Гражданский кодекс часть 1

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО3, действующей также в интересах несовершеннолетней ФИО1, на решение Октябрьского районного суда адрес Республики Башкортостан от дата, по иску ФИО3, действующей также в интересах несовершеннолетней ФИО1, к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, признании права собственности на долю в квартире и включении доли квартиры в наследственную массу.

Заслушав доклад судьи ФИО18, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО3, действующая также в интересах несовершеннолетней ФИО1, дата рождения, обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании недействительным договора дарения адрес, с кадастровым номером №..., по адресу: адрес, заключенного дата между ФИО11 и ФИО2; признании права собственности на ? долю указанного жилого помещения за ФИО3 и включении оставшейся ? доли в состав наследства после смерти датаФИО11

Заявленные требования мотивированы тем, что ФИО3 в течение 9 лет проживала в гражданском браке с сыном ответчика ФИО2 - ФИО11, имеют совместную дочь ФИО1, в 2011 г. им был прочитан «Никах». В период совместного проживания ФИО3 и ФИО11 приобретена спорная трехкомнатная квартира за 4 100 000 руб., из которых 2 100 000 руб. на покупку жилья внесла ФИО3, оставшиеся 2 000 000 руб. получены ФИО11 в банке, и истец также участвовала в погашении кредитной задолженности. Однако все документы на квартиру были оформлены на ФИО11, несмотря на договоренность о совместной покупке жилья - поровну, так как собирались и дальше проживать одной семьей.

Вложения истца подтверждаются расписками о заемных средствах: на сумму 1 300 000 руб. заимодавец ФИО3 от дата; на сумму 800 000 руб. заимодавец ФИО7дата Расписка написана ФИО11, но возврат денежных средств производила истец, что подтверждается справками о доходах, расписками о возврате указанных сумм, детализацией операций по банковской карте истца, где отражены перечисления на имя ФИО11 Истец является соучредителем ООО «Стройсервис» и ООО «Стройсервис плюс» с 2009 г. и с 2014 г., соответственно, с 2007 по 2014 года работала в ИП ФИО8 директором торговых точек, торгующих гардинами и жалюзи.

Истец и ее старший сын ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ г. рождения, проживали в спорной квартире с 2010 г., которая была сдана истцу собственником ФИО10 в аренду с последующим выкупом. ФИО11 сначала приходил к ним в гости, к моменту, когда с ним решили проживать вместе, квартира имела все необходимое: обставлена мебелью, имелась вся необходимая посуда. После оформления квартиры в собственность истец, ее старший сын Артур и ФИО1 зарегистрированы на постоянное место жительства по указанному адресу.

В 2016 г. ФИО11 отбыл по месту службы в адрес, адрес, где был зарегистрирован по месту постоянного жительства, истца с дочерью, как членов семьи, также прописал по указанному адресу. Однако истец с ребенком не переехали в адрес, несмотря на изменение места регистрации, место жительства осталось прежним. До настоящего времени проживают в спорной квартире, дочь учится в первом классе МАОУ Школы №...адрес и в первом классе музыкальной школы №..., которые находятся в непосредственной близости от их дома.

ФИО11 нес службу в военной организации и в соответствии с нормами Федерального закона № 76-ФЗ от дата «О статусе военнослужащих» претендовал на получение жилья в собственность, условием для чего являлось включение в список нуждающихся в жилье. В комиссариат или управление жилобеспечения нужно было подать документы, которые подтвердят отсутствие прав собственности военнослужащего на жилплощадь. С целью получении выписки из Единого государственного реестра недвижимости, подтверждающей факт отсутствия собственного жилья, датаФИО11 заключил со своей матерью ФИО2 договор дарения квартиры. Так как он являлся единственным сыном одаряемой, у него не возникло сомнений, что впоследствии право собственности на квартиру вновь будет зарегистрировано на его имя.

Сделка по договору дарения квартиры от дата, как считает истец, является мнимой, так как стороны сделки никогда не преследовали цели отчуждения квартиры; ответчик ФИО2 являлась лишь титульным владельцем, фактически не вступила во владение спорной недвижимостью, ключей от квартиры не имела, в квартире не проживала, бремя содержания квартиры не несла. Все коммунальные платежи и налоги относительно квартиры оплачивала и оплачивает истец. Имеется также заявление от дата в управляющую компанию о перерасчете по счетчикам холодной и горячей воды и коммунальным услугам, написанное от имени ФИО2 рукой истца, с указанием ее контактного номера телефона. Данные обстоятельства также могут подтвердить соседи по лестничной клетке и по подъезду. Указанное свидетельствует о мнимости сделки, поскольку она совершена без намерения создать соответствующие последствия.

датаФИО11 погиб и после похорон сына ответчик ФИО2 «стала хозяйкой», осталась «пожить» и, пользуясь обстановкой, взяла связку ключей от квартиры. Позже, когда истец отлучилась без ключей за дочерью в школу, она закрыла квартиру и уехала. Истец с семилетней дочерью не могла попасть в дом, по телефону им был дан ответ, что приезжать и открывать квартиру никто не собирается. Ночевать пришлось у знакомых. Дверь открыли только на следующий день вечером, после обращения истца в орган опеки и в отдел по делам несовершеннолетних, а также звонка участкового уполномоченного ответчику.

Впоследствии со стороны ФИО2 последовало заявление от дата о том, что истец без оснований проживает в квартире ответчика, в настоящее время ФИО2 подан иск в суд к старшему сыну истца ФИО9 о признании утратившим право пользования квартирой.

Таким образом, ФИО3 считает, что имеет право собственности на ? долю спорной квартиры, так как действующее законодательство позволяет произвести раздел имущества лиц, не состоящих в зарегистрированном браке, приобретенного ими в совместную собственность путем определения доли каждого в праве на это имущество в соответствии с конкретными обстоятельствами приобретения имущества (финансовое участие, совершение фактических и юридических действий сторон в приобретении общего имущества).

В связи с этим, а также по основаниям мнимости договор дарения спорной квартиры подлежит признанию недействительным с включением ? доли спорной квартиры в наследственную массу после смерти ФИО11, наследником которого по закону является также его дочь, и в интересах которой истец в установленный законом срок обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства.

Решением Октябрьского районного суда г.Уфы Республики Башкортостан от 1 сентября 2020 г. постановлено:

в удовлетворении исковых требований ФИО3, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней дочери ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной, признании права общей долевой собственности на жилое помещение, включении имущества в наследственную массу – отказать.

В апелляционной жалобе ФИО3, действующая также в интересах несовершеннолетней ФИО1, ставит вопрос об отмене вышеуказанного решения суда, полагая, что при рассмотрении дела не нашел подтверждения факт, что при совершении договора дарения воля ФИО11 была направлена на заключение договора дарения и безвозмездное отчуждение принадлежащего ему имущества в пользу матери; судом при выяснении обстоятельств заключения договора дарения не дана оценка договору займа, составленному за 10 дней до заключения оспариваемого договора дарения, по которому ФИО11 взял в долг у матери 1 700 000 руб. для погашения ипотечного кредита за спорную квартиру, то есть имеет место встречная передачи вещи, и к договору следовало применить правила пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, о притворности сделки, договор дарения носил возмездный характер. Суд первой инстанции неправомерно применил годичный срок исковой давности, так как мнимая и притворная сделка являются ничтожными и срок исковой давности по такой сделке составляет три года. Судом не учтено, что способ использования имущественных прав в отношении жилого помещения при перемене собственника не был изменен, квартира продолжала находиться в пользовании прежнего собственника, тогда как ответчиком не представлено доказательств распоряжения спорной квартирой, несения бремени содержания жилья. Судом искажены показания свидетелей, не учтены конкретные обстоятельства настоящего дела о приобретении спорной квартиры с финансовым участием истца, что подтверждено расписками, справками о доходах, выписками с банковского счета и показаниями свидетелей. Представленный в дело судебный приказ от дата о взыскании с ФИО11 алиментов в пользу ФИО3 на содержание дочери ФИО1 не свидетельствует о разрыве фактических семейных отношений, так как исполнительное производство было окончено по заявлению ФИО3, а довод стороны ответчика о регистрации ее сыном брака с ФИО12 ничем не подтвержден.

