Гражданский кодекс часть 1

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьиГабидуллиной А.Г. гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1, представителя закрытого акционерного общества «РАНДА» - ФИО2 на решение Ново-Савиновского районного суда г. Казани от 3 августа 2020 года, которым постановлено:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3, ФИО4 о взыскании суммы ущерба отказать.

Встречные исковые требования ФИО3 к ФИО1 о признании договоров уступки права требования ничтожными удовлетворить.

Признать договор уступки права требования от 28 июня 2019 года, заключенный между ФИО1 и ЗАО «Ранда», Договор уступки права требования от 28 июня 2019 года, заключенный между ФИО1 и ФИО2, недействительными (ничтожными).

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав объяснения представителя ФИО1 – ФИО5, поддержавшего доводы жалобы, возражения представителя ФИО3 – ФИО6 относительно доводов жалобы, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА :

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО3 о взыскании суммы ущерба. В обоснование иска указано, что в собственности ФИО2 имеется помещение по адресу: <адрес>

15 февраля 2017 года произошел залив данного помещения. Согласно акту Управляющей компании «Жулебино-7» залив произошел из помещения автомойки, расположенной в принадлежащем ФИО3 нежилом помещении.

В результате залива помещению ФИО2 и имуществу ООО «Ранда», которое находилось в помещении по договору хранения от 1 октября 2014 года, был причинен материальный вред.

ФИО2 произвел оценку ущерба, обратившись к оценщику ИП ФИО7 Согласно отчету №20/2017 от 2 марта 2017 года, размер ущерба помещению ФИО2 составил 41 765 руб. Имуществу ООО «Ранда» был причинен ущерб на сумму 149 992 руб. Стоимость услуг по оценке ущерба составила 12 000 руб. Общая сумма ущерба составила 203 757 руб.

В последующем ФИО2 на основании договора уступки права требования от 28 июня 2019 года передал право требования к ФИО3 истцу по размеру ущерба помещению и стоимости услуг по оценке ущерба, на общую сумму 53 765 руб.

ООО «Ранда» также на основании договора уступки права требования от 28 июня 2019 года передало право требования к ФИО3 по возмещению ущерба в размере 149 992 руб.

2 августа 2019 года в адрес ФИО3 почтой направлялось требование об оплате денежной суммы по договорам уступки права требования от 28 июня 2019 года на общую сумму 203 757 руб. 7 сентября 2020 года требование ответчиком получено. Однако, со стороны ФИО8 никаких действий по уплате суммы ущерба не последовало.

Истец просил взыскать с ответчика сумму долга в размере 203 757 руб. и расходы по оплате государственной пошлины в размере 5 238 руб.

Определением суда к рассмотрению дела в качестве соответчика привлечена ФИО4, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования, закрытое акционерное общество «РАНДА», АСНП «Жулебино-7», ФИО2

В ходе судебного разбирательства ответчик ФИО3 заявил встречные исковые требования к ФИО1 о признании договоров уступки права требования ничтожными.

В обоснование встречных исковых требований ФИО3 указал, что ФИО1 представлены два договора уступки права требования от 28 июня 2019 года, заключенные между ФИО2 и ФИО1, а также между ФИО1 и ЗАО «РАНДА» с указанием в обоих договорах на предмет уступленного обязательства: акт обследования нежилого помещения по факту ущерба, причиненного в результате затопления от 15 февраля 2017 года.

Однако, акт осмотра нежилого помещения в результате залива не является сделкой сторон и не устанавливает вину определенного лица. Акт осмотра помещения в данном случае является одним из доказательств, позволяющим установить или опровергнуть вину определенного лица. Размер материального ущерба подлежит отдельному установлению и доказыванию.

В данном споре обязательство по оплате у ответчика перед цедентом не возникло. Право требования, уступаемое по договору, обязательно должно быть действительным, то есть существующим.

Оспариваемые договоры не соответствуют требованиям действующего законодательства РФ, так как не содержат предмета договора, и являются ничтожными в силу статьи 168 ГК РФ.

В судебном заседании представитель истца по основному иску – ФИО5 требования ФИО1 поддержал, просил удовлетворить их полностью. В удовлетворении встречного иска просил отказать.

Представитель ответчика по основному иску ФИО3 – ФИО6 исковые требования ФИО1 не признала, просила в их удовлетворении отказать. Встречные исковые требования поддержала.

Ответчик ФИО4 в судебное заседание не явилась, судом извещена надлежащим образом, причину неявки суду не сообщила.

Суд постановил решение в приведенной выше формулировке.

В апелляционной жалобе ФИО1 ставится вопрос об отмене решения суда как незаконного и необоснованного. При этом указывается на нарушение судом норм материального и процессуального права. Отмечается, что судом необоснованно привлечена к участию в деле в качестве ответчика ФИО4 при наличии возражений истца. Кроме того, встречный иск принят с существенными нарушениями, поскольку в качестве ответчиков не были привлечены все заинтересованные лица. Выражается несогласие с выводами суда о ничтожности договоров уступки права требования, поскольку законодательство не содержит запрета на уступку кредитором права требовать возмещения причиненного ущерба.

В апелляционной жалобе представитель третьего лица – ЗАО «РАНДА» ФИО2 просит отменить решение суда как нарушающее права и обязанности ЗАО «РАНДА», не извещенного надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, поскольку юридический адрес был изменен 26 сентября 2019 года.

В апелляционной жалобе ФИО2 также ссылается на нарушение его процессуальных прав как третьего лица, поскольку в связи с принятием встречного иска его процессуальный статус как третьего лица не был изменен.

Судебная коллегия считает, что решение суда подлежит отмене в части удовлетворения встречного иска по следующим основаниям.

В соответствии с п.4 ч. 1 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Отказывая в удовлетворении исковых требований ФИО1 о возмещении материального ущерба, суд первой инстанции исходил из того, что обстоятельства причинения вреда имуществу ФИО2 и ЗАО «Ранда» в результате произошедшего события 15 февраля 2017 года, виновные лица, размер данного ущерба не установлены.

С таким выводом суда соглашается и судебная коллегия в силу следующего.

Согласно ч.1 и ч.2 ст.1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с ч.ч. 1, 2 ст.15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Как видно из материалов дела, в соответствии с выпиской из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости от 21 августа 2017 года, собственником нежилого помещения, расположенного по адресу: г. <адрес> является ФИО2

В соответствии с выпиской из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости от 5 июля 2018 года, собственником нежилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, этаж .... является ФИО3

Согласно Акту .... обследования нежилого помещения, расположенного по адресу: <адрес> по факту ущерба, причиненного в результате затопления, следует, что комиссией в составе: представителя управляющей компании ФИО14 произведено обследование нежилого помещения в <адрес> строение ...., по <адрес>, с целью выявления ущерба, причиненного затоплением. При обследовании нежилого помещения присутствовали: собственник поврежденного нежилого помещения ФИО2, ФИО9, ФИО10, истец ФИО1 В результате осмотра на месте установлено, что 15 февраля 2017 года в результате затопления, причиной которого является Автомойка, нежилому помещению нанесены следующие повреждения: намочен товар (испорчен товарный вид) 10 коробок бамбуковых тарелок испорчено частично, то есть в каждой коробке 12 упаковок, массажер д/лица 100 штук, мини-швейная машинка 16 штук, пожарные трубы повреждены.

Замечания присутствующих при обследовании нежилого помещения: с актом не согласен, затопления нет, есть небольшие подтеки в некоторых местах. Помещение подвальное, вентиляция отсутствует. Товар не поврежден.

28 июня 2019 года между ФИО1 и ФИО2 заключен договор уступки права требования.

Согласно пункту 1 данного договора, предметом договора являются убытки (материальный вред), причиненные помещению, принадлежащему на праве собственности ФИО2, по адресу: <адрес>, вследствие залива 15 февраля 2017 года, индивидуальным предпринимателем ФИО3

Размер материального вреда (ущерба) согласно отчету №20/2017 от 2 марта 2017 года, произведенному оценщиком ИП ФИО7, составляет 41 765 руб. Стоимость услуг по оценке ущерба согласно квитанции к приходному ордеру №55 от 22 февраля 2017 года составляет 12 000 руб. Общая сумма ущерба составляет 53 765 руб.

28 июня 2019 года между ФИО1 и ЗАО «РАНДА» в лице директора ФИО2 заключен договор уступки права требования.

Согласно пункту 1 данного договора, предметом договора являются убытки (материальный вред), причиненные товарно-материальным ценностям ЗАО «РАНДА», находившимся по договору ответственного хранения №1 от 1 октября 2014 года в помещении, принадлежащем на праве собственности ФИО2, по адресу: <адрес>, вследствие залива 15 февраля 2017 года, индивидуальным предпринимателем ФИО3

Размер материального вреда (ущерба) согласно отчету №20/2017 от 2 марта 2017 года, произведенному оценщиком ИП ФИО7, составляет 149 992 руб.

Согласно договору ответственного хранения №1 от 1 октября 2014 года, заключенному между собственником нежилого помещения ФИО2 (хранитель) и ЗАО «РАНДА» в лице генерального директора ФИО2 (поклажедатель), по настоящему договору поклажедатель передает, а хранитель принимает на временное ответственное хранение и обязуется временно безвозмездно хранить товарно-материальные ценности (ТМЦ) по адресу: <адрес> площадью 945 кв.м, а также возвратить эти ТМЦ поклажедателю в сохранности. Сроки хранения ТМЦ по настоящему договору: начало – 2 октября 2014 года, окончание – 31 декабря 2017 года. По условиям п.2.1 договора, при приеме ТМЦ на хранение хранитель и поклажедатель обязаны совместно произвести осмотр ТМЦ и определить их количество (число единиц или мест либо меру- вес, объем) и внешнее состояние.

Судебная коллегия считает, что выводы суда об отсутствии оснований для удовлетворения первоначального иска основаны на всестороннем, полном и объективном исследовании имеющихся в деле доказательств, правовая оценка которым дана судом по правилам ст. 67 ГПК РФ, и соответствует нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения, в связи с чем, доводы апелляционной жалобы о том, что суд не дал правильной оценки представленным доказательствам, являются несостоятельными.

Судом обоснованно не принят акт № 1 от 15 февраля 2017 года в качестве допустимого доказательства вины ответчика в причинении ущерба, поскольку данным актом не установлены причины и дата затопления помещения, принадлежащего ФИО2

Как следует из объяснений представителей истца и ответчика в суде апелляционной инстанции, осмотр производился по факту обнаружения последствий залива, причины и время затопления неизвестны, какие-либо аварийные службы не вызывались, меры к устранению залива не принимались.

Кроме того, при имеющихся возражениях представителя ответчика относительно повреждения имущества, отраженных в указанном акте, совместный осмотр имущества при оценке стоимости материального ущерба ИП ФИО7 не производился, сторона ответчика на осмотр 15 февраля 2017 года не приглашалась.

При этом оценщиком определена рыночная стоимость поврежденного имущества на сумму 149992 руб., исходя из степени повреждения 100 %. В результате визуального осмотра и информации, полученной от заказчика о состоянии объекта, и таблицы оценки состояния, оценщик не принимает для расчета износ, так как объекты оценки новые, тем самым применяется значение 0% (стр.26 отчета).

Между тем, указанная в отчете степень повреждения имущества допустимыми доказательствами не подтверждена. Так, исследование технического состояния и работоспособности массажеров для лица в количестве 100 шт. (114500 руб.), машинки швейной (22384 руб.) не производились.

В акте же от 15 февраля 2017 года указано лишь на испорченность товарного вида (товар намочен) и частичное повреждение тарелок бамбуковых.

Кроме того, следует отметить, что апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 29 апреля 2019 года частично удовлетворены исковые требования ФИО2 к ФИО3 о взыскании материального ущерба, постановлено: решение Ново-Савиновского районного суда города Казани от24 января 2019 года по данному делу отменить, принять новое решение.

Исковые требования ФИО2 к ФИО3 о взыскании материального ущерба и судебных расходов удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО2 ущерб в размере 267077 руб., в возмещении услуг эксперта 6880 руб., в возмещение почтовых расходов 1907 руб. 09 коп., в возврат государственной пошлины 5958 руб. 64 коп.

В остальной части исковые требования оставить без удовлетворения.

Как следует из мотивировочной части указанного судебного акта, в результате залива нежилых помещений истца ФИО2 20 июня 2017 года и 28 июня 2017 года из вышерасположенных нежилых помещений, принадлежащих ФИО3, имуществу, переданному на хранение истцу ФИО2 от ООО «ОларГрупп», причинен ущерб. В состав поврежденного имущества включены, в том числе, массажеры для лица 96 шт.

Истцом при рассмотрении настоящего дела не представлены доказательства, что при определении размера ущерба имуществу при заливах 20 июня 2017 года и 28 июня 2017 года не было включено имущество, заявленное по данному делу и отраженное в акте от 15 февраля 2017 года № 1.

Так, при заключении договора хранения №1 от 1 октября 2014 года, условие п.2.1 договора не исполнено: при приеме ТМЦ на хранение хранитель и поклажедатель не произвели совместный осмотр ТМЦ и не определили их количество (число единиц или мест либо меру- вес, объем) и внешнее состояние.

Акт приема – передачи к договору хранения отсутствует, договор не позволяет определить состав и наименование товарно-материальных ценностей, переданных на хранение, в связи с чем невозможно установить, какое имущество было передано ФИО2 по договору № 1 от ЗАО «РАНДА» и какое имущество - по договору от ООО «ОларГрупп», поскольку наименование имущества и его индивидуальные характеристики отсутствуют.

При данных обстоятельствах объем и размер ущерба, причиненного имуществу истца, нельзя признать установленным, в связи с чем суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении иска.

Довод апелляционной жалобы о том, что о судебном заседании ЗАО «РАНДА» не было извещено, на законность постановленного судебного акта повлиять не может, поскольку о времени и месте судебного заседания ЗАО «РАНДА» извещалось надлежащим образом по адресу, указанному в договоре хранения. Истец ФИО1, являющийся стороной договоров уступки права требования, заключенных с ФИО2 и ЗАО «РАНДА», о перемене адреса не сообщил, тогда как ФИО2 (он же генеральный директор ЗАО «РАНДА» ) и ФИО1 имеют один адрес регистрации.

Кроме того, как следует из апелляционной жалобы ФИО2 как третьего лица, он был извещен о времени и месте рассмотрения дела, однако, не считал необходимым свое участие.

Зная о судебном споре, ФИО2 не был лишен возможности представить возражения на иск и соответствующие доказательства в их подтверждение, реализовать иные процессуальные права и обязанности, предусмотренные статьями 35, 56 Гражданско-процессуального кодекса Российской Федерации.

С учетом изложенных обстоятельств рассмотрение дела в отсутствие третьих лиц не противоречило положениям статьи 167 Гражданско-процессуального кодекса Российской Федерации и не влечет отмену решения.

В силу ст. 35 ГПК Российской Федерации лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

Вместе с тем судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции о ничтожности договоров уступки права требования.

Принимая решение об удовлетворении встречных исковых требований, суд исходил из того, что передаваемые обязательства ФИО3 перед ФИО2 и ЗАО «РАНДА» по спорным договорам уступки права требования от 28 июня 2019 года в части возмещения ущерба, причинённого заливом, не возникли. Из представленных договоров усматривается, что отсутствуют ссылки на обязательство, из которого возникло уступаемое право. Отсутствуют документы, подтверждающие, что именно по вине ФИО3 произошел залив нежилого помещения ФИО2 и находящегося имущества ЗАО «РАНДА» 15 февраля 2017 года.

Указанные судом обстоятельства не свидетельствуют о ничтожности договоров.

В соответствии со статьей 382 Гражданского кодекса Российской Федерации, право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Статьей 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, установлено, что если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права. Согласно ст. 386 Гражданского кодекса Российской Федерации, должник вправе выдвигать против требования нового кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора, если основания для таких возражений возникли к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору. Должник в разумный срок после получения указанного уведомления обязан сообщить новому кредитору о возникновении известных ему оснований для возражений и предоставить ему возможность ознакомления с ними. В противном случае должник не вправе ссылаться на такие основания.

Как следует из статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации, цедент отвечает перед цессионарием за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, за исключением случая, если цедент принял на себя поручительство за должника перед цессионарием.

Если иное не предусмотрено законом, договор, на основании которого производится уступка, может предусматривать, что цедент не несет ответственности перед цессионарием за недействительность переданного ему требования по договору, исполнение которого связано с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, при условии, что такая недействительность вызвана обстоятельствами, о которых цедент не знал или не мог знать или о которых он предупредил цессионария, в том числе обстоятельствами, относящимися к дополнительным требованиям, включая требования по правам, обеспечивающим исполнение обязательства, и правам на проценты.

При уступке цедентом должны быть соблюдены следующие условия:

уступаемое требование существует в момент уступки, если только это требование не является будущим требованием;

цедент правомочен совершать уступку;

уступаемое требование ранее не было уступлено цедентом другому лицу;

цедент не совершал и не будет совершать никакие действия, которые могут служить основанием для возражений должника против уступленного требования.

Законом или договором могут быть предусмотрены и иные требования, предъявляемые к уступке.

При нарушении цедентом правил, предусмотренных пунктами 1 и 2 настоящей статьи, цессионарий вправе потребовать от цедента возврата всего переданного по соглашению об уступке, а также возмещения причиненных убытков.

Таким образом, законодательство не содержит запрета на уступку кредитором права требовать возмещения причиненного ущерба; наличие возражений должника относительно заявленных требований, а также неисполнение этого требования должником влекут иные правовые последствия, однако, не свидетельствуют о недействительности договоров уступки права требования.

Кроме того, ФИО3 не является стороной указанных договоров, а ФИО2 и ЗАО «РАНДА» как стороны оспариваемых договоров не привлечены к участию в деле в качестве ответчиков, в связи с чем решение в этой части принято судом с нарушением норм процессуального права.

При указанных обстоятельствах решение суда первой инстанции подлежит отмене в части удовлетворения встречного иска с принятием по делу нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО3

Руководствуясь п. 2 ст. 328, ст. 330, ст. 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА :

решение Ново-Савиновского районного суда г. Казани от 3 августа 2020 года по данному делу отменить в части удовлетворения встречных исковых требований ФИО3 к ФИО1 о признании договоров уступки права требования ничтожными и принять в этой части новое решение об отказе в иске.

В остальной части решение суда оставить без изменения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение трех месяцев в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г. Самара) через суд первой инстанции.

Председательствующий

Судьи