Гражданский кодекс часть 1

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО2 о признании заключенного 12.12.2018 между сторонами договора купли-продажи жилого помещения недействительным (ничтожным).

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены межрайонная ИФНС России N 24 по Свердловской области, АО "Тинькофф Банк", ФИО3

Решением суда от 24.11.2020 в иске отказано.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней истец просит отменить указанный судебный акт и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец поддержал доводы жалобы, представитель ответчика ФИО4 возражал против доводов жалобы.

Учитывая, что иные лица, извещенные о месте и времени рассмотрения дела надлежащим образом в порядке статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации посредством направления извещений, по телефону, а также публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Свердловского областного суда, в судебное заседание не явились, что в силу части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие, судебная коллегия определила о рассмотрении дела при данной явке.

Законность и обоснованность принятого судебного акта проверены в порядке и пределах, установленных статьями 327, 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Как усматривается из материалов дела, между сторонами спор возник по поводу жилого помещения - квартиры с кадастровым <№> общей площадью 36,3 кв. м, расположенной по адресу: <адрес> (далее - спорная квартира).

12.12.2018 между истцом (продавец) и ответчиком (покупатель) заключен договор купли-продажи спорной квартиры по цене 4 000 000 руб. Сторонами составлен акт приема-передачи квартиры от 12.12.2018; в подтверждение полной оплаты по договору продавцом покупателю выдана расписка от той же даты. Переход права собственности зарегистрирован в установленном законом порядке.

После заключения договора ФИО2 09.02.2020 оформил в АО "Тинькофф Банк" кредит под залог спорной квартиры.

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО1 указал, что ответчик приходится отцом ФИО3, с которой истец совместно проживал без заключения брака. По просьбе ответчика, имеющего намерение получить имущественный налоговый вычет в связи с приобретением жилого помещения, стороны заключили договор купли-продажи от 12.12.2018, однако получив названный вычет, ответчик отказался следовать достигнутой договоренности и не вернул квартиру в собственность истца. По мнению ФИО1, договор является мнимой сделкой, которую стороны не исполняли и исполнять не планировали. Спорная квартира, как указывает истец, использовалась для предоставления иным лицам за плату по договорам найма и аренды. В частности, уже после перехода к ответчику права собственности на спорную квартиру истец от своего имени предоставил ее в аренду ООО "Химмаш-Энерго" и, производя оплату, арендатор как налоговый агент удерживал и уплачивал НДФЛ с доходов истца, а не титульного собственника. Истец полагает также, что финансовое положение ответчика не позволяло ему накопить сумму, достаточную для оплаты стоимости спорной квартиры.

Ответчик с заявленными требованиями не согласился, указав, что продажа квартиры была обусловлена нуждаемостью истца в денежных средствах для ведения предпринимательской деятельности, а оспариваемый договор заключен между сторонами после того, как ответчик отказал истцу в просьбе предоставить требуемую сумму на условиях займа. Совершая сделку, ответчик преследовал цель сдавать квартиру в аренду, а вырученные средства направлять дочери и внукам в качестве семейной помощи. Комментируя доводы истца о заключении им договора аренды с ООО "Химмаш-Энерго" от своего имени, ответчик обратил внимание на тот факт, что получателем арендной платы по договору указана его дочь, ФИО3, а не истец, что согласовывалось с намерением ответчика использовать доход от спорной квартиры в интересах дочери. Тому факту, что истец нашел арендатора и сам заключил с ним договор аренды в пользу ФИО3, ответчик значения не придал. В дальнейшем ответчик уже от собственного имени передал спорную квартиру физическому лицу по договору найма от 01.01.2020 и обременил залогом в пользу банка, предоставившего ответчику кредит на покупку земельного участка в дачном поселке. Опровергая доводы искового заявления о наличии между сторонами договоренности о получении налогового вычета как цели сделки, ответчик отметил, что соответствующий вычет получен им в апреле 2019 г., однако в суд истец обратился только в 2020 г. после того, как отношения между ним и дочерью ответчика испортились и данные лица прекратили совместное проживание.

Разрешая возникший спор, установив фактические обстоятельства дела, исследовав и оценив представленные сторонами в обоснование своих требований и возражений доказательства, руководствуясь положениями статей 10, 166, 167, 170, 454 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд отказал в удовлетворении иска, указав, что совершение сторонами сделки действий, направленных на ее исполнение, исключает возможность признания сделки мнимой.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней истец выражает несогласие с выводами суда, полагая, что представленной им в материалы дела совокупности доказательств достаточно для вывода об отсутствии между сторонами фактических отношений по поводу отчуждения спорной квартиры. Кроме того, истец указывает на нарушение судом правил подсудности при рассмотрении дела.

Проверив материалы дела, заслушав объяснения участвующих в деле лиц, обсудив доводы, изложенные в апелляционной жалобе и дополнениях к ней, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 25) разъяснено, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, мнимая сделка является фиктивной и заключается ее сторонами без намерения достигнуть заявленных результатов, а лишь для того, чтобы создать видимость наступления правовых последствий и вызвать у третьих лиц представление о сделке как действительной. Соответственно, признание сделки мнимой направлено на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Разрешая спор, суд сосредоточил свое внимание на вопросах реальности совершения сделки, проверке соответствующих фактических обстоятельств и оценке доказательств, представленных сторонами, и доводы апелляционной жалобы сводятся к несогласию с выводами, к которым пришел суд. Между тем отсутствие реального исполнения договора для признания его мнимым является необходимым условием, но не достаточным.

Нормы закона, предусматривающие возможность признания сделки мнимой, адресованы добросовестным участникам гражданского оборота с целью их защиты в ситуации, когда фиктивная сделка нарушает их права и законные интересы.

Обосновывая исковые требования, истец указывает, что оспариваемый договор оформлен исключительно в целях получения необоснованной налоговой выгоды в виде вычета по НДФЛ в связи с фиктивным приобретением квартиры, а необходимость признания договора мнимой сделкой связывает с нарушением ответчиком договоренности о возврате квартиры в собственность истца после реализации указанного противоправного интереса.

Пунктом 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации и пунктом 70 Постановления N 25 предусмотрено, что сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (правило "эстоппель").

Из смысла положений пункта 1 статьи 1, пункта 1 статьи 11, статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации в их нормативном единстве с положениями статьи 2, части 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации следует, что целью судебной защиты является восстановление нарушенного материального права или реальная защита законного интереса истца.

У лица, заключившего заведомо для себя мнимый договор, отсутствует охраняемый законом интерес в признании сделки недействительной, а недобросовестный интерес судебной защите не подлежит. Признание сделки мнимой в такой ситуации возможно по иску иных заинтересованных лиц, чьи права могли быть нарушены совершением данной сделки.

Поскольку истец утверждает, что при заключении оспариваемого договора стороны преследовали противоправную цель и достигли ее, сформировав у налогового органа представление о наличии у ответчика права на вычет, то есть истец как сторона сделки своим недобросовестным поведением давал основание другим лицам полагаться на действительность сделки, он не вправе в судебном порядке требовать признания данного договора недействительным.

Также в данном случае необходимо учитывать разъяснения, приведенные в пункте 52 постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", в соответствии с которыми оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРН. В частности, если в резолютивной части судебного акта решен вопрос о наличии или отсутствии права либо обременения недвижимого имущества, о возврате имущества во владение его собственника, о применении последствий недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки, то такие решения являются основанием для внесения записи в ЕГРН.

В то же время решение суда о признании сделки недействительной, которым не применены последствия ее недействительности, не является основанием для внесения записи в ЕГРН.

По смыслу приведенных разъяснений, цель оспаривания зарегистрированного права достигается путем применения реституции в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки, поскольку надлежащий иск о правах на недвижимое имущество должен быть направлен на соединение правового титула и фактического владения вещью.

Под владением недвижимыми вещами, к числу которых в силу абзаца 3 пункта 1 статьи 130 Гражданского кодекса Российской Федерации относятся жилые помещения, понимается наличие беспрепятственного доступа к указанному имуществу с возможностью предоставить, а равно ограничить или прекратить такой доступ третьим лицам (фактическое господство над вещью).

Пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации связывает применение реституции с фактом исполнения сделки, в связи с чем к мнимой сделке применение реституции по общему правилу не требуется.

Однако в рассматриваемом случае истец не отрицает, что с определенного момента спорная квартира фактически перешла во владение ответчика, контроль над имуществом утрачен.

Требований о применении реституции истцом не заявлено, при этом оснований, предусмотренных пунктом 4 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, для применения реституции по инициативе суда не имеется (пункт 79 Постановления N 25).

Приведенные выше обстоятельства являются самостоятельными и достаточными основаниями для отказа в иске.

Довод истца о допущенном судом нарушении правил подсудности при рассмотрении дела как основании для отмены судебного акта подлежит отклонению в связи со следующим.

При выявлении нарушений норм процессуального права, устанавливающих правила подсудности суд апелляционной инстанции в соответствии со статьей 47 Конституции Российской Федерации и частью 2 статьи 33 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отменяет постановление суда первой инстанции по основаниям части 3 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и передает дело в суд первой инстанции, к подсудности которого законом отнесено его рассмотрение.

При этом дело может быть передано на рассмотрение по подсудности в суд первой инстанции, если на нарушение правил подсудности указано в апелляционной жалобе и суд апелляционной инстанции установит, что лицо, подавшее жалобу, заявляло в суде первой инстанции ходатайство о неподсудности дела этому суду либо что у него отсутствовала возможность заявить в суде первой инстанции такое ходатайство по причине его неизвещения о времени и месте судебного заседания или непривлечения к участию в деле; если вследствие нарушения правил исключительной подсудности по искам о правах на недвижимое имущество отсутствовала возможность собрать, исследовать и оценить в качестве относимых и допустимых доказательств сведения, находящиеся по месту расположения недвижимого имущества, что могло привести к вынесению неправильного по существу решения суда (пункт 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2012 N 13 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции" (далее - Постановление N 13).

Таким образом, несоблюдение правил подсудности является основанием для отмены решения суда первой инстанции, только если это нарушение могло привести к принятию неправильного решения, что устанавливается судом апелляционной инстанции в каждом конкретном случае, исходя из фактических обстоятельств дела и содержания доводов апелляционной жалобы (часть 3 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пункт 39 Постановления N 13).

Действительно, исковое заявление подано в Железнодорожный районный суд г. Екатеринбурга, в то время как спор о правах на недвижимое имущество, согласно части 1 статье 30 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежит разрешению по месту нахождения такого имущества. В рассматриваемом случае - в Верх-Исетском районном суде г. Екатеринбурга.

Из материалов дела усматривается, что при рассмотрении дела в суде первой инстанции от лиц, участвующих в деле, не поступало заявлений об отнесении спора к компетенции иного суда. Указанный довод заявлен истцом только в апелляционной жалобе.

Следовательно, истец, обратившийся в суд с нарушением правил подсудности, и иные участвующие в деле лица признали компетенцию Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга, что влечет за собой потерю права на соответствующие возражения в отношении подсудности спора.

Необходимость обеспечения такого элемента права на суд как рассмотрение дела компетентным судом должна оцениваться в совокупности с иными элементами такого права (в том числе на разбирательство в разумный срок и установление правовой определенности), а также с учетом фундаментальных принципов права (среди которых запрет приоритета формального над существом), исходя из фактических обстоятельств конкретных правоотношений, как процессуальных, так и по существу спора, в целях того, чтобы формальное обеспечение какого-либо элемента права на суд не приводило к иллюзорности такого права и нарушению баланса интересов сторон.

Данный принцип нашел свое отражение в части 6 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в силу которой правильное по существу решение суда первой инстанции не может быть отменено по одним только формальным соображениям.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.04.2016 N 306-ЭС15-14024 выражена правовая позиция о невозможности отмены судебных актов только в целях соблюдения правила о подсудности (правовой пуризм), а не для устранения существенной судебной ошибки, что противоречит принципу правовой определенности, правовым позициям по применению норм процессуального права, приведенным в актах Европейского Суда по правам человека.

Кроме того, коллегия расценивает заявление истца о нарушении правил подсудности, сделанное лишь после вынесения судебного акта об отказе в иске, как злоупотребление правом. При этом оснований для вывода о том, что сам по себе факт рассмотрения дела Железнодорожным районным судом г. Екатеринбурга вместо Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга мог привести или привел к вынесению неправильного по существу решения суда, у коллегии не имеется.

Иные доводы апелляционной жалобы, учитывая вышеприведенные обстоятельства, не имеют правового значения, кроме того, были предметом рассмотрения суда первой инстанции и получили надлежащую правовую оценку, несогласие с которой само по себе не свидетельствует об ошибочности сделанных судом выводов, не подтверждает наличие нарушений норм права при рассмотрении дела и не является основанием для отмены судебного акта.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 327.1, 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 24.11.2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.

Председательствующий:	Некрасова А.С.
Судьи:	Орлова А.И.
	Торжевская М.О.