Гражданский кодекс часть 1

Заместитель председателя Челябинского гарнизонного военного суда ФИО1, при ведении протокола секретарем судебного заседания Петрове А.В., в помещении суда (<...>), с участием: лица, в отношении которого ведется производство – ФИО2 и его защитника Тишкова А.В.; лица составившего протокол об административном правонарушении – старшего инспектора ДПС ОГИБДД ОМВД по ЗАТО г. Снежинск Челябинской области – З., рассмотрев дело № 5-84/2020 об административном правонарушении по протоколу 74 АН № 869467 от 24 мая 2020 г. в отношении военнослужащего по контракту <данные изъяты> капитана -

ФИО2, <данные изъяты>

в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП РФ),

У С Т А Н О В И Л:

ОГИБДД ОМВД России по ЗАТО г. Снежинск Челябинской области направлено в военный суд для рассмотрения дело об административном правонарушении по протоколу 74 АН № 869467 от 24.05.2020 составленному старшим инспектором ДПС ОГИБДД ОМВД по ЗАТО г. Снежинск Челябинской области – З. в отношении военнослужащего по контракту <данные изъяты> капитана ФИО2 в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, а именно в том, что ФИО2, по мнению органа ГИБДД, 24.05.2020 в 11 часов 56 мин. на ул. Мира, 8 в г. Снежинске Челябинской области управлял автомобилем марки «Киа Рио», государственный регистрационный знак № в состоянии алкогольного опьянения, чем нарушил требования п. 2.7 ПДД РФ и данные действия не содержат уголовно наказуемого деяния.

ФИО3 при рассмотрении дела свою вину в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8. КоАП РФ не признал, указав, что вечером 23.05.2020 действительно употребил алкоголь (0,3 л. коньяка). 24.05.2020 утром около 10 часов ему на мобильный телефон позвонил охранник автостоянки, где хранился принадлежащий ему а/м «Киа Рио», г.р.з. № и сообщил, что с данным ТС произошло ДТП, попросив незамедлительно прибыть на место. По прибытии он обнаружил, что в результате самопроизвольного автозапуска стоявшего неподалеку а/м Тойота, последний произвел наезд на принадлежащий ему а/м «Киа Рио», г.р.з. №, повредив его, с учетом смещения данного ТС к ограждению автостоянки и наезда на него. На место были вызваны сотрудники ГИБДД, которые стали оформлять материалы по данному ДТП. Во время осмотра повреждений на а/м «Киа Рио», инспектор ДПС – З. предложил ему немного отогнать данное ТС от ограждения (забора), к которому был прижат его а/м, чтобы произвести осмотр повреждений на нем в задней части. Он подчинился данному требованию, сел в а/м «Киа Рио», г.р.з. №, завел двигатель и отъехал от забора на расстояние около 30 см. После чего заглушил двигатель и вышел из а/м. В момент окончания оформления документов инспектор ДПС – З. предъявил к нему претензию об управлении ТС в состоянии опьянения и потребовал пройти освидетельствования на алкоголь на месте, составив протокол об отстранении его от управления данным ТС. Он отказался проходить освидетельствование на месте, но согласился протий медицинское освидетельствование в мед.учреждении г. Снежинска, результаты которого показали наличие у него опьянения, в связи с чем инспектор ДПС – З. составил в отношении него протокол по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ. Считает, что З. злоупотребил своими полномочиями, поскольку непосредственно общаясь с ним (Завадским) при оформлении материала по ДТП, не мог не заместить признаков опьянения, и попросив, отогнать от забора а/м «Киа Рио», фактически спровоцировал «формальный» состав правонарушения, составив протокол по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ.

Защитник ФИО2 - Тишков А.В. в ходе разбирательства дела позицию своего подзащитного поддержал, указав, что сотрудники ДПС в силу своих прямых обязанностей не должны были провоцировать совершение его доверителем «формального» состава правонарушения. Кроме того, указал, что имеются существенные нарушения при оформлении материалов по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ. Так, привлеченные к проведению обеспечительных процедур понятые, являлись находящимися на службе сотрудниками Росгвардии (в званиях полиции), которые в силу корпоративности, косвенно заинтересованы в исходе дела. Акт медицинского освидетельствования также содержит нарушения: не указан заводской номер прибора, дата его поверки и срок её действия, с помощью которого фельдшером ССМП – В. в отношении ФИО2 проводилось медицинское освидетельствование; нет сведений о подготовке фельдшера ССМП – В. на право проведения данных освидетельствований.