Проверив материалы дела, выслушав объяснения ФИО3 и адвоката в ее интересах ФИО13, поддержавших доводы апелляционной жалобы, адвоката в интересах ответчика - ФИО17, полагавшего решение суда законным и обоснованным, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда в соответствии с требованиями частей 1, 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и материалами дела подтверждается, не оспаривалось сторонами, что дата умер ФИО11, после смерти которого, как следует из материалов наследственного дела №...дата (том 1 л.д.185 - 201), открытого нотариусом нотариального округа Увельского муниципального района адресФИО16, открылось наследство в виде ? доли в праве долевой собственности на адрес в адрес Республики Башкортостан, принадлежащей наследодателю на основании договора передачи жилых квартир в общую совместную собственность от дата; а также денежных вкладов, хранящихся в Уральском банке ПАО Сбербанк.

В установленный законом шестимесячный срок со дня открытия наследства с заявлениями о принятии наследства обратились дата мать наследодателя ФИО2, дата законный представитель дочери наследодателя ФИО1 - ФИО3

Также по договору купли-продажи с ипотекой в силу закона с оформлением закладной от дата, ФИО11 приобрел у ФИО10 спорную трехкомнатную адрес в адрес Республики Башкортостан, по цене 4 100 000 руб., из которых аванс в размере 2 100 000 руб. уплачен покупателем продавцу за счет собственных средств, в день сдачи документов на регистрацию договора, а 2 000 000 руб. за счет кредитных средств путем перечисления их на расчетный счет продавца, что следует из условий договора купли-продажи, представленного дела правоустанавливающих документов (том 1 л.д. 143-168). На указанную дату, что следует из представленной в правоустанавливающее дело справки, в спорной квартире зарегистрированные граждане отсутствовали. При заключении договора ФИО11 представил нотариально удостоверенное заявление (том 1 л.д. 164 оборот), указывая, что не имеет супруги, которая бы имела право собственности согласно статье 34 Семейного кодекса Российской Федерации на денежные средства, за счет которых им приобретается имущество, в том числе по ипотеке, состоящее из квартиры по адресу: адрес - 90.

Далее, по заявлению ПАО «Сбербанк» (том 1 л.д. 180) от дата, подтверждающего отсутствие задолженности по кредитному договору, по которому ФИО11 был предоставлен кредит, и квартира передана в залог банку, в связи с этим, не возражавшему против погашения регистрационной записи об ипотеке в Едином государственном реестре недвижимости, дата запись об ипотеке прекращена.

В указанную же дату - дата между ФИО11, за которого действовала по доверенности ФИО14, и ответчиком по настоящему делу ФИО2 заключен договор дарения, по которому даритель подарил своей матери спорную квартиру, в пункте 9 которого стороны предусмотрели, что настоящий договор содержит весь объем соглашений между сторонами в отношении предмета настоящего договора, отменяет и делает недействительными все другие обязательства или предложения, которые могли быть приняты или сделаны сторонами будь то в устной или письменной форме до подписания настоящего договора.

Переход права собственности на жилое помещение к ФИО2 зарегистрирован дата номер регистрации №....

Обосновывая заявленные требования ФИО3 представила суду: расписки (том 1 л.д. 28, 29), выполненную ФИО3, по которой дата она взяла в долг у ФИО3, соответственно, 1 300 000 руб. до дата, выполненную ФИО11, по которой дата он взял в долг у ФИО7 800 000 руб.; расписки от дата и дата (том 1 л.д. 30, 31) ФИО3, согласно которым она получила от ФИО3 1 300 000 руб. в счет погашения долга по расписке от дата, к дата расчет произведен полностью; расписку ФИО7 (том 1 л.д. 32) о возврате ФИО3 ему долга ФИО11дата; историю операций из банка (том 1 л.д. 33-37) о движении денежных средств на счете ФИО3 за период с 1 мая по дата, в которой содержатся сведения о перечислении истцом на счет ФИО11 различных денежных сумм от 3 000 руб. до 35 000 руб.; справки о доходах, трудовую книжку, акт о проверке приборов учета в квартире, квитанции об оплате коммунальных услуг по спорной квартире (том 1 л.д. 39-101); фотографии (том 1 л.д. 127-128), на которых отображены истец и ФИО11, а также их совместная дочь; а также показания свидетелей.

В суде апелляционной инстанции заключение договора купли-продажи спорной квартиры датаФИО11 истец ФИО3 объяснила тем, что она также приобрела квартиру в ипотеку и выплачивала кредит.

В свою очередь сторона ответчика, представила суду: судебный приказ от дата о взыскании с ФИО11 в пользу ФИО3 алиментов на содержание несовершеннолетней дочери ФИО1, начиная с дата (том 1 л.д. 214); постановление судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства на основании названного судебного приказа от дата (том 1 л.д. 210); договор займа между ФИО11 и ФИО2 с актом, удостоверенным свидетелями (том 1 л.д. 215, 216), по которым ФИО11 взял у матери 1 700 000 руб. для погашения ипотечного долга в сумме 1 700 000 руб., которые обязался вернуть в течение пяти лет.

Оценивая представленные истцом доказательства в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО3, действующей также в интересах несовершеннолетней ФИО1, ввиду отсутствия доказательств состоявшейся договоренности между ФИО3 и ФИО11 о приобретении спорной квартиры в долевую собственность, тогда как представленные истцом расписки, справки о доходах, квитанции об оплате коммунальных услуг, не указывают, что денежные средства истца привлекались при приобретении спорной квартиры; оплата коммунальных услуг, как и факт совместного проживания и ведения общего хозяйства, на которые ссылается истец, не влекут перераспределение долей в праве собственности или возникновение права собственности ФИО3 на ? долю спорной квартиры.

Также суд первой инстанции указал на отсутствие оснований для признания оспариваемого договора дарения недействительным по основаниям мнимости или притворности, применив годичный срок исковой давности, о применении срока исковой давности было заявлено стороной ответчика, как следствие отказал во включении ? долю спорной квартиры в наследственную массу после смерти ФИО11

Как указал суд первой инстанции, истцу было известно о заключении сделки договора дарения от дата с момента ее совершения, что она не оспаривает, что также подтверждается доводами предъявленного иска, а также письменными обращениями в коммунальные службы от имени ФИО2, поэтому срок исковой давности следует исчислять с дата, с иском об оспаривании ФИО3 обратилась в суд дата (том 1 л.д. 105 почтовый конверт).

Судебная коллегия не находит оснований не согласиться по существу с правильными выводами суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО3, действующей также в интересах несовершеннолетней ФИО1, на основании части 6 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правильное по существу решение суда первой инстанции не может быть отменено по одним только формальным соображениям. Так, в соответствии с пунктом 2 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации на территории Российской Федерации признается брак, заключенный только в органах записи актов гражданского состояния. Поскольку фактическое совместное проживание граждан, в том числе оформленное по религиозным обрядам, браком не является, оно в силу положений пункта 2 статьи 10 Семейного кодекса Российской Федерации не порождает правовых последствий, установленных для заключенных в органах записи актов гражданского состояния браков.

Следовательно, на имущественные отношения лиц, проживающих совместно, но в браке не состоящих, независимо от времени их совместного проживания режим совместной собственности супругов не распространяется.

Данные правоотношения регулируются нормами гражданского законодательства, содержащимися, в частности, в главе 14 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей основания приобретения права собственности, и в главе 16 Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующей вопросы общей собственности.

Как следует из статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации, право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки по отчуждению этого имущества.

В силу статьи 244 Гражданского кодекса Российской Федерации имущество, находящееся в собственности двух или нескольких лиц, принадлежит им на праве общей собственности. Имущество может находиться в общей собственности с определением доли каждого из собственников в праве собственности (долевая собственность) или без определения таких долей (совместная собственность). Общая собственность на имущество является долевой, за исключением случаев, когда законом предусмотрено образование совместной собственности на это имущество. Общая собственность возникает при поступлении в собственность двух или нескольких лиц имущества, которое не может быть разделено без изменения его назначения (неделимые вещи) либо не подлежит разделу в силу закона. По соглашению участников совместной собственности, а при недостижении согласия по решению суда на общее имущество может быть установлена долевая собственность этих лиц.

Право собственности на спорную квартиру приобрел ФИО11 на основании договора купли - продажи от дата со дня государственной регистрации сделки (статьи 131, 164, пункт 2 статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации). ФИО3 в этом договоре не названа, в связи с чем квартира могла быть признана общей собственностью лишь при доказанности, что между ней и ФИО11, указанным в договоре в качестве покупателя, была достигнута договоренность о совместной покупке квартиры и в этих целях она вкладывала свои средства в ее приобретение.

Однако таких доказательств не представлено. В отсутствие соглашения о возникновении общей собственности показания свидетелей являются недопустимым доказательством. Суд первой инстанции, дав надлежащую оценку представленным доказательствам по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пришел к верному выводу, что факт совместного проживания, наличия у истца денежных средств и т.п. сам по себе достаточным основанием для возникновения режима общей собственности на имущество не является.

В связи с изложенным, доводы апелляционной жалобы ФИО3, воспроизводящие ее позицию в предъявленном иске и поддержанную в суде первой инстанции, получившие надлежащую правовую оценку со стороны районного суда, о возникновении у нее права собственности на ? долю спорной квартиры, в связи с проживанием в ней, вложением денежных средств и т.п., признаются судебной коллегией несостоятельными, как не влекущие возникновение к ФИО3 права на спорную квартиру в какой-либо доле.

Суждения апелляционной жалобы, что представленный в дело судебный приказ от дата о взыскании с ФИО11 алиментов в пользу ФИО3 на содержание дочери ФИО1 не свидетельствует о разрыве фактических семейных отношений, так как исполнительное производство было окончено по заявлению ФИО3, а довод стороны ответчика о регистрации ее сыном брака с ФИО12 ничем не подтвержден, не имеют юридического значения для разрешения возникшего спора.

Таким образом, исходя из вышеприведенных и установленных по делу обстоятельств, поскольку истец ФИО3 не является стороной оспариваемого договора дарения или лицом, которому законом предоставлено право его оспаривать, она не может быть признана заинтересованным лицом, обладающим в силу статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации правом на оспаривание договора дарения, ею не доказано, что оспариваемый договор дарения нарушает ее права и законные интересы, перечисленное являлось достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований ФИО3, действующей в своих интересах.

В то же время исковые требования ФИО3 в интересах ФИО1 о признании вышеуказанного договора дарения мнимой (притворной) сделкой также правомерно оставлены судом первой инстанции без удовлетворения, так как на дату заключения договора дарения от дата спорное жилое помещение принадлежало на праве собственности дарителю ФИО11, правами третьих лиц обременено не было, спор о взыскании каких-либо денежных средств отсутствовал, оснований утверждать, что сделка по отчуждению недвижимого имущества совершена ФИО11 с какой-либо иной целью, кроме, как безвозмездная передача матери спорной квартиры, не имеется.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Исходя из смысла указанной нормы материального права, стороны мнимой сделки при ее заключении не имеют намерения устанавливать, изменять либо прекращать права и обязанности, правоотношения между сторонами в рамках такой сделки фактически не возникают.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении требования о признании той или иной сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение заключить соответствующую сделку с целью создать желаемые правовые последствия и реально исполнить эти намерения.

Как следует из вышеприведенных материалов дела и установлено судом, между ФИО11 и его матерью ФИО2 составлен письменный договор, в тексте договора дарения прямо указано на его безвозмездность, при совершении сделки даритель и одаряемая не только предусмотрели реальные правовые последствия сделки, но и осуществили их. После заключения договора дарения произведена регистрация перехода к одаряемому права собственности на спорное недвижимое имущество, выдано свидетельство о государственной регистрации права, что свидетельствует о наличии воли обеих сторон договора на исполнение совершенной сделки и достижения соответствующих ей правовых последствий.

По общему правилу, установленному в части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Достоверных и убедительных доказательств мнимости заключенного договора дарения стороной истца представлено не было и судом не установлено. При этом наличие родственных отношений между дарителем и одаряемой ввиду отсутствия иных доказательств мнимости сделки определяющим для ее оценки в качестве таковой не является, как и то обстоятельство, что по соглашению с новым собственником - ответчиком, истец продолжала проживать в спорной квартире, за что вносила плату за жилое помещение и коммунальные услуги.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

По смыслу названных законоположений, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.

Сам по себе факт того, что истец ФИО3 и ее несовершеннолетняя дочь ФИО1 продолжали проживать в спорной квартире и вносили плату за жилое помещение и коммунальные услуги, а ФИО2 не вселялась и не проживала в ней, не несла расходов, не подтверждает мнимость сделки, поскольку, собственник в силу предоставления ему законом полномочий, вправе предоставить принадлежащее ему жилое помещение для проживания иных лиц.

Обязательным квалифицирующим признаком договора дарения является вытекающее из соглашения сторон очевидное намерение дарителя передать имущество в качестве дара. Таким образом, дарение имущества предполагает наличие волеизъявления дарителя, намеревающегося безвозмездно передать принадлежащее ему имущество иному лицу именно в качестве дара (с намерением облагодетельствовать одаряемого), а не по какому-либо другому основанию, вытекающему из экономических отношений сторон сделки.

Доказательств, свидетельствующих о порочности воли сторон, ФИО11, представлено не было и у суда нет оснований на их ссылку, в связи с чем, не имеется оснований для признания оспариваемого договора недействительным по основаниям мнимости; не приведено таких обоснований, касающихся не истца и ее дочери, а непосредственно сторон сделки, самого дарителя ФИО11, и в доводах апелляционной жалобы.

В пользу вышеприведенных выводов свидетельствует сама нотариально оформленная доверенность, выданная ФИО11 (том 1 л.д 170) ФИО14, которая и подписала от имени ФИО11 оспариваемый договор, по которой ФИО11 уполномочил ФИО14 подарить принадлежащую ему на праве собственности спорную квартиру матери ФИО2, заключить и подписать договор дарения, все необходимые документы, зарегистрировать договор дарения в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по адрес. Из текста названной доверенности следует, что ее текст соответствует намерениям ФИО11, и не содержит иных полномочий ФИО14 на совершение других сделок, в том числе, как предполагается в доводах апелляционной жалобы, возмездного договора передачи спорной квартиры в качестве возврата ФИО11 долга его матери ФИО2

Мнение стороны истца о совершении сделки дарения с целью постановки ФИО11 на учет нуждающегося в получении жилья несостоятельно, так как никаких доказательств совершения подобных действий ФИО11 при жизни не представлено; кроме того, на момент совершения договора дарения и смерти ФИО11 являлся собственником ? доли квартиры общей площадью 37,77 кв. м, которая вошла в состав наследства после его смерти.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы о необходимости применения к спорным правоотношениям положений пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации судом апелляционной инстанции отклоняются, как и рассуждения апелляционной жалобы о притворности оспариваемого договора по пункту 2 статьи 170 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Действительно, ФИО2 представила в материалы дела договор от дата (том 1 л.д. 215-216), заключенный с ФИО11, по которому последний взял у матери 1 700 000 руб. для погашения ипотечного кредита по адрес в адрес и обязался погасить долг в течение 5 лет.

Для погашения ипотечного кредита ФИО11 также выдал своей матери доверенность, и что, не оспаривалось последней, задолженность была оплачена, дата с согласия банка сняты обременения с квартиры в виде погашения регистрационной записи об ипотеке в Едином государственном реестре недвижимости.

На основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Для признания сделки недействительной по основанию притворности должно быть доказано, что притворная сделка совершается лишь для вида, когда намерение сторон направлено на достижение иных правовых последствий, вытекающих из прикрываемой сделки.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции сделал правильный вывод о том, что оспариваемый договор дарения соответствует требованиям действующего законодательства и носил безвозмездный характер.

В соответствии со статьей 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из представленных в материалы дела и вышеприведенных доказательств усматривается наличие у сторон договора намерения совершить именно безвозмездное отчуждение квартиры, ранее принадлежавшей ФИО11, в пользу одаряемого ФИО2 Сделка дарения не содержит условий, предусматривающих обязанность одаряемого исполнить какое-либо встречное обязательство перед дарителем.

Денежные средства за полученное в дар имущество в виде квартиры ФИО2 не уплачивались.

Истцом не представлено доказательств, подтверждающих наличие встречной передачи вещи или права по спорному договору дарения. Соответственно, не доказано наличие у сторон договора дарения намерения совершить сделку купли-продажи доли под видом ее дарения.

Вопреки доводам заявителя апелляционной жалобы, то обстоятельство, что ФИО11 до заключения договора дарения взял у матери для погашения ипотечного кредита 1 700 000 руб. само по себе не свидетельствует о том, что при заключении оспариваемого договора целью его сторон в действительности являлось возмездное отчуждение доли. Материалами дела подтверждено, что полученные в долг денежные средства были переданы именно для погашения кредита.

При указанных обстоятельствах у суда первой инстанции не имелось оснований для признания оспариваемого договора дарения недействительным в силу его притворности (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), а равно не имелось оснований для включения ? доли спорной квартиры в наследственную массу ФИО11, поскольку даже при доказанности притворности сделки правовым последствием является применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки, относящиеся к ней правила.

Судебная коллегия соглашается с доводами апелляционной жалобы о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права при исчислении срока исковой давности, о применении которого было заявлено стороной ответчика, с указанием, что срок исчисляется с дата, а в суд ФИО3 обратилась дата, то есть с пропуском срока исковой давности, так как в соответствии с пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 101 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от дата№... «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая - к принятию такого исполнения (пункт 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Оспариваемый договор дарения совершен дата, с иском в суд ФИО3 обратилась дата (л.д. 105 конверт), то есть, бесспорно, в пределах трехлетнего срока исковой давности для оспаривания договора по основаниям ничтожности.

Однако неправильные выводы суда первой инстанции не привели к принятию по существу неправильного решения. Как выше указано, судебная коллегия соглашается с выводами суда об отказе в удовлетворении заявленных ФИО3, действующей также в интересах несовершеннолетней ФИО1, исковых требований. На основании части 6 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по существу правильное решение суда не может быть отменено.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Октябрьского районного суда г.Уфы Республики Башкортостан от 1 сентября 2020 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3, действующей также в интересах несовершеннолетней ФИО1, - без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Справка: судья Нурисламова Р.Р.