Гражданский кодекс часть 1

с участием представителя истицы ФИО1 по доверенности 26АА4104982 от 22.09.2020 года ФИО2, представителя ответчика ФИО3 по доверенности 09АА0383722 от 13.10.2020 года ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании с ведением аудиопротоколирования и протокола судебного заседания гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3, ФИО5 о признании сделки ничтожной, применении последствий ничтожной сделки,

Установил:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением, предъявленным к ФИО3, ФИО5 о признании сделки ничтожной, применении последствий ничтожной сделки, в котором указала, что 19.07.2020 года ее дочь ФИО6 погибла в результате дорожно-транспортного происшествия, что подтверждается свидетельство о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ. Она является единственной наследницей по закону после смерти ФИО6. ДД.ММ.ГГГГ она обратилась к нотариусу ФИО7 с заявлением о принятии наследства. После похорон дочери она проживала в ее квартире по адресу: <адрес>. В вещах ФИО6 ею была обнаружена копия договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ. Предметом договора является продажа нежилого помещения, общей площадью 58,4 кв. м., кадастровый №, расположенного по адресу: <адрес>. Из договора ей стало известно, что все расчеты произведены до подписания договора, при этом, подтверждения передачи денежных средств в виде расписки или банковской квитанции к договору приложено не было. Также ДД.ММ.ГГГГ на похоронах ФИО6 к ней подходил отец ФИО5 - ФИО8, который сообщил ей, что объекты недвижимости, принадлежащие ФИО6 были формально переоформлены на его дочь ФИО5 и ее супруга ФИО9. ФИО8 заверил ее, что вскоре все имущество будет возвращено цивилизованным путем. Однако, в последующем ФИО3 обсуждать возврат имущества не захотел, возвращать его отказался. С указанными сделками она не согласна, поскольку они носят порочный характер, заключены для вида без цели создать реальные правовые последствия и по своей природе являются ничтожными сделками. В феврале 2018 года отделом СЧ ГСУ ГУ МВД России по Ставропольскому краю в отношении группы лиц, в том числе ФИО6 возбуждено уголовное дело № от 21.02.2018 года по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ. Спустя почти четыре месяца после возбуждения уголовного дела ее дочь, понимая возможность наступления неблагоприятных последствий в виде возможного ареста и обращения взыскания на имущество, находящееся в ее собственности, оформила доверенность № от ДД.ММ.ГГГГ на ФИО3 с правом распоряжаться ее имуществом. При этом, она неоднократно говорила ей, что не собирается продавать свое имущество и хочет сохранить его в своем фактическом владении, но переживает за его сохранность в связи с возбуждением уголовного дела, поскольку это может повлечь обращение взыскания на ее имущество. Ей известно о том, что выдавая доверенность ФИО3, ее дочь не намеревалась совершать реальную продажу принадлежащего ей имущества третьим лицам, а лишь преследовала цель обеспечить его сохранность пока не закончится производство по уголовному делу. 29.06.2018 года Ленинским районным судом г. Ставрополя была избрана мера пресечения в отношении ФИО6 в виде заключения под стражу. Действуя недобросовестно, понимая, что ее дочь могут реально осудить, после заключения под стражу, ФИО3 (по доверенности) через пять дней после ареста, осуществил переоформление на своих родственников принадлежащего ее дочери имущества. Реализуя свой недобросовестный умысел, ФИО3 в один день 04.07.2018 года заключил с ФИО5 и ФИО9 (своими родственниками) несколько договоров купли-продажи, в том числе нежилого помещения, общей площадью 58,4 кв. м., кадастровый №, расположенного по адресу: <адрес> и впоследствии их зарегистрировал. Между тем, она уверена, что совершенные ФИО3 сделки по своей природе являются мнимыми и безденежными, заключены без цели наступления реальных правовых последствий. Со слов дочери она знает, что у супругов Радько не было денежных средств на такие дорогие разовые покупки, по своему достатку они всегда жили посредственно. Указанное обстоятельство также может подтверждаться тем, что при заключении договора на покупку офиса была прописана в договоре сумма, превышающая реальную рыночную стоимость объекта недвижимости. В договоре купли-продажи нежилого помещения ФИО3 и ФИО5 указана сумма сделки в размере 4500 000 рублей, что, по ее мнению, на 1000 000 рублей выше реальной рыночной стоимости, аналогичных объектов. Указанная в договоре стоимость указана сторонами формально, без реального желания создать правовые последствия по сделке. Новым собственником нежилого помещения стала ФИО5 двоюродная сестра ФИО3, на которую зарегистрировали имущество с целью вывода его из потенциального взыскания. При этом, сделки по своему характеру были мнимые, не создавали правовых последствий для сторон, не соответствовали их фактической воле, поскольку продавцом не были получены денежные средства по указанным договорам, что нарушает саму суть договора купли-продажи, поскольку купля-продажа относится к категории возмездных сделок. Соответственно указанные сделки носят мнимый характер и оформлялись только с целью увести имущество от потенциального взыскания в рамках уголовного дела. В октябре 2018 года в отношении ФИО6 была изменена мера пресечения с заключения под стражу на домашний арест. Местом домашнего ареста была избрана квартира обвиняемой ФИО6, а именно та, которую ФИО3 также якобы продал ФИО5 по адресу: <адрес>. Приговором Невинномысского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 была признана виновной и приговорена условно к 3 годам 6 месяцем лишения свободы. В конце 2019 года ФИО6 была отозвана ранее выданная доверенность на ФИО3 (распоряжение № от ДД.ММ.ГГГГ) по которой ФИО3 были проданы объекты недвижимости. ДД.ММ.ГГГГ по решению мирового судьи от ДД.ММ.ГГГГ (судебный участок №1 Зеленчукского судебного района Карачаево-Черкесской Республики) брак между ФИО6 и ФИО3 был расторгнут. Четыре объекта недвижимости, принадлежащие ее дочери на праве собственности, были проданы ФИО3 с целью уменьшения недвижимой массы, на которую в результате причиненного ущерба по уголовному могло быть обращено взыскание. Оформление сделок в органах государственной регистрации носило формальный характер, поскольку сделки с недвижимостью подлежат обязательной государственной регистрации. Несмотря на то, что с 2018 года ФИО5 принадлежит переоформленное имущество, ею не предпринималось никаких мер для реализации своих прав на приобретенное имущество. Доказательства фактического пользования и владения указанным недвижимым имуществом отсутствуют - личных вещей номинальных собственников там не находилось, также как и не имелось доступа к указанном имуществу вплоть до гибели ее дочери. При этом ФИО6 вплоть до смерти фактически осуществляла права собственника: несла бремя содержания имущества, исполняла обязанности собственника, а именно оплачивала коммунальные услуги и иные платежи, необходимые для содержания такого имущества, а также сдавала указанное имущество в наем и аренду. В течение жизни ФИО6 (фактического собственника имущества), номинальными собственниками не было заявлено правопритязаний на соответствующее имущество. Считает, что объекты недвижимого имущества были переданы новым собственникам без наличия на то правовых оснований, поскольку сделки, по которым данное имущество было реализовано, являются безденежными, то есть, совершены только с целью формального изменения собственника в ЕГРН без выполнения существенных условий договора. Фактическим собственником указанного имущества до момента смерти являлась ФИО6 Номинальные собственники ФИО5 и ФИО9, зная о формальном характере сделок, а также о невыполнении со своей стороны существенных условий, обязательных для такого типа сделок, предприняли попытки к фактическому установлению права собственности на объекты недвижимости, выражающиеся в требовании передать им ключи от объектов недвижимости, только после смерти ФИО6 Действия со стороны ФИО3, ФИО5 и ФИО9 свидетельствуют о злоупотреблении правом с их стороны, поскольку они осуществили вывод имущества из наследственной массы, и воспользовавшись гибелью ее дочери, отказываются возвращать имущество, которое должно быть включено в наследственную массу. Просила суд признать ничтожной сделку, совершенную между ФИО6 (по доверенности ФИО3) и ФИО5 по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ нежилого помещения с кадастровым №, расположенного по адресу: <адрес>; применить последствия недействительности заключенной сделки в виде аннулировании записи в Едином государственном реестре недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ№.

Определением Невинномысского городского суда Ставропольского края от 25.11.2020 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечен Нотариус по Зеленчукскому нотариальному округу Карачаево-Черкесской Республики ФИО11 (т. 1 л.д. 18-20).

Определением Невинномысского городского суда Ставропольского края от 12.01.202 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечен ФИО9 (т. 2 л.д. 106-108).

Истица ФИО1 надлежащим образом извещенная судом о дате, времени и месте судебного заседания, в суд не явилась, доверив ведение дела своему представителю по доверенности ФИО2.

Представитель истицы ФИО1 по доверенности ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержал по доводам, изложенным в исковом заявлении, оглашенном в судебном заседании (т. 1 л.д. 7-15), также поддержав представленные в ходе судебного разбирательства возражения ФИО1, оглашенные в судебном заседании (т. 1 л.д. 195-199).

Ответчик ФИО3 надлежащим образом извещенный судом о дате, времени и месте судебного заседания, в суд не явился, доверив ведение дела своему представителю по доверенности ФИО12. В ходе судебного разбирательства представил суд письменные возражения, оглашенные в судебном заседании (т. 1 л.д. 164-166) согласно которым с иском ФИО13 к ФИО3, ФИО5 о признании ничтожным договора купли-продажи от 04.07.2018 года он не согласен по следующим основаниям. Истица ФИО1 не обосновала нарушение своих прав оспариваемой сделкой, при том, что в порядке наследования затрагиваются только его права, как единственного наследника имущества ФИО6 по завещанию, которое, в силу норм ст. 1111 ГК РФ исключает порядок наследования по закону, то есть исключает наследственные права истца. Таким образом, даже в случае признания сделки ничтожной, спорное имущество поступит в наследственную массу и права на него перейдут к нему в порядке наследования. Соответственно права истца не затрагиваются ни оспариваемой сделкой, ни последствиями признания ее ничтожной. Целью настоящего спора является желание истицы незаконным способом (путем предъявления необоснованных исков) присвоить как можно больше имущества, что является злоупотреблением правом и запрещено ст. 10 ГК РФ. Он является ненадлежащим ответчиком, поскольку не являлся стороной оспариваемого; договора (действовал в интересах другого лица - ФИО6), и не является в настоящее время собственником имущества и требований истцом к нему не предъявлено. Довод ФИО1 о мнимости договора - необоснован, поскольку по смыслу ст. 170 ГК РФ, для признания сделки мнимой обязательным условием является порочность воли каждой из ее сторон. Истица не представила доказательств отсутствия намерений у продавца по отчуждению, а у покупателя на приобретение спорного имущества, поскольку при совершении сделки стороны предусмотрели реальные правовые последствия сделки и осуществили их. Воля ФИО6 на отчуждение спорного имущества была выражена ею при оформлении ДД.ММ.ГГГГ доверенности на него – ее супруга, удостоверенной нотариусом, согласно которой ему предоставлено распоряжаться спорным объектом недвижимости (указан адрес спорного объекта). Последующий отзыв доверенности обусловлен достижением поставленной цели отчуждения поименованных в доверенности объектов и отсутствием необходимости отчуждения иного имущества, при том, что доверенность выдавалась с правом распоряжения всем (любым) имуществом ФИО6, а не только спорным. После заключения договора была произведена регистрация перехода к покупателю права собственности на спорное недвижимое имущество, выдано свидетельство о государственной регистрации права, что свидетельствует о наличии воли обеих сторон договора на исполнение совершенной сделки и достижения соответствующих ей правовых последствий. Спорное имущество не являлось единственным и изначально приобреталось ФИО6 с целью последующей продажи. Данное имущество задолго до спорной сделки готовилось к отчуждению. Продажа имущества была связана, в том числе, с переездом ФИО6 вместе с ним из Ставропольского края в другой регион: Карачаево- Черкесскую республику, где у ФИО6 в собственности имелся жилой дом. В связи с возбуждением уголовного дела и заключением ФИО6 под стражу потребовались денежные средства для обеспечения ей достойного содержания и питания в местах лишения свободы, оплатой услуг адвокатов и т.п., что дополнительно повлияло на принятие решения о продаже спорного имущества и что не запрещено законом. На момент заключения спорного договора он являлся мужем ФИО6 и достоверно знал об истинной цели сделки - отчуждение спорного имущества путем продажи. Довод истицы о том, что он действовал недобросовестно, противоречит другому доводу о том, что он действовал по распоряжению самой ФИО6. После заключения сделки, в том числе после вынесения приговора, ФИО6 не пыталась расторгнуть либо оспорить сделку, что говорит о ее согласии с отчуждением имущества. Кроме того, спорное имущество принадлежало не только ФИО6, но и ему (супружеская доля ст. 34 СК РФ), поскольку изначально данный объект являлся жилым помещением, которое в период брака было реконструировано (произведена пристройка и реконструкция), затем произведен раздел на два самостоятельных нежилых помещения площадью 31 кв.м, и 58,4 кв.м., одно из которых, площадью 31 кв.м, было продано самой ФИО6 по договору купли - продажи от 23.05.2014 года, что дополнительно подтверждает наличие у ФИО6 цели по отчуждению спорного имущества. Таким образом, оспариваемой сделкой была отчуждена, в том числе, принадлежащая ему доля имущества, в связи с чем, оспаривание истицей всей сделки является недопустимым. Довод о возможном (предполагаемом) аресте и цели вывода из-под ареста недвижимого имущества является голословным, поскольку арест на имущество ФИО6 не накладывался. В приговоре Невинномысского суда от 01.10.2019 года отсутствуют сведения о взыскании с ФИО6 денежных средств, что исключало возможность наложения ареста. В любом случае, вывод имущества из-под ареста может нарушить только права кредиторов (если таковые имеются), к числу которых ФИО1 не относится. Даже при наличии у ФИО6 цели вывода имущества из-под возможного ареста (если бы таковая имелась) - данное обстоятельство не свидетельствует о противоправности действий покупателя и отсутствии у него намерений по приобретению имущества, а значит, сделка не содержит обязательных признаков мнимой сделки (порочность воли обеих сторон). Довод об отсутствии мер покупателя, направленных на реализацию своих прав собственника не подтвержден доказательствами и опровергается действиями покупателя по оформлению (регистрации) перехода прав на недвижимое имущество. Как пояснил покупатель при заключении сделки, спорная недвижимость приобреталась им с целью инвестирования: для сдачи в аренду и/или последующей продажи, что не обязывает покупателя лично использовать приобретенное имущество. Довод о выведении имущества из наследственной массы несостоятелен, поскольку наследственная масса формируется только после смерти наследодателя (ФИО6) и в 2018 году (за два года до ее смерти), такая цель фактически не могла быть реализована. Довод о сдаче ФИО6 спорного имущества в аренду после его продажи противоречит ст. 608 ГК РФ, согласно которой право на сдачу имущества в аренду принадлежит исключительно собственнику имущества. Утратив право собственности, ФИО6. не имела права и возможности сдавать имущество в аренду от своего имени. Также довод ФИО1 об отсутствии у ответчика ФИО5 денежных средств и отсутствие фактической оплаты по договору является голословным и не подтвержден доказательствами. Он, как представитель ФИО6, непосредственно принимавший участие в оформлении сделки, подтверждает факт получения от ФИО5 следуемых по договору денежных средств. В договоре указано, что расчет между сторонами произведен до и его подписания. В настоящем случае договор является письменным доказательством факта оплаты, в связи с чем, дополнительных доказательств (расписки или банковской квитанции) не требовалось. Доказательств того, что оплата не производилась не существует и суду не представлено. В любом случае, отсутствие оплаты по договору купли - продажи, может свидетельствовать только о притворности (а не мнимности) сделки, прикрывающей иную сделку - дарение. Однако, в случае совершения притворной сделки, применяются иные правовые последствия (ч. 2 ст. 170 ГК РФ), отличные от заявленных в иске. Истицей приведены доводы о наличии признаков ничтожности (мнимости) и одновременно недействительности, то есть оспоримости сделки (вывод имущества из-под ареста, недобросовестность сторон договора). Доказательств ничтожности, как и недействительности оспариваемой сделки истцом не представлено. В силу ч. 1 ст. 166 ГК РФ ничтожная сделка не требует признания ее недействительной судом, в связи с чем, по смыслу ст. 12 ГК РФ требование иска о признании судом сделки ничтожной является ненадлежащим способом защиты права. По сути, требования иска сводятся к признанию оспоримой сделки - недействительной. При этом, ч. 2. ст. 181 ГК РФ срок исковой давности для оспоримых сделок составляет один год. Оспариваемый договор заключен 04.07.2018 года, а в исковом заявлении указано, что именно ФИО6 приняла решение о продаже имущества (с целью избежание его ареста), а значит ФИО6 достоверно знала об оспариваемой сделке с момента ее совершения. Пунктом 6 Постановления Пленума ВС РФ от 29.09.2015 № 43, разъяснено, что по смыслу норм ст. 201 ГК РФ переход прав в порядке наследования не влияет на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления. В этом случае срок исковой давности начинает течь со дня, когда первоначальный обладатель права узнал о нарушении своего права. Поскольку ФИО6 знала о сделке с момента ее совершения (то есть 04.07.2018 года), процедура наследования не приостанавливает течение срока исковой давности, а значит иск, предъявленный в суд 30.09.2020 года подан за пределами срока исковой давности, что в силу ст. 199 ГК РФ является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Представитель ответчика ФИО3 по доверенности ФИО12 в судебном заседании исковые требования не признал в полном объеме, просил в их удовлетворении отказать по доводам, изложенным в возражения на исковое заявления, оглашенных в судебном заседании (т. 1 л.д. 195-199), также поддержал возражения своего доверителя, представленные в ходе судебного разбирательства.

Ответчица ФИО5 в судебное заседание не явилась, предоставив возражения на исковое заявление в которых заявленные исковые требования не признала в полном объеме, просила в их удовлетворении отказать, также указала, что ДД.ММ.ГГГГ года между нею и ФИО6, от имени которой по нотариальной доверенности действовал ее муж ФИО3, был заключен договор купли-продажи нежилого помещения площадью <данные изъяты> по адресу: <адрес>. Договор был заключен в письменной форме и содержал все необходимые реквизиты. После подписания сторонами, договор был сдан на государственную регистрацию, где была проверена его законность и произведена регистрация права собственности за ней на указанное нежилое помещение. С момента заключения договора, то есть с 2018 года никаких претензий со стороны продавца к ней не предъявлялось и только после смерти ФИО6 ее наследники ФИО1 и ФИО3 вступив в сговор, решили предъявить свои претензии с целью отобрать у нее принадлежащее ей имущество, что является злоупотреблением правом. При этом, истец не учитывает положения ч. 5 ст. 10 ГК РФ о том, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, а значит, в случае обвинения в недобросовестности, обязанность по предоставлению соответствующих доказательств возлагается на лицо, предъявляющее такие обвинения. ФИО1 не предоставила ни одного доказательства в подтверждение своих доводов, которые по сути, являются голословными. Так, утверждение истца о том, что у супругов Радько не было денежных средств сделано якобы со слов дочери, без предоставления каких-либо доказательств. Вывод истца о том, что денежные средства по договору не были оплачены, сделан без учета указания в тексте договора о том, что расчет между сторонами произведен его подписания. Истица не указала нормы закона, которым противоречит указанная в договоре информация об оплате стоимости продаваемого имущества, и которыми установлено требование оформлять передачу денег исключительно распиской или банковской квитанцией, как того требует истец. Также ФИО1 не представлено доказательств того, что оплата по договору не производилась, при этом, в соответствии с положениями ч. 5 ст. 10 ГК РФ именно истец должен доказать недобросовестность ответчика. Факт уплаты денежных средств по договору может подтвердить и ответчик ФИО3, оформлявший сделку по доверенности, поскольку в противном случае, он будет привлечен к уголовной ответственности за мошенничество. Кроме того, истицей не представлено доказательств того, что действительная стоимость продаваемого помещения выше цены, указанной в договоре. Утверждение о том, что имущество продавалось с целью избежания его ареста также является голословным, поскольку, арест на имущество ФИО6 никогда не накладывался, а данный довод истец использует как надуманный предлог с целью хоть как-то оправдать «мнимость» оспариваемой сделки. Указывая на продажу имущества с целью избежать его ареста, ФИО1 не указала, в чем выразилась незаконность действий покупателя, приобретавшего имущество (как утверждает истец) по завышенной цене и как это нарушило права истца. Выводы об отсутствии у ФИО6 намерений по продаже опровергаются доверенностью, выданной на имя ее мужа ФИО3, в которой отдельно оговорено право на продажу именно спорного нежилого помещения. Доверенность удостоверена нотариально и при ее составлении нотариус разъяснил значение и последствия оформления данной доверенности. В тексте доверенности указано о том, что ФИО6 понимает правовые последствия совершаемой сделки, а условия сделки соответствуют ее действительным намерениям. Указанная доверенность, как и заключенный на ее основании договор купли-продажи не был оспорен ФИО6, при том, что с момента заключения договора до ее смерти прошло значительное время - два года. Отзыв доверенности в 2020 году, то есть через два года после продажи имущества, не может свидетельствовать об отсутствии у ФИО6 намерений по заключению оспариваемого договора в 2018 году, то есть заключенного значительно раньше. По доверенности были переданы полномочия по распоряжению не только спорным, но и другим имуществом ФИО6, а значит, отзыв доверенности не связан исключительно с оспариваемой сделкой и не свидетельствует об отказе ФИО6 от исполнения спорного договора. ФИО6 не обращалась с просьбой расторгнуть договор и не пыталась его оспорить. ФИО1 не учитывает и тот факт, что у ФИО6 в собственности было много недвижимого имущества, а значит, продажа лишь его части не говорит о продаже действительно необходимого (например, единственного жилья), без чего ФИО6 не смогла бы существовать и продажа чего могла действительно вызвать сомнения. Со слов продавца ей известно, что отчуждаемое имущество специально приобреталось ФИО6 для его перепродажи, а не для личного использования. Вывод истицы о том, что она не предпринимала попытки к фактическому установлению права собственности не соответствует действительности и опровергается фактом регистрации за ней права собственности, уплатой налогов, а также заключения договора аренды в отношении спорного имущества. Ссылка ФИО1 на вывод имущества из наследственной массы несостоятельна, поскольку наследство на имущество ФИО6 открылось только через два года после заключения договора купли-продажи. Указание истца о сдаче спорного помещения ФИО6 в аренду после его продажи противоречит закону, так как согласно ст. 608 ГК РФ сдавать имущество в аренду имеет право только его собственник, а значит, после продажи ФИО6 не имела права самостоятельно распоряжаться имуществом. Кроме того, по заявленным истицей требованиям пропущен срок исковой давности, установленный ч. 2 ст. 181 ГК РФ в один год с учетом указанных в иске сведений о том, что ФИО6 говорила истице об отчуждении спорного имущества, то есть знала о заключении договора, что является отдельным и самодостаточным основанием для отказа в иске.

В ходе судебного разбирательства истицей ФИО1 представлены возражения на позицию ответчиков ФИО3 и ФИО5, оглашенные в судебном заседании (т. 1 л.д. 195-199) согласно которым в соответствии со ст. 209 ГК РФ, собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. В свою очередь, новый собственник ФИО5 не распоряжалась и не заявляла каких- либо притязаний в отношении спорного имущества до гибели ФИО6. Что также подтверждается представленными ответчиком доказательствами. ФИО5 представила в качестве доказательства договор аренды спорного имущества от 01.09.2020 года, что также подтверждает ее позицию о том, что до момента гибели ФИО5 не пользовалась своим правом собственности, поскольку фактическим собственником являлась ФИО6. Ею в материалы дела представлен договор аренды, который был заключен ранее с тем же арендатором. Ответчицей также приобщены квитанции о снятии со счета денежных средств. Согласно приложенным документам, супруг ФИО5 снимал денежные средства через несколько месяцев после совершенных сделок, однако каких-либо доказательств о наличии денежных средств на момент совершения сделок и передачи средств по сделкам представлено не было. Она же в свою очередь, подтверждает свою позицию относительно фактического права собственности приложенными документами. В п. 86 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами которых положений Раздела I части первой Гражданского Кодекса Российской Федерации» указано, что стороны такой (мнимой) сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника включить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ. Наличие или отсутствие фактических отношений по сделке является юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению по делу, и не может рассматриваться как повышенный стандарт доказывания, применимый только в делах о банкротстве. Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения тленных результатов. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего иницирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника. Достаточным основанием для квалификации сделки как мнимой является установление факта того, что в намерения сторон на самом деле не входили возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой. Исходя из норм п. п. 2 и 3 ст. 166 ГК РФ требовать признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий недействительности ничтожной сделки вправе не только сторона сделки, но также иное лицо, имеющее охраняемый законом интерес. Ответчик ФИО3 выступал как представитель в сделки по продаже спорного имущества. Также спорное имущество, частично было нажито в период брака с ФИО6, следовательно, спорное (имущество подпадает под режим, предусмотренный ст. 34 СК РФ. Заявленный довод ответчика ФИО3 не доказывает порочности воли каждой стороны по сделке. Она обосновала, по каким причинам была совершена сделка, а именно вывод имущество из-под взыскания, в связи с уголовным делом, возбужденным по ч. 4 ст. 159 УК РФ, ч. 2 ст. 210 УК РФ в отношении наследодателя, которое предполагает возмещение причиненного ущерба. Выдача доверенности не подтверждает истинную волю наследодателя, а лишь дает временные полномочия доверенному лицу. Более того, позже доверенность была отозвана ФИО6. Выдача свидетельства о государственной регистрации не свидетельствует об истинной воли сторон. Довод о наличии иного имущества несостоятелен, поскольку дом по адресу: <адрес> находится в залоге у банка, следовательно, не мог быть реализован, а также на него не могло быть обращено взыскание в связи с залоговыми обязательствами наследодателя. Заявленным иском она не оспаривает супружескую долю ФИО3. В случае удовлетворения иска, спорное имущество вернется к правовому положению до совершения ничтожной сделки, то есть не лишит ФИО3 его имущественных прав на супружескую долю. Наоборот, удовлетворение иска приведет к улучшению имущественного положения ФИО3. Новый номинальный собственник имущества ни в каком виде не пользовался якобы приобретенным имуществом. Довод о приобретении для дальнейшей аренды и перепродажи не подтвержден документами. Договор, приобщенный ФИО5 только подтверждает ее позицию об отсутствии притязаний в отношении спорного имущества, поскольку заключен с тем же лицом, который арендовал спорное имущество у ФИО6, после ФИО6. Кроме того, у ответчиков отсутствуют доказательства содержания спорного имущества. Расходы на содержание своего имущества должен нести именного собственник, что и делала фактический собственник ФИО6. Доказательства представленные ФИО5, а именного налоговое уведомление и квитанции об оплате налога, не свидетельствуют о реализации прав собственности, поскольку налоговая инспекция получает информацию о регистрации в порядке межведомственного взаимодействия, в отличие от коммунальных и иных служб с которыми новому собственнику необходимо самостоятельно перезаключать договоры для обеспечения бытового содержания объекта «движимости. Тот факт, что налоговое уведомление было получено ФИО5, подтверждает лишь то, что совершена регистрация права собственности в ЕГРН, что согласно п. 86 Постановления «Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25, не означает фактически совершенную сделку. Ее довод о выведении спорного имущества из наследственной массы имеет силу, в настоящее время открыто наследственное дело, в которое должно быть включено спорное имущество. На момент совершения сделок действия сторон были направлены на номинальный вывод имущества из собственности ФИО6, в отношении которой предполагалось взыскание в связи с причинением ущерба причиненного преступлениями. Также сдача в аренду ФИО6 является одним из доказательств фактического владения именно ею. Новый собственник не пользовался своим исключительным правом до смерти фактического (реального собственника), поскольку спорное имущество фактически не переходило в собственность ФИО5. Доводы ФИО3 о факте получения денежных средств нельзя расценивать как доказательство. ФИО3 является представителем собственника и одновременно собственником по ничтожной сделке, следовательно, является заинтересованной стороной. Заинтересованная по сделке сторона не может подтверждать передачу денежных средств, поскольку изначально и в последующем имеет порочный интерес. Кроме того ФИО3 не представил доказательств наличия легального дохода на совершение крупных сделок. Довод ответчиков о пропуске исковой давности также несостоятелен, поскольку срок для ничтожных сделок предусмотрен п. 1 ст. 181 ГК РФ. Кроме того, несмотря на то, что ФИО6 знала о совершении сделок она не является лицом оспаривающим сделку в настоящем споре. Она же, как указывала в иске, узнала о факте совершения сделок на похоронах (ДД.ММ.ГГГГ), следовательно, срок исковой давности начинает течь с ДД.ММ.ГГГГ.

Представителем истицы ФИО1 по доверенности ФИО2 также представлены возражения на позицию ответчиков ФИО3 и ФИО5 аналогичные возражениям Истицы ФИО1, оглашенные в судебном заседании (т. 2 л.д. 54-58, т. 2 л.д. 71-73).

Также, ответчицей ФИО5 представлены дополнительные возражения, оглашенные в судебном заседании (т. 1 л.д. 235-236) согласно которым довод ФИО1 об отсутствии у супругов ФИО10 денежных средств для приобретения спорного имущества является голословным и опровергается следующим. В период с 2010 года членами их семьи (ФИО5) были проданы следующие объекты недвижимого имущества: квартира по адресу: <адрес>, стоимостью 3 650 000 рублей (договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ), жилой дом с участком по адресу: <адрес>, стоимостью 4 000 000 рублей (договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ), квартира по адресу: <адрес> стоимостью 1 100 000 рублей (продана в 2009 году), квартира по адресу: <адрес>, ул Андреевская, 2, <адрес>, стоимостью 1 500 000 рублей (продана в 2012 году). Она с мужем являются военными пенсионерами и получают пенсию в размере: 46 945 рублей - пенсия мужа, 17 675 рублей - ее пенсия, а также дополнительные выплаты ветеранам боевых действий в размере: 3 062 рублей - ей и 4 062 рублей - мужу, то есть их семья имеет постоянный доход. Ранее ею были предоставлены доказательства получения моим супругом ФИО9 в 2018 году денежных средств с банковского счета на сумму 2 500 000 рублей. Таким образом, у их семьи имелись денежные средства для приобретения спорного недвижимого имущества. Доказательств обратного истцом не представлено. Другая сторона сделки (в лице ФИО3, проводившего расчет по сделке и являющегося наследником имущества ФИО6), подтверждает факт получения денежных средств за проданное имущество, о чем указано в тексте оспариваемого договора купли-продажи, также в представленных дополнениях ходатайствовала о рассмотрении дела без ее участия.

Третье лицо ФИО9, извещенный о дате, времени и месте судебного заседания, в суд не явился, представил письменное заявление о рассмотрении дела в его отсутствие, также в представленных в ходе судебного разбирательства возражениях пояснил, что с иском ФИО1 к ФИО3 и ФИО5 он не согласен. С 1997 года он состою в браке с ФИО5 Спорный договор от 04.07.2018 года был заключен в период брака на общие средства их семьи и с его согласия. Доводы иска являются голословными и не подтверждены доказательствами. Так, довод о продаже имущества с целью избежать ареста ничем не подтвержден, при этом, ни одного ареста на имущество ФИО6 не было наложено. После вынесения приговора 01.10.2019 года ФИО6 даже не пыталась вернуть, то есть переоформить имущество путем расторжения, оспаривания договора купли-продажи, или совершения иной сделки. Имущество продавалось в связи с переездом ФИО6 в другой регион - КЧР, а также в связи с уголовным делом в отношении нее, что потребовало значительных расходов на адвокатов и иные расходы, связанные с заключением ее под стражу. Довод о фиктивной продаже опровергается фактом регистрации за покупателем права собственности на имущество, что и являлось целью совершения сделки. Предметом договора является коммерческая недвижимость, а не жилое помещение, в связи с чем, покупатель не обязан лично использовать имущество, которое сдавалось в аренду КПК «ОВК», оплачивающему коммунальные услуги. Довод о том, что после продажи спорного помещения ФИО6 сдавала его в аренду противоречит ст. 608 ГК РФ, согласно которой право сдавать имущество в аренду имеет только собственник. Довод об отсутствии у супругов ФИО10 денежных средств опровергается представленным в дело сведениями о предварительной продаже нескольких объектов недвижимости общей стоимостью почти 10000000 рублей, что во много раз превышает стоимость спорного имущества. У супругов ФИО10 имеется пенсия, размер которой позволял не растрачивать средства, накопленные от продажи недвижимости. Довод об отсутствии оплаты спорного имущества не подтвержден доказательствами и опровергается текстом договора и пояснениями ФИО3, который был не просто представителем продавца ФИО6, а являлся ее мужем, а также собственником 1/2 доли спорного имущества (супружеская доля). В доверенности отдельно оговорено право на продажу именно спорного объекта с указанием его адреса, что подтверждает волю ФИО6 на совершение оспариваемого договора. По заявленным истцом требованиям пропущен срок исковой давности, установленный ч. 2 ст. 181 ГК РФ. В связи с изложенным, просил применить последствия пропуска срока исковой давности. В удовлетворении иска ФИО1 к ФИО3, ФИО5 о признании сделки ничтожной, аннулировании записи в ЕГРН отказать.

Третьи лица Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю, нотариус по Зеленчукскому нотариальному округу Карачаево-Черкесской Республики ФИО7, извещенные о дате, времени и месте судебного заседания, в суд не явились, своих представителей не направили, ходатайств об отложении дела не заявили, в связи с чем, в соответствии со ст. 167 ГПК РФ дело рассматривается в отсутствие данных лиц по имеющимся в нем материалам.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО 1 показал, что был знаком с ФИО6 около десяти лет, они пересекались по работе. В ноябре 2019 года он подыскивал для аренды нежилое помещение и ему посоветовали обратиться к ФИО6, объявление выставлялось на сайте Авито. Примерно в ноябре 2019 года они с ней встретились и обсудили условия договора аренды нежилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, заключив договор аренды ДД.ММ.ГГГГ. При этом, он не проверял у ФИО6 документы подтверждающие ее право собственности на нежилое помещение. С 01.08.2020 года договор аренды вышеуказанного нежилого помещения заключен им с ФИО5, с которой он познакомился через ФИО3

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО 2 показала, что была подругой ФИО6 на протяжении пятнадцати лет. Ей было известно, что у ФИО6 в собственности находится несколько квартир и помещений, участок на Курортах Северного Кавказа, который она застраивала, и «горела» этой идеей, в том числе принадлежало ей и помещение, расположенное по адресу: <адрес>. Также ей известно, что она распродавала принадлежащее ей имущество, поскольку попала в трудную жизненную ситуацию, она сама занимала ей денежные средства, последний раз это была сумма в 100000 рублей, которую она передала ФИО3 для оплаты адвоката, мать ФИО14 отказалась помочь ей материально после возбуждения уголовного дела, кроме того, распродала все свое имущество и совместно с сыном выехала на проживание в г. Сочи. У ФИО6 всегда были сложные отношения с матерью, она ее даже не называла мамой. Также мать ФИО14 - ФИО1 была в напряженных отношениях со ФИО3, она неоднократно пыталась их примирить, но бесполезно. Большая часть денежных средств до возбуждения уголовного дела у ФИО6 и ее супруга уходила на постройку «Домика охотника и рыболова» на Курортах Северного Кавказа, это был большой проект строительства. В 2018 году (год совершения спорной сделки) она сама проживала в г. Москве поскольку у нее родился ребенок, но часто бывала у ФИО6 в принадлежащем ей доме в Карачаево-Черкесской Республике, и ФИО6 в свою очередь часто бывала у нее в гостях в г. Москве, при этом жила в г. Черкесске, где работала риэлтором. Ей известно, что новым собственником по сделке купли-продажи спорного имущества является ФИО5, при этом она сама с ней не знакома. Разговоров о возврате вышеуказанного нежилого помещения, расторжении спорного договора купли-продажи между ними не было. При этом, ФИО6 всегда была со светлым умом и вряд-ли бы совершила какие-либо действия по глупости, привлечение ее к уголовной ответственности считает случайностью., охарактеризовала ее как хорошего человека. Кроме того, указала, что Ольга до последних дней жизни общалась со своим мужем ФИО3, у них были хорошие отношения, несмотря на ссоры, конфликты бывают в любой семье. Отзыв доверенности у ФИО3 совершенно не означает, что она ему не доверяла, Ольга была самодостаточная женщина и самостоятельно принимала решения, не позволяя делать это кому-то вместо себя, просто на тот момент обстоятельства ей позволили вести свои дела самостоятельно. Во время расследования уголовного дела и судебного разбирательства именно ФИО3 оказывал ФИО6 всяческую поддержку и помощь как-то поиски адвоката, передача всего необходимого в следственный изолятор, больше помощь ей не оказывал никто. Конкретная причина развода ФИО6 и ФИО3 ей неизвестна, всегда казалось, что они помирятся, поскольку общались они до смерти ФИО14 и очень тепло, считает, что это связано с желанием ФИО6 продать часть участка на Курортах Северного Кавказа. Повторно пояснила, что у ФИО1 были напряженные отношения со ФИО3, она была категорически против его отношений с Ольгой, совместные праздники они никогда вместе не отмечали, даже поминки проводили отдельно.

Заслушав представителя истицы, представителя ответчика, допросив свидетелей, исследовав представленные доказательства в их совокупности по своему внутреннему убеждению, как того требует статья 67 ГПК РФ, суд приходит к следующим выводам.

Согласно пункта 2 статьи 1 ГК РФ граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Ст. 421 ГК РФ также предусматривает, что граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

Согласно ст. 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Статьей 167 ГК РФ установлено, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.1, п.7, 71, 73, 78, 86 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела первого части первой Гражданского кодекса РФ», согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п.п. 1, 2 ст. 168 ГК РФ).

Согласно п. ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (абз. 2 п. 2 ст. 166 ГК РФ).

В силу прямого указания закона к ничтожным сделкам, в частности, относятся: мнимая или притворная сделка (ст. 170 ГК РФ).

Согласно абз. 1 п. 3 ст. 166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Исходя из системного толкования п. 1 ст. 1, п. 3 ст. 166 и п. 2 ст. 168 ГК РФ иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки. В исковом заявлении такого лица должно быть указано право (законный интерес), защита которого будет обеспечена в результате возврата каждой из сторон всего полученного по сделке.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1 ст. 170 ГК РФ). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Согласно разъяснениям п. 86 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Таким образом, для признания сделки недействительной на основании ст. 170 ГК РФ необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида, либо совершали ее с целью прикрыть другую сделку. При этом обязательным условием признания сделки мнимой либо притворной является порочность воли каждой из ее сторон.

Частью 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Данному конституционному положению корреспондирует п.3 ст.1 ГК РФ, согласно которому при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В п.1 ст.10 ГК РФ закреплена недопустимость действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

В тоже время в п.25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» отражено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

При этом сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле.

Из приведенной правовой нормы следует, что отсутствие намерения исполнять сделку лишь у одной из ее сторон само по себе не свидетельствует о мнимом характере такой сделки.

По смыслу приведенных выше законоположений, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей.

При этом установление злоупотребления правом одной из сторон влечет принятие мер, обеспечивающих защиту интересов добросовестной стороны от недобросовестного поведения другой стороны.

Злоупотребление правом при совершении сделки является нарушением запрета, установленного в ст.10 ГК РФ, в связи с чем, такая сделка должна быть признана недействительной в соответствии со ст.ст. 10 и 168 ГК РФ как нарушающая требования закона.

По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона, в связи с чем, злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (ст.ст. 10 и 168 ГК РФ).

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Согласно ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Бремя доказывания наличия оснований для признания сделки мнимой возложено на истца. В силу закона лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в ч. 1 ст. 170 ГК РФ согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

В силу п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Согласно п. 1 ст. 549 ГК РФ по договору купли-продажи недвижимого имущества продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130 Кодекса).

Как установлено в ходе судебного разбирательства 04.07.2018 между ФИО6 (продавцом), в интересах которой действовал по нотариально удостоверенной доверенности ФИО3, и ФИО9 (покупателем) был заключен договор купли-продажи нежилого помещение, назначение: нежилое, общей площадью 58,4 кв.м, расположенное на первом этаже и находящееся по адресу: <адрес> и долю в праве общей долевой собственности на общее имущество жилого дома (т. 1 л.д. 32-33)

Согласно п. 2 заключенного 04.07.2018 года договора купли-продажи продавец продает покупателю вышеуказанное нежилое помещение за 4500000 рублей. Расчет между сторонами по их обоюдному согласию произведен до подписания настоящего договора купли-продажи нежилого помещения полностью (т. 1 л.д.32).

В силу статьи 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

Из приведенной правовой нормы следует, что толкование судом договора исходя из действительной воли сторон и его цели с учетом, в том числе, установившейся практики взаимоотношений сторон, допускается лишь в случае, если установить буквальное значение его условий не представляется возможным.

Буквальное значение п.2 договора купли – продажи нежилого помещения, расположенного по адресу: <адрес> от 04.07.2018 года четко отражает, что расчет за продаваемое нежилое помещение произведен в полном объеме, то есть оговоренная в письменном договоре сумма продавцом была получена до подписания договора.

В соответствии с ч. 1 ст. 161 ГК РФ сделки граждан между собой на сумму, превышающую не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, должны совершаться в простой письменной форме.

Согласно ч. 1 ст. 162 ГК РФ несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и иные доказательства.

Предусмотренная законом письменная форма заключения договора купли-продажи недвижимости нежилого помещения, расположенного в <адрес>, содержащая, в том числе сведения о произведенном расчете за продаваемое недвижимое имущество, была сторонами соблюдена. Указанный договор содержит все существенные условия, и он был реально исполнен.

Допустимых доказательств того, что денежные средства по данному договору купли-продажи покупателем ФИО5 продавцу ФИО6 в лице ФИО3 переданы не были, истицей ФИО1 в нарушение ст. 56 ГПК РФ представлено не было.

Фактически доводы истицы ФИО1 об отсутствии факта передачи денежных средств по данной сделке, поскольку ею не обнаружено в вещах умершей ФИО6 приложенных к договору расписок либо банковских квитанций предположительны и надуманы.

Каких-либо взаимных претензий по поводу исполнения условий договора купли-продажи спорного жилого помещения покупатель ФИО10 и продавец ФИО6 в лице ФИО3, как и самостоятельно ФИО6 не предъявлялось, как и не ставился вопрос по безденежности данной сделки.

В связи с чем, доводы истицы о безденежности договора купли-продажи нежилого помещения, расположенного в <адрес> судом отклоняются как необоснованные и противоречащие условиям данного договора.

Необоснованными признаются и доводы истицы ФИО1 я об отсутствии у покупателя ФИО5 денежных средств. Из представленных ответчиком копий договоров купли-продажи и других документов следует, что в период с 2010 года супругами ФИО10 были проданы несколько объектов недвижимости на общую сумму 10 250 000 рублей. ФИО5 и его супруга ФИО9 являются бывшими военнослужащими, получают пенсию по выслуге лет: в размере 46 945 рублей с доплатой в размере 4 062 рублей, и в размере 17 675 рублей с доплатой в размере 3 062 рублей. Представленные в документах сведения свидетельствуют о наличии у ФИО5 денежных средств, необходимых на приобретение недвижимого имущества и также опровергают доводы истца о безденежности заключенного договора в связи с отсутствием у покупателя необходимого дохода (т. 1 л.д. 152, т. 2 л.д. 1, 2, 4, 5).

В соответствии с п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу п. 1 ст. 131 ГК РФ, п. 2 ст. 223 ГК РФ право собственности на недвижимое имущество возникает с момента государственной регистрации права собственности.

Кроме того, пункт 1 ст. 551 ГК РФ также предусматривает, что переход права собственности на недвижимость по договору купли-продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

Осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ, после заключения договора купли-продажи ДД.ММ.ГГГГ, покупателем ФИО5 была осуществлена регистрация перехода права собственности на спорное недвижимое имущество к ФИО5 - номер государственной регистрации права №2 (т.1 л.д. 40-43).

Таким образом, законодательно предусмотренная государственная регистрация нежилого помещения, расположенного по адресу: <адрес> была произведена в установленном законом порядке. Доказательств несоблюдения законного порядка регистрации недвижимости, либо осуществления ее лишь для вида, истицей ФИО1 не представлено и судом не добыто.

Также признаются необоснованными и недоказанными доводы истицы ФИО1 о непередаче ее дочерью ФИО6 спорного нежилого помещения покупателю ФИО5 как и распоряжение данным нежилым помещением и несением бремени по его содержанию до смерти ФИО6 на основании следующего.

Пунктом 1 ст. 556 ГК РФ предусмотрено, что передача недвижимости продавцом и принятие ее покупателем осуществляются по подписываемому сторонами передаточному акту или иному документу о передаче. Если иное не предусмотрено законом или договором, обязательство продавца передать недвижимость покупателю считается исполненным после вручения этого имущества покупателю и подписания сторонами соответствующего документа о передаче.

Из пункта 6 договора купли-продажи недвижимости – нежилого помещения, расположенного по адресу: <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ следует, что в соответствии со ст. 556 ГК РФ продавец передала, а покупатель принял в собственность отчуждаемую недвижимость в том состоянии, как она есть на момент подписания договора купли-продажи. Покупатель удовлетворен качественным и техническим состоянием передаваемой недвижимости, установленного путем внутреннего осмотра недвижимости до подписания настоящего договора. Стороны пришли к соглашению о том, что в соответствии со ст. 556 ГК РФ настоящий договор одновременно является актом приема-передачи объекта недвижимости (т. 1 л.д. 33).

Договор подписан продавцом и покупателем, что не отрицалось сторонами в ходе судебного разбирательства, а поэтому в соответствии с пунктом 6 является реально исполненным, а приобретенное имущество – переданным покупателю ФИО5, приобретшим на него право собственности с момента государственной регистрации.

В соответствии с п. 1 ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом (п. 2 ст. 209 ГК РФ).

Согласно письменных возражений ответчицы ФИО5 спорное нежилое помещение приобреталось с целью вложения денежных средств и возможно последующей продажи, в настоящее же время, данное нежилое помещение сдается ею в аренду, что подтверждается договором аренды помещения от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 149-151), ссылаясь на положения ст. 209 ГК РФ, ФИО5 указала, что вправе распоряжаться данным нежилым помещением тем законным способом, каким она найдет необходимым и в то время, когда сочтет это нужным.

Оплата коммунальных платежей ФИО6 после заключения ею сделки ДД.ММ.ГГГГ не подтверждена соответствующим платежными документами, при этом, переоформление лицевого счета на нового покупателя для этого не требуется, что также подтверждается ответом Невинномысского филиала ГУП СК «Крайтеплоэнерго» (т. 2 л.д. 114), а отсутствие в свою очередь такого переоформления не является свидетельством мнимости совершенной сделки.

Согласно представленных платежных поручений арендатором нежилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, КПК «ОВК» производится оплата коммунальных платежей от имени арендатора согласно заключенному ДД.ММ.ГГГГ договору аренды (л.д. 23, 24).Кроме того, в материалы дела представлена заявка ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ на оформление единого типового договора холодного водоснабжения и водоотведения (т. 2 л.д. 156-159).

Возбуждение в отношении ФИО6 уголовного дела и привлечение ее к уголовной ответственности не свидетельствует о мнимости сделки.

Приговором Невинномысского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 признана виновной по ч. 2 ст. 210 УК РФ, ч. 4 ст. 159 УК РФ (14 эпизодов). ФИО6 назначено наказание в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы с ограничением свободы сроком на 6 месяцев. Наказание ФИО6 в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком 3 года. Зачтено в наказание время задержания и нахождения под стражей с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а также время нахождения под домашним арестом с ДД.ММ.ГГГГ до вступления приговора в законную силу (т.1 л.д. 49-96).

При этом, арест на имущество ФИО6 как в ходе расследования уголовного дела, так и в ходе судебного разбирательства не накладывался, а наказания в виде штрафа в отношении осужденной при вынесении приговора не применялось. Напротив, из содержания приговора следует, что подсудимой ФИО6 при расследовании и рассмотрении дела были приняты меры по возмещению причиненного вреда (т. 1 л.д. 92). Наличие возбужденного уголовного дела в отношении ФИО6 и отчуждение в этот период недвижимого имущества не может свидетельствовать о мнимости сделки.

Из отзыва на исковое заявление ответчика ФИО3 следует, что спорное имущество изначально приобреталось ФИО6 с целью последующей продажи, задолго до спорной сделки готовилось к отчуждению в связи с переездом ФИО6 в другой регион - КЧР, где ФИО6 работала заместителем директора регионального кадастрового центра и у нее в собственности имелся жилой дом. Часть денежных средств, полученных от спорной сделки были вложены в строительство дома в курортной зоне КЧР, принадлежащего ФИО6 как резиденту особой экономической зоны, дата завершения строительства 2020 год. Кроме того, в связи с заключением ФИО6 под стражу потребовались денежные средства для обеспечения ей достойного содержания и питания в местах лишения свободы, оплатой услуг адвокатов и т.п., что дополнительно повлияло на принятие решения о продаже спорного имущества и не запрещено законом.

Доводы ответчика ФИО3 подтверждаются письменными доказательствами. Так, из представленных документов следует, что ФИО6 на ДД.ММ.ГГГГ была зарегистрирована по месту жительства в <адрес> (т. 1 л.д. 34).

А в соответствии со свидетельством от ДД.ММ.ГГГГ она была зарегистрирована как лицо, являющееся резидентом особой экономической зоны (туристско-рекреационного типа), за которой значилось нежилое помещение в Архызском сельском поселении площадью 132,2 кв.м., год ввода в эксплуатацию по завершении строительства -2020 (т.2 л.д.123)

Из пояснений свидетеля ФИО 2, указанных в решении выше следует, что она являлась подругой ФИО6 около пятнадцати лет. Ей известно, что у ФИО6 было в собственности, в том числе, нежилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, которое она собиралась отчуждать в связи с крупными строительными работами на Курортах Северного Кавказа.

Оценивая показания свидетелей ФИО 1, ФИО 2 в судебном заседании, суд приходит к выводу о том, что они согласуются с письменными доказательствами по делу, оснований не доверять показаниям данных свидетелей, предупрежденных об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, у суда не имеется. В связи с чем, суд признает их достоверным, допустимым, относимым доказательством по делу.

Таким образом, допустимых и достаточных доказательства, в подтверждение наличия оснований для признания договора купли-продажи нежилого помещения не имеется, поскольку доказательства, свидетельствующие о совершении сделки лишь для вида, без намерения сторон создать правовые последствия сделки дарения, отсутствуют, а также опровергаются вышеприведенными письменными доказательствами и пояснениями свидетелей.

Также не свидетельствует о мнимости сделки купли-продажи квартиры и отмена ФИО6 ранее выданной ею доверенности на право распоряжения ее имуществом ФИО3, распоряжением № от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку сделка купли-продажи уже была совершена, сама продавец ФИО6 при жизни, в том числе, и после вынесения в отношении нее приговора суда, с заявлениями о безденежности договора, его расторжении, взыскании с ФИО5 денежных средств либо возврате недвижимого имущества не обращалась.

Оценив в совокупности представленные сторонами доказательства по правилам ст. ст. 12, 56, 67 ГПК РФ, применяя приведенные нормы права, суд приходит к выводуоб отсутствии доказательств мнимости заключенного между сторонами ДД.ММ.ГГГГ договора купли-продажи квартиры нежилого помещения, расположенного в <адрес> и заключения оспариваемой сделки без намерения создать соответствующие правовые последствия, в связи с чем, в удовлетворении заявленных исковых требований следует отказать.

При этом, доводы ответчиков ФИО3 и ФИО5 о пропуске истицей ФИО1 срока исковой давности, который они считают необходимым исчислять с момента совершения сделки и который они полагают пропущенным, являются необоснованными.

Понятие исковой давности предусмотрено ст. 195 ГК РФ, под которой признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности установлен в три года.

Согласно п. 1 ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Срок исковой давности на основании ст. 181 ГК РФ по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166 ГК РФ) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179 ГК РФ), либо со дня когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Вместе с тем, срок давности по требованиям, вытекающим из наследственных отношений (по требованиям, которые вытекают из права на наследственное имущество), необходимо исчислять с момента принятия наследства (Позиция Верховного Суда РФ в Определении Верховного Суда РФ от 25 февраля 2014 г. N 18-КГ13-177).

А поэтому, по делам данной категории, вытекающих из наследственных отношений, срок исковой давности необходимо исчислять с момента принятия истицей ФИО1 наследственного имущества умершей ФИО6, которое было произведено ею в соответствии со ст. 1153 ГК РФ путем подачи заявления нотариусу о принятии наследства ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 112) в связи с чем срок исковой давности по рассматриваемым требованиям истицы ФИО1 делу не является пропущенным.

На основании ст.ст. 1, 10, 131, 161, 162, 166, 167, 168, 170, 179, 181, 195, 196, 200, 218, 421, 431, 454, 549,551, 556, руководствуясь ст. ст. 56, 59-60, 194-199 ГПК РФ,

Решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО1, предъявленных к ФИО3, ФИО5 о признании ничтожной сделки, совершенной между ФИО6 (по доверенности ФИО3) и ФИО5 по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ нежилого помещения с кадастровым №, расположенного по адресу: <адрес>; применении последствия недействительности заключенной сделки в виде аннулировании записи в Едином государственном реестре недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ№, отказать.

Решение может быть обжаловано в Ставропольский краевой суд путем подачи жалобы через Невинномысский городской суд в течение одного месяца со дня составления мотивированного решения.

Установить дату составления мотивированного решения суда (с учетом выходных дней) - 01.03.2021 года.

Судья В.В. Филатова