Старший инспектор ДПС ОГИБДД ОМВД по ЗАТО г. Снежинск Челябинской области – З. в ходе разбирательства дела, настаивал на обоснованности составления им протокола об административном правонарушении по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ в отношении водителя ФИО2 По обстоятельствам дела пояснил, что 24.05.2020 по направлению дежурной части он вместе с напарником – инспектором ДПС – Ш. на патрульном а/м прибыл на место ДТП – автостоянку по ул. Мира, 8 в г. Снежинске Челябинской области, где стали оформлять материал по ДТП (в результате самопроизвольного автозапуска а/м Тойота произвел наезд на а/м «Киа Рио», повредив его, с учетом смещения последнего к ограждению автостоянки и наезда на него), в результате которого он предложил владельцу а/м «Киа Рио» - ФИО2 немного отодвинуть данное ТС от забора с целью осмотра повреждений в его задней части. ФИО2, подчинившись, сел на руль этого ТС, завел его, тронулся, и, проехав 1,5 – 2 м. остановился. Он (З.), сфотографировав повреждения, сел в служебное ТС и продолжил оформлять ДТП. Когда ФИО4 расписывался в документах о ДТП, он, почувствовав исходящий от последнего запах алкоголя, спросил – употреблял ли ФИО4 алкогольные напитки, на что последний ответил, что «да, но 23.05.2020». В связи с этим, ФИО2 был отстранен им от управления ТС, но поскольку отказался пройти освидетельствование на состояние алкогольного опьянения на месте, то был направлен на мед.освидетельстование, в результате которого у Завадского установлено состояние опьянения, в связи с чем он составил в отношении денного водителя протокол по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ. Считает, что объективной возможности установить наличие у Завадского признаков алкогольного опьянения, до того как он сел за управление ТС, не имелось, поскольку данный водитель находился в медицинской маске.

Суд, заслушав пояснения участников и показания свидетелей, исследовав материалы дела, признает, что в действиях ФИО2 отсутствует состав административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8. КоАП РФ, в связи с чем производство по делу подлежит прекращению по основанию установленному п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ.

Данный вывод суда основан на следующем.

В соответствии с п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подписанной в Риме 4 ноября 1950 года (ратифицированной Федеральным законом от 30.03.1998 N 54-ФЗ), каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона.

Диспозиция ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, указывает на то, что состав данного административного правонарушения имеет место быть в случае управления транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния.

В пункте 1.2 ПДД РФ понятие "Водитель" определено как - лицо, управляющее каким-либо транспортным средством, погонщик, ведущий по дороге вьючных, верховых животных или стадо. К водителю приравнивается обучающий вождению.

Исходя из разъяснений данных в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2019 г. № 20 «О некоторых вопросах, возникающими в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», при рассмотрении дел об административных правонарушениях в области дорожного движения необходимо учитывать, что управление транспортным средством представляет собой целенаправленное воздействие на него лица, в результате которого транспортное средство перемещается в пространстве (вне зависимости от запуска двигателя).

В соответствии с ч. 1.1 ст. 27.12 КоАП РФ, лицо, которое управляет транспортным средством соответствующего вида и в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что это лицо находится в состоянии опьянения, либо лицо, в отношении которого вынесено определение о возбуждении дела об административном правонарушении, предусмотренном статьей 12.24 настоящего Кодекса, подлежит освидетельствованию на состояние алкогольного опьянения в соответствии с частью 6 настоящей статьи.

В соответствии с абз. 6 ст. 1 Федерального закона от 30.03.1998 N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" - "Российская Федерация в соответствии со статьей 46 Конвенции признает ipso facto и без специального соглашения юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после их вступления в действие в отношении Российской Федерации.".

Нормой ч. 2 ст. 1.1 КоАП РФ определено, что настоящий Кодекс основывается на Конституции Российской Федерации, общепризнанных принципах и нормах международного права и международных договорах Российской Федерации. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законодательством об административных правонарушениях, то применяются правила международного договора.

В пункте 37 постановления Европейского Суда по правам человека (далее – ЕСПЧ или Европейский Суд) от 26 марта 2015 г. (жалобы N 7614/09, 30863/10) «ФИО5 и ФИО6 против Российской Федерации [Volkov and Adamskiy v. Russia]», Европейский Суд указывал, что при рассмотрении довода о провокации он в качестве первого шага пытается установить, было ли бы преступление совершено без вмешательства властей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Банникова против Российской Федерации", § 37). Европейский Суд также подчеркивал обязанность правоохранительных органов проверить жалобу и устанавливал, что, если определяющим фактором является поведение заявителя, в итоге можно утверждать, что правоохранительные органы "присоединились" к уголовной деятельности, а не инициировали ее (см. Постановление Европейского Суда по делу "Милиниене против Литвы" (Miliniene v. Lithuania) от 24 июня 2008 г., жалоба N 74355/01, § 38, и Решение Европейского Суда по делу "Эрофинаком против Франции" (Eurofinacom v. France), жалоба N 58753/00, ECHR 2004-VII (извлечения)).

Исходя из правовой позиции изложенной пунктах 33 и 34 постановления ЕСПЧ от 4 ноября 2010 г. по делу "Банникова против Российской Федерации" (Жалоба N 18757/06), Европейский Суд указал, что право на справедливое осуществление правосудия занимает такое значимое место в демократическом обществе, что оно не может быть принесено в жертву целесообразности (см. Постановление Европейского Суда по делу "Делькурт против Бельгии" (Delcourt v. Belgium) от 17 января 1970 г., § 25, Series A, N 11). Сформировавшейся позицией Европейского Суда является то, что государственные интересы не могут обосновывать использование доказательств, полученных в результате полицейской провокации, поскольку применение таких доказательств подвергнет обвиняемого риску окончательно лишиться справедливого судебного разбирательства с самого начала (см., среди прочих, Постановление Европейского Суда по делу "Тейксейра де Кастро против Португалии" (Teixeira de Castro v. Portugal) от 9 июня 1998 г., § 35 - 36 и 39, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, Постановление Европейского Суда по делу "Худобин против Российской Федерации" (Khudobin v. Russia), жалоба N 59696/00, § 135, ECHR 2006-XII, Постановление Европейского Суда по делу "Ваньян против Российской Федерации" (Vanyan v. Russia) от 15 декабря 2005 г., жалоба N 53203/99, § 46 и 47, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Раманаускас против Литвы", § 54).

В пункте 37 постановления ЕСПЧ от 4 ноября 2010 г. по делу "Банникова против Российской Федерации" (Жалоба N 18757/06) изложена позиция ЕСПЧ о том, что столкнувшись с утверждением о провокации, Европейский Суд должен в первую очередь попытаться установить, могло ли соответствующее преступление быть совершено без вмешательства властей. Определение провокации, приведенное Европейским Судом в деле "Раманаускас против Литвы" (упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда, § 55), предполагает следующее: "Полицейская провокация случается тогда, когда задействованные должностные лица, являющиеся или сотрудниками органов безопасности, или лицами, действующими по их указанию, не ограничивают свои действия только расследованием уголовного дела по существу неявным способом, а воздействуют на субъект с целью спровоцировать его на совершение преступления, которое в противном случае не было бы совершено, с тем чтобы сделать возможным выявление преступления, то есть получить доказательства и возбудить уголовное дело.. .".

Нормами п. 1 ч. 1 ст. 2, ч. 1 ст. 5, ч. 3 ст. 6 Федерального закона от 7 февраля 2011 года N 3-ФЗ "О полиции" предусмотрено, что деятельность полиции осуществляется по следующим основным направлениям, в т.ч. предупреждение и пресечение преступлений и административных правонарушений. Полиция осуществляет свою деятельность на основе соблюдения и уважения прав и свобод человека и гражданина. Деятельность полиции, ограничивающая права и свободы граждан, немедленно прекращается, если достигнута законная цель или выяснилось, что эта цель не может или не должна достигаться путем ограничения прав и свобод граждан. Сотруднику полиции запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме кого-либо к совершению противоправных действий.

Основным спорным моментом в настоящем деле представляется установление факта управления ФИО2 а/м «Киа Рио» в качестве свободного волевого акта данного лица, либо в рассматриваемом случае имела место «полицейская провокация» и данные действия являются её прямым следствием.

Как установлено судом и следует из материалов дела, а также показаний доброшенных в ходе рассмотрения дела свидетелей С. (охранник автостоянки, вызвавший на место ДТП владельцев участвовавших в нем ТС и сотрудников ГИБДД) и Ш. (ст.инспектор ДПС, находившийся 24.05.2020 в одном наряде с З.), ДТП, которое имело место утром 24.05.2020 на территории автостоянки по ул. Мира, 8 в г. Снежинске Челябинской области, произошло без участия водителей (владельцев) взаимодействовавших ТС (в результате самопроизвольного автозапуска а/м Тойота ФИО7, г.р.з. № произвел наезд на а/м «Киа Рио», г.р.з. №, повредив его, с учетом смещения последнего к ограждению автостоянки и наезда на него), которые прибыли на место звонку С. позже.

Потом на место ДТП прибыл экипаж ДПС составе ст. инспекторов ДПС Ш. и З., которые стали оформлять материал по данному ДТП. Оформление материалов по ДТП заняло около 30 мин., при этом ст. инспектор ДПС З. непосредственно общался с ФИО2 и визуально наблюдал последнего с близкого расстояния.

В ходе осмотра поврежденных ТС старший инспектор ДПС – З. предложил владельцу а/м «Киа Рио» - ФИО2 немного отодвинуть данное ТС от забора с целью осмотра повреждений в его задней части. ФИО2, подчинившись, сел за управление а/м «Киа Рио», завел его, тронулся, и, немного проехав (от 0,3 м. до 1,5 – 2 м.), остановился.

З. утверждает, что, сфотографировав, после этого, повреждения в задней части а/м «Киа Рио», он сел в служебное ТС и продолжил оформлять ДТП, а когда ФИО4 расписывался в документах о ДТП, только тогда, он почувствовал исходящий от последнего запах алкоголя, и спросил – употреблял ли он алкогольные напитки, на что последний ответил, что «да, но 23.05.2020», в связи с этим, ФИО2 был отстранен им от управления ТС, и поскольку отказался пройти освидетельствование на состояние алкогольного опьянения на месте, то был направлен на мед.освидетельстование, в результате которого у Завадского установлено состояние опьянения, в связи с чем он составил в отношении данного водителя протокол по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ.

На это же указывают оформленные старшим инспектором ДПС – З. 24.05.2020 процессуальные документы по закреплению обеспечительных мер в рамках дела об административном правонарушении в отношении ФИО2, в частности: протокол 74 ВС 551419 об отстранения от управления ТС, акт 74 АО 333820 освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, протокол 74 ВО № 283442 о направлении на медицинское освидетельствование, рапорт от 24.05.2020, письменные объяснения понятых и напарника – Ш.

Вместе с тем, из содержания акта 74 АО 333820 от 24.05.2020 освидетельствования на состояние алкогольного опьянения следует, что ст. инспектор ДПС – З. 24.05.2020 в 12:30 часов установил у ФИО2 кроме запаха алкоголя изо рта, несколько иных признаков алкогольного опьянения, а именно: нарушение речи; резкое изменение окраски кожных покровов лица.

Об этом же указано и в протоколе 74 ВО № 283442 от 24.05.2020 о направлении ФИО2 на медицинское освидетельствование.

Анализ данных доказательств в совокупности и взаимной связи с другими доказательствами по делу, свидетельствует о том, что ст. инспектором ДПС – З. в ходе непосредственного общения с ФИО2 (включая визуальный контакт, диалог между ними в форме «вопрос – ответ») при оформлении документов о ДТП и до предъявления к последнему требования отодвинуть ТС от забора, не мог не заметить наличия названных признаков алкогольного опьянения у Завадского (нарушение речи, резкое изменение окраски кожных покровов лица).

В этой связи, с учетом приведенных позиций ЕСПЧ, суд признает наличие в рассматриваемом случае «полицейской провокации», прямым следствием которой являются добросовестные действия ФИО2 (по требованию сотрудника ДПС отодвинул ТС от забора), которые нельзя расценивать в приведенной обстановке как управление а/м «Киа Рио» в качестве свободного волевого акта.

Нормой ч. 1 ст. 2.2 КоАП РФ предусмотрено, что административное правонарушение признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, сознавало противоправный характер своего действия (бездействия), предвидело его вредные последствия и желало наступления таких последствий или сознательно их допускало либо относилось к ним безразлично.

В соответствии с п. 1 ч. 1.1 ст. 29.9 КоАП РФ, постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении выносится в случае наличия хотя бы одного из обстоятельств, предусмотренных статьей 24.5 настоящего Кодекса.

В соответствии п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ, производство по делу об административном правонарушении не может быть начато, а начатое производство подлежит прекращению при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств, в т.ч. отсутствие состава административного правонарушения.

В соответствии с ч. 4 ст. 1.5 КоАП РФ, неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к административной ответственности, толкуются в пользу этого лица.

При таких обстоятельствах суд признает, что в действиях ФИО2 отсутствует состав административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, в связи с чем производство по делу подлежит прекращению.

На основании изложенного, руководствуясь п. 1 ч. 1.1 ст. 29.9, ст.ст. 29.10, 29.11 КоАП РФ,

П О С Т А Н О В И Л:

прекратить производство по делу № 5-84/2020 об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ по протоколу 74 АН № 869467 от 24 мая 2020 г. составленному старшим инспектором ДПС ОГИБДД ОМВД по ЗАТО г. Снежинск Челябинской области – З. в отношении военнослужащего по контракту <данные изъяты> капитана ФИО2 по п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ - в связи с отсутствием в его действиях состава административного правонарушения.

Постановление может быть обжаловано в Центральный окружной военный суд в течение десяти суток со дня вручения (получения) копии данного постановления, через Челябинский гарнизонный военный суд.

Заместитель председателя суда п/п ФИО1

....