Гражданский кодекс часть 1

Заслушав доклад судьи Вологодского областного суда Корешковой В.О., объяснения представителя ответчика ФИО1 – ФИО2, представителя ФИО3 – ФИО5, финансового управляющего имуществом ФИО3 - ФИО6, поддержавших доводы апелляционных жалоб, представителей истца ФИО8 – ФИО9, ФИО10, возражавших против апелляционных жалоб, судебная коллегия

установила:

ФИО8 обратился в суд с иском к ФИО3 и ФИО1, в котором, ссылаясь на статью 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, мнимость заключенной ответчиками сделки, просил признать недействительным оформленный распиской от 13 марта 2012 года договор займа (далее договор займа).

Заявленные требования истец мотивировал тем, что договор займа направлен на создание у ФИО3 искусственной задолженности с целью введения в отношении должника процедуры банкротства. Последующее намеренное оспаривание ФИО1 в деле о банкротстве ФИО3 договора дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес», заключенного между ФИО3 и ФИО8 1 апреля 2013 года (далее договор дарения доли), направлено на незаконный захват актива ООО «Устьелес». Поскольку ФИО8 не является участником дела о банкротстве ФИО3 и не может в деле о банкротстве оспаривать сделки должника, то оспаривание договора займа является для истца единственным вариантом судебной защиты нарушенных прав.

Сокольский районный суд Вологодской области решением от 4 сентября 2020 года удовлетворил иск ФИО8 к ФИО3 и ФИО1, признал недействительным (ничтожным) договор займа, заключенный 13 марта 2012 года между ФИО3 и ФИО1 (л.д. 26-35 т. 6).

В апелляционной жалобе представитель ФИО1 по доверенности ФИО2 просил решение суда отменить, ФИО8 в иске отказать, указал на ошибочность выводов суда первой инстанции о мнимости договора займа. ФИО8 не является ни стороной оспариваемого им договора займа, ни кредитором ответчиков. Факт заключения договора займа между ответчиками подтвержден распиской ФИО3, задолженность которого взыскана в пользу ФИО1 вступившим в законную силу решением Сокольского районного суда от 7 февраля 2018 года. Названным решением установлен факт передачи суммы займа заемщику и частичный возврат им долга. Доказательств подконтрольности ФИО1 ФИО3 судом не приведено. ФИО1 не является единственным кредитором ФИО3 Введение процедуры банкротства в отношении ФИО3 не обусловлено его задолженностью только перед ФИО1 Признание недействительным договора дарения доли и применение последствий недействительности сделки привело к защите не только интересов ФИО1, но и иных кредиторов ФИО3 (л.д. 95-101 т. 6).

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней представитель ФИО3 по доверенности ФИО5 просила решение суда отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе ФИО8 в иске, полагала, что реальный характер договора займа установлен вступившим в законную силу решением Сокольского районного суда. ФИО8 не имеет отношения к заключенному ответчиками договору займа и не может его оспаривать по безденежности. Права и законные интересы ФИО8 договором займа не нарушены. ФИО8 уже выбран способ защиты права. По заявлению истца о хищении 49 % доли в уставном капитале ООО «Устьелес», принадлежащей ФИО8 на основании договора дарения, заключенного им с ФИО3, расследуется уголовное дело (л.д. 114-116, 207-209 т. 6, л.д. 1-6, 221-222 т. 7).

