Гражданский кодекс часть 1

рассмотрела в открытом судебном заседании в г.Улан-Удэ гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании недействительным (ничтожным) договора дарения квартиры и применении последствий его недействительности, по апелляционной жалобе представителя истца ФИО2 – ФИО5 на решение Октябрьского районного суда г. Улан-Удэ от 23 сентября 2020 года, которым в удовлетворении исковых требований отказано.

Заслушав доклад судьи Кушнаревой И.К., ознакомившись с материалами дела, доводами апелляционной жалобы, возражений на нее, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Обращаясь в суд с иском к ФИО3, ФИО4, истец ФИО2 просила признать договор дарения от 4 апреля 2017 года недействительным, применить последствия недействительности сделки: прекратить право собственности ФИО4 на квартиру, признать за ФИО3 право собственности на спорную квартиру, взыскать с ответчиков в пользу истца госпошлину в сумме 300 руб.

В обоснование заявленных требований истец указал, что 4 апреля 2017 года между ФИО3 (даритель), с одной стороны, и его матерью ФИО4 (одаряемый), с другой стороны, был заключен договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <...>. На момент заключения договора дарения у ФИО3 имелись не исполненные перед истцом алиментные обязательства, которые возникли в 2011 году, истец ссылалась на то, что ФИО3 распорядился своим недвижимым имуществом во избежание обращения на него взыскания, полагала, что договор дарения квартиры является мнимой сделкой, смена собственника квартиры имеет формальный характер. Собственную заинтересованность в оспаривании сделки истец мотивировала тем, что проживала и продолжает проживать в спорном жилом помещении, о совершенной сделке ей не было известно, квартира является совместно нажитым имуществом.

В качестве третьего лица по делу истцом заявлен судебный пристав-исполнитель Раменского РОСП Московской области ФИО6.

Истец ФИО2 в судебное заседание суда первой инстанции не явилась, извещена надлежаще.

Представитель истца по доверенности (л.д. 24-26) ФИО5 исковые требования поддержал, дополнительно суду пояснил, что сделка является мнимой, так как ответчик ФИО7, став собственником квартиры, с 2017 года не пыталась вселиться в жилое помещение, не несет расходы по содержанию квартиры.

Ответчики ФИО3, ФИО4 в судебное заседание не явились, извещены надлежаще.

Представитель ответчиков по доверенности (л.д. 33) ФИО8 иск не признала, пояснив, что спорная квартира по ул. <...>, не является совместно нажитым имуществом супругов Ф-вых, поскольку в 1997 году была приобретена ответчиком ФИО9, и подарена ею в 2003 году сыну ФИО3

В 2012 году ФИО4 продала свою квартиру по адресу: <...>, для того, чтобы приобрести ФИО3 квартиру в Московской области.

25 марта 2017 года ФИО3 подарил спорную квартиру матери, так как она нуждалась в собственном жилье. От исполнения алиментных обязательств на содержание детей ФИО3 не уклонялся, поскольку о том, что с него взысканы алименты, ему не было известно, об обязанности по уплате алиментов и задолженности ответчик узнал, когда исполнительные документы поступил по месту его работы только в апреле 2019 года, с этого времени с его заработной удерживают денежные средства по двум исполнительным листам. Представителем заявлено о пропуске срока исковой давности.

Третье лицо судебный пристав-исполнитель извещен надлежаще, в суд не явился, о причинах неявки не сообщил, об отложении рассмотрения дела не просил.

Судом постановлено выше приведенное решение.

В апелляционной жалобе представитель истца ФИО2 - ФИО5 просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований, ссылаясь на притворность сделки, указывает, что квалифицирующим признаком договора дарения является безвозмездный характер передачи имущества, заключающийся в отсутствии встречного предоставления, любое встречное предоставление со стороны одаряемого делает договор дарения недействительным, о возмездности оспариваемой сделки, по мнению заявителя, свидетельствуют пояснения представителя ответчиков о том, что квартира была подарена сыном матери, в связи с приобретением матерью ему квартиры в г. Москве. Одновременно, представитель истца заявляет о мнимости сделки и указывает, что сделка была заключена с целью сокрытия имущества от ареста, поскольку сделка совершена в период наличия задолженности по исполнительному производству, указывает, что судом оставлен без внимания его довод о сложившейся судебной практике по аналогичным спорам, считает, что судом не были созданы условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения закона, что привело к неправильному разрешению спора.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчиков ФИО8 выразила несогласие с доводами жалобы истца, полагала решение суда первой инстанции законным и обоснованным.

