Гражданский кодекс часть 1

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе истца индивидуального предпринимателя ФИО1 в лице представителя ФИО2 на решение Ленинского районного суда города Тюмени от 17 мая 2021 года, которым постановлено:

«В удовлетворении исковых требований индивидуального предпринимателя ФИО1 к Соловьеву А.В., ФИО3 о признании соглашения недействительным отказать».

Заслушав доклад судьи Тюменского областного суда Кучинской Е.Н., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ИП ФИО1 обратилась в суд с иском к Соловьеву А.В., ФИО4 (в настоящее время Храмушина (т.1, л.д.222)) о признании недействительным дополнительного соглашения от 04 сентября 2020 года к договору на выполнение работ и услуг от 24 июня 2020 года.

Требования (с учетом дополнения к исковому заявлению) (т.2, л.д.59-61) мотивированы тем, что 29 июня 2020 года между подрядчиком ИП ФИО1, в лице представителя по доверенности Соловьева А.В., и заказчиком ФИО4 заключен договор на выполнение работ и услуг, по которому подрядчик принял обязательства выполнить по индивидуальному заданию заказчика работы по изготовлению и установке деревянных изделий, стоимость работ составила 607000 рублей, из которых 70% - 424900 рублей уплачиваются в момент подписания договора, а 30% - 182100 рублей – по окончании работ по изготовлению и монтажу. Работы были завершены 20 сентября 2020 года, ввиду уклонения заказчика акт приема-передачи подписан 15 января 2021 года в одностороннем порядке. Впоследствии истцу стало известно о том, что 04 сентября 2020 года против воли истца с целью причинить вред Соловьевым А.В., чьи полномочия по доверенности истекли 30 июня 2020 года, подписано дополнительное соглашение с заказчиком, по условиям которого стороны определили штраф в сумме 188100 рублей за нарушение сроков по договору и который составляет 30% оставшейся части стоимости договора, в то время как оставшаяся неоплаченная часть составляет 182100 рублей. Дополнительное соглашение к договору от 29 июня 2020 года отношения не имеет, нарушает права и законные интересы стороны, повлекла для него неблагоприятные последствия, совершена на заведомо невыгодных условиях для истца, поскольку устанавливает штраф в сумме 188100 рублей за 18 дней просрочки, в то время как Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей» применению в данном случае не подлежит.

Судом принято изложенное выше решение, с которым не согласилась истец ИП ФИО1 в лице представителя ФИО2

В апелляционной жалобе просит решение отменить и принять новое решение об удовлетворении исковых требований.

Считает ошибочным вывод суда о том, что истечение срока действия доверенности не имеет значения для дела, указывает, что фактически суд признал, что Соловьев А.В. подписал оспариваемое соглашение, не имея на то полномочий, при этом не делая такого вывода, тогда как, согласно п. 1 ст. 183 ГК РФ при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии не одобрит данную сделку. Настаивает, что ИП ФИО1 не совершала действий по одобрению действий Соловьева А.В. по заключению дополнительного соглашения. По условиям дополнительного соглашения ответчики определили штраф в пользу ФИО4 в размере 188100 рублей за 18 календарных дней, не имея никакого встречного предоставления, что также свидетельствует о недобросовестном поведении подписавших оспариваемое соглашение лиц. Соловьев А.В., как сам признал в отзыве на исковое заявление и пояснениях в судебном заседании, действовал против воли истца, с целью причинить ей вред, а ФИО4 из корыстных побуждений - не производить окончательный расчет. Считает, что суд необоснованно принял за основу показания свидетеля ФИО18., являющегося другом семьи ФИО3, подготовившего по ее просьбе и подписавшего оспариваемое соглашение, то есть представлявшего ее интересы и оказывавшего юридические услуги, который показал, что ИП ФИО1 лично поставила печать в соглашении, одобрив сделку. Однако, ИП ФИО1 и ответчик Соловьев А.В. опровергали версию свидетеля, других доказательств не представлено. Обращает внимание, что суд не привел мотивов, по которым не принял доводы истца о наличии основании для применения п. 2 ст. 174 ГК РФ, поскольку ИП ФИО1 лишается значительной части стоимости выполненных работ (30% от цены договора). Таким образом, представителем совершена сделка на заведомо невыгодных условиях, причиняющая явный ущерб ИП ФИО1 Считает неверным вывод суда о направлении ответчицей 29 декабря 2020 года отказа от договора от 29 июня 2020 года, так как ИП ФИО1 его не получала, доказательств направления данного отказа в адрес истца материалы дела не содержат. Обращает внимание, что документ адресован уполномоченному представителю Соловьеву А.В., который таковым не являлся. Не согласна с выводом суда о добросовестности действий Соловьева А.В. при подписании дополнительного соглашения, который пояснил, что преследовал цель причинить вред ФИО1, поскольку находился в конфликтных отношениях. Считает ничем не обоснованным, не соответствующим обстоятельствам дела вывод суда о том, что в период пандемии подрядчик мог потерять больше в результате невыполнения в срок принятых на себя обязательств. Обращает внимание, что представителем истца через систему ГАС Правосудие были направлены замечания к доказательствам по делу, которые не были озвучены и приняты судом. Также суд поступил с дополнительными объяснениями, указав в протоколе, что дополнений нет. Судом не разрешено ходатайство об истребовании доказательств, нарушен принцип состязательности сторон - председательствующий по собственной инициативе предпринял попытки собрать доказательства, направил неоднократно в адрес истца судебные запросы под угрозой наложения штрафа за непредставление испрашиваемых неопределенных доказательств. Суд самостоятельно, активно собирал различные доказательства с разных инстанций, которыми в итоге не воспользовался, поскольку они в большей степени не имеют отношения для дела.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчик ФИО3 в лице представителя ФИО6 просит оставить решение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца ФИО2 доводы апелляционной жалобы поддержал.

Истец и ответчики в суд не явились, о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, также информация о деле была заблаговременно размещена на официальном сайте Тюменского областного суда oblsud.tum.sudrf.ru (раздел «Судебное делопроизводство»).

Доказательств уважительности причин неявки не представлено, ходатайств об отложении судебного разбирательства не поступало.

На основании ч.3 ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц.

Представитель ответчика ФИО7 - ФИО6 к участию в рассмотрении апелляционной жалобы не допущена ввиду непредоставления документа о наличии высшего юридического образования.

Проверив законность решения в пределах доводов апелляционной жалобы, как предусмотрено ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции установлено, что 29 июня 2020 года между подрядчиком ИП ФИО1, в лице Соловьева А.В., действующего на основании доверенности от 01 января 2020 года, и заказчиком ФИО4 заключен договор на выполнение работ и услуг, по которому подрядчик принял на себя обязательства выполнить по индивидуальному заданию заказчика работы по изготовлению и установке деревянных изделий, указанных в техническом задании. Стоимость работ определена в размере 607000 рублей, из которых 70% - 424900 рублей уплачиваются в момент подписания договора, а 30% - 182100 рублей – по окончании работ по изготовлению и монтажу (т.1, л.д.13-18).

Согласно п. 4.4 договора срок, не позднее которого подрядчик обязался исполнить свои обязательства, составляет 30 рабочих дней с момента внесения предварительной оплаты; срок окончания работ по установке готовых деревянных изделий - 5 рабочих дней с момента начала проведения работ по установке готовых деревянных изделий.

04 сентября 2020 года заказчиком ФИО4 и подрядчиком ИП ФИО1 в лице Соловьева А.В., действующего, как указано, по доверенности от 01 января 2020 года, подписано дополнительное соглашение, как указано, к договору от 24 июня 2020 года, в котором отражено, что заказчик осуществил предварительную оплату по договору на выполнение работ и услуг от 24 июня 2020 года подрядчику в размере 70% от общей стоимости работ в сумме 424900 рублей, которая была внесена на момент подписания договора 24 июня 2020 года. Стороны пришли к соглашению, что поскольку все работы в течение 30 рабочих дней с момента внесения предоплаты заказчиком по состоянию на 04 сентября 2020 года подрядчиком не выполнены, то в связи с нарушением сроков проведения работ подрядчиком, заказчик не производит оставшуюся часть стоимости по договору в размере 30%, а именно 188100 рублей в качестве штрафа за невыполнение работ подрядчиком в установленные сроки по договору. Также стороны в дополнительном соглашении установили итоговый срок окончания работ – 06 сентября 2020 года (т.1, л.д. 49).

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

На основании части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований суд первой инстанции установил, что доверенность от 01 января 2020 года, которой Соловьев А.В. был уполномочен представлять ИП ФИО1 в том числе при заключении договоров гражданско-правового характера, выдана на срок 6 месяцев, то есть, до 01 июля 2020 года (т.1, л.д.52-53), но пришел к выводу об отсутствии оснований для признания дополнительного соглашения недействительным по причине истечения срока действия доверенности, положив в основу показания свидетеля ФИО19., пояснившего в судебном заседании, что он подготовил дополнительное соглашение от 04 сентября 2020 года по просьбе ФИО4 ввиду нарушения сроков выполнения работ по договору, Соловьев А.В. печать поставить не смог, сказав, что она у жены – ИП ФИО1, которая, ознакомившись с соглашением, лично поставила на нем печать.

Несоответствие даты договора на выполнение работ и услуг, указанной в дополнительном соглашении (24 июня 2020 года), самому договору от 29 июня 2020 года, суд посчитал несущественным, так как не доказано наличие между ИП ФИО1 и ФИО4 иного договора.

Кроме того, суд отклонил доводы о том, что оспариваемым дополнительным соглашением подрядчик был поставлен в заведомо невыгодные условия ввиду снижения цены договора на 30%, указав, что с учетом условий пандемии подрядчик мог потерять больше в результате невыполнения в срок принятых на себя обязательств.

Также суд исходил из принципа свободы договора (ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации) и учел, что акт приемки-сдачи выполненных работ от 15 января 2021 года и претензия от 16 января 2021 года, направленная фактически ответчице 26 января 2021 года, были подготовлены уже после того, как 29 декабря 2020 года ответчицей был направлен истице отказ от договора от 29 июня 2020 года.

В соответствии с частью 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным. Решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению. Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59-61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов (пункты 2 и 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении»).

Указанным требованиям решение не отвечает ввиду несоответствия выводов суда обстоятельствам дела и неправильного применения норм материального права.

В соответствии с абзацем 1 пункта 1 и пунктом 2 статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии не одобрит данную сделку.

Последующее одобрение сделки представляемым создает, изменяет и прекращает для него гражданские права и обязанности по данной сделке с момента ее совершения.

В пунктах 123 и 124 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что установление факта заключения сделки представителем без полномочий или с превышением таковых служит основанием для отказа в иске, вытекающем из этой сделки, к представляемому, если только не будет доказано, что последний одобрил данную сделку (пункты 1 и 2 статьи 183 ГК РФ).

Под последующим одобрением сделки представляемым, в частности, могут пониматься: письменное или устное одобрение независимо от того, кому оно адресовано; признание представляемым претензии контрагента; иные действия представляемого, свидетельствующие об одобрении сделки (например, полное или частичное принятие исполнения по оспариваемой сделке, полная или частичная уплата процентов по основному долгу, равно как и уплата неустойки и других сумм в связи с нарушением обязательства; реализация других прав и обязанностей по сделке, подписание уполномоченным на это лицом акта сверки задолженности); заключение, а равно одобрение другой сделки, которая обеспечивает первую или заключена во исполнение либо во изменение первой; просьба об отсрочке или рассрочке исполнения; акцепт инкассового поручения.

Если при отсутствии полномочий или при превышении полномочий представителем заключено соглашение во изменение или дополнение основного договора, то к такому соглашению подлежит применению абзац второй пункта 1, пункт 2 статьи 183 ГК РФ, а также в части возмещения убытков – пункт 3 статьи 183 ГК РФ.

Вопреки выводам суда факт одобрения ИП ФИО1 спорного дополнительного соглашения от 04 сентября 2020 года, заключенного от ее имени Соловьевым А.В. с ФИО4, материалами дела с достоверностью не подтверждается.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО21 указал, что является другом семьи ФИО7, кроме того, его показания носят противоречивый характер - сначала он пояснил, что по ее просьбе подготовил данное дополнительное соглашение (при этом не проверил полномочия Соловьева А.В.), а затем - что соглашение готовила ФИО7 (т.1, л.д.231).

Таким образом, к показаниям ФИО20. о том, что ИП ФИО1 ознакомилась с текстом дополнительного соглашения и сама заверила печатью подпись Соловьева А.В., следовало отнестись критически.

Вместе с тем, конструкция статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации не предусматривает недействительность сделки, совершение сделки лицом, не имеющим полномочий действовать от имени другого лица, влечет иные последствия - сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии не одобрит данную сделку, то есть, если представляемый отказался одобрить сделку, то возникновение прав и обязанностей для этого лица такая сделка не влечет.

Иными словами, представляемый не обязан исполнять договор, подписанный от его имени неуполномоченным лицом, если не одобрит эту сделку.

Следовательно, оснований для признания сделки недействительной нормы статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации не содержат.

Однако, усматриваются иные обстоятельства, влекущие недействительность оспариваемого соглашения.

Учитывая, что в договоре на выполнение работ и услуг от 29 июня 2020 года Соловьев А.В. значился управляющим производственным предприятием, фактически находился на производстве в таком качестве, представляется, что для ФИО7 его полномочия явствовали из обстановки (абзац второй пункта 1 статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации), что не противоречит обычаям делового оборота.

В силу пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 93 упомянутого Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25, следует, что пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица.

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать.

О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

По этому основанию сделка не может быть признана недействительной, если имели место обстоятельства, позволяющие считать ее экономически оправданной (например, совершение сделки было способом предотвращения еще больших убытков для юридического лица или представляемого, сделка, хотя и являлась сама по себе убыточной, но была частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых юридическое лицо или представляемый получили выгоду, невыгодные условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок в отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам).

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).

Из представленной истцом калькуляции себестоимости работ и услуг по договору от 24 июня 2020 года следует, что себестоимость работ и услуг составила 487887,20 рублей, что превышает авансовой платеж, полученный ИП ФИО1 (т.1, л.д.62).

Предусматривая штраф за невыполнение работ подрядчиком в установленные сроки в размере 188100 рублей, составляющий более 30% от цены договора, стороны также установили новый срок окончания работ – 06 сентября 2020 года, то есть, исходя из установленных договоров сроков изготовления деревянных конструкций (30 рабочих дней с момента внесения предварительной оплаты) и их установке (5 рабочих дней с начала проведения работ по установке) указанный штраф является мерой ответственности за просрочку менее 20 рабочих дней.

При изложенных обстоятельствах доводы апелляционной жалобы заслуживают внимание.

В сложившихся между сторонами настоящего спора правоотношениях обжалуемое дополнительное соглашение заключено в ущерб ИП ФИО1, что также подтвердил в ходе рассмотрения дела ответчик Соловьев А.В., и являлось очевидным для заказчика, который освобождался от оплаты более 30 % стоимости заказа.

Согласно части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Данному конституционному положению корреспондирует пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункты 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

На основании пункта 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Также в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2015), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 04 марта 2015 года, указано, что злоупотребление правом при совершении сделки нарушает запрет, установленный статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, поэтому такая сделка признается недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, нарушение участниками гражданского оборота при заключении договора статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, выразившееся в злоупотреблении правом, отнесено законом к числу самостоятельных оснований для признания сделки недействительной.

Учитывая, что оспариваемое дополнительное соглашение заключено на заведомо как для Соловьева А.В., так и для ФИО8 условиях, влекущих причинение явного ущерба для ИП ФИО1, их действия выходят за рамки добросовестности.

Делая вывод о том, что в условиях пандемии подрядчик мог потерять больше в результате невыполнения в срок принятых на себя обязательств, суд никаких мотивов, расчетов не привел. При этом неустойка за нарушение сроков выполнения работ договором не предусмотрена, ссылок на нормы, устанавливающие неустойку (статья 330 Гражданского кодекса Российской Федерации) применительно к возникшим между ИП ФИО1 и ФИО7 правоотношениям, решение не содержит.

Вопреки выводу суда, то обстоятельство, что 29 декабря 2020 года – до подготовки ИП ФИО1 акта приемки-сдачи выполненных работ и претензии от 16 января 2021 года ФИО4 выразила намерение на односторонний отказ от договора (т.1, л.д.46-48), доказательств направления которого истцу не представила, для оценки действительности дополнительного соглашения от 04 сентября 2020 года юридического значения не имеет, заказчик не лишен права предъявить самостоятельные требования относительно объема, качества и сроков выполнения работ по договору от 29 июня 2020 года.

С учетом изложенного, решение не может быть признано законным и обоснованным, на основании пунктов 3 и 4 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежит отмене с принятием нового решения об удовлетворении иска.

В соответствии с частями 1 и 2 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации на ответчиков относятся расходы истца по уплате государственной пошлины при подаче иска (300 рублей) и апелляционной жалобы (150 рублей) в равных долях. Излишне уплаченная государственная пошлина возмещению за счет ответчиков не подлежит, порядок ее возврата установлен Налоговым кодексом Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 328 - 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда города Тюмени от 17 мая 2021 года отменить, принять по делу новое решение.

Исковые требования индивидуального предпринимателя ФИО1 удовлетворить.

Признать недействительным дополнительное соглашение от 04 сентября 2020 года к договору на выполнение работ и услуг от 24 июня 2020 года, заключенное между ИП ФИО1, в лице Соловьева А.В. и ФИО4,.

Взыскать с Соловьева А.В,, ФИО4, в пользу ИП ФИО1, судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 450 рублей в равных долях – по 225 рублей с каждого.

Апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО1 в лице представителя ФИО2 удовлетворить.

Председательствующий: Кучинская Е.Н.

Судьи коллегии: Забоева Е.Л.

Фёдорова И.И.