Гражданский кодекс часть 1

по иску ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании договора дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру недействительной (ничтожной) сделкой, применении последствий недействительности сделки,

по апелляционной жалобе ФИО3 на решение Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода от 28 марта 2018 года, апелляционной жалобе ФИО4 на дополнительное решение Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода от 18 октября 2018 года,

при участии:

представителя истицы — ФИО5,

ответчицы ФИО4,

представителя ответчика ФИО3 — адвоката Каталова М.А.,

заслушав доклад судьи Нижегородского областного суда Иванова А.В., объяснения явившихся лиц,

установила:

ФИО2 обратилась в Автозаводский районный суд г. Нижнего Новгорода с иском к ФИО3, ФИО6, ФИО4 и с учетом уменьшения заявленных исковых требований в порядке части 1 статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ) просила: признать недействительным договор по отчуждению автомобиля марки <данные изъяты> VIN № №, заключенный между ФИО3 и ФИО6, применить последствия недействительности сделки; признать недействительным договор по отчуждению 1/6 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение – квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО3 и ФИО4, применить последствия недействительности сделки.

В обоснование исковых требований истица указала, что спорные сделки совершены с противоправной целью недопущения обращения взыскания на имущество ФИО3 в период действия ареста на имущество ФИО3, наложенного в качестве обеспечительной меры по иску ФИО2 к ФИО3 о взыскании неосновательного обогащения, и являются мнимыми, поскольку стороны спорных сделок не предполагали фактическую передачу имущества приобретателям по этим сделкам и утраты контроля над имуществом со стороны ФИО3 В связи с чем, спорные сделки, по мнению истицы, являются ничтожными. Для защиты права на фактическое исполнение требований исполнительного листа, выданного по вступившему в законную силу судебному постановлению по иску ФИО2 к ФИО3 о взыскании неосновательного обогащения, необходимо применение последствий недействительности сделок и возврат сторон спорных сделок в первоначальное положение, существовавшее до момента совершения этих сделок.

В ходе рассмотрения данного дела в суде первой инстанции истица отказалась от требований к ФИО3 и ФИО6 о признании недействительным договора купли-продажи автомобиля марки «Toyota Land Cruiser 150 Prado» и применении последствий его недействительности. Указанный отказ от иска принят судом первой инстанции и определением Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода от 28 марта 2018 года производство по делу в части указанных требований прекращено. Вышеуказанное определение суда первой инстанции в апелляционном порядке никем не обжалуется.

По требованиям о признании недействительным договора по отчуждению 1/6 доли в праве общей долевой собственности на вышеупомянутую квартиру и применении последствий недействительности сделки (договора), ответчик ФИО3 иск не признал. При этом ответчик ФИО3 указал на то, что у истицы нет права на иск в материальном смысле, поскольку оспариваемая сделка не нарушила её реальных прав и интересов. Данный довод обоснован тем, что к моменту совершения спорной сделки (договора дарения) у ФИО3 было достаточно иного имущества, стоимость которого значительно превосходила размер исковых требований о взыскании неосновательного обогащения, на которое впоследствии судебным приставом-исполнителем были наложены обеспечительные аресты. В определении Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода об обеспечении иска о взыскании неосновательного обогащения была указана общая стоимость имущества, на которое следует наложить арест, без указания конкретного имущества ФИО3 Следовательно, конкретный состав имущества, подлежащего аресту, должен был устанавливаться судебным приставом-исполнителем, что и было им осуществлено. Спорная доля в праве общей долевой собственности на квартиру под запретом и ограничением не состояла, вследствие чего, при нотариальном удостоверении договора дарения, обстоятельства, препятствующие дарению, не были установлены. Кроме того, по мнению ФИО3, на момент рассмотрения дела по иску ФИО2 к ФИО3 о взыскании неосновательного обогащения, у ФИО3 имелось встречное денежное требование к ФИО2 на равнозначную сумму. При зачете указанных встречных требований, необходимости в применении каких-либо мер принудительного исполнения к ФИО3 не имелось бы. От ответчицы ФИО4 возражения на исковые требования ФИО2, либо иная письменная позиция по делу в суд первой инстанции не поступили.

Решением Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода от 28 марта 2018 года исковые требования ФИО2 к ФИО3 о признании договора дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру недействительным (ничтожным), применении последствий недействительности сделки, удовлетворены. Суд признал договор по отчуждению 1/6 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение – квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО3 и ФИО4, недействительным ввиду ничтожности; прекратил зарегистрированное за ФИО4 право на 1/6 долю в праве общей долевой собственности на названную квартиру; восстановил зарегистрированное за ФИО3 право на 1/6 долю в праве общей долевой собственности на названную квартиру. Дополнительным решением Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода от 18 октября 2018 года суд первой инстанции фактически устранил недостатки решения от 28 марта 2018 года в части не указания в нём ФИО4 в качестве другой стороны договора дарения 1/6 доли в праве общей долевой собственности на квартиру как соответчицы по исковым требованиям ФИО2; указав на удовлетворение соответствующих требований ФИО2 к ФИО4 и повторив резолютивную часть решения от 28 марта 2018 года в части признания вышеназванного договора недействительным в связи с его ничтожностью и применения последствий недействительности ничтожного договора.

Не согласившись с решением Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода от 28 марта 2018 года, ФИО3 в апелляционной жалобе на это решение просит о его отмене, принятии по делу нового решения.

ФИО4 также подавала на решение Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода от 28 марта 2018 года краткую апелляционную жалобу и дополнение к апелляционной жалобе, которые были ей возвращены определениями судьи Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода от 18 июня 2018 года и от 2 июля 2018 года.

В связи с принятием дополнительного решения Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода от 18 октября 2018 года ФИО4 подала апелляционную жалобу на это судебное постановления, в которой просит дополнительное решение отменить, дело отправить на новое рассмотрение (так в тексте жалобы).

Обжалуя решение и дополнительное решение суда первой инстанции по иску ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании договора дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру недействительной (ничтожной) сделкой, применении последствий недействительности сделки, соответчики полагали, что эти судебные постановления вынесены с существенными нарушениями норм материального и процессуального права при неправильном установлении обстоятельств дела. При этом по существу спора, доводы апелляционной жалобы ФИО3 воспроизводят его правовую позицию в суде первой инстанции о том, что оспариваемая сделка не преследовала цели уклонения от исполнения кондикционного обязательства перед ФИО2, поскольку требования ФИО2 могут быть удовлетворены за счет иного недвижимого имущества, арестованного судебным приставом-исполнителем. То обстоятельство, что права на иное имущество ФИО3 не были зарегистрированы в Едином государственном реестре недвижимости (ЕГРН), не препятствовало судебному приставу-исполнителю установить ограничения на такое имущество.

Доводы апелляционной жалобы ответчицы ФИО4 по существу сводятся к тому, что в момент совершения оспариваемой сделки дарения ей не было известно о судебном разбирательстве ФИО3 с ФИО2 Сделка совершалась с намерением её фактического исполнения и вселения ФИО4 в спорную квартиру. По мнению ФИО4, она является добросовестным приобретателем спорной доли в праве общей долевой собственности. В связи с чем, оснований для признания спорной сделки дарения мнимой не имеется. Кроме того, в своей апелляционной жалобе ФИО4 утверждает, что ей не было известно о рассмотрении данного дела судом первой инстанции и, что суд первой инстанции не извещал её о времени и месте проведения судебных заседаний, чем лишил её права на судебную защиту.

На апелляционную жалобу ФИО3 поданы возражения представителя ФИО2 – ФИО5, в которых указанный представитель просила обжалованное решение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3 – без удовлетворения.

Рассматривая дело в апелляционном порядке, судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда установила, что суд первой инстанции извещал ФИО4 о времени и месте рассмотрения дела по адресу: 603138<адрес>, указанному истицей в тексте искового заявления. Регистрируемые (заказные) почтовые отправления, отправленные по вышеназванному адресу, возвращались в адрес отправителя – суда первой инстанции без вручения адресату – ФИО1

Адресную справку из отдела адресно-справочной работы УВМ ГУ МВД России по Нижегородской области относительно правильности указания вышеназванного адреса места жительства ФИО4 суд первой инстанции в материалы дела не приобщил. Вместо этого, в материалах дела имеется телефонограмма, датированная 20 марта 2018 года, из текста которой следует, что «отдел адресно-справочной работы УФМС России по НО… сообщил, что ФИО4 с 27.06.2018 зарегистрирована по адресу: <адрес>» (Т.1, л.д. 104). Таким образом, имеющуюся в распоряжении суда первой инстанции информацию о месте жительства ФИО4 нельзя признать достоверной в силу явного противоречия между датой предполагаемой регистрации ФИО4 по упомянутому месту жительства и датой составления телефонограммы.