В суд апелляционной инстанции истец ФИО2 не явилась, извещена надлежаще, просила о рассмотрении дела в ее отсутствие.

Представитель истца по доверенности ФИО5 присутствовал на заседании судебной коллегии в качестве слушателя в связи с отсутствием высшего юридического образования или ученой степени по юридической специальности, как того требуют установления ч. 2 ст. 49 ГПК РФ.

Ответчики ФИО3, ФИО4 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежаще.

Судебная коллегия, руководствуясь статьями 167, 327 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее – ГПК РФ), посчитала возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся сторон.

Представитель ответчиков – ФИО8 доводы апелляционной жалобы просила отклонить, поддержала свои возражения, суду пояснила, что ФИО3 после прекращения брачных отношений уехал в г. Москву, с бывшей женой ФИО2, они договорились, что он содержит дочь, которая переехала к нему в 2012 году жить и учиться, а она – сына, о том, что бывшая супруга взыскала с него алименты ФИО3 не знал, о наличии обязанности по уплате алиментов ему стало известно в марте 2019 года, когда исполнительные листы поступили по месту его работы, от уплаты алиментов и задолженности ФИО3 не уклоняется, на момент рассмотрения дела им уплачено половина суммы долга и очередные ежемесячные платежи, в заявлении о взыскании алиментов истец ФИО2 намеренно указала старый адрес ФИО3 в г. Улан-Удэ, по этой причине, он никаких уведомлений не получал, не согласна с доводами истца, поскольку ответчик ФИО4 уехала в г. Москву к дочери, помогать в уходе за внуками, в настоящее время она желает вернуться обратно, ФИО3 подарил квартиру матери, так как другого жилья у нее нет.

Проверив материалы дела, законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия не усмотрела оснований для отмены судебного акта, постановленного в соответствии с законом.

Из материалов дела следует, что ФИО3 и ФИО2 состояли в браке, имеют двоих детей ФИО10 <дд.мм.гг> года рождения, и ФИО11 <дд.мм.гг> года рождения, на содержание которых в апреле 2011 года ФИО2 взыскала алименты в размере 1/3 части от всех видов заработка и (или) иного дохода должника ежемесячно, начиная с 28 апреля 2011 года.

Исполнительное производство № ...-ИП возбуждено 18 марта 2014 года.

По достижению дочерью К. совершеннолетия в 2013 году, алименты начисляются в размере ? части от всех видов заработка и (или) иного дохода должника ежемесячно на содержание сына Д. до его совершеннолетия.

В собственности ФИО3 находилось жилое помещение по адресу: <...>, подаренное ему 24 апреля 2003 года матерью ФИО4

ФИО3 выехал на постоянное место жительства в г. Москву в спорной квартире по адресу: <...>, осталась проживать его бывшая супруга ФИО2 с сыном и дочерью.

Согласно пояснениям стороны ответчика, не опровергнутых стороной истца, дочь К. в 2012 году переехала в Москву, где проживала с отцом, находилась на его содержании.

Истец ФИО2 зарегистрирована в спорной квартире.

На основании договора от 25 марта 2017 года ФИО3 подарил квартиру по указанному адресу матери ФИО4 Переход права собственности зарегистрирован за ФИО4 4 апреля 2017 года.

На день совершения сделки отчуждаемое имущество не было обременено, запретов, ограничений на его отчуждение не имелось.

Как следует из постановления заместителя руководителя Управления ФССП по Республике Бурятия о признании жалобы обоснованной частично от 31 октября 2019 года, исполнительное производство № ...-ИП о взыскании алиментов с 18 марта 2014 года находилось на исполнении у судебного пристава-исполнителя ФИО1., которой каких-либо действий по исполнению исполнительного документа не осуществлялось, заявления взыскателя ФИО2 поступившие в 2016 году, оставлены без рассмотрения, ответы не даны, судебным приставом-исполнителем направлялся запрос в Росреестр в целях выявления имущества должника ФИО3, ответ не был получен, в период с 11 февраля 2017 года по 4 апреля 2018 года исполнительное производство было приостановлено, в с вязи с розыском должника, в 2019 году другим судебным приставом-исполнителем приняты меры к установлению имущественного положения должника, розыску должника ФИО3 и установлено, что должник недвижимого имущества, кроме квартиры в Московской области, в собственности не имеет, проживает в Московской области, работает в ООО «...», исполнительное производство передано в Раменский районный отдел судебных приставов УФССП по Московской области.

Постановлением судебного пристава-исполнителя от 14 марта 2019 года определена задолженность ФИО3 по алиментам на 28 апреля 2019 года в сумме 894 156,29 руб.

Также на основании иска ФИО2 решением Октябрьского районного суда г. Улан-Удэ от 21 октября 2019 года с ФИО3 взыскана неустойка по алиментам в сумме 800 000 руб., исполнительное производство возбуждено 27 августа 2020 года.

Разрешая спор по существу и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходя из того, что спорная квартира не относится к совместно нажитому супругами имуществу, спорная сделка заключена в период, когда квартира не находилась под арестом, обеспечительные меры не принимались, какие-либо иные обременения отсутствовали, сделка направлена на создание правовых последствий в виде перехода права собственности на квартиру к ответчику ФИО4, соответствующих волеизъявлению сторон сделки, собственник ФИО4 имеет намерение вернуться в г. Улан-Удэ, принимает меры к выселению истца ФИО2, переход права собственности по договору дарения к ФИО4 зарегистрирован по истечению трех лет после возбуждения исполнительного производства по взысканию алиментов (18 марта 2014 года) и до возбуждения исполнительного производства по взысканию задолженности по алиментам, неустойки, пришел к выводу о том, что правовые последствия для сторон сделки наступили, переход права собственности осуществлен, зарегистрирован, а потому оснований для признания договора мнимым не имеется.

Судебная коллегия не находит оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции.

Согласно ч. 3 ст. 1 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу ч. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии со ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Абзацами 4 и 5 п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ" (далее – постановление Пленума N 25) разъяснено, что поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 56 ГПК РФ). Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (ч. 2 ст. 10 ГК РФ).

По смыслу приведенных законоположений, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей.

Недобросовестность поведения одной из сторон, применительно к рассматриваемому спору, может быть выражаться в совершении умышленных действий, направленных на создание невозможности получения взыскателем (кредитором) полного исполнения за счет имущества должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми.

Согласно ч. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность.

Правовым последствием исполнения договора дарения является безвозмездный переход от дарителя к одаряемому права собственности на вещь.

Мнимая сделка ничтожна (ч. 1 ст. 170 ГК РФ). Как разъяснено в п. 26 постановления Пленума N 25, стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании ч. 1 ст. 170 ГК РФ.

По смыслу приведенных норм права, для признания договора дарения мнимой сделкой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. По делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Судебным приказом от 29 апреля 2011 года с ФИО3 взысканы алименты на содержание двух несовершеннолетних детей.

Исполнительное производство на основании судебного приказа возбуждено 18 марта 2014 года.

Доказательств того, что истцом принимались меры ко взысканию алиментов с ответчика до возбуждения исполнительного производства стороной истца не представлено, равно как и доказательств о том, что ФИО3 было известно о взыскании с него алиментов. По всем исполнительным документам, имеющимся в материалах дела, адрес должника указан в г. <...>, хотя ФИО3 на момент взыскания с него алиментов уже проживал в г. Москве.

Более того, после возбуждения исполнительного производства, каких-либо действий по исполнению судебного приказа не производилось, что явствует из постановления заместителя руководителя Управления ФССП по Республике Бурятия о признании жалобы обоснованной частично от 31 октября 2019 года (л.д. 92).

Как следует из ответа Октябрьского РОСП, представленного суду апелляционной инстанции, постановление о возбуждении исполнительного производства направлялось ФИО3 по адресу: <...>.

Со стороны истца доказательств того, что ФИО3 было известно о наличии у него алиментных обязательств до совершения спорного договора дарения, не представлено.

Судом апелляционной инстанции, и представителем ответчиков направлялись запросы в Октябрьский РОСП г. Улан-Удэ, Раменский РОСП по Московской области о представлении в суд материалов исполнительного производства с целью установления, когда ФИО3 могло стать известно о взыскании с него алиментов, однако, запрошенные документы не были представлены. Октябрьский РОСП в ответе сослался на передачу исполнительного производства по месту жительства должника ФИО3 Раменский РОСП никакого ответа, в том числе о невозможности предоставления материалов исполнительного производства не направил.

Как пояснила представитель ответчиков суду апелляционной инстанции ФИО3 обратился в Раменский РОСП с заявлением об ознакомлении с материалами исполнительного производства, в чем ему отказали, пояснив, что такого исполнительного производства нет, поступало только поручение о совершении отдельных исполнительных действиях.

Как следует из постановления заместителя руководителя Управления ФССП по Республике Бурятия о признании жалобы обоснованной частично от 31 октября 2019 года только в 2019 году был осуществлен розыск должника и установлено его место жительства, место работы в ООО «...». Исполнительный документ направлен по месту работы.

Из представленных карточек учета исполнительных документов с оплатами ООО «...» следует, что по исполнительному документу о взыскании алиментов ежемесячно с апреля 2019 года производятся удержания из заработной платы ответчика ФИО3 По июль 2020 года взыскано 172 469,44 руб. (л.д. 65).

По исполнительному документу о взыскании задолженности по алиментам на сумму 894 156,29 руб. из заработной платы ФИО3 за период с апреля 2019 года по июль 2020 года удержано 310 444,93 руб. (л.д. 70).

Таким образом, обстоятельство того, что ответчиком ФИО3 дарение квартиры было совершено через три года после того, как возбуждено исполнительное производство, с целью избежать ареста, обращения взыскания на спорное имущество по алиментным обязательствам, не доказано и из материалов дела не усматривается.

Доводы жалобы о том, что ФИО3 квартира передана в собственность матери с целью воспрепятствования обращению взыскания на недвижимое имущество по имеющемуся у ответчика денежному обязательству перед ФИО2 о взыскании задолженности по алиментам и неустойки, являются несостоятельными, поскольку приведенные обязательства возникли в 2019 и 2020 году, после совершения спорной сделки. Доказательств того, что ФИО3 знал о возможности таких взысканий, не представлено.

Договор дарения от 25 марта 2017 года заключен в письменной форме, соответствует требованиям статей 572, 574 ГК РФ и иным требованиям, предъявляемым к форме и содержанию договора, подписан сторонами, при его исполнении стороны достигли правового результата, характерного для данной сделки, а именно: ФИО3 по своей воле передал в дар принадлежащее ему имущество (л.д. 87).

Согласно абзацу 2 ч. 1 ст. 574 ГК РФ, передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов.

По смыслу приведенной нормы по договору дарения допускается символическая передача имущества, в том числе посредством передачи правоустанавливающих документов.

Стороной истца доказательств того, что ФИО3 не передал ФИО4 правоустанавливающих документов не представлено.

Как установлено судом, договор дарения, заключенный между ФИО3 и ФИО4 исполнен сторонами, о чем свидетельствует выписка из реестра от 14 декабря 2019 года, согласно которой правообладателем спорной квартиры стала ФИО4 (л.д. 9).

Квартира не является единственным местом проживания ФИО3, в то время, как у его матери ФИО4 какого-либо жилья в собственности не имеется, что подтверждено выписками из ЕГРН.

Доказательств, подтверждающих, что воля сторон была направлена на создание иных правовых последствий, а также, что оспариваемая сделка совершена с целью воспрепятствования обращения взыскания на имущество должника по алиментным обязательствам, в материалы дела не представлено.

Доводы жалобы о том, что сделка совершена без намерения создать соответствующие правовые последствия, поскольку квартира продолжает находиться в пользовании истца ФИО2, которая оплачивает коммунальные услуги, а квитанции выдаются на имя ФИО3, то есть ответчик ФИО4 не вступила в права владения и пользования квартирой, отклоняются судебной коллегией.

Истец ФИО2 после прекращения брачных отношений с ФИО3 утратила право пользования спорной квартирой, как член семьи собственника, однако продолжает проживать в принадлежащем ему жилом помещении. Поскольку каких-либо соглашений по возмездному пользованию квартирой между бывшими супругами не заключалось, то сложившиеся между ними правоотношения представляют собой безвозмездное пользование истцом спорным жилым помещением.

В силу ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам.

По смыслу ст. 700 ГК РФ обременение имущества правами безвозмездного пользователя (ссудополучателя) не ограничивает право собственника на отчуждение вещи другому лицу. Смена собственника жилого помещения, предоставленного в безвозмездное пользование, не влечет прекращения прав пользователя, вытекающих из такого договора, а к новому собственнику переходят все права прежнего собственника (ссудодателя).

Обязанности ссудополучателя по поддержанию вещи, полученной в безвозмездное пользование, в исправном состоянии, включая осуществление текущего и капитального ремонта, и несение всех расходов на ее содержание, если иное не предусмотрено договором безвозмездного пользования, установлена ст. 695 ГК РФ. В связи с указанным, оплата истцом ФИО2 коммунальных услуг не свидетельствует о мнимости сделки.

То, что квитанции на оплату коммунальных организаций оформлены на ФИО3 правового значения не имеет, так как квитанции заполняются на основании сведений из лицевых счетов, ведение которых осуществляется ресурсоснабжающими и жилищно-эксплуатационными организациями. Указание в лицевых счетах данных о ФИО3, как о владельце спорного жилого помещения, не свидетельствует о мнимом характере сделки дарения квартиры, поскольку лицевые счета являются внутренним документом ресурсоснабжающих и жилищно-эксплуатационных организаций, служат для удобства учета этими организациями поступающих платежей, указание владельца такого счета в квитанции основанием возникновения, изменения или прекращения прав на имущество не является.

Довод жалобы о возмездном характере сделки судебной коллегией признается несостоятельным, поскольку продажа ФИО4 принадлежащей ей квартиры по адресу: <...>, в целях оказания сыну помощи в приобретении жилья в Московской области, состоялась в 2012 году.

Сделка дарения спорной квартиры от ФИО3 к ФИО12 совершена спустя 5 лет.

Согласно положениям ч. 2 ст. 572 ГК РФ при наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные ч. 2 ст. 170 настоящего Кодекса.

В силу ч. 2 ст. 170 ГПК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

Признание договора дарения квартиры притворной сделкой не влечет таких последствий как возможность предъявления требования о реституции (возврате спорной квартиры в собственность истца), поскольку законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия (применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил, с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки).

Представитель истца, утверждая о возмездном характере договора дарения от 25 марта 2017 года, сослался на пояснения представителя ответчиков, данных в суде первой инстанции, о том, что квартира была подарена, в связи с приобретение ФИО3 ФИО4 квартиры в г. Москве.

Между тем, в протоколе судебного заседания от 12 августа 2020 года, представитель ответчика пояснял, что ранее у ответчика ФИО4 в собственности была квартира по адресу: <...>, которую ФИО4 продала, чтобы добавить денежные средства на покупку в 2012 году квартиры в ипотеку для сына - ФИО3 В результате ответчик ФИО3 приобрел квартиру, по адресу: <...>, где проживает в данное время. По этой причине ФИО3 принял решение подарить квартиру, расположенную по адресу: <...> матери - ФИО4, чтобы у нее была своя квартира.

Приведенные пояснения стороны ответчика свидетельствуют о проявлении заботы, которую обязан был проявить ФИО3 в отношении своей матери, предоставившей в нужный момент помощь своему сыну, в результате чего лишившейся своего имущества, что не может рассматриваться как встречное обязательство со стороны одаряемого.

Интерпретация же пояснений представителя ответчика представителем истца иным образом, не может быть принята судебной коллегией в качестве доказательства возмездности сделки.

Приведенные пояснения стороны ответчиков дополнительно к вышеизложенному подтверждают, что при заключении договора дарения воля ФИО3 была направлена на переход права собственности на квартиру к ФИО4, а не предполагала иных целей, как выведение имущества из возможного обращения на него взыскания.

Из буквального толкования положений договора дарения от 25 марта 2017 года с учетом требований ст. 431 ГК РФ следует, что каких-либо требований дарителя, от выполнения которых зависит передача квартиры в собственность одаряемого, данный договор не содержит.

С учетом указанного, разрешая заявленные требования, суд обоснованно пришел к выводу о недоказанности обстоятельств, на которые истец ссылалась в обоснование иска, в связи с чем указал на отсутствие оснований для удовлетворения заявленных ФИО2 требований.

Доводы жалобы о не выполнении судом принципа единообразия судебной практики и не принятии во внимание вступивших в законную силу судебных решений других судов по аналогичным спорам, не могут повлечь отмены решения, поскольку в Российской Федерации отсутствует институт прецедентного права, каждое решение выносится судом с учетом конкретных обстоятельств каждого спора и в пределах заявленных требований.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы основанные на несогласии с оценкой обстоятельств дела судом первой инстанции и направленные на переоценку доказательств, сами по себе не могут служить основанием для отмены судебного постановления в апелляционном порядке.

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия считает, что решение суда постановлено с учетом всех обстоятельств спора, доводов сторон и представленных ими доказательств, которым дана надлежащая оценка. Доводы жалобы не содержат правовых оснований для отмены правильного по существу решения суда, а выражают лишь ошибочную позицию толкования действующего законодательства.

Нарушений норм материального и процессуального права при рассмотрении дела судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Октябрьского районного суда г. Улан-Удэ от 23 сентября 2020 года оставить без изменения, а апелляционную жалобу представителя истца ФИО5 - без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи коллегии: