Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2, ФИО3 к ФИО4, ФИО5 о признании договора недействительным, признании права собственности на жилое помещение, а также по иску общества с ограниченной ответственностью «Типография Маяк» к ФИО4 о государственной регистрации перехода права собственности на жилое помещение,

по апелляционным жалобам ФИО3, ФИО2,
ООО «Типография Маяк», ФИО4 на решение Усть-Большерецкого районного суда Камчатского края от 23 ноября 2021 года.

Заслушав доклад судьи Давыдовой М.В., объяснения истца М.Р.АБ., его представителя и представителя истца ФИО3 – ФИО6, представителя истца ООО «Типография Маяк» Ж.Д.СА., представителя ответчика ФИО5 – ФИО7, проверив материалы гражданского дела, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ООО «Типография Маяк» обратилось в суд с иском к ФИО4, с учетом уточнений, о государственной регистрации перехода права собственности на жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, указав, что между истцом и ответчиком 28 декабря 2018 года заключен предварительный договор купли-продажи указанного жилого дома и прилегающего к нему земельного участка, с расположенными на нем строениями и 40-футовым контейнером. В соответствии с условиями договора стоимость имущества составляет 1000 000 руб., при подписании договора истец передал ответчику аванс в размере 500 000 руб. Заключить основной договор купли-продажи стороны должны были в срок до 1 июня 2019 года, однако ответчик уклоняется от регистрации перехода права собственности на указанный объект недвижимости. Ссылаясь на положения ст.ст. 165, 398, 432, 549-551 ГК РФ просили признать подлежащим переход права собственности на указанный объект недвижимости.

ФИО2 и ФИО3 обратились в суд с иском к
ФИО4 и ФИО5, с учетом уточнения исковых требований, о признании недействительным договора купли-продажи жилого помещения расположенного по адресу: <адрес> от 7 апреля 2021 года, заключенного между ФИО4 и ФИО5, а также признании за ФИО2 и за Г.Е.НБ. права собственности на указанное жилое помещение, по 1/2 части за каждым, как за добросовестными покупателями, ссылаясь на то, что 21 декабря 2020 года по договору купли-продажи жилого помещения приобрели у ФИО4 вышеуказанную квартиру за 2100 000 руб. При заключении договора сторонами было достигнуто соглашение по его существенным условиям, договор был заключен надлежащим образом, истцы передали ответчику сумму, указанную в договоре, а ФИО4, в свою очередь, передал истцу ФИО2 ключи от квартиры, которая в настоящее время фактически находится во владении истца, и в которой он начал делать ремонт. Ответчик гарантировал, что квартира не отчуждена, не заложена, не является предметом спора, и в отношении нее не наложен запрет. После заключения договора и подачи документов для государственной регистрации права истец получил уведомление о приостановлении государственной регистрации.

В апреле 2021 года стало известно, что ФИО4 заключил договор купли-продажи вышеуказанного жилого помещения с ФИО5, который зарегистрировал право собственности на спорную квартиру. Цена сделки составила 230 000 руб., что не соответствует рыночной стоимости объекта недвижимости, в связи с чем истцы полагают данную сделку фиктивной, заключенной с целью избежать уплаты налогов.

Определением суда от 15 сентября 2021 года указанные гражданские дела объединены в одно производство, гражданскому делу присвоен №

Определением суда от 15 октября 2021 года производство по иску в части требования ФИО2 о признании отсутствующим зарегистрированного права собственности за ФИО5 на жилое помещение по адресу: <адрес> прекращено в связи с отказом ФИО2 от иска в указанной части.

Рассмотрев дело, суд постановил решение, которым в удовлетворении требований истцов отказал.

В апелляционной жалобе истец ООО «Типография МАЯК» просит решение суда отменить и принять новое решение об удовлетворении заявленных им требований. Полагает, что в связи с передачей им продавцу существенной части цены имущества в размере 500000 руб. до заключения основного договора купли-продажи, предварительный договор купли-продажи от 28 декабря 2018 года должен быть квалифицирован как договор купли-продажи с условием об авансе, что порождает у покупателя право требовать от продавца совершения действий по регистрации перехода права собственности на спорный объект недвижимости.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней истцы ФИО2 и ФИО3 считают решение суда подлежащим отмене в части отказа в удовлетворении их исковых требований. Приводят доводы о том, что согласно описи документов, принятых для оказания государственных услуг 21 декабря 2020 года, ФИО4, М-вым и Галицким были сданы подлинные экземпляры договора купли-продажи от 21 декабря 2020 года, подписанные сторонами. Указывают, что в материалах дела также имеется уведомление Россреестра о приостановлении государственной регистрации договора купли-продажи от 7 апреля 2021 года по причине отсутствия подписи покупателя ФИО5 и наличия запретов на совершение сделок, при этом сведений об устранении этих недостатков не имеется. Указывают, что ФИО5 является недобросовестным приобретателем, поскольку на момент заключения сделки ему было достоверно известно, что спорная квартира передана в пользование ФИО2 и Галицкого на основании ранее заключенного договора. Полагают, что суд неправильно применил положения абз. 7 п. 61 постановления Пленума ВС РФ № 10/22, в связи с чем считают неверным вывод суда о том, что соистцы выбрали ненадлежащий способ защиты своего права.

В апелляционной жалобе ответчик ФИО4 полагает решение суда подлежащим отмене в части отказа в удовлетворении требований истцов ФИО2 и ФИО3 Подтверждает, что действительно заключил с истцами договор купли-продажи спорного жилого помещения
21 декабря 2020 года, получил от них денежные средства в общей сумме 2100000 руб. и передал им жилое помещение в фактическое пользование. При подаче документов для государственной регистрации перехода права собственности стороны подписали четыре экземпляра договора. В дальнейшем регистрация была приостановлена в связи с наличием у продавца непогашенной задолженности на исполнении в службе судебных приставов и наложением запретов на совершение сделок по отчуждению квартиры. В апреле 2021 года ответчик заключил фиктивную сделку купли-продажи квартиры с ФИО5 для того, чтобы получить от последнего ранее образовавшуюся задолженность по другим обязательствам. При этом продавец был уверен, что сделка не пройдет государственную регистрацию, так как у него все еще имелась непогашенная задолженность, и ранее им были сданы на регистрацию документы по сделке с М-вым и
Галицким. Узнав, что договор с ФИО5 прошел государственную регистрацию, ответчик обратился в Управление Росреестра по Камчатскому краю с заявлением об аннулировании регистрации договора купли-продажи, заключенного с ФИО5, в котором одновременно просил зарегистрировать договор купли-продажи от 21 декабря 2020 года. Письмом регистрирующего органа от 7 мая 2021 года в удовлетворении заявления было отказано.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель истца ООО«Типография Маяк» ФИО8, истец ФИО2, его представитель и представителя истца ФИО3 – ФИО6 доводы апелляционных жалоб с учетом дополнений поддержали.

Представителя ответчика ФИО5 – ФИО7 возражал относительно доводов апелляционных жалоб, полагал решение не подлежащим отмене.

Истец ФИО3 ответчик ФИО4, ответчик ФИО5, третьи лица ФИО9, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Камчатскому краю в заседание суда апелляционной инстанции не явились, представителей не направили, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом. Информация о рассмотрении дела заблаговременно была размещена на официальном сайте Камчатского краевого суда, в связи с чем на основании ст.ст.167, 327 ГПК РФ, судебная коллегия сочла возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы гражданского дела, проверив законность и обоснованность решения суда в соответствии со ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО4 на праве собственности принадлежало недвижимое имущество: жилой дом и прилегающий к нему земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>

Стоимость указанного имущества, согласно п. 2.1.2 предварительного договора купли-продажи, составила 1000 000 руб. В соответствии с п. 2.1.3 предварительного договора покупатель передал продавцу 500 000 руб. в счет оплаты стоимости объекта при подписании предварительного договора, вторая часть оплаты подлежала передаче при подписании основного договора купли-продажи, который стороны обязались заключить не позднее 1 июня 2019 года.

До настоящего времени основной договор купли-продажи сторонами не заключен, с заявлением о государственной регистрации перехода прав в отношении указанного объекта недвижимости стороны не обращались.