При этом, 19 марта 2018 года, обращаясь в суд первой инстанции с ходатайством о приобщении дополнительных документов, представитель истицы – ФИО7 указал иной адрес места жительства ФИО4: <адрес>. Этот же адрес указан в тексте договора дарения 1/6 (одной шестой) доли в праве общей долевой собственности на квартиру от 4 апреля 2017 года, копия которого была приобщена к материалам данного гражданского дела на момент его рассмотрения судом первой инстанции. Между тем, судебные извещения (повестки) по указанному адресу суд первой инстанции не направлял, мер по установлению фактического места жительства ФИО4 – не предпринимал.

В своей апелляционной жалобе ФИО4 указывает на то, что после регистрации перехода к ней права собственности на 1/6 долю в праве общей долевой собственности на квартиру по адресу: <...>, ей со стороны других сособственников чинились препятствия во вселении в указанную квартиру, в связи с чем, она обращалась в органы полиции и в Автозаводский районный суд г. Нижнего Новгорода с иском о вселении, который не был разрешен по существу. При этом об обстоятельстве отсутствия фактического доступа и возможности проживания в указанной квартире не мог не знать судья Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода ФИО8, который раннее рассматривал исковое заявление ФИО4 о вселении в упомянутую квартиру. Также ФИО4 указывала адрес, по которому возможно её извещение о движении дела: <адрес>. То обстоятельство, что ФИО4 участвовала в судебном заседании суда первой инстанции 18 октября 2018 года, по окончании которого было принято дополнительное решение, не может быть признано обстоятельством, исключающим необходимость проверки соблюдения права на судебную защиту ФИО4, поскольку вопрос о признании недействительным договора дарения 1/6 (одной шестой) доли в праве общей долевой собственности на квартиру от 4 апреля 2017 года и применении последствий его недействительности был разрешен 28 марта 2018 года при принятии решения судом первой инстанции.

Таким образом, доказательств надлежащего и своевременного извещения ФИО4 о времени и месте рассмотрения дела судом первой инстанции в материалах дела не содержится. В связи с чем, доводы апелляционной жалобы ФИО4 о нарушении её права на судебную защиту и рассмотрении дела судом первой инстанции без её надлежащего судебного извещения нашли своё подтверждение.

При этом при разрешении по существу исковых требований ФИО2 о признании договора дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру недействительной (ничтожной) сделкой, применении последствий недействительности сделки, суд первой инстанции 28 марта 2018 года признал ФИО4 извещенной надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела (протокол судебного заседания от 28 марта 2018 года, Т. 1, л.д. 161).

Между тем, оснований для признания ФИО4 извещенной о времени и месте рассмотрения дела при изложенных обстоятельствах у суда первой инстанции не имелось.

В соответствии с пунктом 2 части 4 статьи 330 ГПК РФ, основанием для отмены решения суда первой инстанции в любом случае является рассмотрение дела в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле и не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания. При наличии такого основания суд апелляционной инстанции рассматривает дело по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 названного Кодекса. О переходе к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции выносится определение с указанием действий, которые надлежит совершить лицам, участвующим в деле, и сроков их совершения.

В связи с изложенным, суд апелляционной инстанции определением от 9 апреля 2019 года перешел к рассмотрению гражданского дела по иску ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании договора дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру недействительной (ничтожной) сделкой, применении последствий недействительности сделки по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 ГПК РФ.

В заседание суда апелляционной инстанции не явились истица, ответчик ФИО3, представители третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора (Управление Росреестра по Нижегородской области, Управление ГИБДД ГУ МВД России по Нижегородской области), ФИО6 (по требованиям к которому производство по делу было прекращено). Указанные лица извещены о рассмотрении дела судом апелляционной инстанции надлежащим образом. Дело рассмотрено судом апелляционной инстанции без участия указанных лиц по правилам статьи 167 ГПК РФ.

Явившаяся в судебное заседание суда апелляционной инстанции ответчица ФИО4 поддержала доводы своей апелляционной жалобы, а по существу заявленных исковых требований – просила отказать ФИО2 в их удовлетворении; представитель ФИО3 – адвокат Каталов М.А. поддержал доводы апелляционной жалобы своего доверителя, а по существу заявленных исковых требований – просил отказать ФИО2 в удовлетворении исковых требований. Представитель истицы — ФИО5 просила при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 ГПК РФ, вынести новое решение об удовлетворении исковых требований ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании договора дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру недействительной (ничтожной) сделкой, применении последствий недействительности сделки. При этом, возражая против доводов соответчиков, представитель ФИО5 представила в материалы дела доказательства о проведении государственной регистрации прав собственности ФИО3 на иные объекты недвижимости значительно позднее времени заключения оспариваемого договора дарения, и текущей совокупной задолженности ФИО3 по исполнительным производствам, превышающей сумму, взысканную в пользу ФИО3 с ФИО2 по заочному решению Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода от 15 января 2018 года.

Заслушав явившихся в судебное заседание лиц, оценив представленные в материалах дела доказательства в их совокупности, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений на апелляционную жалобу, доводы письменной позиции ФИО4 по данному гражданскому делу, судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда приходит к выводу о том, что имеются безусловные основания для отмены решения суда первой инстанции; при рассмотрении дела по правилам производства в суде первой инстанции заявленные исковые требования ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании договора дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру недействительной (ничтожной) сделкой, применении последствий недействительности сделки подлежат удовлетворению.

Обращаясь за судебной защитой по данному гражданскому делу и поддерживая в ходе его рассмотрения требования о признании договора дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру недействительной (ничтожной) сделкой, применении последствий недействительности сделки, как уже было отмечено ранее, ФИО2 исходила из того, что оспариваемая сделка была совершена в период действия ареста на имущество ФИО3, наложенного в качестве обеспечительной меры по иску ФИО2 к ФИО3 о взыскании неосновательного обогащения, с противоправной целью недопущения обращения взыскания на имущество ФИО3 по упомянутому кондикционному обязательству.

При этом из материалов данного дела следует, что 21 декабря 2016 года судьей Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода в рамках другого гражданского дела вынесено определение о принятии обеспечительной меры по иску ФИО2 к ФИО3 о взыскании неосновательного обогащения в размере 3000000 рублей в виде ареста имущества ФИО3 в пределах заявленных исковых требований – 3000000 рублей. В дальнейшем Автозаводским районным судом г. Нижнего Новгорода упомянутое гражданское дело было рассмотрено, исковые требования ФИО2 к ФИО3 о взыскании неосновательного обогащения удовлетворены (судебное постановление вступило в законную силу 25 июля 2017 года); взыскателю ФИО2 выдан исполнительный лист № № от 9 августа 2017 года о взыскании с ФИО3 3023200 рублей – неосновательного обогащения и судебных расходов; указанное исполнительное производство до настоящего времени не окончено.

После вынесения вышеназванного определения об обеспечении иска, ФИО3 заключил с ФИО4 договор дарения 1/6 (одной шестой) доли в праве общей долевой собственности на квартиру от 4 апреля 2017 года, в соответствии с которым ФИО3 передал в качества дара своей супруге ФИО4 вышеупомянутую 1/6 долю в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>. Указанная доля принадлежала ФИО3 на основании заключенного с администрацией г. Нижнего Новгорода договора о безвозмездной передаче жилого помещения в собственность от 10 августа 2009 года. Переход права собственности на долю от ФИО3 к ФИО4 зарегистрирован Управлением Росреестра по Нижегородской области 7 апреля 2017 года. При этом в спорной квартире (состоящей из двух комнат и имеющей общую площадь 42,9 кв.м) на момент заключения вышеназванного договора дарения помимо ответчика ФИО3 проживали и состояли на регистрационном учете истица ФИО2 (мать ФИО3), и двое сыновей ФИО3 от первого брака — ФИО9, ФИО10 (также являвшиеся сторонами упомянутого договора о безвозмездной передаче жилого помещения в собственность от 10 августа 2009 года).

Согласно правилу части 3 статьи 144 ГПК РФ, при удовлетворении иска принятые меры по его обеспечению сохраняют свое действие до исполнения решения суда. Следовательно, в случае наложения обеспечительного ареста на спорную долю, принадлежащую ФИО3, по определению судьи Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода от 21 декабря 2016 года о принятии меры по обеспечению иска, указанный арест сохранился бы после вступления в законную силу судебного постановления о взыскании с ФИО3 в пользу ФИО2 неосновательного обогащения и судебных расходов в размере 3023200 рублей и обеспечивал бы исполнение этого судебного постановления. Однако, как уже было отмечено ранее, такой арест наложен не был, а ФИО3, зная с 28 декабря 2016 года о наличии вышеупомянутого определения от 21 декабря 2016 года, передал спорную долю своей супруге ФИО4 по безвозмездной сделке. При этом в силу пункта 1 статьи 36 Семейного кодекса Российской Федерации, имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам (имущество каждого из супругов), является его собственностью.

Таким образом, совершая упомянутую сделку, ФИО3 вывел спорную долю из состава имущества, на которое возможно обращение взыскания по денежным требованиям ФИО2 При этом совершение именно безвозмездной сделки, позволило ФИО3 избежать обязанности по извещению других участников долевой собственности о предстоящем отчуждении доли, установленной пунктом 2 статьи 250 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) на случай совершения возмездной сделки по отчуждению доли.

Именно по причине отсутствия в собственности ФИО3 спорной доли на момент выдачи ФИО2 исполнительного листа <данные изъяты> от 9 августа 2017 года о взыскании 3023200 рублей – неосновательного обогащения и судебных расходов, а вовсе не по причине предпочтительности применения мер принудительного исполнения в отношении иного имущества должника (как считает ФИО3), представитель взыскателя 9 августа 2017 года просила судебного пристава-исполнителя о наложении ареста на принадлежащие ФИО3 ? доли земельного участка и ? доли жилого дома, расположенных по адресу: <адрес>. Однако ограничения, установленные органом принудительного исполнения по отношению к вышеупомянутой недвижимости, к фактическому исполнению требований исполнительного листа № от 9 августа 2017 года о взыскании 3023200 рублей – неосновательного обогащения и судебных расходов так и не привели вплоть до настоящего времени. Более того, размер задолженности ФИО3 по предъявленным в орган принудительного исполнения исполнительным документам составляет на 25 апреля 2019 года 8981025 рублей 34 коп., что подтверждается справкой Автозаводского районного отдела судебных приставов № 2 УФССП России по Нижегородской области от 25 апреля 2019 года №. Затруднения в реализации вышеупомянутых долей в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок обусловлены тем, что как следует из представленной по ним выписке из ЕГРН, права долевой собственности зарегистрированы в ЕГРН лишь 20 декабря 2018 года. По недвижимости, расположенной по адресу: <адрес>, также отсутствует правовая определенность, позволяющая осуществить меры принудительного исполнения. Так, право на жилой дом по указанному адресу ФИО3 зарегистрировал в ЕГРН 15 декабря 2017 года. Однако 4 сентября 2018 года вступило в законную силу решение Богородского городского суда Нижегородской области от 6 февраля 2018 года по иску ФИО2 к ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи земельного участка, внесении изменений в ЕГРН, встречному иску ФИО3 к ФИО2, ООО «Своя земля» о восстановлении срока исковой давности, признании договоров купли-продажи земельного участка притворными сделками, установления факта передачи земельного участка во владение, признании права собственности; которым требования первоначального иска были удовлетворены, в удовлетворении требований встречного иска отказано. При этом указанное решение Богородского городского суда Нижегородской области является основанием для внесения изменений в ЕГРН в части исключения сведений о праве собственности ФИО3 на земельный участок, расположенный по вышеуказанному адресу.

Таким образом, доводы истицы ФИО2 о том, что отчуждение спорной доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: г. Нижний Новгород, р-н Автозаводский, ул. Строкина, д. 8, кв. 231, существенно ограничило возможности принудительного исполнения её денежных требований к ФИО3, включая требование о взыскании неосновательного обогащения, нашли своё подтверждение при рассмотрении исковых требований о признании договора дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру недействительной (ничтожной) сделкой, применении последствий недействительности сделки. Более того, истица имеет интерес к процедуре обращения взыскания на спорную долю также в целях возможности её перехода в собственность иных участников долевой собственности на вышеназванную квартиру либо непосредственно к истице в порядке общих правил статьи 255 ГК РФ и специальных правил части 3 статьи 92 Федерального закона от 2 октября 2007 года «Об исполнительном производстве».

Следовательно, исполнение оспариваемого ФИО2 договора дарения 1/6 (одной шестой) доли в праве общей долевой собственности на квартиру от 4 апреля 2017 года, было направлено на уклонение ФИО3 от исполнения его денежного обязательства, возникшего из неосновательного обогащения, действительность которого подтверждена вступившим в законную силу судебным постановлением. О наличии требования ФИО2 о возврате неосновательного обогащения, о принятии судом 21 декабря 2016 года обеспечительной меры по данному требованию в виде ареста имущества должника, ФИО3 был осведомлен, поскольку 28 декабря 2016 года был ознакомлен с материалами гражданского дела по иску ФИО2 к ФИО3 о взыскании неосновательного обогащения.

С учетом чего, действия ФИО3 по заключению с ФИО4 договора дарения 1/6 (одной шестой) доли в праве общей долевой собственности на квартиру от 4 апреля 2017 года следует квалифицировать как злоупотребление правом, выраженном в уклонении от исполнения гражданско-правовых обязанностей и умышленном безвозмездном отчуждении должником своего ликвидного имущества в ущерб интересам кредитора.

При этом в силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

По правилам пунктов 1, 3, 4 статьи 166, пунктов 1, 2, 3 статьи 167 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания её таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий её недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной. Суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, и в иных предусмотренных законом случаях. Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью (применение реституции), и недействительна с момента ее совершения. Сущность реституции состоит в том, что при недействительности сделки каждая из сторон сделки обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В данном деле, не будучи стороной договора дарения 1/6 (одной шестой) доли в праве общей долевой собственности на квартиру от 4 апреля 2017 года, заявляя о его недействительности, ФИО2 оспаривает возникновение права собственности на спорную долю у ответчицы ФИО4 и обосновывает наличие у истицы условий для продолжения обращения взыскания по долгам ответчика ФИО3 на спорную долю в случае применения реституции. Следовательно, правовой интерес в признании указанного договора недействительной сделкой по основанию его ничтожности и применении реституции у истицы имеется.

В силу статьи 168 ГК РФ, по общему правилу, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 1); сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2).

В силу разъяснений, содержащихся в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана недействительной, в том числе по пункту 2 статьи 168 ГК РФ.

Согласно пункту 1 статьи 431.1 ГК РФ, положения ГК РФ о недействительности сделок (параграф 2 главы 9 ГК РФ) применяются к договорам.

Квалификация договора дарения 1/6 (одной шестой) доли в праве общей долевой собственности на квартиру от 4 апреля 2017 года через пункт 1 статьи 10 по пункту 2 статьи 168 ГК РФ в данном деле обусловлена тем, что действия ФИО3 по заключению этого договора совершались после возбуждения судом производства по гражданскому делу по иску ФИО2 к ФИО3 о взыскании неосновательного обогащения и принятию обеспечительных мер. В связи с чем, такие действия совершались не только в ущерб интересам кредитора по частноправовым отношениям, но и посягали на публичные интересы гражданского судопроизводства.

Исходя из ничтожности вышеупомянутого договора, с целью восстановления нарушенных прав истицы необходимо применение реституции. При этом реституция по данному делу предполагает прекращение права собственности на спорную долю у ФИО4 с возвратом доли в собственность ФИО3 посредством восстановления зарегистрированного права ФИО3 на спорную долю.

Доводы ответчицы ФИО4 о её добросовестности не имеют правового значения при применении реституции по ничтожной сделке, поскольку добросовестность приобретения имеет значение при виндикации вещи, либо при разрешении вопроса о прекращении залога. В случае же реституции, стороны сделки возвращаются в первоначальное положение, существовавшее до заключения такой сделки, в силу общего правила о том, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с её недействительностью, и недействительна с момента её совершения. Следовательно, реституция применяется независимо от того, знала ли сторона сделки о ничтожности оснований её совершения, вызванных действиями другой стороны.

При изложенных фактических обстоятельствах дела исковые требования ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании договора дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру недействительной (ничтожной) сделкой, применении последствий недействительности сделки подлежат удовлетворению.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328, 329, 330 ГПК РФ, судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда

определила:

Решение Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода от 28 марта 2018 года и дополнительное решение Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода от 18 октября 2018 года отменить.

Принять по гражданскому делу по иску ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании договора дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру недействительной (ничтожной) сделкой, применении последствий недействительности сделки новое решение об удовлетворении названных исковых требований.

Признать договор дарения 1/6 (одной шестой) доли в праве общей долевой собственности на квартиру от 4 апреля 2017 года, заключенный между ФИО3 и ФИО4 недействительным ввиду ничтожности.

Применить последствия недействительности договора.

Прекратить зарегистрированное за ФИО4 право на 1/6 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение – квартиру, общей площадью 42,9 кв.м, кадастровый номер 52:18:0040071:35, расположенную по адресу: г. Нижний Новгород, р-н Автозаводский, ул. Строкина, д. 8, кв. 231.

Восстановить зарегистрированное за ФИО3 право на 1/6 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение – квартиру, общей площадью 42,9 кв.м, кадастровый номер 52:18:0040071:35, расположенную по адресу: г. Нижний Новгород, р-н Автозаводский, ул. Строкина, д. 8, кв. 231.

Настоящее апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий судья

Судьи