Гражданский кодекс часть 1

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника осужденного ФИО1 – адвоката Константинова Н.Ю. на приговор Курганского городского суда Курганской области от 15 ноября 2017 г., по которому

ФИО1, родившийся <...> в <адрес>, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 30, ст. 138.1 УК РФ к штрафу в размере <...> рублей.

На основании п. 9 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 г. «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов» ФИО1 освобожден от назначенного наказания.

Заслушав выступления осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Константинова Н.Ю., поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Масловой Л.В. о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

по приговору суда ФИО1 признан виновным в покушении <...> в <адрес> на незаконное приобретение специального технического средства, предназначенного для негласного получения информации, при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

ФИО1 виновным себя по предъявленному обвинению не признал.

В апелляционной жалобе защитник Контстантинов и в дополнениях к ней осужденный ФИО1 просят приговор отменить. Указывают, что суд не принял во внимание, что ФИО1, сделав заказ фотовидеорегистратора, закамуфлированного под шариковую ручку, через интернет – магазин, в дальнейшем отказался от исполнения договора купли-продажи путем присвоения заказу на своей странице на сайте «Али Экспресс» в сети «Интернет» статуса «удаленного». В дальнейшем ФИО1 не заявлял требований о доставке ему указанного специального технического средства, то есть окончательно и добровольно отказался от его приобретения. О поступлении на свое имя посылки, содержимое которой ему было неизвестно, осужденный был извещен 22 декабря 2016 г., спустя более двух лет от даты заказа изделия. При оформлении посылки в почтовом отделении ФИО1 не знал, что в ней находится. На видеозаписи, проведенной в рамках оперативно-розыскных мероприятий, видно, что фотовидеорегистратор находился в руках ФИО1 менее 10 секунд и времени заявить об отказе от его получения, у него не имелось. Судом не было учтено, что через сайт в сети «Интернет» он, как постоянный покупатель, а также его супруга, заказывали различные товары и в посылке мог находиться любой из них.

Считают необоснованным отказ суда в удовлетворении ходатайства о возврате делу прокурору на основании того, что в обвинительном заключении содержание норм права и подзаконных актов искажено и не учтено, что лицензированию подлежит только деятельность, связанная с приобретением специальных технических средств в целях продажи, требования о наличии лицензии для потребителей, действующее законодательство не содержит. Несмотря на ссылку в приговоре на Федеральные законы «О лицензировании отдельных видов деятельности», «Об оперативно-розыскной деятельности», постановление Правительства № 214 от 10 марта 2000 г., конкретные их нормы при квалификации действий ФИО1 не указаны, что привело к нарушению права ФИО1 на защиту, к неверному установлению основания уголовной ответственности и постановлению незаконного приговора.

Цитируя нормы гражданского законодательства, считают, что приобретение ФИО1 специального технического средства произошло в неустановленном следствием месте, за пределами Российской Федерации. Полагают, что за незаконный ввоз специальных технических средств предусмотрена административная ответственность (ч. 2 ст. 20.23 КоАП РФ) и оснований квалифицировать действия Чеботина как уголовно наказуемое деяние, не имеется.

Проверив материалы уголовного дела по доводам апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции находит приговор подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела и нарушением уголовно-процессуального закона (ст. 389.16 и 389.17 УПК РФ).

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, то есть постановленным в соответствии с требованиями уголовно – процессуального закона и основанным на правильном применении уголовного закона.

В соответствии со ст. 307 УПК РФ описательная часть обвинительного приговора должна содержать, в частности, описание преступного деяния, признанного доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Постановленный по делу приговор данным требованиям закона не отвечает.