В соответствии с договором купли-продажи от 25 мая 2020 года ФИО4 продал, а покупатель ФИО9 приобрел жилой дом, расположенный на земельном участке по адресу: <адрес> по цене 320000 руб., согласно п. 3.3 договора указанная сумма была передана продавцу покупателем до подписания договора.

На момент заключения указанного договора право собственности на спорную квартиру было зарегистрировано за ФИО4

Государственная регистрация права собственности на спорную квартиру за ФИО5 произведена 23 апреля 2021 года на основании заявлений сторон от 7 апреля 2021 года.

Отказывая в удовлетворении исковых требований ООО «Типография Маяк» к ФИО4, руководствуясь положениями ст.ст. 398, 429, 423, 549-551, 558 ГК РФ, разъяснениями п.26 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 года № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», п. 61 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», а также постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для признания подлежащим переход права собственности на спорный объект недвижимости к истцу, учитывая, что обязательства сторон по предварительному договору от 28 декабря 2018 года прекращены 1 июня 2019 года в связи с незаключением основного договора, отсутствием доказательств о понуждении ФИО4 к заключению основного договора в течении шести месяцев с момента неисполнения соответствующего обязательства (до 1 декабря 2019 года), отсутствием оснований квалифицировать предварительный договор как основной по основаниям передачи покупателем существенной части цены имущества, а также наличием зарегистрированного в установленном порядке право собственности на спорный объект ФИО5, являющегося добросовестным приобретателем.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда, поскольку они основаны на верно установленных обстоятельствах при правильном применении судом норм материального и процессуального права.

В соответствии со ст. 429 ГК РФ по предварительному договору стороны обязуются заключить в будущем договор о передаче имущества, выполнении работ или оказании услуг (основной договор) на условиях, предусмотренных предварительным договором.

Предварительный договор должен содержать условия, позволяющие установить предмет, а также условия основного договора, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение при заключении предварительного договора.

В предварительном договоре указывается срок, в который стороны обязуются заключить основной договор. В случаях, если сторона, заключившая предварительный договор, уклоняется от заключения основного договора, применяются положения, предусмотренные пунктом 4 статьи 445 настоящего Кодекса.

Требование о понуждении к заключению основного договора может быть заявлено в течение шести месяцев с момента неисполнения обязательства по заключению договора.

Обязательства, предусмотренные предварительным договором, прекращаются, если до окончания срока, в который стороны должны заключить основной договор, он не будет заключен либо одна из сторон не направит другой стороне предложение заключить этот договор.

Согласно договору от 28 декабря 2018 года, стороны (ООО«Типография Маяк» и ФИО4) договорились о заключении основного договора купли-продажи спорной квартиры в срок не позднее 1 июня 2019 года. Как видно из материалов дела, в указанный срок основной договор между ООО «Типография Маяк» и ФИО4 не заключен, в течении шести месяцев ни одна из сторон не обратилась с предложением к другой стороне о заключении основного договора или в суд с иском о понуждении к заключению основного договора, спорное имущество во владение ООО «Типография Маяк» не передано.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в абз. 3 п. 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от
25 декабря 2018 года № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», в случае, если сторонами заключен договор, поименованный ими как предварительный, в соответствии с которым они обязуются, например, заключить в будущем на предусмотренных им условиях основной договор о продаже имущества, которое будет создано или приобретено в дальнейшем, но при этом предварительный договор устанавливает обязанность приобретателя имущества до заключения основного договора уплатить цену имущества или существенную ее часть, такой договор следует квалифицировать как договор купли-продажи с условием о предварительной оплате.

Судебная коллегия считает правильным вывод суда об отсутствии оснований квалифицировать предварительный договор как основной ввиду передачи денежных средств за спорную квартиру в размере 500000 руб., поскольку стоимость приобретенного имущества уплачена не в полном объеме, а внесенная предоплата в размере 1/2 цены объекта не является существенной ее частью.

При этом доказательств внесения либо оплаты по договору оставшихся 500000 руб., стороной истца ООО «Типография Маяк» не представлено.

Судом первой инстанции правильно дана оценка представленным истцом в качестве доказательств - расходному кассовому ордеру от 16ноября 2018 года № 126 и светокопии договора займа от 21 мая 2019 года, заключенного между ООО «Типография Маяк» и ФИО4, согласно которому ООО «Типография Маяк» передало в собственность заемщику ФИО4 денежные средства в размере 110 265 руб., как не подтверждающих уплату полной стоимости за приобретенное спорное жилое помещение, поскольку денежные средства в размере 400000 руб. по ордеру выданы иному лицу (ФИО10) до заключения предварительного договора, сведений о получении ФИО4 данной суммы материалы дела не содержат, предварительным договором установлен иной порядок расчета, а договор займа от 21 мая 2019 года имеет иной предмет.

С учетом вышеприведенных разъяснений судебная коллегия находит правильным вывод суда о том, что в данном случае истцом выбран неверный способ защиты нарушенного права с учетом того, что право собственности на спорное недвижимое имущество в настоящее время зарегистрировано в установленном законом порядке за ФИО5

Доводы апелляционной жалобы ООО «Типография Маяк» об обратном направлены на переоценку выводов суда и иное толкование норм действующего законодательства, регулирующих спорные правоотношения, что в силу действующего законодательства не является основанием для отмены решения суда.

Разрешая исковые требования ФИО2 и ФИО3 к ФИО4 и ФИО5, руководствуясь положениями ст.ст. 166, 170, 218, 421, 424 423, 550, 554 558 ГК РФ, разъяснениями п.26 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 года № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», п. 61 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», а также разъяснениями п.п. 86, 87 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции правильно отказал в удовлетворении требований истцов ФИО2 и ФИО3, исходя из того, что на момент представление сторонами документов в Управление Росреестра по Камчатскому краю форма договора от 21 декабря 2020 года не была соблюдена, поскольку он не был подписан стороной покупателей. В последующем спорное недвижимое имущество было продано АксёновымС.Ю. ФИО5, который зарегистрировал право собственности на дом на основании договора купли-продажи от 7 апреля 2021 года в установленном порядке, и отсутствие при этом оснований для признания договора купли-продажи от 7 апреля 2021 года недействительным по основанием мнимости и притворности, поскольку таких доказательств истцами предоставлено не было.

Суд верно определил юридически значимые по делу обстоятельства и надлежащим образом руководствовался при рассмотрении дела нормами законодательства, регулирующими возникшие между сторонами правоотношения, исследовав совокупность собранных по делу доказательства, которым в соответствии со ст.ст. 60, 67, 71, 79-87 ГПК РФ дана надлежащая оценка.

В соответствии со ст. 550 ГК РФ договор продажи недвижимости заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами (п. 2 ст. 434 ГК РФ). Несоблюдение формы договора продажи недвижимости влечет его недействительность.

В силу п. 2 ст. 558 ГК РФ договор продажи жилого дома, квартиры, части жилого дома или квартиры подлежит государственной регистрации и считается заключенным с момента такой регистрации.

В соответствии со ст.ст. 131, 223, 551 ГК РФ переход права собственности по договору продажи недвижимого имущества подлежит государственной регистрации, и право собственности на приобретенную недвижимость возникает у покупателя с момента такой регистрации.

По мнению судебной коллегии, характер и последовательность действий сторон договора купли-продажи от 21 декабря 2020 года, а именно предоставление в уполномоченный орган для регистрации права собственности спорного жилого помещения не подписанного стороной покупателя договора купли-продажи, не устранение данных недостатков длительное время в период приостановления регистрации договора с 24декабря 2020 года по 24 марта 2021 года, отсутствие таких доказательств и в настоящее время, свидетельствуют о том, что сторонами договор купли-продажи подписан не был, то есть форма договора не была соблюдена (т.2 л.д. 202-240).

При этом доводы апелляционной жалобы истцов ФИО2 и Галицкого о том, что согласно описи документов, принятых для оказания государственных услуг 21 декабря 2020 года, ФИО4, М-вым и Галицким были сданы подлинные экземпляры договора купли-продажи от 21декабря 2020 года, подписанные всеми сторонами, не подтверждены материалами дела, поскольку в ходе судебного разбирательства сторонами не был представлен суду договор купли-продажи от 21 декабря 2020 года, содержащий подписи всех сторон.