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней финансовый управляющий имуществом ФИО3 ФИО11 просил решение суда отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе ФИО8 в иске. В обоснование жалобы указал, что обращение истца в суд с заявлением об оспаривании договора займа обусловлено тем, что в связи с признанием недействительным договора дарения доли ФИО8 лишился права на долю в уставном капитале ООО «Устьелес». Истец избрал ненадлежащий способ защиты своего права, поскольку решение по делу о признании договора займа недействительным не вернет ему право собственности на долю в уставном капитале ООО «Устьелес». Даже в случае признания недействительным договора дарения доли ФИО3 не возвратит себе долю в праве, поскольку имущество подлежит включению в конкурсную массу должника с последующей реализацией на открытых торгах финансовым управляющим. Истцом пропущен срок исковой давности для обращения в суд, который с учетом выводов Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, изложенных в определении от 8 ноября 2019 года по делу № А56-38737/2018, истек спустя три года с момента заключения ФИО3 и ФИО8 договора дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес», то есть 1 апреля 2016 года. Выводы суда о недобросовестности ФИО1 и ФИО3 при заключении договора займа не соответствуют действительности, не основаны на каких-либо доказательствах. Суд, защищая интересы истца, уклонился от установления добросовестности поведения самого ФИО8 При этом суд не дал оценки расписке ФИО3, действиям заемщика по возврату ФИО1 13 января 2013 года задолженности в размере 1 500 000 рублей, претензии займодавца от 15 августа 2015 года, согласованию сторонами договора займа сроков погашения задолженности, последующему обращению ФИО1 в суд 14 декабря 2017 года, взысканию судом 7 февраля 2018 года с ФИО3 задолженности в пользу ФИО1, последующим действиям ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов деле о банкротстве ФИО3 Указанные обстоятельства не противоречат принципу добросовестности и требованиям действующего законодательства, напротив, свидетельствуют о защите займодавцем своих прав и законных интересов. ФИО8 уже выбрал способы защиты своих прав, связанных с долей в уставном капитале ООО «Устьелес». Так в отношении ответчика ФИО3 4 июня 2020 года СЧ УМВД России по Вологодской области было возбуждено уголовное дело №... по статье 159 части 4 Уголовного кодекса Российской Федерации, по которому ФИО8 признан потерпевшим от действий ФИО3, повлекших признание договора дарения доли недействительным. Кроме того, ФИО8 в рамках дела о банкротстве ФИО3 обратился с заявлением о включении его в реестр требований кредиторов ФИО3, обосновав требования разницей между рыночной стоимостью доли в уставном капитале в ООО «Устьелес» по состоянию на 1 апреля 2013 года и 22 октября 2019 года. Данное заявление ФИО8 принято к производству Арбитражным судом г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области 7 октября 2020 года № А56-38737/2018 (л.д. 122-128, л.д. 218-229 т. 6).

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней представитель ООО «Устьелес» по доверенности ФИО7 просила решение суда отменить. В обоснование жалобы указала, что у ФИО8 имеется намерение в приобретении доли в уставном капитале ООО «Устьелес». Судом неверно исчислен срок исковой давности для обращения истца в суд с заявлением о признании договора займа недействительным, поскольку ФИО8, по состоянию на 1 апреля 2013 года уже знал о существовании указанного договора займа и при наличии своего интереса мог обратиться в суд для признания договора займа недействительной сделкой; срок исковой давности истек 1 апреля 2016 года (л.д. 81-82 т. 6, л.д. 167-173 т. 7).

Возражая относительно апелляционных жалоб ФИО1 и ФИО3 представитель истца ФИО9 просила решение суда оставить без изменения, полагая, что ответчики имели общий умысел на причинение имущественного вреда ФИО8, поскольку ФИО1 обратился за взысканием долга с ФИО3 спустя пять лет после истечение срока возврата займа, а ФИО3 признал требования ФИО1 в полном объеме и решение Сокольского районного суда от 7 февраля 2018 года не обжаловал. ФИО12 в свою очередь исполнительный лист к исполнению не предъявлял, обратился в арбитражный суд с заявлением о признании ФИО3 банкротом, а затем оспорил договор дарения доли в ООО «Устьелес». Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что ответчики действовали последовательно и согласованно с целью создания фиктивной задолженности ФИО3 перед ФИО1, последующего признания ФИО3 банкротом и получения ФИО1 возможности в качестве конкурсного кредитора оспаривать сделку дарения доли. Ответчики не доказали факт передачи денег. Расписка не может служить доказательством реальности договора займа. На момент совершения сделки ответчики не были знакомы, договор займа года между ответчиками не заключался, долг не существовал в реальности. ФИО1 не подтвердил наличие у него финансовой возможности предоставить заем в размере 5 000 000 рублей. Преюдициальный характер решения Сокольского районного суда от 7 февраля 2018 года для ФИО8, не участвовавшего в рассмотрения дела, отсутствует. ФИО8 правильно выбран способ защиты нарушенного права (л.д. 202-206, 223-236 т. 7).

