Гражданский кодекс часть 1

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1, апелляционному представлению прокурора Аргаяшского района Челябинской области на решение Аргаяшского районного суда Челябинской области от 3 июня 2020 года по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о выселении из квартиры без предоставления другого жилого помещения, иску ФИО2 к ФИО1, ФИО4, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО10, о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, вселении.

Заслушав доклад судьи Чертовиковой Н.Я. об обстоятельствах дела и доводах апелляционной жалобы, апелляционного представления, пояснения истца ФИО1, его представителя ФИО5, поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокурора Рыскиной Ольги Яковлевна, поддержавшей доводы апелляционного представления, ответчиков ФИО2, ФИО3, ФИО4, третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО6, возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы и апелляционного представления, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, ФИО3 о выселении из жилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>, без предоставления другого жилого помещения (т. 1 л.д.9).

В обоснование требований указано на то, что истцу ФИО1 и его дочери ФИО30. принадлежало на праве общей долевой собственности жилое помещение по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>. В 2019 году сгорело жилое помещение, в котором проживали бывшие тесть и теща истца ФИО1 - ФИО2, ФИО3, в связи с произошедшим истец пустил ответчиков в квартиру на три дня, данный срок прошел, однако ФИО2, ФИО3 из квартиры не выселяются. Поскольку ответчики членами семьи истца не являются, общее хозяйство с ним не ведут, устраивают споры и потасовки, их проживание в квартире нарушает права истца, как собственника жилого помещения.

ФИО2 обратилась в суд с иском к ФИО1, ФИО4, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней ФИО10, в котором, с учетом уточнения требований, просила:

признать недействительной сделку купли-продажи жилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>, заключенную 18 июля 2011 года между ФИО2, ФИО6, ФИО8, ФИО9 и ФИО11 (после заключения брака ФИО4), ФИО1;

применить последствия недействительности данной сделки в виде признания недействительной сделки дарения 3/5 доли в праве собственности на жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>, совершенной 13 декабря 2013 года между ФИО11 и ФИО10, признания недействительными записи о регистрации права собственности ФИО10№ от 19 декабря 2013 года, ФИО1 № от 25 июля 2011 года, возвращения жилого помещения по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>, в долевую собственность ФИО2, ФИО6, ФИО8, ФИО9 по 1/5 доле в праве собственности каждому;

вселить ФИО2 в жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес> (т. 1 л.д. 238-242).

В обоснование требований указано на то, что на основании договора приватизации от 7 июня 1996 года, соглашения об определении долей от 1 августа 2009 года, ФИО2, ФИО6, ФИО8, ФИО9, ФИО11 (после заключения брака ФИО4) являлись собственниками жилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес> (по 1/5 доли в праве собственности каждый). В 2011 году дочь истца - ФИО11 (после заключения брака ФИО4) и ее супруг ФИО1, находящиеся в тяжелом материальном положении, обратились с просьбой о заключении договора купли-продажи данного жилого помещения с целью обналичивания средств материнского (семейного) капитала. Поскольку указанная квартира являлась единственным жильем ФИО2, стороны не намеревались реально совершать сделку, преследовали цель получения покупателями средств материнского (семейного) капитала. О таких намерениях сторон сделки свидетельствует ее цена, которая точно соответствовала размеру материнского (семейного) капитала, то обстоятельство, что стоимость квартиры продавцам не передавалась, а также то, что после совершения сделки продавец ФИО2 из квартиры не выселилась, покупатели в квартиру не вселились, бывшие собственники ФИО6 и ФИО9 с регистрационного учета не снялись, пунктом 5.6. договора купли-продажи за продавцом ФИО2 и ее супругом ФИО3 было сохранено право пользования квартирой. С 2013 года ФИО4 и ее семья, с разрешения ФИО2, временно, до получения собственного жилья по договору социального найма, проживали в спорной квартире, а супруг ФИО2 – ФИО3 проживал в комнате, предоставленной ФИО4 по договору социального найма. В 2019 году здание, в котором располагалась комната, сгорело, ФИО3 вернулся в спорную квартиру, после чего ФИО1, у которого сложились давние неприязненные отношения с ФИО3, воспользовавшись заключенным договором, стал устраивать скандалы и заявил иск о выселении ФИО2, ФИО3 из спорной квартиры.

Определением суда от 29 января 2020 года гражданские дела по приведенным выше искам объединены в одно производство для совместного рассмотрения (т.1 л.д. 137).

В судебном заседании суда первой инстанции истец ФИО1 собственные требования поддержал, требования ФИО2 не признал, просил применить срок исковой давности, исчисляемый, по его мнению, с момента совершения сделки купли-продажи от 18 июля 2011 года. Дополнил, что сделка купли-продажи являлась реальной, для приобретения квартиры использованы как средства материнского (семейного) капитала, так и собственные накопления покупателей, стоимость квартиры передана продавцам, после заключения договора покупатели вселились в квартиру, продавцы из нее выселились и проживали в комнате, ранее занимаемой им и его семьей. Весь период, времени с момента совершения сделки по день рассмотрения спора, бремя содержания спорной квартиры нес истец ФИО1 Также отметил, что в процессе рассмотрения спора ФИО2, ФИО3 выселились из квартиры.

Ответчик ФИО2, ее представитель ФИО12 требования ФИО1 не признали, на удовлетворении требований ФИО2 настаивали по изложенным в иске основаниям. Дополнили, что имущество ФИО2 до настоящего времени находится в спорной квартире, ФИО2 также несла бремя содержания жилья, делала в квартире ремонт за счет собственных средств, проживала в квартире до декабря 2019 года, то есть до того момента, пока ФИО1 ее не выгнал. Указали на то, что срок исковой давности не пропущен, поскольку сделка не исполнялась.

Ответчик ФИО3 иск ФИО1 не признал, подтвердил обстоятельства, изложенные ФИО2 Дополнил, что после пожара вновь вселился в спорную квартиру.

Ответчик ФИО10 (достигшая 14 летнего возраста, принимавшая участие в судебном заседании в присутствии законных представителей) требования ФИО2 не признала. Указала на то, что ФИО2, приходящаяся ей бабушкой, и ФИО3 приходящийся ей дедушкой, жили в комнате, которую ранее занимали она, ее брат и их родители, бабушка периодически приходила к ним в квартиру. После пожара ФИО2 и ФИО3 вселились в квартиру, после очередного судебного заседания выселились.

Ответчик ФИО4 требования ФИО2 признала, подтвердила обстоятельства, изложенные в иске ФИО2, указала на то, что стоимость квартиры продавцам не передавалась, полученные средства материнского (семейного) капитала были потрачены на нужды покупателей. ФИО2 из спорной квартиры не выселялась, имела постоянный свободный доступ в квартиру, вещи не вывозила.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО6 полагала требования ФИО2 обоснованными. Подтвердила, что в 2011 году ее мать - ФИО2 обратилась к ней с просьбой о заключении сделки купли-продажи с целью оказания помощи ФИО4 в обналичивании средств материнского (семейного) капитала. Денежные средства от продажи квартиры ей не передавались, ФИО2 из квартиры не выселялась.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО8, ФИО9, представители третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Челябинской области, Межрайонного управления Пенсионного фонда Российской Федерации при надлежащем извещении участия в судебном заседании суда первой инстанции не приняли.

Представителем третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Челябинской области в материалы дела представлен письменный отзыв, в котором со ссылкой на пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации указано на отсутствие правовых оснований для признания сделки недействительной (т. 1 л.д. 147-149).

Представителем третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Межрайонного управления Пенсионного фонда Российской Федерации представлен письменный отзыв, в котором указано на обязанность ФИО11 (после заключения брака ФИО4) вернуть в федеральный бюджет средства материнского (семейного) капитала в размере 338860,37 рублей (т. 1 л.д. 150, 194).

Суд первой инстанции постановил решение об удовлетворении исковых требований ФИО2 в полном объеме, отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 в полном объеме. С учетом определения об исправлении описки признан недействительным договор купли-продажи жилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2, ФИО6, ФИО8, ФИО9 и ФИО11 (после заключения брака ФИО4), ФИО1 Применены последствия недействительности данной сделки в виде признания недействительным договора дарения 3/5 доли в праве собственности на указанное жилое помещение, совершенного 13 декабря 2013 года между ФИО11 и ФИО10, признания недействительным зарегистрированного права собственности ФИО10 на 3/5 доли в праве собственности, ФИО1 – на 2/5 доли в праве собственности на данное жилое помещение, восстановления права собственности ФИО2, ФИО6, ФИО8, ФИО9 за каждым на 1/5 долю в праве собственности на названное жилое помещение. ФИО2 вселена в спорную квартиру. С ФИО1, ФИО4 в пользу ФИО2 взысканы расходы на оплату государственной пошлины по 1 123,1 рублей с каждого (т. 2 л.д. 76-90, 92-94).

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, которым его требования удовлетворить в полном объеме, в удовлетворении иска ФИО2 отказать также в полном объеме. Указывает на несостоятельность вывода суда о том, что срок исковой давности по делу не истек, поскольку сделка не исполнялась. Полагает, что имеет значение момент начала исполнения сделки, поскольку началом исполнения сделки являлось подписание договора купли-продажи, срок исковой давности истек 18 июля 2014 года. Ссылается на то, что договор купли-продажи содержал все существенные условия, имущество было приобретено на заемные денежные средства и денежные средства, составляющие личные накопления супругов, стоимость квартиры передана продавцам. Считает, что отсутствие расписок объясняется родственными отношениями сторон сделки и не опровергает его утверждение о фактической передаче денег продавцам. Отмечает, что отсутствие претензий со стороны продавцов в течение восьми с половиной лет свидетельствуют о фактической передаче денег, обратное ФИО2 не доказано. Считает, что доказательствам, представленным в подтверждение мнимости сделки, судом дана ненадлежащая оценка. Отмечает, что фактическое проживание покупателей в спорной квартире доказано как пояснениями ФИО1 и ФИО4, так и пояснениями свидетелей. Считает, что пребывание ФИО2 в спорной квартире было связано не с проживанием, а с воспитанием внуков, вещи не были вывезены из спорной квартиры ввиду отсутствия для них места в комнате, куда переехали ФИО2 и ее супруг. Отмечает, что факт непроживания ФИО2 в спорной квартире подтвержден показаниями ФИО10, которая пояснила, что бабушка в квартиру периодически приходила, но постоянно не проживала. Также указывает, что исполнение сделки подтверждено регистрацией перехода права собственности от продавцов покупателям, передачей имущества в фактическое владение покупателей, выполнение ФИО1 обязанностей собственника жилого помещения. Считает, что цена договора не может свидетельствовать о мнимости сделки, поскольку стороны свободны в согласовании условий договора, при этом несоответствие цены договора рыночной стоимости имущества объясняется родственными отношениями между сторонами сделки. Указывает на отсутствие доказательств того, что стороны намеревались обналичить материнский капитал. Полагает, что уплата коммунальных платежей в сентябре и октябре 2011 года не подтверждает несение бремени содержания жилья ФИО2, поскольку в остальной период времени коммунальные платежи оплачивал ФИО1 Исходя из собственной оценки доказательств, указывает, что сторонами достигнуты те правовые последствия, которые предусмотрены для договора купли-продажи. Ссылается на то, что суд не учел положения пункта 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации. Отмечает, что установленное пунктом 5.6. договора купли-продажи право пользования спорной квартирой ФИО2, ФИО3 утратили, поскольку в 2013 году выехали из спорной квартиры в иное постоянное место жительства – комнату, ранее занимаемую ФИО1 и его семьей. По мнению подателя жалобы, причиной предъявления иска явился пожар, в результате которого ФИО2 лишилась жилья.

В апелляционном представлении прокурор Аргаяшского района Челябинской области просит решение о суда в части удовлетворения иска ФИО2 отменить, в удовлетворении ее требований отказать. Полагает, что доказательства совершения между сторонами мнимой сделки не представлены. Считает, что в 2013 году ФИО2 и ее супруг выехали из квартиры, что свидетельствует об исполнении сделки, отсутствие оплаты по договору не влечет его недействительность. Указывает на то, что средства материнского (семейного) капитала были направлены на погашение целевого займа, что не противоречит закону. Отмечает, что ФИО4 распорядилась переданным ей по договору купли-продажи имуществом как своим собственным, что исключает мнимость сделки. Полагает, что началом исполнения сделки является государственная регистрация перехода права собственности к покупателям, соответственно, срок исковой давности по делу истек 25 июля 2014 года. При этом указывает, что основания для выселения ФИО2, ФИО3 из спорной квартиры отсутствуют, поскольку пунктом 5.6. договора купли-продажи предусмотрено их право пользования жильем.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчик ФИО13, повторяя основания своего иска и выводы суда первой инстанции, указывает на законность и обоснованность решения суда.

Ответчики ФИО10, третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО8, ФИО9, представители третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Челябинской области, Межрайонного управления Пенсионного фонда Российской Федерации в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены, об отложении слушания дела не просили, в связи с чем судебная коллегия на основании статей 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации признала возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Изучив материалы дела и доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы, заслушав пояснения истца ФИО1, его представителя ФИО14, ответчиков ФИО2, ФИО3, ФИО4, третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО6, заключение прокурора Рыскиной О.Я., судебная коллегия полагает решение суда подлежащим отмене в части ввиду неправильного применения норм материального права.

Судом при разрешении спора установлено и материалами дела подтверждено, что на основании договора на передачу и продажу квартир (домов) в собственность граждан от 7 июня 1996 года, соглашения об определении долей от 1 августа 2009 года ФИО2, ФИО6, ФИО8, ФИО15 (в настоящее время ФИО4), ФИО9 являлись собственниками по 1/5 доли в праве собственности каждый трехкомнатной квартиры общей площадью 58,9 кв.м, расположенной по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>. Государственная регистрация права общей долевой собственности произведена в Едином государственном реестре недвижимости 28 августа 2009 года (т. 1 л.д. 47).

Также из материалов дела следует, что с 17 января 2006 года между ФИО15 и ФИО1 был зарегистрирован брак, после заключения брака жене присвоена фамилия ФИО16 (т. 1 л.д. 57). От брака у ФИО11 и ФИО1 родилось двое детей – ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО40 года рождения (т. 1 л.д. 59, 60). 3 мая 2012 года брак между ФИО11 и ФИО1 расторгнут (т. 1 л.д. 58)ю

Пунктом 1.2. договора займа установлено, что денежные средства предоставляются для целевого использования – приобретения 4/5 долей в праве собственности на жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>.

В соответствии с пунктом 2.4. договора займа займодавец ООО «ЦФР-Доминанта» передает сумму займа безналичным способом путем зачисления денежных средств на счет ФИО11 (в настоящее время ФИО4).

Зачисленную заемщику сумму заемщик обязуется незамедлительно перечислить (передать) продавцу в счет оплаты по договору купли-продажи недвижимого имущества (пункт 2.5. договора займа).

На основании пункта 5.1. договора займа следует, что заемщики осуществляют возврат займа и оплату процентов за пользование денежными средствами за счет собственных средств и/или за счет средств материнского (семейного) капитала.

В этот же день - 18 июля 2011 года между ФИО6, действующей за себя и за ФИО8, ФИО2, ФИО9 (продавцы) с одной стороны, и ФИО11, ФИО1 (покупатели) с другой стороны заключен договор купли-продажи 4/5 доли в трехкомнатной квартире, общей площадью 58,9 кв.м по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>, по 2/5 доли в праве каждому покупателю (т. 1 л.д. 48-49).

Пунктом 1.3. договора купли-продажи установлено, что квартира продается по цене 338860,37 рублей.

Согласно пункту 3.1.1 договора купли-продажи денежная сумма в размере 338860,37 рублей выплачивается покупателями за счет средств, предоставляемых по договору займа, и передается продавцу не позднее следующего дня с даты государственной регистрации договора купли-продажи и перехода права собственности на недвижимое имущество к покупателям.

В силу пункта 4.1.5. данного договора на продавцов возложена обязанность в день получения от покупателей денежных средств предоставить покупателям документы, подтверждающие получение денежных средств.

Сторонами договора купли-продажи в пункте 5.6. договора предусмотрено, что продавцы уведомляют покупателей о том, что на дату подписания договора в квартире зарегистрированы ФИО2, ФИО3, ФИО17, ФИО9, которые сохраняют право пользования и проживания в жилом помещении.

По заявлению ФИО11 о распоряжении средствами материнского (семейного) капитала на улучшение жилищных условий (погашение основного долга и уплату процентов по договору займа на приобретение жилья) 29 августа 2011 года Управлением Пенсионного фонда Российской Федерации в Аргаяшском районе Челябинской области принято решение о направлении средств материнского (семейного) капитала в размере 338860,37 рублей на погашение основного долга и уплату процентов по договору займа на приобретение жилья (т. 1 л.д. 125).

На момент принятия решения о направлении средств материнского (семейного) капитала остаток основного долга по договору займа составлял 338860,37 рублей, задолженность по выплате процентов отсутствовала (т. 1 л.д. 124).

Переход права собственности к покупателям ФИО11, ФИО1 на 4/5 доли в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>, по 2/5 доли в праве каждому зарегистрирован 25 июля 2011 года (т. 1 л.д. 50).

Ответчиком ФИО4 (ранее ФИО16) указано и доказательств обратного не представлено, что денежные средства по договору займа были перечислены на ее счет, выданы ей наличными деньгами за минусом 70000 рублей за обналичивание. Средства материнского (семейного) капитала направлены на погашение займа (т. 1 л.д. 177).

Доказательства уплаты продавцам стоимости имущества по договору купли-продажи от 18 июля 2011 года в материалы дела не представлены.

Из показаний ответчиков ФИО2, ФИО4 (ранее ФИО16), третьего лица ФИО6 следует, что расчет по договору купли-продажи не производился, договор заключен с целью обналичивания средств материнского (семейного) капитала (т. 1 л.д. 172, 173-174, 176, 177, 179, 180).

Также из материалов дела следует, что в спорном жилом помещении по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>, зарегистрированы по месту жительства:

ФИО6 с 1983 года,

ФИО18 с 1996 года,

ФИО9 с 1996 года,

ФИО41 с 2016 года (т. 3 л.д. 7).

Ответчик ФИО2 была зарегистрирована в указанном спорном жилом помещении с 1983 по 2013 год, ответчик ФИО3 с 2000 по 2013 год, с 2013 года зарегистрированы по адресу: <адрес>, площадь СПТУ-126, общежитие №, комната 30 (т. 3 л.д. 7).

Семья Д-ных – истец ФИО1, ответчик ФИО4 (ранее ФИО16), и их дети ФИО10, ФИО20 в спорном жилом помещении были зарегистрированы по 18 марта 2011 года (т. 3 л.д. 7).

С 18 марта 2011 года истец ФИО1, ответчик ФИО4 (ранее ФИО16), и их дети ФИО10, ФИО20 зарегистрированы по месту жительства по адресу: <адрес>, площадь СПТУ-126, общежитие №, комната 30 (т. 3 л.д. 104, 105, 107).

Согласно договору социального найма от 17 февраля 2017 года муниципальная комната № площадью 13,9 кв.м по адресу: <адрес>, площадь СПТУ-126, общежитие №, предоставлена нанимателю ФИО11 (в настоящее время ФИО4), в качестве членов ее семьи в комнату вселены ФИО7, ФИО10, ФИО20 (т. 2 л.д. 84-89).

В материалы дела представлен акт от 27 декабря 2019 года о фактическом проживании ФИО2, ФИО3 в спорной квартире по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес> (т. 1 л.д. 13).

Актом от ДД.ММ.ГГГГ, подтверждено, что ФИО2 проживала в спорной квартире по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>, с 1982 года по день составления акта, до декабря 2019 года вела на придомовой территории подсобное хозяйство (т. 1 л.д. 152).

Согласно представленным в материал дела квитанциям в сентябре 2011 года оплачивала коммунальные услуги (т. 2 л.д. 37, 38).

Из показаний свидетеля ФИО31. судом установлено, что ФИО2 с целью оказания своей дочери и ее мужу помощи в обналичивании материнского (семейного) капитала в 2011 году заключала сделку купли-продажи своей квартиры дочери и ее мужу. После заключения сделки ФИО2 из квартиры не выселялась. В комнату, ранее занимаемую семьей дочери, переехал ее супруг – ФИО3, сама ФИО2 продолжала проживать в спорной квартире, занималась внуками (т. 1 л.д. 181, 182).

Также из материалов дела следует, что ответчик ФИО2 в собственности жилья не имеет, получает пенсию по старости в размере 12019,18 рублей (т. 1 л.д. 65).

Истец ФИО1 не отрицал то обстоятельство, что в спорной квартире остаются личные вещи ФИО2 (т. 1 л.д. 169, 170, т. 2 л.д. 105).

Установив приведенные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что договор купли-продажи от 18 июля 2011 года является мнимой сделкой, совершенной без намерения у сторон сделки достичь соответствующие для сделки купли-продажи правовые последствия, с целью обналичивания средств материнского (семейного) капитала, поскольку стоимость имущества составила сумму материнского (семейного) капитала, продавцам не предавалась, в квартире продолжила проживать продавец ФИО2, остались зарегистрированными другие продавцы и члены их семьи, покупатели и члены их семьи до 2013 года в квартиру не вселялись, сохранили право пользования жилым помещением на условиях социального найма.

Отказывая в применении срока исковой давности суд указал на то, что поскольку ничтожная сделка не исполнялась, срок исковой давности по требованию о признании ее недействительной не наступил.

Признавая недействительным договор дарения от 13 декабря 2013 года, суд первой инстанции указал на то, что в силу положений статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации последствиями недействительности договора купли-продажи от 18 июля 2011 года является недействительность последующего договора дарения.

С учетом рассмотрения иска о признании сделки купли-продажи недействительной и применении последствий недействительности данной сделки, суд отказал в выселении ФИО2, в собственность которой была возвращена 1/5 доли в праве на спорную квартиру, вселил указанное лицо в названное жилое помещение.

Отказывая в выселении из спорной квартиры ответчика ФИО3, суд указал на то, что ФИО3 выселился из квартиры в процессе рассмотрения дела в связи с наличием спора о правах на жилое помещение, правом на предъявление встречного иска о вселении не воспользовался.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности, судебная коллегия считает возможным согласиться с выводами суда о признании сделки купли-продажи от 18 июля 2011 года мнимой, совершенной с целью обналичивания средств материнского (семейного) капитала, а также об отсутствии оснований полагать пропущенным срок исковой давности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» содержит разъяснения о том, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По смыслу указанной нормы права и акта о разъяснении целью мнимой сделки является создание видимости перед третьими лицами и (или) государством возникновения реально несуществующих прав и обязанностей.

В соответствии с пунктом 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

В силу пункта 1 статьи 450 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130).

Совокупное толкование приведенных выше норм права в их системной связи указывает на то, что исполнение договора купли-продажи недвижимого имущества, в том числе, купли-продажи квартиры, заключается во взаимной реализации сторонами принятых на себя встречных обязательств по оплате имущества и передаче вещи.

Таким образом, при рассмотрении вопроса о мнимости договора купли-продажи квартиры, суд не должен ограничиваться проверкой того, соответствуют ли представленные документы формальным требованиям, которые установлены законом. При проверке действительности сделки купли-продажи суду необходимо установить наличие или отсутствие фактических отношений по сделке, а именно исполнение взаимных встречных обязательств по оплате имущества и передаче вещи.

Поскольку по делу фактическое исполнение взаимных встречных обязательств, установленных законом для договора купли-продажи, не произведено, подтверждена цель совершения сделки - создание видимости перед государством возникновения реально несуществующих прав и обязанностей по договору купли-продажи для обналичивания средств материнского (семейного) капитала, судебная коллегия полагает выводы суда о мнимости сделки законными и обоснованными.

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции неправильно оценил имеющиеся в материалах дела доказательства, несостоятельны.

Судебная коллегия полагает, что совокупность представленных в материалы дела доказательств, подтверждает приведенные выше выводы суда первой инстанции.

Так, договорами займа, купли-продажи спорной квартиры, справкой займодавца, решением Управления Пенсионного фонда России в <адрес> подтверждено, что цена сделки точно, включая копейки, соответствовала размеру материнского (семейного) капитала (338860,37 рублей) (т. 1 л.д. 48, 49, 54-56, 124, 125).

Условиями договоров займа и купли-продажи спорной квартиры подтверждено, что денежные средства в размере материнского (семейного) капитала (338860,37 рублей) были перечислены на счет ответчика ФИО4, при этом доказательства передачи денежных средств продавцам квартиры отсутствуют, продавцы спорного имущества - ФИО2, ФИО6 получение стоимости имущества не признают, покупателями доказательства передачи цены договора продавцам не представлены, при этом покупатель ФИО1 указывает на то, что деньги по сделке передавала ФИО4, которая передачу денег продавцам отрицает (т. 1 л.д. 168, 177).

Из представленных доказательств: акта о проживании от 10 февраля 2020 года, показаний свидетеля ФИО25, квитанций об оплате коммунальных услуг, установлено, что продавец ФИО2 из квартиры до возникновения настоящего спора не выселялась, продолжала проживать в данном жилом помещении, после совершения сделки оплачивала коммунальные услуги. В квартире находятся личные вещи ФИО2, что не оспаривалось истцом ФИО1 (т. 1 л.д. 152, 181, 182, т. 2 л.д. 37, 38).

Кроме того, в материалы дела представлены доказательства того, что ФИО1, ФИО4 и их дети сохранили право пользования муниципальным жилым помещением на условиях социального найма, поскольку все перечисленные лица с 2011 года зарегистрированы в муниципальном жилом помещении, 17 февраля 2017 года включены в договор социального найма муниципальной комнаты № по адресу: <адрес>, площадь СПТУ-126, общежитие № (т. 2 л.д. 84-89, т. 3 л.д. 7, 104, 105, 107).

Исходя из совокупности приведенных доказательств, судебная коллегия соглашается с выводом суда о том, что реальное исполнение сделки не осуществлялось, поскольку стоимость имущества продавцам не передавалась, квартира осталась в фактическом владении и пользовании продавца ФИО2, сделка совершена с целью обналичивания средств материнского (семейного) капитала, поскольку соответствующая сумма перечислена ФИО4 и не передана продавцам жилого помещения.

Иная оценка приведенных выше доказательств истцом ФИО1, прокурором о несостоятельности выводов суда первой инстанции не свидетельствует, а потому удовлетворение апелляционной жалобы не влечет.

В силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки.

Как разъяснено в пункте 101 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая - к принятию такого исполнения (пункт 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации). Течение срока исковой давности по названным требованиям, предъявленным лицом, не являющимся стороной сделки, начинается со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала ее исполнения. По смыслу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации если ничтожная сделка не исполнялась, срок исковой давности по требованию о признании ее недействительной не течет.

Из установленных судом первой инстанции обстоятельств усматривается, что договор купли-продажи от 18 июня 2011 года в должном объеме не исполнялся, его заключение не сопровождалось оплатой имущества, фактической передачей спорной квартиры, жилое помещение с момента совершения сделки до возникновения настоящего спора (на протяжении девяти лет) не выбывало из владения ФИО2

С учетом изложенного, суд первой инстанции верно указал на то, что к правоотношениям сторон подлежит применению пункт 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации в совокупности с разъяснениями, приведенными в пункте 101 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и счел срок исковой давности по неисполненной сделке непропущенным.

Доводы истца ФИО1 об исчислении срока исковой давности с момента заключения договора купли-продажи, прокурора – с момента государственной регистрации перехода права собственности к покупателям, основаны на ошибочном толковании приведенных ном права, поскольку в данном случае подписание договора и регистрация перехода права собственности носили формальный характер и не свидетельствовали о реальном исполнении взаимных обязательств по договору купли-продажи.

Между тем, судебная коллегия не может согласиться с выводом суда первой инстанции о том, что по иску ФИО2 могут быть применены последствия недействительности ничтожной сделки купли-продажи от 18 июля 2011 года в полном объеме.

Как указано выше, до заключения сделки ФИО2 принадлежала 1/5 доли в праве собственности на спорную квартиру (т. 1 л.д. 47). Таким образом, восстановлением нарушенного права ФИО2 будет являться возвращение принадлежащего ей имущества – 1/5 доли в праве собственности, тогда как иск заявлен о прекращении права собственности ФИО1 на 2/5 доли в праве, ФИО10 на 3/5 доли в праве.

В связи с тем, что судебной защите в силу статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежит только нарушенное право, решение суда о применении последствий недействительной ничтожной сделки в полном объеме, нельзя признать правомерным.

С учетом изложенных обстоятельств, по иску ФИО2 могут быть применены последствия недействительности ничтожной сделки только в отношении 1/5 доли в праве собственности на спорное имущество. При таких обстоятельствах решение суда о прекращении права собственности в объеме, превышающем размер принадлежащей истцу ФИО2 доли в праве собственности, не может быть признано правомерным, а потому подлежит отмене в соответствующей части.

Кроме того, в силу пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Исходя из приведенной нормы права, последствиями недействительности сделки купли-продажи от 18 июля 2011 года является приведение сторон сделки в первоначальное положение, тогда как судом указано на то, что к таким последствиям относится недействительность договора дарения от 13 декабря 2013 года, заключенного с ФИО10, не являющейся стороной сделки купли-продажи.

Таким образом, решение суда о применении последствий недействительности ничтожной сделки от 18 июля 2011 года в виде признания недействительным договора дарения от 13 декабря 2013 года нельзя признать законным и обоснованным, решение суда в данной части подлежит отмене. При этом судебная коллегия учитывает, что самостоятельные основания недействительности либо ничтожности сделки дарения ФИО2 не приведены, тогда как суд рассматривает дело в пределах заявленных требований по изложенным в иске основаниям (статья 131, часть 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Поскольку спорное жилое помещение на праве собственности ответчику ФИО4 на момент разрешения спора не принадлежало, оно не может быть возвращено из собственности данного ответчика в собственность ФИО2, судебная коллегия полагает возможным применить такие последствия недействительности ничтожной (мнимой) сделки купли-продажи от 18 июля 2011 года, как прекращение права собственности ФИО1 на 1/5 доли в праве собственности на спорное жилое помещение и возвращении данного имущества в собственность ФИО2

Судебная коллегия полагает, что при необходимости, ФИО1 не лишен возможности предъявления соразмерных материальных требований к ФИО4, распорядившейся спорным имуществом до применения последствий недействительности ничтожной сделки.

С учетом возвращения в собственность ФИО2 1/5 доли в праве на спорную квартиру, решение суда об отказе в иске о ее выселении и вселении в данное жилое помещение, соответствует положениям статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, части 1 статьи 30 Жилищного кодекса Российской Федерации.

Решение суда об отказе в иске о выселении из спорной квартиры ответчика ФИО3, также не подлежит отмене.

Частью 4 статьи 3 Жилищного кодекса Российской Федерации установлено, что никто не может быть выселен из жилища или ограничен в праве пользования жилищем, в том числе в праве получения коммунальных услуг, иначе как по основаниям и в порядке, которые предусмотрены настоящим Кодексом, другими федеральными законами.

В соответствии с частью 1 статьи 35 Жилищного кодекса Российской Федерации в случае прекращения у гражданина права пользования жилым помещением по основаниям, предусмотренным настоящим Кодексом, другими федеральными законами, договором, или на основании решения суда данный гражданин обязан освободить соответствующее жилое помещение (прекратить пользоваться им). Если данный гражданин в срок, установленный собственником соответствующего жилого помещения, не освобождает указанное жилое помещение, он подлежит выселению по требованию собственника на основании решения суда.

Как указано выше, ФИО1 согласился с тем, что ФИО3 сохраняет право пользования и проживания в спорной квартире, что подтверждено письменным доказательством - договором купли-продажи от 18 июля 2011 года (т. 1 л.д. 48, 49).

Действительно, истцом ФИО1 указано и стороной ответчика ФИО3 не опровергнуто, что в 2013 году ФИО3 выехал из спорной квартиры, до декабря 2019 года в спорной квартире не проживал.

Между тем, в декабре 2019 года (после пожара) ФИО3 вновь вселился в квартиру по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>.

Истцом ФИО1 указано суду апелляционной инстанции на то, что в декабре 2019 года вселение ФИО3 в спорную квартиру произошло в его присутствии, он ФИО3 в квартиру впустил. При этом пояснения ФИО1 о том, что вселение осуществлено на ограниченный период времени (на три дня), вопреки требованиям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, доказательствами не подвержено.

Поскольку стороны согласовали бессрочное право пользования спорным жилым помещением ответчиком ФИО3, его вселение в декабре 2019 года в данное жилое помещение на определенный срок доказательствами не подтверждено, судебная коллегия приходит к выводу о том, что в декабре 2019 года ФИО1 подтвердил наличие у ФИО3 бессрочного, непрекращенного права пользования спорной квартирой, в связи с чем оснований для выселения ФИО3 не имеется.

Доводы апелляционной жалобы о том, что стоимость квартиры составила большую, чем указано в договоре сумму, а также о том, что в счет оплаты квартиры продавцам были переданы наличные денежные средства, несостоятельны.

Как указано в пункте 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность по уплате за приобретаемое имущество определенной договором денежной суммы (цены) лежит на покупателе, соответственно, бремя доказывания уплаты цены договора продавцу лежит на покупателе.

Покупателями по договору купли-продажи являлись ФИО1 и ФИО11 (в настоящее время ФИО4).

Истцом ФИО1 доказательства уплаты стоимости спорного имущества продавцам не представлены, ФИО4 указала на то, что определенная договором стоимость имущества продавцам не передавалась.

При таких обстоятельствах вывод суда о том, что денежные средства по сделке купли-продажи от 18 июля 2011 года не передавались, является законным и обоснованным.

Ссылки подателя апелляционной жалобы на то, что неполучение денег должно быть доказано ФИО2 основаны на ошибочном толковании норм права, так как в силу приведенных выше норм права бремя доказывания передачи денег лежит на ФИО1, как на покупателе имущества, при этом отрицательный факт (неполучение денег по договору) продавец ФИО2 доказывать не обязана.

Доводы апелляционной жалобы о том, что передача денег подтверждается отсутствием претензий со стороны продавцов в течение восьми с половиной лет, не могут быть приняты в качестве обоснованных, так как в силу статей 161, 162 Гражданского кодекса Российской Федерации допустимыми доказательствами соблюдения условий письменной сделки являются любые доказательства за исключением показаний свидетелей, такие доказательства суду не представлены.

Ссылки на пояснения несовершеннолетнего, заинтересованного в исходе дела ответчика ФИО10, не могут быть приняты судебной коллегией. Пояснения данного ответчика о непроживании ФИО2 в спорной квартире, признаны судом первой инстанции недостоверными, поскольку они опровергаются совокупностью приведенных выше доказательств, такая оценка пояснений ответчика соответствует статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а потому выводы суда первой инстанции в данной части являются обоснованными.

Отклоняются доводы апелляционной жалобы о том, что действительность сделки подтверждена регистрацией перехода права собственности. Как указано выше, совершение формальных действий для создания видимости достижения правовых последствий договора, характерно для мнимой сделки, соответственно, при отсутствии оплаты и передачи имущества, регистрация перехода права собственности от продавцов к покупателям не свидетельствует о действительности сделки (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Вопреки доводам апелляционной жалобы, бесспорных доказательств исполнения сделки и вступления в фактическое владение имуществом как своим собственным ФИО1, не представлены, при этом проживание в жилом помещении, оплата коммунальных платежей осенью 2011 года, свидетельствует о том, что ФИО2 после заключения договора купли-продажи не перестала относиться к спорному имуществу как к своему собственному, сохранение истцом ФИО1 права пользования на условиях социального найма муниципальным жилым помещением подтверждает отсутствие у ФИО1 намерений на реальное исполнение договора купли-продажи спорной квартиры.

Ссылки ФИО1 на пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации не влекут удовлетворение апелляционной жалобы по следующим основаниям. Приведенными выше доказательствами подтверждено, что при заключении сделки ФИО1 не имел намерения на приобретение спорного имущества, изменение его позиции направлено на получение недвижимого имущества по ничтожной сделке, тогда как согласно пункту 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации он не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Поскольку по данному конкретному делу применение положений пункта 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации лишит ФИО2 на судебную защиту от недобросовестных действий ФИО1, судебная коллегия не находит оснований для отказа в удовлетворении требований ФИО2 по пункту 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом судебная коллегия учитывает, что представитель уполномоченного органа – Управления Пенсионного Фонда России по соответствующему району Челябинской области был привлечен к участию в деле, возражений против признания следки недействительной не высказал, указал, что в случае удовлетворения требований на необходимо возвратить в федеральный бюджет сумму, соответствующую сумме выплаченного материнского (семейного) капитала (т. 1 л.д. 150, 151).

То обстоятельство, что ФИО4 распорядилась переданным ей по договору купли-продажи имуществом - 2/5 доли в праве собственности, как своим собственным, мнимость сделки купли-продажи от 18 июля 2011 года не исключает. С учетом позиции ответчика ФИО4 о том, что денежные средства по договору купли-продажи не передавались, сделка совершена формально с целью обналичивания средств материнского (семейного) каптала, такие действия свидетельствует о злоупотреблении правом ФИО4, а не о действительности договора.

Иные доводы апелляционной жалобы, апелляционного представления направлены на переоценку выводов суда первой инстанции, оснований для которой у судебной коллегии не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

Решение Аргаяшского районного суда Челябинской области от 3 июня 2020 года в части удовлетворения требований ФИО2 к ФИО1, ФИО4, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО10, о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки отменить.

В отмененной части принять по делу новое решение, которым требования ФИО2 к ФИО1, ФИО4, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО19, о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки удовлетворить частично.

Признать сделку купли-продажи квартиры с кадастровым номером ФИО32, расположенной по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>, заключенную 18 июля 2011 года между ФИО6, действующей в своих интересах и интересах ФИО8, ФИО2, ФИО9 и ФИО11, ФИО1, недействительной в части купли-продажи 1/5 доли в праве собственности.

Применить последствия недействительности данной сделки в указанной части. Прекратить право собственности ФИО1 на 1/5 доли в праве собственности на квартиру с кадастровым номером ФИО34 расположенную по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>.

Возвратить в собственность ФИО2 ФИО35 доли в праве собственности на квартиру с кадастровым номером ФИО33, расположенную по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>.

В удовлетворении остальной части требований о признании недействительной сделки от 18 июля 2011 года купли-продажи квартиры с кадастровым номером ФИО37, расположенной по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>, требования о применении последствий недействительности данной сделки в виде признания недействительной сделку дарения ФИО36 доли в праве собственности на квартиру с кадастровым номером ФИО38 расположенной по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>, заключенную 13 декабря 2013 года между ФИО11 и ФИО10, признании недействительной запись № от ДД.ММ.ГГГГ о регистрации права собственности ФИО10, признании недействительной запись № от ДД.ММ.ГГГГ о регистрации права собственности ФИО1, возвращении в собственность ФИО6, ФИО8, ФИО9 каждому по 1/5 доли в праве собственности на квартиру с кадастровым номером ФИО39, расположенной по адресу: <адрес>, площадь СПТУ, <адрес>, - отказать.

В остальной части то же решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1, апелляционное представление прокурора Аргаяшского района Челябинской области - без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи: