Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании в г.Пензе гражданское дело по исковому заявлению судебного пристава-исполнителя Октябрьского РОСП УФССП России по Пензенской области ФИО1 к ФИО2 и ФИО3 о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности,

УСТАНОВИЛ:

Судебный пристав-исполнитель ФИО1 обратился в суд с вышеназванным иском, указывая на то, что в производстве Октябрьского РОСП находится сводное исполнительное производство №-СД о взыскании с ФИО2 денежных средств на общую сумму 7482420,27 руб. До настоящего времени ФИО2 не начал погашение. 07.12.2016 года между ФИО2 и ФИО3 был заключен договор купли-продажи транспортного средства Луидор-225000, регзнак №, VIN №. В ходе исполнительного производства установлено, что ФИО2 заключил договор лизинга № от 01.04.2014 года о приобретении у ООО «Каркаде» вышеуказанного автомобиля. 24.08.2016 года был наложен запрет на совершение регистрационных действий в отношении указанного автомобиля на основании исполнительного документа в отношении ФИО2 в пользу ФИО4 26.12.2016 года названный запрет был снят по сведениям сотрудника отдела безопасности ООО «Каркаде», предоставившего недостоверную информацию о том, что автомобиль находится в собственности лизингодателя. 27.12.2016 года был совершен названный договор купли-продажи с ФИО3 В дальнейшем при истребовании документов о совершенных в период исполнительного производства сделках судебным приставом-исполнителем были получены договор выкупа предмета лизинга по договору №4636/2014 и акт перехода права собственности, согласно которому право собственности на автомобиль перешло к ФИО2 еще в октябре 2016 года. При этом ФИО2 вводил в заблуждение судебных приставов, предоставляя информацию вплоть до снятия запрета регистрационных действий с автомобиля о том, что автомобиль является собственностью ООО «Каркаде». Сделка была совершена Е-вым в период предъявления к нему требований на значительную сумму, с целью исключения возможности обращения взыскания на данное имущество по обязательствам должника, а не создания правовых последствий, предусмотренных договором купли-продажи. При этом Е-вым не представлено доказательств того, что полученные средства расходовались им в том числе на погашение задолженностей. Учитывая, что в настоящее время ФИО2 не работает, постоянного дохода не имеет и в ходе проведения исполнительных действий у него не было установлено наличие имущества, достаточного для исполнения обязательств, действия ФИО2 по отчуждению принадлежавшего ему автомобиля представляют собой злоупотребление правом, поскольку эти действия были направлены на уклонение от исполнения своих обязательств перед кредиторами и на лишение их возможности получить удовлетворение по своим обязательствам за счет спорного имущества. Кроме того, цена транспортного средства в договоре купли-продажи занижена и составляет 350000 рублей, тогда как рыночная стоимость автомобиля составляет около 500000 рублей, что указывает на продажу автомобиля по заниженной цене с целью реализовать его до обращения на него взыскания. В связи с этим оспариваемая истцом сделка подлежит признанию недействительной по основаниям п.1 ст.10 и п.1 ст.168 ГК РФ, а право собственности ФИО2 на спорное имущество подлежит восстановлению. ФИО3 пренебрег ответственностью по выяснению правомочий продавца на отчуждение имущества, он имел возможность узнать обо всех задолженностях ФИО2, которые к декабрю 2016 года составляли более 3000000 рублей, поскольку информация о взысканиях имелась на сайте УФССП России. Кроме того, по состоянию на 26.12.2016 года в базе данных ГИБДД, имеющейся в свободном доступе, размещались сведения о наличии запрета на совершение регистрационных действий с автомобилем, следовательно, ФИО3 имел возможность выяснить обстоятельства наложения запрета и наличие спора о данном имуществе. Судебный пристав-исполнитель вправе наряду с кредитором обратиться в суд с иском о признании сделки недействительной в отношении арестованного имущества, если при ее совершении имело место злоупотребление правом со стороны должника по исполнительному производству, который действовал в обход закона и преследовал противоправную цель избежать обращение взыскания на принадлежащее ему имущество. На основании изложенного истец просил признать договор купли-продажи от 27.12.2016 года вышеуказанного автотранспортного средства недействительным и применить последствия недействительности сделки, восстановив право собственности на указанное автотранспортное средство за ФИО2

Истец - судебный пристав-исполнитель Октябрьского РОСП УФССП РФ по Пензенской области ФИО1 - в настоящем судебном заседании иск поддержал по указанным в нем основаниям, просил заявленные требования удовлетворить, поддержал ранее изложенное им в ходе рассмотрения дела, где указывал, что просит признать сделку недействительной по мотиву злоупотребления правом как нарушающую требования закона и как совершенную с целью, противоправной основам правопорядка и нравственности. В настоящее время в отношении ФИО2 возбуждено уголовное дело в связи с неоплатой долгов. Основанием для наложения запрета на автомобили являлись данные из ГИБДД, указавшие на принадлежность машин именно ФИО2, других данных у приставов не было. Полагает, что инициатором запроса пристава в ООО «Каркаде», на основании которого был снят запрет на регистрацию, мог быть ФИО2.

Ответчик - ФИО2 - в судебное заседание не явился, о времени и месте его проведения извещен по известному суду месту жительства, причины неявки неизвестны.

Ответчик - ФИО3 - просил в удовлетворении исковых требований отказать, указывая, что фактически спорный автомобиль принадлежит ему с 2014 г. и именно он всегда им владел и пользовался, а оспариваемый договор купли-продажи был подписан им с ФИО2 позже с целью закрепления за ним (ФИО3) его прав на автомобиль, указанные в договоре 350 000 руб. он ФИО2 и не передавал. Обстоятельства этого таковы: ранее он имел с Ефимовым деловые отношения, по которым ФИО2 задолжал ему различные суммы, что подтверждается, например, соответствующими расписками ФИО2 в его (ФИО3) блокноте, но в суд он за взысканием долга не обращался. Так, в частности, имея задолженность перед ним в размере 600000 руб., ФИО2, взяв в 2014 г. лизинг какое-то количество автомобилей, один из них (являющий предметом спора) по их договоренности сразу же отдал в счет долга ему, обещая оплачивать лизинговые платежи, а после оплаты оформить автомобиль в его (ФИО3) собственность, т.к. сразу это было сделать невозможно до полной оплаты лизинга. Автомобиль был передан ему Е-вым сразу же, только он (ФИО3) и его работники всегда работали на этом автомобиле. Это подтверждает доверенность от ФИО2 на автомобиль от 2014 г., документы о работе на этом автомобиле его (ФИО3) работников. Он знал, что у ФИО2 имелись и другие долги, в том числе знал об этом и на момент оформления спорного договора купли-продажи. Примерно летом 2016 г. ФИО2 сообщил, что не может больше из-за финансовых затруднений оплачивать лизинговые платежи, попросив его (ФИО3) закончить оплату. Он произвел последние 2 или 3 платежа, став требовать от ФИО2 оформить машину на него, тот обещал в скором времени все это сделать, говоря про какие-то сложности, он (ФИО3) в это особо не вникал, не знал, что на машину наложен запрет на регистрацию. Но в конце 2016 г. ФИО2 подписал с ним договор купли-продажи для регистрации в МРЭО, деньги, как указано выше, он (ФИО3) ФИО2 и не передавал, т.к. машина фактически давно была его (ФИО3), сумму в 350000 руб. в договоре поставили просто так.

Представитель третьего лица - ИФНС по Октябрьскому району г.Пензы - в судебное заседание не явился, в представленном в суд заявлении просил рассмотреть дело в отсутствие их представителя.

Третьи лица - ФИО5, ФИО6, ФИО4, ФИО7, ФИО8, ФИО9 и представители третьих лиц - НПУКП «Золотая подкова», ООО «Банк ПСА Финанс Рус», ООО «Каркаде», ПАО «Уральский банк реконструкции и развития», ПАО Сбербанк России а лице Пензенского отделения №8624, ООО «Новый город» - в судебное заседание не явились, о времени и месте его проведения извещены, причины неявки неизвестны.

Представитель третьего лица ФИО5 по доверенности ФИО10 с иском согласился, поддержал ранее изложенное им в ходе рассмотрения дела, где указал, что последовательность и характер действий ФИО2 в совокупности свидетельствуют о передаче им спорного автомобиля ФИО3 именно с целью избежать обращения взыскания на это имущество по долгам, т.е. злоупотребляя правом. Так, еще 01.08.2016 г. ФИО5 обратился в суд с иском ФИО2 о взыскании долга по договору займа на сумму 2300000 рублей, в обеспечение иска 17.08.2016 года было возбуждено исполнительное производство №-ИП, 22.09.2016 года наложен арест на три транспортных средства, принадлежащих ФИО2. При составлении акта ареста ФИО2 было разъяснено, что арест включает запрет распоряжаться данным имуществом, что подтверждает подпись ФИО2 в акте. 29.09.2016 года исковые требования ФИО5 к ФИО2 были удовлетворены, 22.11.2016 года было возбуждено исполнительное производство №-ИП по взысканию вышеуказанного долга. К указанной дате в производстве Октябрьского РОСП г.Пензы уже находились исполнительные производства №-ИП и №-ИП о взыскании с ФИО2 в пользу ФИО11 около 700000 руб. Кроме того, 24.10.2016 года ФИО5 обратился в суд с иском к ФИО2 о взыскании денежных средств в сумме 780000 руб. по другому договору займа, 24.10.2016 г. приняты обеспечительные меры. 16.11.2016 года возбуждено исполнительное производство №-ИП, решением от 08.12.2016 года с ФИО2 в пользу ФИО5 были взысканы денежные средства в размере 780000 руб. В октябре 2016 года ФИО2 обратился в суд с заявлением об исключении имущества из акта описи от 22.09.2016 года, мотивируя тем, что арестованные автомобили ему не принадлежат, они переданы ему во владение и пользование на основании договоров лизинга. В удовлетворении иска ФИО2 отказано. 26.12.2016 г. постановлением судебного пристава-исполнителя по непонятным причинам снят запрет на регистрационные действия в отношении спорного транспортного средства. Вместе с тем, в последующем были предоставлены сведения, что право собственности к ФИО2 перешло еще в октябре 2016 года. В декабре 2016 года помимо указанной сделки ФИО2 заключил еще два договора, реализовав два транспортных средства: 23.12.2016 г. ФИО14 за 500 000 руб., 28.12.2016 г. ФИО15 за 1300000 руб., в январе продал еще несколько автомобилей. Вышеуказанные обстоятельства, с учетом того, что у ФИО2 имеется задолженность по сводному исполнительному производству на общую сумму более 7000000 руб., свидетельствуют о том, что ФИО2, зная о необходимости возврата долгов, неизбежности обращения взыскания на указанное имущество, злоупотребив правом, намеренно совершал действия, направленные на уменьшение объема принадлежащего ему имущества. Кроме того, просил учесть, что сам ФИО3 в ходе рассмотрения дела подтвердил, что он денежные средства, указанные в договоре, ФИО2 и не передавал, что свидетельствует о недействительности указанной сделки; ФИО3 знал о долгах ФИО2, но заключил спорный договор.

Выслушав пояснения участников процесса, исследовав материалы дела, в том числе данные ранее показания свидетеля, обозрев материалы исполнительных производств, суд считает заявленные требования подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

В силу ст.8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права. В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают из договоров и иных сделок, из судебного решения, установившего гражданские права и обязанности.

В соответствии со ст.209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе, отчуждать свое имущество в собственность другим лицам.

Согласно пункту 3 статьи 166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

В силу статьи 2 Федерального закона от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" задачами исполнительного производства являются правильное и своевременное исполнение судебных актов, актов других органов и должностных лиц, а в предусмотренных законодательством Российской Федерации случаях исполнение иных документов в целях защиты нарушенных прав, свобод и законных интересов граждан и организаций, а также в целях обеспечения исполнения обязательств по международным договорам Российской Федерации.

В абзаце 3 статьи 1 Федерального закона от 21 июля 1997 г. N 118-ФЗ "О судебных приставах" закреплено, что на судебных приставов возлагаются задачи по осуществлению принудительного исполнения судебных актов, а также предусмотренных Федеральным законом "Об исполнительном производстве" актов других органов и должностных лиц.

Как разъяснено в пункте 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 ноября 2015 г. N50 "О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства" перечень исполнительных действий, приведенный в части 1 статьи 64 Закона об исполнительном производстве, не является исчерпывающим, и судебный пристав-исполнитель вправе совершать иные действия, необходимые для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов (пункт 17 части 1 названной статьи), если они соответствуют задачам и принципам исполнительного производства (статьи 2 и 4 Закона об исполнительном производстве), не нарушают защищаемые федеральным законом права должника и иных лиц.

Так, в частности, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в абзаце 2 пункта 63 указанного постановления признал за судебным приставом-исполнителем право наряду с кредитором должника (взыскателем) в судебном порядке требовать выдела доли должника в натуре из общей собственности и обращения на нее взыскания.

Кроме того, частью 1 статьи 77 Федерального закона "Об исполнительном производстве" предусмотрено право судебного пристава-исполнителя на предъявление в суд иска об обращении взыскания на имущество должника, находящееся у третьих лиц.

Согласно приведенным выше нормам права и акту их толкования на службу судебных приставов возложена обязанность принимать любые не противоречащие закону меры для обеспечения принудительного исполнения судебных актов, актов других органов и должностных лиц.

В судебном заседании установлено, не оспаривалось участниками процесса, подтверждается соответствующим договором, что на основании договора купли-продажи (поставки) №4636/2014 от 01.04.2014 года ООО «Спектр-Моторс» как продавец передало в собственность ООО «Каркаде» как покупателя автомобиль марки Луидор-225000 VIN №, 2014 г/в для передачи в лизинг лизингополучателю ИП ФИО2; передача товара продавцом лизингополучателю осуществляется по акту приема-передачи.

В силу п.3.4 договора право собственности на товар переходит к покупателю (т.е. к ООО «Каркаде») в момент подписания акта приема-передачи, представленного в материалах дела; таким образом, собственником автомобиля с 01.04.2014 г. стало ООО «Каркаде».

Судом также установлено, не оспаривалось участниками процесса, что вышеназванный автомобиль на основании соответствующего договора №4636/2014 от 01.04.2014 г. передан в лизинг ФИО2

Согласно условий договора лизинга, спорный автомобиль предоставляется ФИО2 во временное владение и пользование, но регистрация предмета лизинга производится в соответствующих государственных органах на весь срок действия договора на имя лизингополучателя (ФИО2); указанное подтверждено и актом приема-передачи от 01.04.2014 г., согласно которому ООО «Каркаде» передает ФИО2 вышеуказанное транспортное средство во временное владение и пользование (без перехода права собственности).

Как следует из представленного в материалах дела в копии соответствующего постановления, 24.08.2016 года постановлением судебного пристава-исполнителя Октябрьского РОСП <адрес> в том числе и в отношении указанного автомобиля (у которого имелся регистрационный знак <***>, что следует из материалов ГИБДД, в частности, ПТС) был наложен запрет на совершение регистрационных действий.

Указанный запрет, как следует из постановления, был наложен в связи с наличием исполнительного производства №-ИП от 06.06.2016 г. в отношении должника ФИО2 в пользу взыскателя ФИО4 по аресту имущества в пределах 716500 руб.

В судебном заседании также установлено, что постановлением СПИ Октябрьского РОСП г.Пензы 26 декабря 2016 года ФИО16 (копия - в деле) запрет на регистрационные действия в отношении спорного транспортного средства был отменен.

Согласно представленному в материалах дела договору купли-продажи транспортного средства, являющемуся предметом спора, от 27.12.2016 года, уже на следующий день после снятия запрета на регистрационные действия ФИО2 передал в собственность ФИО3 по договору купли-продажи спорный автомобиль Луидор-225000 регзнак № VIN №; стоимость указанного транспортного средства в договоре указана в 350 000 руб. (копия - в деле).

Как указал истец, указанная сделка по отчуждению принадлежащего ФИО2 имущества представляет собой злоупотребление правом, т.к. была направлена на уклонение ФИО2 от своих обязательств перед кредиторами, на лишение их возможности получить удовлетворение по своим обязательствам за счет спорного имущества

Суд соглашается с указанными доводами по следующим основаниям.

В силу ст.169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса.

Частью 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Согласно п.3 ст.1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; в силу п.4 ст.1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В силу абзаца первого пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Как разъяснил Верховный Суд РФ в п.1 постановления Пленума от 23.06.2015 г. №25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающее права и законные интересы другой стороны, содействующее ей, в том числе в получении необходимой информации.

Согласно п.7 того же Постановления если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

По делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются: наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок; наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий; наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Договор, при заключении которого допущено злоупотребление правом, подлежит признанию недействительным на основании статей 10 и 168,169 ГК РФ.

На основании пункта 2 статьи 168 ГК РФ если из закона не следует иное, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна.

Как указано выше, запрет на регистрационные действия с вышеназванным автомобилем был наложен в связи с наличием заявленных к ФИО2 ФИО4 требований на сумму 716500 руб.

Кроме того, из представленных материалов также следует, участниками процесса не оспорено, что 01.08.2016 г. ФИО5 обратился в суд с иском к ФИО2 о взыскании долга по договору займа на сумму 2300000 рублей, и в связи с принятием мер по обеспечению иска 17.08.2016 года было возбуждено исполнительное производство №-ИП, 22.09.2016 года наложен арест на транспортные средства, принадлежащие ФИО2; при составлении акта ареста ФИО2 было разъяснено, что арест включает запрет распоряжаться данным имуществом, что подтверждает подпись ФИО2 в акте.

29.09.2016 года вышеназванные исковые требования ФИО5 к ФИО2 были удовлетворены, 22.11.2016 года было возбуждено исполнительное производство №-ИП по взысканию вышеуказанного долга.

Кроме того, 24.10.2016 года ФИО5 обратился в суд с иском к ФИО2 о взыскании денежных средств в сумме 780000 руб. по другому договору займа, 24.10.2016 г. приняты обеспечительные меры, 16.11.2016 года возбуждено исполнительное производство №-ИП, решением от 08.12.2016 года с ФИО2 в пользу ФИО5 были взысканы денежные средства в размере 780000 руб.

Таким образом, на момент заключения оспариваемого договора купли-продажи ФИО2 знал о наличии предъявленных к нему требований на сумму около 4000 000 руб., о наличии исполнительных производств, однако совершил оспариваемую сделку купли-продажи.

При этом суд, не оспаривая право лица на распоряжение своей собственностью, вместе с тем, отмечает, что данное право не должно быть реализовано с целью причинить вред иным лицам, а, как следует из материалов исполнительного производства, данных о направлении каких-либо средств от продажи в погашение долгов по исполнительным производствам не имеется, как и о погашении долгов за счет иных денежных средств.

Учитывая изложенное, а также наличие только возросшего с 2016 г. долга ФИО2, возбуждение в отношении него уголовного дела за невыплату долгов, суд приходит к выводу, что вышеназванное свидетельствует о направленности действий ФИО2 на распоряжение своей собственностью с целью избежать обращения на нее взыскания.

Сам факт наложения ранее, 24.08.2016 г., запрета регистрации в отношении имущества, фактически принадлежавшего ранее не ФИО2, а ООО «Каркаде», не свидетельствует о законности сделки купли-продажи, поскольку уже на момент оспариваемой сделки данное имущество принадлежало ФИО2 и он знал о наличии у него задолженности перед третьими лицами; наложение запрета ранее было осуществлено судебным приставом-исполнителем согласно сообщению МРЭО ГИБДД, указавшего на принадлежность ФИО2 имущества (л.д.141), которое было зарегистрировано на ФИО2 согласно условий договора лизинга.

Отсутствие на момент совершения оспариваемой сделки запрета в отношении спорного автомобиля на регистрационные действия, снятого судебным приставом-исполнителем (правомерность действий которого в данной части не является предметом настоящего спора, однако суд отмечает, что в сообщении ООО «Каркаде» отсутствовала информация, что ООО на момент представленного сообщения является собственником спорного автомобиля), не свидетельствует о добросовестности действий ФИО2 (т.к. их характер и последовательность свидетельствуют об обратном), об отсутствии злоупотребления правом и отсутствии оснований для признания сделки недействительной.

Так, в частности, ФИО2 наряду с оспариваемой сделкой в конце декабря 2016 г. заключено еще два договора купли-продажи транспортных средств - 23.12.2016 г. с ФИО14 на сумму 500 000 руб., 28.12.2016 г. - с ФИО15 на сумму 1300 000 руб. также в отсутствие данных о погашении средствами по этим договорам задолженностей по исполнительным производствам; при этом транспортное средство ФИО17 также было реализовано немедленно (через 2 дня) после снятия запрета на регистрационные действия в отношении данного автомобиля.

В судебном заседании также установлено, что ФИО2 для регистрации спорного транспортного средства на его имя в органы ГИБДД был предоставлен договор выкупа предмета лизинга № от 31.10.2016 г. и акт перехода права собственности на спорный автомобиль, из которых следует, что к нему право собственности на спорный автомобиль перешло еще в октябре 2016 года.

Кроме того, суд также учитывает, что фактически денежные средства по оспариваемому договору ФИО2 ФИО3 не передавались, что последний неоднократно подтвердил в ходе рассмотрения дела, т.е. стороны и не желали наступления правовых последствий, предусмотренных договором купли-продажи.

Вышеуказанные обстоятельства, с учетом того, что у ФИО2 имеется задолженность по сводному исполнительному производству на общую сумму более 7000000 рублей, отсутствует какое-либо имущество и никаких мер к погашению задолженности им не принимается, свидетельствуют о том, что ФИО2 на момент совершения сделки 27 декабря 2016 года, зная о необходимости возврата долга, неизбежности обращения взыскания на указанное имущество, злоупотребив правом, намеренно совершил действия, направленные на уменьшение объема принадлежащего ему имущества; заключая данный договор при наличии вступивших в законную силу решений суда, предъявления новых требований ФИО2 нарушал основы правопорядка, что свидетельствует о недействительности сделки; в связи с изложенным исковые требования в данной части подлежат удовлетворению.

При вышеизложенных обстоятельствах не опровергнутая добросовестность указанного как покупатель по сделке ФИО3, на что последний указал, не является основанием для отказа в признании сделки недействительной.

Как указано выше, сам ФИО3 не отрицал, что деньги за спорный автомобиль он ФИО2 27.12.2016 г. не передавал, а сделка была совершена с целью прикрыть иные взаимоотношения сторон, договор был составлен формально, без намерения продать спорный автомобиль, а с целью переоформить права на него на иное лицо (ФИО3); он также не отрицал, что знал о долгах ФИО2, в том числе знал об этом на момент заключения договора.

В силу вышеизложенного наличие оформленной ФИО2 на ФИО3 еще 30.05.2014 г. доверенности на право управления спорным транспортным средством, путевой лист на имя ФИО3, оплата им трех лизинговых платежей за ФИО2, показания свидетеля ФИО18 о его трудовых отношениях с ФИО3 при управлении спорным транспортным средством, указывающие на пользование ФИО3 спорным автомобилем с 2014 г., не свидетельствуют о законности оспариваемой сделки, поскольку автомашина была зарегистрирована на ООО «Каркаде», затем на ФИО2, а ФИО3 на праве собственности не принадлежала.

Наличие долга ФИО2 перед ФИО3 (в связи с чем сторонами, со слов ФИО3, достигнута договоренность по передаче ему фактически в собственность спорного автомобиля еще в 2014 г., чему достаточных доказательств, по убеждению суда, ФИО3 в порядке статей 56,57 ГПК РФ не представлено, т.к. представленные расписки о долге сами по себе о вышеназванной договоренности не свидетельствуют) предметом настоящего спора не является и данные отношения могут быть разрешены ответчиками в рамках самостоятельного спора.

Тем более, вышеназванные действия ФИО2 как произведенные (со слов ФИО3) с целью расчета с одним кредитором (ФИО3) влекут нарушение прав иных кредиторов и также свидетельствует о наличии признаков злоупотребления правом.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

27.12.2016 г. спорное транспортное средство по договору купли-продажи между ФИО2 и ФИО3 передано последнему.

Суд, установив недействительность сделки, считает возможным применить последствия ее недействительности, прекратить право собственности ФИО3 на вышеуказанное транспортное средство, возвратив его в собственность ФИО2; поскольку в судебном заседании установлено, что ФИО3 денежные средства ФИО2 по спорному договору продажи не передавал, что неоднократно подтвердил ФИО3, оснований для применения последствий недействительности сделки в виде возврата 350000 руб. ФИО3 Е-вым нет.

На основании п.1 ст.103 ГПК РФ с ответчиков в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 6700 руб., от уплаты которой при обращении в суд с иском истец был освобожден (по 3350 руб. с каждого, исходя из цены, указанной в договоре).

Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования судебного пристава-исполнителя Октябрьского РОСП УФССП России по Пензенской области ФИО1 к ФИО2 и ФИО3 о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности удовлетворить.

Признать договор купли-продажи от 27.12.2016 года автотранспортного средства Луидор-225000, регистрационный знак №, VIN №, 2014 г/в, цвет белый, заключенный между ФИО2 и ФИО3, недействительным.

Применить последствия недействительности сделки, прекратив право собственности ФИО3 на транспортное средство Луидор-225000, регистрационный знак №, VIN №, 2014 г/в, цвет белый, возвратив данное автотранспортное средство в собственность ФИО2.

Решение является основанием для государственной регистрации права собственности ФИО2 на транспортное средство марки Луидор-225000, регистрационный знак № VIN №, 2014 г/в, цвет белый.

Взыскать с ФИО2 государственную пошлину в доход муниципального образования г.Пенза в размере 3350 рублей; взыскать с ФИО3 государственную пошлину в доход муниципального образования г.Пенза в размере 3350 рублей.

Решение может быть обжаловано в Пензенский областной суд через Октябрьский районный суд г.Пензы в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения суда.

Мотивированное решение суда изготовлено 10.12.2018 г.

Председательствующий