Уголовная ответственность, предусмотренная ст. 138.1 УК РФ за незаконное приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, наступает за производство, сбыт или приобретение таких специальных технических средств, которые заведомо предназначены (разработаны, приспособлены, запрограммированы) для негласного, то есть тайного, неочевидного, скрытного получения информации, затрагивающей неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя граждан, гарантированных ст. 23, 24 и 25 Конституции Российской Федерации, виды, свойства и признаки которых определены соответствующими законами и изданными на их основе нормативными правовыми актами Правительства Российской Федерации, и свободный оборот которых не разрешен, если указанные действия совершаются без соответствующей лицензии и не для нужд органов, уполномоченных на осуществление оперативно-розыскной деятельности.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО1, являясь не уполномоченным лицом в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации № 214 от 10 марта 2000 г. «Об утверждении Положения о ввозе в Российскую Федерацию и вывозе из Российской Федерации специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, и списка видов специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, ввоз и вывоз, которых подлежит лицензированию», Федеральным законом № 99-ФЗ от 4 мая 2011 г. «О лицензировании отдельных видов деятельности», Федеральным законом 144-ФЗ от 12 августа 1995 г. «Об оперативно-розыскной деятельности», не имея соответствующей лицензии, выдаваемой органами Федеральной службы безопасности Российской Федерации имея умысел на личное использование специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации при обстоятельствах, изложенных в приговоре, покушался на приобретение указанного технического средства, закамуфлированного под шариковую ручку, свободная реализация которого запрещена.

Вместе с тем суд первой инстанции не учел, что данные нормативные акты регулируют деятельность физических и юридических лиц, не уполномоченных на осуществление оперативно-розыскной деятельности, связанной с разработкой, производством, реализацией и приобретением в целях продажи специальных технических средств, предназначенных для негласного получение информации.

Однако совершение указанных действий органом предварительного следствия ФИО1 не вменялось.

Кроме того, объектом преступного посягательства, предусмотренного ст. 138.1 УК РФ, как и иных преступлений, содержащихся в гл. 19 УК РФ, являются общественные отношения, возникающие в связи с реализацией прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений.

В нарушение требований ст. 307 УПК РФ суд не установил и не привел в приговоре мотив преступления, за которое предусмотрена уголовная ответственность по ст. 138.1 УК РФ, ограничившись лишь указанием о наличии у ФИО1 умысла на личное использование специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации.

Данная формулировка носит неопределенный характер и не дает представление об обусловленности действий ФИО1 именно преступным мотивом применительно к инкриминируемому ему деянию.

Несоответствие приговора суда требованиям уголовно-процессуального закона обусловлено его нарушением на досудебной стадии производства по уголовному делу, которое препятствовало его рассмотрению судом и вынесению правосудного приговора.

Вопреки п. 4 ч. 2 ст. 171 и п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в постановлении о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении не указан мотив инкриминируемого ему преступления, предметом которого является нарушение конституционных прав и свобод человека и гражданина, а также не имеется ссылки на конкретные нормы законов и нормативно - правовых актов, которые он нарушил.

Таким образом, по настоящему уголовному делу обвинительное заключение составлено без учета требований ст. 73 УПК РФ, поскольку не отражает всех обязательных признаков преступления, в совершении которого обвиняется ФИО1, что лишает его возможности защищаться от предъявленного обвинения, а суд в силу ограничительных положений ст. 252 УПК РФ проверить его обоснованность, применить уголовный закон и постановить на основе этого заключения приговор или иное судебное решение.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отмене постановленного в отношении ФИО1 приговора и возвращении уголовного дела в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ прокурору г. Кургана для устранения препятствий рассмотрения его судом.

Возвращая уголовное дело прокурору по указанным основаниям, суд апелляционной инстанции не предрешает вопросы о виновности или невиновности ФИО1, а также квалификации его действий, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства при рассмотрении уголовного дела по существу.

С учетом оснований отмены приговора суд апелляционной инстанции не дает оценку иным доводам апелляционной жалобы

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28 и 389.33УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Курганского городского суда Курганской области от 15 ноября 2017 г. в отношении ФИО1 отменить.

Уголовное дело в отношении ФИО1 возвратить прокурору г. Кургана для устранения препятствий рассмотрения его судом.

Председательствующий

<...>