Судебная коллегия, исходя из положений статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах, возражениях относительно жалоб, полагает, что решение суда подлежит отмене.

Согласно части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в апелляционном порядке являются неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Судебная коллегия, принимая во внимание разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении», приходит к выводу о том, что принятое судом первой инстанции решение нельзя признать законным и обоснованным.

Истец ФИО8 обратился в суд с иском к ФИО3 и ФИО1, полагая, что действиями ответчиков по заключению мнимой сделки – договора займа от 13 марта 2012 года он был лишен права на 49 % доли в уставном капитале ООО «Устьелес», полученных им по договору дарения, заключенному с ФИО3 1 апреля 2013 года.

Судебной коллегией на основании материалов дела и объяснений лиц, участвующих в деле установлено, что ФИО8 назначен генеральным директором ООО «Устьелес» решением предыдущего единственного участника общества ФИО3 от 20 марта 2013 года.

1 апреля 2013 года ФИО3 подарил принадлежащие ему 100% доли в уставном капитале ООО «Устьелес» Г.Л.Ю.(51%) и ФИО8 (49%) (л.д. 112 т. 1). Сведения о смене участников внесены в Единый государственный реестр юридических лиц 16 апреля 2013 года.

14 ноября 2018 года конкурсный кредитор ФИО1 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 обратился в Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании недействительным договора дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес» от 1 апреля 2013 года, в котором указал, что сделка дарения заключена с целью причинения имущественного вреда правам кредитора, а ФИО8, как сторона по договору дарения, злоупотреблял своим правом, был назначен руководителем ООО «Устьелес» и знал о целях совершаемой сделки (л.д. 14-15, 65-69, 112 т. 1).

Определением Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 8 ноября 2019 года по делу № А56-38737/2018/сд, требования конкурсного кредитора ФИО1 удовлетворены, договор дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес» признан недействительным, применены последствия недействительности сделки (л.д. 99-104, 127-137, 177-187 т.1).

Постановлениями старшего оперуполномоченного ОЭБиПК УМВД России по Центральному району г. Санкт-Петербурга от 20 сентября 2018 года, от 17 октября 2019 года по результатам рассмотрения материала проверки КУСП-№... от 12 сентября 2018 года по обращению ФИО8 (л.д. 172-174, л.д. 207-209 т. 4) по факту противоправных действий ФИО3 и его намерениях оспорить сделку дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес» от 1 апреля 2013 года, в возбуждении уголовного дела отказано (л.д. 160-162, 166-168 т. 4). Указанные постановления отменены 9 сентября 2019 года, 6 декабря 2019 года (л.д.159, 165 т. 4).

Постановлением старшего оперуполномоченного ОЭБиПК УМВД России по Центральному району г. Санкт-Петербурга от 20 декабря 2019 года по результатам рассмотрения материала проверки КУСП-№... от 12 сентября 2018 года по обращению ФИО8 в возбуждении уголовного дела отказано (л.д. 153-156 т. 4).

В определении Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 8 ноября 2019 года указано, что по условиям договора дарения от 1 апреля 2013 года даритель ФИО3 передал в собственность одаряемых Г.Л.Ю. (51/100 доли) и ФИО8 (49/100 доли) в уставном капитале ООО «Устьелес», оценив номинальную стоимость 100 % доли в уставном капитале в размере 10 910 рублей (л.д. 48-53 т.2).

Удовлетворяя требования ФИО1 Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области установил наличие умысла участников сделки на причинение вреда иным лицам, признал поведение сторон по сделке дарения недобросовестным, указал, что ФИО3 и ФИО8 по состоянию на дату договора дарения составляли группу лиц в силу подпункта 5 пункта 1 статьи 9 Федерального закона от 26 июля 2006 года № 135-ФЗ «О защите конкуренции». Соответственно ФИО8 на дату совершения сделки дарения являлся заинтересованным лицом по отношению к должнику ФИО3

При оценке действительности факта причинения вреда совершением сделки дарения арбитражный суд назначил экспертизу оценки рыночной стоимости переданного в дар имущества. Согласно экспертному заключению ООО «Новая оценочная компания» № 1052 от 2 октября 2019 года рыночная стоимость 100 % доли в уставном капитале ООО «Устьелес» на 1 апреля 2013 года составляла 88 000 рублей (л.д. 103 оборот т.1).

По результатам рассмотрения дела Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области пришел к выводу о том, что одаряемый ФИО8, являясь заинтересованным лицом по отношению к должнику ФИО3, заключая спорный договор, не мог не знать о цели должника - безвозмездном выведении из конкурсной массы ликвидного имущества (л.д. 182-187 т. 7).

Определение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 8 ноября 2019 года о признании договора дарения недействительным оставлено без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13 февраля 2020 года (л.д. 9-24 т.3, л.д. 174-181 т. 7) и постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 4 июля 2020 года (л.д. 2-6 т.3, л.д. 188-190 т. 7).

Названными судебными постановлениями установлено, что ФИО8, не соглашаясь с выводами о своей аффилированности с ФИО3 на дату заключения договора дарения, не раскрыл мотивы и причины, по которым он безвозмездно приобрел долю в уставном капитале ООО «Устьелес».

При рассмотрении дела в арбитражном суде ФИО8 пояснял, что безвозмездное приобретение им доли было обусловлено инвестиционными целями и его намерениями вложить значительные денежные средства в развитие бизнеса.

Между тем доказательств существования у него в 2013 году бизнес плана или экономического плана развития в материалы дела не представлено, а приобретение им 49 % доли в уставном капитале ООО «Устьелес» очевидно не обеспечивало большинство голосов при принятии стратегических решения по развитию бизнеса.

Доказательств того, что оспариваемая сделка была стандартной во взаимоотношениях ФИО3 и ФИО8 и не выходила за рамки их сложившихся деловых отношений, в деле отсутствуют.

Действия ФИО8 были расценены в принятых по делу судебных постановлениях как недобросовестные, очевидно отклоняющиеся от ожидаемых действий добросовестного участника гражданского оборота в схожих условиях.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 1 декабря 2020 года № 307-ЭС20-12628 ФИО8 отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (л.д. 207 т. 7).

В силу части 3 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении гражданского дела обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением арбитражного суда, не должны доказываться и не могут оспариваться лицами, если они участвовали в деле, которое было разрешено арбитражным судом.

С учетом изложенного, судебная коллегия полагает, что ФИО8 был лишен права на подаренные ему ФИО13 49% долей в уставном капитале ООО «Устьелес» на основании вступившего в законную силу судебного постановления, которое имеет преюдициальное значение.

Применительно к рассматриваемому спору судебная коллегия, учитывая положения части 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, принимает во внимание выводы Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, изложенные в определении от 8 ноября 2019 года по делу № А56-38737/2018, и полагает возможным согласиться с доводами апелляционных жалоб о том, что ФИО8, по состоянию на 1 апреля 2013 года уже знал о существовании оспариваемого им договора займа и при наличии своего интереса мог обратиться в суд для признания договора займа недействительной сделкой, срок исковой давности истек 1 апреля 2016 года.

Судебной коллегией установлено, что ФИО8, не согласившись с вступившим в законную силу определением Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 8 ноября 2019 года о признании договора дарения недействительным, полагая, что его право нарушено, обратился в правоохранительные органы.

Постановлением заместителя 3 отдела следственной части СУ УМВД России по Вологодской области от 10 апреля 2020 года возбуждено уголовное дело №... по признакам преступления, предусмотренного статьей 197 Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении ФИО3 (л.д. 226-228 т. 5).

10 апреля 2020 года ФИО1 признан потерпевшим по уголовному делу №... (л.д. 229-231 т. 5).

Постановлением старшего следователя следственной части СУ ОМВД России по Вологодской области от 4 июня 2020 года возбуждено уголовное дело №... по признакам преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, в отношении ФИО3 и неустановленных лиц (л.д. 67-70 т. 3).

11 июня 2020 года ФИО3 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159, статьей 197 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Из материалов дела следует, что ФИО3 обвиняется в совершении фиктивного банкротства с причинением ФИО8, З,П.А., Щ.А.Н. крупного ущерба на общую сумму 532 468 000 рублей.

Кроме того, ФИО3 обвиняется в том, что в период с ноября 2017 года по октябрь 2019 года он по предварительному сговору с неустановленными лицами путем обмена похитили 49% доли в уставном капитале ООО «Устьелес», принадлежащей ФИО8, причинив последнему материальный ущерб в особо крупном размере 499 793 000 рублей (л.д. 140- 141, 142-143, 145-148 т. 4, л.д. 22-26, 27-34 т. 7).

С учетом изложенного судебная коллегия приходит к выводу о том, что ФИО8 в настоящее время защищает свои права в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством.

Разрешая спор, суд первой инстанции руководствовался положениями статей 1, 10, 166, 168, 170, 812 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Заслушав свидетелей З.О.С. и ФИО24, оценив собранные по делу доказательства, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО8 является лицом, право которого нарушено действиями ответчиков по заключению договора займа от <ДАТА>, обратился в суд с иском об оспаривании договора займа в течении срока исковой давности, поскольку узнал о нарушении своих прав <ДАТА> после обращения З,П.А. в Арбитражный суд <адрес> и <адрес> с заявлением в рамках дела о банкротстве ФИО4 об оспаривании договора дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес».

Полагая, что ответчики в 2012 году не были знакомы, З,П.А. не имел финансовой возможности предоставить ФИО4 заем в размере 5 000 000 рублей; исходя из отсутствия доказательств фактической передачи З,П.А.ФИО4 наличных денежных средств в указанной сумме, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ответчики не могли заключить договор займа <ДАТА>.

Вместе с тем, суд первой инстанции одновременно признал незаключенную ответчиками сделку мнимой.

В обоснование мнимости суд указал, что ответчики ФИО4, и З,П.А., не имели намерений реально совершить и исполнить договор займа от <ДАТА>, заключая договор займа, действовали недобросовестно, в обход закона, с целью дальнейшего признания недействительным договора дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес» от <ДАТА>.

В силу статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации для признания сделки недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также для признания сделки мнимой на основании статьи 170 названного кодекса необходимо установить, что обе стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.

В соответствии с частью 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит эти обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В силу статей 1, 8, 10 Гражданского кодекса Российской Федерации судебная коллегия полагает, что гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты.

Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают, в том числе из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.

Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При этом добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Из материалов дела следует, что согласно расписке от 13 марта 2012 года ФИО3 получил от ФИО1 5 000 000 рублей в долг под 3 % в месяц, приняв на себя обязательства по возврату суммы займа и уплате процентов за пользование заемными денежными средствами в срок до 31 декабря 2012 года.

Расписка содержит отметку о возврате 13 января 2013 года ФИО3 ФИО1 1 500 000 рублей (л.д. 29-30, 108-109, 176 т.2, л.д. 3 т. 5, гражданское дело № 2-209/2018 л.д. 4-5).

15 августа 2015 года ФИО1 направил в адрес заемщика ФИО3 досудебную претензию, в которой просил вернуть долг по договору займа в оставшейся части в размере 3 500 000 рублей и проценты за время пользования суммой займа (л.д. 4 т. 5, гражданское дело № 2-209/2018 л.д.6).

Указанная претензия получена ФИО3, срок исполнения обязательств определен 26 декабря 2015 года.

Поскольку задолженность не была погашена ФИО3 в установленный срок, ФИО1 обратился за судебной защитой.

ФИО3 письменным заявлением от 5 февраля 2018 года согласился с исковыми требованиями ФИО1, указал, что не имеет возможности погасить образовавшуюся задолженность (л.д.30 гражданского дела № 2-209/2018).

Решением Сокольского районного суда Вологодской области от 7 февраля 2018 года, вступившим в законную силу 13 марта 2018 года, с ФИО3 в пользу ФИО1 взысканы 11 255 000 рублей, включая задолженность по договору займа от 13 марта 2012 года в размере 3 500 000 рублей, проценты за пользование заемными денежными средствами в период с 13 марта 2012 года по 13 января 2013 года в размере 1 500 000 рублей, в период с 14 января 2013 года по 13 декабря 2017 года в размере 6 195 000 рублей, расходы по уплате государственной пошлины в размере 60 000 рублей (л.д. 26-28, 164-166 т. 1, л.д. 189-191 т. 4, л.д. 36-38 гражданское дело № 2-209/2018).

Указанное решение суда заемщик ФИО3 не обжаловал, оно вступило в законную силу 13 марта 2018 года.

14 марта 2018 года ФИО1 направлен исполнительный лист на взыскание с ФИО3 денежных сумм по договору займа.

За принудительным исполнением судебного решения в службу судебных приставов ФИО1 не обращался, однако, 30 марта 2018 года займодавец обратился в Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании должника ФИО3 банкротом (т. 1, л.д. 106, 138-143).

Определением Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11 апреля 2018 года заявление ФИО1 было принято к производству суда (дело № А56-3873/2018) (л.д. 16, л.д. 23-25 т.1).

В письменном отзыве от 9 августа 2018 года представитель ФИО3 ФИО5 с требованиями ФИО1 согласилась (т. 1, л.д. 148-149).

Решением Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 5 сентября 2018 года (резолютивная часть оглашена 9 августа 2018 года) ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим утвержден ФИО6 (л.д. 16-22, 96-98, 167-173 т.1, л.д. 175-12 т. 4).

Требования ФИО1 в размере 11 255 000 рублей, обоснованные вступившим в законную силу решением Сокольского районного суда Вологодской области от 7 февраля 2018 года, включены в реестр требований кредиторов ФИО3(л.д. 21 т. 1).

При этом ФИО1 не являлся единственным кредитором ФИО3, что подтверждается определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга Ленинградской области от 14 июля 2020 года (л.д. 25-30 т.3).

Оценив собранные по делу доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия оснований для оценки действий ФИО1 как недобросовестных не находит.

По мнению судебной коллегии, в рамках гражданского дела истцом не доказано, что ответчики ФИО3 и ФИО1 заключили мнимую сделку с целью создания фиктивной задолженности и признания ФИО3 банкротом, с последующим получением ФИО1 возможности оспаривать сделку дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес».

Судом первой инстанции обоснованно не принято в качестве доказательства по делу заключение эксперта ООО Бюро независимой экспертизы «Версия» № 594 от 25 августа 2020 года, подготовленное по заказу истца ФИО8, со ссылкой на часть 2 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда (л.д. 22-42 т. 5).

Определением Сокольского районного суда от 12 февраля 2020 года по делу назначена судебная техническая экспертиза по давности документа (рукописной расписки ФИО3 от 13 марта 2020 года).

Согласно сообщению № 381/1-2/3.2 от 2 июня 2020 года экспертов федерального бюджетного учреждения Вологодская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации Р.Е.С.. и М.А.В. дать заключение по поставленным судом вопросам невозможно по причине непригодности объекта исследования (л.д. 201-205 т.2).

Расписка ненадлежащим доказательством не признана, подтверждает объяснения сторон по сделке о том, что денежные средства передавались ФИО1 ФИО3 в наличной форме, а стороны исполняли заключенный договор займа.

Доказательств того, что указанная расписка была сфальсифицирована ответчиками и изготовлена в декабре 2017 года, материалы дела не содержат, стороной истца не представлено.

Выводы Сокольского районного суда от 7 февраля 2018 года о наличии у ФИО13 задолженности перед ФИО1 в размере 11 225 000 рублей истцом ФИО8 не опровергнуты.

При отсутствии доказательств фиктивности банкротства, а также вступившего в законную силу приговора по уголовному делу в отношении ФИО3, по которому ФИО1 признан потерпевшим, оснований для удовлетворения иска ФИО8 о признания договора займа от 13 марта 2012 года недействительной сделкой не имеется.

При наличии в отношении ФИО3 обвинительного приговора, вступившего в законную силу и установившего обстоятельства нарушения прав ФИО8 действиями сторон при заключении ими договора займа, истец не лишен возможности обращения с заявлением о пересмотре судебных актов, связанных с взысканием с ФИО3 задолженности по договору займа и включении такой задолженности в реестр требований кредиторов ФИО3

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Сокольского районного суда Вологодской области от 4 сентября 2020 года отменить.

Принять по делу новое решение, которым ФИО8 в иске к ФИО3 и ФИО1 о признании недействительным договора займа от 13 марта 2012 года отказать.

Председательствующий:

Судьи: