирован спорный товарный знак.

С учетом изложенного, а также учитывая, что товары, в отношении которых используется товарных знак и имеется намерение использовать обозначения истцом, являются недорогими товарами широкого потребления, в отношении которых внимание потребителя может быть снижено, суд приходит о наличии высокой вероятности смешения спорного товарного знака и заявленных на регистрацию обозначений.

С учетом изложенного общество следует признать лицом, заинтересованным в подаче иска о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака по свидетельству Российской Федерации № 591865 с точки зрения положений статьи 1486 ГКРФ.

Суд по интеллектуальным правам не может признать в достаточной степени обоснованными доводы ответчика о наличии в действиях истца по инициированию досрочного прекращении правовой охраны спорного товарного знака признаков недобросовестной конкуренции и злоупотребления правом, а следовательно, и об отсутствии у истца законной заинтересованности в досрочном прекращении правовой охраны спорного товарного знака по следующим основаниям.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Пунктом 3 статьи 10 ГК РФ установлено, что в случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, последствия, предусмотренные пунктом 2 этой же статьи, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены настоящим Кодексом.

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» положения ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статья 3 указанного Кодекса), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, суд исходит из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

По смыслу приведенных норм и их официальных разъяснений, для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

При этом злоупотребление правом должно носить достаточно очевидный характер, а вывод о нем не должен являться следствием предположений. В этом случае выяснению подлежат действительные намерения лица.

Из приведенных выше правовых норм также следует, что под злоупотреблением правом понимается и ситуация, когда лицо действует формально в пределах предоставленных ему прав, но недозволенным способом, и целью его действий является обход установленных в целях защиты прав другого лица обязательных требований и ограничений.

Суд отмечает, что злоупотребление правом, исходя из статьи 10 ГК РФ, может быть признано на основании фактических обстоятельств, установленных в рамках конкретного спора.

Суд по интеллектуальным правам, оценив имеющиеся в материалах дела доказательства и доводы сторон, пришел к выводу о недоказанности ответчиком наличия в действиях общества по обращению с настоящим иском признаков злоупотребления правом, поскольку совокупность произведенных истцом действий по подготовке к использованию сходного со спорным товарным знаком обозначений с очевидностью не свидетельствует о создании видимости заинтересованности при ее действительном отсутствии.

Тот факт, что истец претендует на использование словесной модификации известного обозначения, предприняв попытку в результате игры слов противопоставить свою продукцию продукции истца (то есть обеспечить их отличие), хотя и может, как выше установил суд, напротив, объективно повлечь возможность смешения товаров потребителем, при этом с очевидностью не указывает на заведомую недобросовестность его поведения в рамках настоящего дела.

Напротив, из материалов дела следует, что истец предпринимал усилия для дополнительного усиления семантики слова «Немосковский», в частности, с помощью элементов «поверит твоим слезам». При рассмотрении спора истец пытался достичь медиативного соглашения с ответчиком, приводил свои доводы в пользу такой возможности, не настаивал на скорейшем рассмотрении дела.

Кроме того, как следует из материалов дела, истец обладает необходимыми производственными мощностями для производства майонеза и майонезного соуса, то есть обладает реальной возможностью производить указанный продукт, маркированный заявленным обозначением.

В связи с этим интерес истца, проявленный в рамках настоящего дела, не может быть оценен как мнимый, номинальный, не свидетельствующий о коммерческой заинтересованности, незаконный и не подлежащий судебной защите.

Доводы ответчика сводятся к совершению истцом совокупности действий (одновременное обращение в Роспатент с 13 заявками на регистрацию товарных знаков, повторяющих дизайны ответчика, обращение в Суд по интеллектуальным правам с 22 однотипными исками), что предусматривает необходимость выяснения фактических обстоятельств, подлежащих установлению в рамках различных споров. При этом соответствующие дела находятся на рассмотрении суда, решения по многим из них не приняты, значимые для дела обстоятельства на данный момент не установлены.

Наличие регистраций иных товарных знаков ответчика, препятствующих использованию заявленного истцом на регистрацию обозначений, также не влечет вывод об отсутствии необходимого интереса истца, поскольку предметом настоящего спора является рассмотрение вопроса о неиспользовании конкретного товарного знака, а не предположения о дальнейшей судьбе поданных истцом заявок и перспективах использования им тех или иных обозначений.

Обращение в Роспатент с заявками на регистрацию сходных с товарным знаком обозначений, обращение в арбитражный суд с требованиями по настоящему делу, в том числе с ходатайствами об обеспечении иска суд рассматривает в качестве законных способов удовлетворения своих интересов в конкурентной среде. При этом результат таких действий зависит прежде всего от их обоснованности и соответствия нормам права, регулирующих конкретные правоотношения, а не от оценки их с позиции статьи 10 ГК РФ.

В свою очередь, аргумент истца о злоупотреблении комбинатом процессуальными правами в ходе разрешения настоящего спора также подлежит отклонению. У судебной коллегии в данном случае не имеется оснований полагать, что представление названным лицом объемных документов, имеющих доказательственное значение, незадолго до судебных заседаний осуществлялось с целью воспрепятствовать вынесению законного судебного акта, поставить истца в неблагоприятное положение, вызванное невозможностью ознакомления с этими документами, а не являлось следствием объективных обстоятельств реализации процессуальных прав в условиях многочисленных судебных споров, инициированных истцом (часть 2 статьи 41, часть 5 статьи 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Кроме того, принимая во внимание, что к задачам арбитражного суда относится в том числе содействие становлению и развитию партнерских деловых отношений, мирному урегулированию споров, формированию обычаев и этики делового оборота (пункт 6 статьи 2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), суд не усматривает в рамках данного спора оснований для признания какой-либо из его сторон потерпевшей в результате заведомо недобросовестных действий другой стороны и рассматривает истца и ответчика в качестве равных субъектов предпринимательской деятельности, осуществляющих гражданские права в условиях конкуренции интересов и способных защитить их на основании существующих норм, регулирующих соответствующие правоотношения, не прибегая к положениям института злоупотребления правом.

Согласно пункту 3 статьи 1486 ГК РФ бремя доказывания использования товарного знака лежит на правообладателе. При решении вопроса о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака вследствие его неиспользования могут быть приняты во внимание представленные правообладателем доказательства того, что товарный знак не использовался по независящим от него обстоятельствам.

Статьей 5C(1) Парижской конвенции об охране промышленной собственности от 20 марта 1883 года, статьями 15 и 19 Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС) предусмотрено, что если в стране использование зарегистрированного знака является обязательным, регистрация может быть аннулирована лишь по истечении справедливого срока (не менее трех лет) и только тогда, когда заинтересованное лицо не представит доказательств, оправдывающих причины его бездействия.

Исходя из правовой позиции, содержащейся в пункте 166 постановления
№ 10, для сохранения правовой охраны товарного знака правообладатель должен доказать фактическое (не мнимое) использование товарного знака в отношении каждого товара, для которого зарегистрирован товарный знак и по которому истец доказал свою заинтересованность в досрочном прекращении правовой охраны товарного знака вследствие его неиспользования, в том виде, в котором эти товар или услуга названы в свидетельстве на товарный знак.

При этом для целей применения положений статьи 1486 ГК РФ учитывается не любое использование товарного знака правообладателем, а лишь совершение действий, предусмотренных пунктом 2 статьи 1484 ГК РФ, непосредственно связанных с введением товара в гражданский оборот.

Бремя доказывания использования товарного знака лежит на правообладателе. Для целей статьи 1486 ГК РФ однородность товаров не учитывается (пункт 41 Обзора).

При решении вопроса о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака вследствие его неиспользования могут быть приняты во внимание представленные правообладателем доказательства того, что товарный знак не использовался по независящим от него обстоятельствам.

Исходя из даты направления истцом в адрес ответчика предложения (10.06.2021), период времени, в отношении которого ответчиком должно быть доказано использование спорного товарного знака, исчисляется с 10.06.2018 по 09.06.2021.

В подтверждение фактического использования спорного товарного знака комбинатом представлены следующие документы: лицензионный договор
от 18.11.2020; письмо-согласие; данные о сравнении детализированных изображений товарного знака и упаковок майонезной продукции «Московский провансаль»; заключение Союза дизайнеров России; письма торговых сетей «Верный» и «Магнит» об объемах продажи майонезной продукции и ее внешнем виде; товарные (товаро-транспортные) накладные и счета-фактуры на поставку майонезной продукции «Московский провансаль» в торговые сети с 16.03.2021 по 28.05.2021 и с 30.01.2019 по 31.05.2021; сведения об общеизвестном в Российской Федерации товарном знаке «Московский провансаль» № 236; заключение экспертной комиссии Роспатента по результатам рассмотрения заявления ответчика № 21-005 ОИ; сведения о серии товарных знаков «Московский провансаль»; изображения упаковок майонезной продукции «Московский провансаль»; заключение Лаборатории социологической экспертизы; заключение Международной ассоциации по защите бизнеса; письмо контрагентам о смене вариантов упаковки продукции от 20.03.2020; изображения упаковок майонезной продукции «Московский провансаль», используемых с 2015 года по 2020 год и с 2020 года по настоящее время; договор на производство майонезной продукции «Московский провансаль» истцом по поручению ответчика от 16.04.2020; примеры рекламных роликов майонезной продукции «Московский провансаль» за спорный период с сопроводительной документацией, цифровыми экземплярами, эфирными справками и детализированными изображениями рекламируемых упаковок продукции; нотариальный протокол осмотра Интернет-портала https://irecommend.ru/ с отзывами потребителей майонезной продукции «Московский провансаль» и ее фотографиями за спорный период; письмо истца и электронную переписку с ответчиком по договору на производство истцом майонезной продукции «Московский провансаль» по поручению ответчика; материалы судебной практики по аналогичным исковым заявлениям общества; выписка из годового отчета группы компаний «Русагро» о структуре компаний.

Суд по интеллектуальным правам, оценив представленные ответчиком доказательства в порядке, предусмотренном статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, рассмотрев доводы, изложенные истцом и ответчиком применительно к использованию спорного товарного знака в отношении товара 30-го класса МКТУ, указанных в перечне свидетельства, пришел к выводу о доказанности ответчиком использования спорного товарного знака в трехлетний период, предшествующий обращению общества с предложением.

Судебная коллегия отклоняет ссылку истца на то, что дата признания словесного обозначения «Московский провансаль» общеизвестным в Российской Федерации товарным знаком, которая не входит в исследуемый период, свидетельствует о неотносимости данного доказательства к настоящему делу, поскольку общеизвестность товарного знака устанавливается на основе доказательств его активного использования и известности потребителям за предшествующие периоды, которые в данном случае включают в себя период, исследуемый в настоящем деле.

Суд отклоняет довод общества о том, что часть представленных сведений, а именно – рекламные ролики, не относятся к делу, так как они не связаны с введением майонезной продукции «Московский провансаль» в оборот. Реклама так же, как и продажа продукции, прямо предусмотрена в качестве самостоятельных способов использования товарных знаков пунктом 2 статьи 1486 ГК РФ, и в дело представлены достаточные доказательства того, что майонезная продукция «Московский провансаль» действительно продвигалась средствами рекламы и вводилась в оборот ответчиком.

При этом использование спорного товарного знака в совокупности с дополнительными графическими элементами и в несколько отличном графическом исполнении на представленных упаковках майонезной продукции «Московский провансаль» не влечет вывод об отсутствии использования спорного товарного знака, поскольку не свидетельствует об изменении его существенных элементов, выполняющих основную индивидуализирующую функцию, и не способно воспрепятствовать узнаванию потребителями этой продукции как товара производителя, использующего спорный товарный знак.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 33 Обзора судебной практики по делам, связанным с разрешением споров о защите интеллектуальных прав, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.09.2015, под серией товарных знаков понимается совокупность знаков, принадлежащих одному правообладателю, зависимых друг от друга, связанных между собой наличием одного и того же доминирующего элемента, имеющих фонетическое и семантическое сходство, а также несущественные графические отличия, не изменяющие сущность товарных знаков.

Суд по интеллектуальным правам усматривает, что в спорном товарном знаке основную индивидуализирующую функцию выполняет словесный элемент «Московский провансаль», который является оригинальным и акцентирует на себе внимание потребителя, воспринимается и запоминается как название определенного товара.

С учетом изложенного вероятность восприятия потребителем приведенных ответчиком упаковок как объектов, на которых использован спорный товарный знак, подтверждена материалами дела.

Введение в гражданский оборот товара комбинатом подтверждается представленными в материалы дела товарными накладными, счетами-фактурами. При этом реализация товара осуществлялась крупным розничным торговым сетям (общество «ТАНДЕР (сеть «Магнит»), общество с ограниченной ответственностью «АШАН» (сеть «АШАН»), общество с ограниченной ответственностью «Лента» (сеть «Лента»), общество с ограниченной ответственностью «Агроторг» (сеть «Пятерочка»)) и другими в больших объемах, что помимо товарных накладных и счетов-фактур, в том числе подтверждается справкой ответчика по продажам.

Довод истца о недоказанности комбинатом того, что использование спорного товарного знака происходило с согласия и под контролем лица, являвшегося в значимый для дела период правообладателем товарного знака, подлежит отклонению ввиду следующего.

Пунктом 2 статьи 1486 ГК РФ установлено, что использование товарного знака (знака обслуживания) может осуществляться самим правообладателем, лицом, которому право использования товарного знака передано по лицензионному договору, а также иным лицом под контролем правообладателя.

Таким образом, ГК РФ разделяет случаи использования товарного знака (знака обслуживания) самим правообладателем (в том числе ставшим таковым на основании договора об отчуждении исключительного права), лицензиатом по лицензионному договору, другим лицом под контролем правообладателя.

По смыслу пункта 2 статьи 1486 ГК РФ использование товарного знака лицом под контролем правообладателя – это использование такого знака при отсутствии заключенного между правообладателем и лицом, фактически использующим товарный знак, лицензионного договора.

При этом под использованием товарного знака под контролем правообладателя понимается использование товарного знака по воле правообладателя.

По общему правилу, воля правообладателя на использование товарного знака (знака обслуживания) третьим лицом может быть выражена в договоре с этим третьим лицом.

Аналогичная позиция отражена в постановлениях президиума Суда по интеллектуальным правам от 20.05.2014 по делу № СИП-56/2013 (определением Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.07.2014 № ВАС-8509/14 в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации отказано), от 15.12.2014 по делу № СИП-285/2014, от 22.07.2016 по делу № СИП-643/2015, от 03.11.2016 по делу № СИП-320/2016 и от 12.12.2016 по делу № СИП?206/2016 (определением Верховного Суда Российской Федерации от 03.04.2017 № 300-ЭС17-2418 в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отказано), от 04.12.2017 по делу № СИП-36/2017 (определением Верховного Суда Российской Федерации от 02.04.2018 № 300-КГ18-2423 в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отказано) и других.

Для целей применения положений пункта 2 статьи 1486 ГК РФ правовое значение имеет не формальное соблюдение требований к оформлению отношений участников гражданского оборота, которое в данном случае определяет наступление или ненаступление определенных правовых последствий лишь для участников этих отношений, а наличие в гражданском обороте товаров (услуг), маркированных спорным товарным знаком (знаком обслуживания), на законном основании, то есть по воле правообладателя (пункт 3 статьи 1484 данного Кодекса).

При установлении факта использования товарного знака другим лицом под контролем правообладателя суд оценивает все представленные доказательства в их совокупности и по результатам оценки определяет, осуществлялось ли использование товарного знака по воле правообладателя, независимо от наличия или отсутствия пороков выражения этой воли.

Аналогичная позиция отражена в постановлениях президиума Суда по интеллектуальным правам от 01.04.2014 по делу № СИП-110/2013, от 12.12.2016 по делу № СИП-206/2016 (определением Верховного Суда Российской Федерации от 03.04.2017 № 300-ЭС17-2418 в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отказано), от 24.04.2017 по делу № СИП-638/2016 (определением Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2017 № 300-ЭС17-8135 в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отказано), от 05.06.2017 по делу № СИП-728/2016 и от 03.11.2017 по делу № СИП-155/2017.

Таким образом, с учетом вышеизложенных норм наличие (отсутствие) факта проведения каких-либо определенных контрольных мероприятий правообладателем в отношении использования спорного товарного знака комбинатом зависит от воли сторон лицензионного договора и не имеет решающего правового значения в условиях заключения этими лицами лицензионного соглашения и предоставления правообладателем письма-согласия, охватывающих значимых для дела период. Указанные документы подтверждают наличие выраженной воли бывшего правообладателя спорного товарного знака на его использование ответчиком.

О фальсификации доказательств, их недостоверности, о наличии споров между лицензиаром (лицом, предоставившим письмо-согласие) и комбинатом истцом не заявлено и соответствующих сведений в материалах дела не имеется.

Ссылка общества на то, что исходя из представленных в материалы дела доказательств не представляется возможным достоверно установить, в каком именно виде (упаковке) товар присутствовал в гражданском обороте, не может быть признана обоснованной. Факт введения в гражданский оборот продукции с этикеткой, содержащей воспроизведение спорного товарного знака без его существенных изменений, которые бы не позволили потребителю идентифицировать использование товарного знака и (или) ассоциировать обозначения между собой, следует из совокупности представленных ответчиком в материалы дела доказательств, в которых содержится изображение предлагаемого к продаже либо приобретенного товара с этикеткой, содержащей спорный товарный знак.

Довод общества об использовании спорного товарного знака в виде, меняющем его существо и ограничивающем (способном изменить) объем правовой охраны, подлежит отклонению как не соответствующий имеющимся в деле доказательствам.

Доводы истца о неотносимости и отсутствии доказательственного значения представленных ответчиком документов не находят своего подтверждения с учетом того, что они относятся к значимому для дела периоду и существу спора.

Кроме того, Суд по интеллектуальным правам в рассматриваемом случае исходит из того, что использование спорного товарного знака подтверждается совокупностью доказательств, каждое из которых не опровергнуто ответчиком документально.

С учетом изложенного, оценив представленные в материалы дела доказательства с учетом требований статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Суд по интеллектуальным правам пришел к выводу о том, что в рамках настоящего спора ответчиком доказано использование спорного товарного знака.

При таких обстоятельствах исковые требования о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака по свидетельству Российской Федерации № 591865 удовлетворению не подлежат.

Поскольку оснований для удовлетворения исковых требований не имеется, судебные расходы по уплате государственной пошлины за подачу искового заявления подлежат отнесению на истца в силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 110, 167–170, 176, 180 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Суд по интеллектуальным правам

РЕШИЛ:

требования общества с ограниченной ответственностью «Ногинский пищевой комбинат» оставить без удовлетворения.

Решение по настоящему делу вступает в законную силу немедленно и может быть обжаловано в кассационном порядке в президиум Суда по интеллектуальным правам в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий судья

Д.И. Мындря

Судья

Д.А. Булгаков

Судья

Н.Н. Погадаев