При таких обстоятельствах правовых оснований для признании за истцами М-вым и Галицким права собственности на указанное жилое помещение у суда не имелось, как и не имелось оснований для признания договора купли-продажи спорного жилого помещения от 7 апреля 2021 года недействительным.

Пунктом 1 ст. 166 ГК РФ предусмотрено, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (п. 2 ст. 166 ГК РФ).

Согласно положениям ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу действующего законодательства, мнимый договор купли-продажи не должен порождать переход права собственности на продаваемую вещь (имущество) от продавца к покупателю, поскольку при его совершении у продавца не имеется намерения отчуждать принадлежащее ему имущество (передавать право собственности другому лицу), а покупатель не намеревается принимать данное имущества и осуществлять в отношении него правомочия собственника.

Между тем, в ходе судебного разбирательства сторонами не представлены доказательства, что ответчик ФИО5 не желал и не имел в виду наступление правовых последствий, порождаемых куплей-продажей.

Доводы стороны истцов в части того, что ответчику ФИО5 в момент совершения сделки было известно о притязании на спорный объект иных лиц (ФИО2 и Галицкого), поскольку жилое помещение уже было передано в пользование истцов, в связи с чем в действия покупателя ФИО5 являются недобросовестными, суд апелляционной инстанции отклоняет, поскольку доказательств тому представлено не было.

В силу п. 2 ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения и пользования имуществом.

Как пояснил в судебном заседании, представить ответчика К.Э.ЮБ. – ФИО7, о продаже спорной квартиры истцам ФИО2у и Галицкому ФИО5 известно не было, ранее К.Э.ЮВ. с ФИО4 знаком не был, предложение о покупке спорной квартиры ему озвучил их общий знакомый ФИО1 ФИО5 заинтересовало указанное предложение, в связи чем был организован показ квартиры представителю ФИО5, в момент показа квартира была свободна.

На момент заключения договора купли-продажи с ФИО5 право собственности на спорное жилье не перешло в установленном законом порядке от ФИО4 к иному лицу, в том числе к истцам по настоящему делу, в связи с чем он имел право передачи принадлежащего ему имущества иным лицам.

Доказательств того, что ФИО2 или Галицкий непрерывно находились в спорной квартире, после того как им было официально отказано в государственной регистрации право собственности, а также отсутствие у ФИО4 в связи с этим возможности демонстрации квартиры и ее продажи иным лицам, в суд не представлено.

Доводы апелляционной жалобы истцов ФИО2 и Галицкого о том, что в материалах дела также имеется уведомление Россреестра о приостановлении государственной регистрации договора купли-продажи от
7 апреля 2021 года по причине отсутствия в договоре подписи покупателя ФИО5 не имеют правового значения для существа рассматриваемого дела, поскольку в дальнейшем государственная регистрация договора купли-продажи от 7 апреля 2021 года была произведена, следовательно, указанные недостатки были устранены, что подтверждается копией договора купли-продажи от 7 апреля 2021 года, подписанного как ФИО4, так и ФИО5 (т.2 л.д. 128)

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу о том, что стороны договора купли-продажи от 7 апреля 2021 года, подписавшие каждый данный договор лично, имели намерение надлежащим образом оформить состоявшийся по указанной сделке переход права собственности на объект недвижимости, недобросовестности со стороны ответчика ФИО5 не установлено.

Не подлежит отмене решение суда и по доводам апелляционной жалобы ответчика ФИО4, который указал, что заключил сделку с ФИО5 для того, чтобы под предлогом продажи квартиры получить от него денежные средства по иным обязательствам, будучи уверенным, что сделка не пройдет государственную регистрацию.

Как разъяснено в п. 87 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Из содержания п. 2 ст. 170 ГК РФ и разъяснений Пленума следует, что для признания прикрывающей сделки недействительной в связи с ее притворностью суду необходимо установить, что действительная воля всех сторон сделки (в данном случае ФИО4 и ФИО5) была направлена на заключение иных (прикрываемых) сделок (договоров займа, либо договора залога).

Указанные лица должны были преследовать общую цель и достичь соглашения по всем существенным условиям тех сделок, которые прикрывает юридически оформленная сделка.

Вместе с тем, доказательств того, что ФИО5 является стороной по сделкам (договорам займа, договора залога) заключенным с АксёновымС.Ю., материалы дела не содержат, как не содержат и сведений о том, что ФИО5, подписывая оспариваемый договор купли-продажи 7 апреля 2021 года, знал о наличии ранее заключенных с истцами договоров в отношении спорного жилого помещения, и его воля при заключении договора купли-продажи была направлена именно на прикрытие других договоров.

Судом первой инстанции правильно сделан вывод о том, что само по себе установление в договоре цены недвижимого имущества ниже его рыночной стоимости, о чем указывают истцы ФИО2 и Г.Е.НВ., не свидетельствует о недействительности сделки, поскольку из материалов дела не усматривается, что стороны находились в заблуждении, были лишены возможности изучить рынок недвижимости до совершения сделки и установить иную, более высокую цену за отчуждаемые объекты.

Из материалов дела следует, ФИО4 заключая оспариваемый договор, был осведомлен о его существенных условиях, в том числе относительно его предмета и цены, осознавал характер и существо правоотношений.

Судебная коллегия соглашается с оценкой суда пояснений ответчика ФИО4, данных им в ходе доследственной проверки (по заявлению ФИО2), а также критически относится к изложенным пояснениям в поданной им апелляционной жалобе, о том, что регистрация договора купли- продажи квартиры от 7 апреля 2021 года не входила в его планы, так как материалами дело подтверждено, что ФИО5 выразил свою волю на приобретение спорного имущества, все условия были определены указанным договором и в последствии данный договор был зарегистрирован в Управлении Росреестра по Камчатскому краю на основании заявлений сторон, а данных, с достоверностью свидетельствующих о имеющихся долговых обязательствах ФИО5 перед ФИО4 или между иными сторонами, суду не представлено.

Такого рода действия ответчика ФИО4 являются злоупотреблением правом и противоречат ст. 10 ГК РФ

В силу п.4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В целях реализации данного правового принципа абз. 1 п.1 ст. 10 ГК РФ установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом), в связи с чем позиция ответчика ФИО4 не может быть принята в качестве доказательств и повлечь отмену принятого решения.

Доводы апелляционной жалобы о неправильном применении судом положений абз. 7 п. 61 постановления Пленума ВС РФ № 10/22, согласно которым, если продавец заключил несколько договоров купли-продажи в отношении одного и того же недвижимого имущества, и произведена государственная регистрация перехода права собственности за одним из покупателей, другой покупатель вправе требовать от продавца возмещения убытков, вызванных неисполнением договора купли-продажи основаны на неверном толковании истцами приведенных разъяснений.

По настоящему делу ФИО2 и ФИО3 заявлены исковые требования о признании договора купли-продажи от 7 апреля 2021 года недействительным, признании права собственности на жилое помещение. Требование о взыскании убытков истцами по настоящему делу не заявлено. Принимая во внимание, что на основании данного договора произведена государственная регистрация перехода права собственности на спорное жилое помещение к ФИО5, с учетом вышеприведенных разъяснений Пленума ВС РФ, судебная коллегия полагает правильными выводы суда первой инстанции о том, что соистцы выбрали ненадлежащий способ защиты своего права.

Обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судом на основании пояснений сторон и имеющихся в материалах дела доказательств. Выводы суда соответствуют установленным фактическим обстоятельствам по делу. Всем представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка.

Доводы апелляционных жалоб выводов суда не опровергают, сводятся к переоценке доказательств по делу, являлись предметом исследования суда первой инстанции и получили надлежащую правовую оценку суда, не содержат каких-либо фактов, свидетельствующих о незаконности постановленного решения, и не могут повлечь его отмены.

Нормы материального права истолкованы и применены судом правильно, нарушений норм процессуального права, влекущих отмену решения, не допущено.

Руководствуясь ст. ст.327.1, 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Усть-Большерецкого районного суда Камчатского края от
23 ноября 2021 года оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи