Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО10 к ГАУК РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.» о признании срочного трудового договора бессрочным, восстановлении в прежней должности, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО11 О.О. обратилась в суд с иском к ГАУК РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.» о признании срочного трудового договора бессрочным, восстановлении на работе в прежней должности, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, указывая, что с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ она работала на временной должности научного сотрудника в музее. По окончании срока, указанного в приказе о приеме на временную работу, она написала заявление о принятии ее на постоянную работу на должность научного сотрудника. Директор музея ФИО1 наложила резолюцию о принятии ее на постоянную работу, уведомив, что она принята на должность научного сотрудника по бессрочному трудовому договору. ДД.ММ.ГГГГ она подписала бессрочный трудовой договор на неопределенный срок.

ДД.ММ.ГГГГ она получила уведомление о прекращении с ней с ДД.ММ.ГГГГ срочного трудового договора за № от ДД.ММ.ГГГГ, который якобы был с ней заключен на период отсутствия основного сотрудника ФИО2, находившейся в отпуске по уходу за ребенком до полутора лет.

Считает уведомление о прекращении срочного трудового договора, приказ об увольнении незаконными.

Просит учесть, что на момент заключения с ней якобы срочного трудового договора у работодателя в наличии было еще три вакантные должности научного сотрудника и поэтому оснований для заключения с ней срочного трудового договора не имелось. Считает, что с ней был фактически заключен трудовой договор на неопределенный срок.

С учетом изложенного просит признать срочный трудовой договор № от ДД.ММ.ГГГГ как заключенный на неопределенный срок, восстановить ее в должности научного сотрудника, взыскать моральный вред в 15 тысяч рублей, заработную плату за время вынужденного прогула.

В судебном заседании истец ФИО10 увеличила исковые требования, просила также признать незаконными срочный трудовой договор № от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ней и администрацией музея, а также приказ № от ДД.ММ.ГГГГ о приеме ее на работу как по срочному трудовому договору.

В судебном заседании истец ФИО12, настаивая на заявленных требованиях с учетом увеличения, подтвердила вышеизложенное, пояснила, что на момент её трудоустройства обязанности руководителя исполняла ФИО1 Перед трудоустройством ФИО1 первоначально предложила поработать в музее временно, ознакомиться с методическим материалом, сориентироваться - подходит или нет ей эта работа. На указанное предложение она согласилась, поэтому была принята временно на 1 месяц - с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Она стала изучать экскурсионную работу, имеющийся методический материал и по истечении месяца была вызвана на Научно-методический совет музея. По результатам её работы на временной должности члены методического совета музея приняли решение о принятии её на постоянную работу научным сотрудником в массово-экскурсионный отдел, в связи с чем и.о. директора музея ФИО1 наложила соответствующую резолюцию о том, что она (истец) принята на работу на должность научного сотрудника со ДД.ММ.ГГГГ. Разговора о том, что она принята вновь на временной основе, не было. Видела трудовой договор при принятии ее на работу с той же формулировкой, т.е. на постоянной основе. Данный договор подписывала у директора ФИО1 в кабинете. Трудовую книжку передавала работнику отдела кадров ФИО4, когда трудоустраивалась сначала на временную должность. Поскольку это трудоустройство было ее первым рабочим местом, она неоднократно обращалась к специалисту отдела кадров ФИО13 с просьбой выдать ей копию трудового договора. На указанные просьбы ФИО13 постоянно ссылалась на разные причины: что занята, что личное дело (истца) директор увез в Минкультуры РБ и т.п.

В последующем ФИО13 стала высказывать ей, что она не имеет надлежащего образования и ей нужно «прижаться и сидеть».

ДД.ММ.ГГГГ она вышла замуж и поменяла фамилию с ФИО14 на ФИО15. В связи с этим ФИО13 попросила принести свидетельство о браке и новый паспорт, мотивируя, что с ней должен быть перезаключен новый трудовой договор по причине изменения фамилии. ДД.ММ.ГГГГ она принесла Ажимовой необходимые документы. В её присутствии ФИО13 заполнила последний (третий лист трудового договора), где указала её новые паспортные данные, хотя договор первоначально заключался с ней как с ФИО14. При этом ФИО13 попросила её расписаться на третьем листе договора, первые два листа договора не показывала.

Будучи юридически неграмотной, она полагала, что ДД.ММ.ГГГГ с ней был перезаключен договор из-за изменения фамилии, поэтому в иске она указала, что ДД.ММ.ГГГГ с ней также был заключен бессрочный трудовой договор. Поскольку трудовой договора она так и не получила, поэтому только при увольнении она узнала, что договор в отношении неё был оформлен как срочный трудовой договор, с чем она не согласна, поскольку фактически с ней заключался договор на неопределенный срок. Считает запись в указанном договоре не соответствующей действительности, что её обманули, заменили первый и третий листы в трудовом договоре, а также заменили приказ о приеме на работу, изменив содержание трудового договора и приказа о приеме на работу в результате внесения недостоверных сведений.

Недобросовестность причастных лиц к изменению трудового договора как срочного, а равно приказа о приеме на работу, связывает с тем, что произошло повышение заработной платы у научных сотрудников (с 11 000 руб. до 22 000 руб.) и по ее мнению, видимо, кто-то имеет намерение трудоустроить своих людей.

Считает, что она исполняла свои должностные обязанности надлежащим образом, претензий по работе к ней не было, в настоящее время она получает образование, учится в техникуме и по профессиональным требованиям имеет право работать на должности научного сотрудника музея.

С учетом изложенного истец ФИО10 просит признать срочный трудовой договор № от ДД.ММ.ГГГГ, приказ № от ДД.ММ.ГГГГ о приеме ее на работу как по срочному трудовому договору незаконными, считать трудовой договор № от ДД.ММ.ГГГГ заключенным на неопределенный срок, восстановить её в прежней должности научного сотрудника, взыскать заработную плату за время вынужденного прогула, компенсировать ей моральный вред в 15 000 рублей.

Представитель истца ФИО16 в судебном заседании поддержала позицию своего доверителя, изложила аналогичные обоснования, дополнив, что в оспариваемом приказе от ДД.ММ.ГГГГ в нарушение требований трудового законодательства, значится, что ФИО15 (ранее ФИО14) принята временно на должность отсутствующего работника. При этом в приказе не указано, какой работник отсутствует и какой период времени он будет отсутствовать.

Считает, что в случае действительного принятия истца временно на должность ФИО2, находившейся на тот момент в декретном отпуске, в приказе четко должны быть указаны данные основания, что истец принимается на должность именно ФИО2, с указанием периода времени, в течение которого истец могла бы исполнять эти обязанности. Поскольку в приказе о приеме на работу истца нет сведений о том, что ФИО15 была принята именно на должность ФИО17, поэтому считает данное утверждение ответчика не доказанным, голословным, а довод ее доверителя о том, что она была фактически принята на неопределенный срок, наоборот, заслуживающим внимания.

Представитель истца считает, что администрация музея, грубо нарушив трудовые права ФИО15, теперь «подгоняет» приказ в отношении ее доверителя под факт ухода ФИО2 в декретный отпуск, хотя фактически ФИО15 первоначально не трудоустраивалась временно на должность последней.

В этой части просит учесть резолюцию ФИО1, где видно, что там отсутствует ссылка о принятии ФИО15 на временную должность.

Кроме этого ФИО16 ссылается на показания непосредственно ФИО1 и ФИО3, как подтвердивших в судебном заседании, что ФИО15 была принята на постоянную работу.

Также ФИО16 просит учесть сведения из трудовой книжки истца, запись в которой выполнена непосредственно работником отдела кадров ФИО13, где указано, что ФИО15 принята на неопределенный срок. Обращает внимание, что запись в трудовой книжке заносится на основании приказа о принятии на работу. Поэтому считает, что указанная запись в трудовой книжке подтверждает довод её доверителя о том, что в текст трудового договора и в приказ о приеме ее на работу были внесены изменения, т.е. данные документы были заменены на фиктивные, хотя фактически ФИО15 была принята на неопределенный срок, учитывая, что на тот период должность научного сотрудника, ныне занимаемая работником ФИО7, была вакантной.

Просит учесть, что в случае изменения работником фамилии, трудовой договор с ним не должен перезаключаться. Соответственно, сведения нового паспорта её доверителя, после изменения фамилии на ФИО15, не должны влечь никакие неблагоприятные последствия в трудовом договоре для работника. В этой части просит учесть, что в трудовом договоре от ДД.ММ.ГГГГ стоит фамилия её доверителя как ФИО14 (добрачная фамилия), а на третьем листе документа значатся сведения нового паспорта с фамилией ФИО15. Считает подтвержденным довод её доверителя о том, что факт изменения ею фамилии был использован для замены первого и третьего листов трудового договора, где необходима была подпись ее доверителя. Обращает внимание на то, что в трудовом договоре, заключенном с ФИО14 (до вступления последней в брак), должны содержаться сведения из ее старого паспорта, в то время как в представленном в суд договоре от ДД.ММ.ГГГГ почему-то имеются сведения – номер, серия паспорта, дата выдачи - из нового паспорта истца, когда та уже поменяла фамилию на ФИО15. Поэтому считает, что указанная замена первого и третьего листов трудового договора произошла именно ДД.ММ.ГГГГ, когда ФИО15 принесла новый паспорт с новой фамилией. Считает, что именно в тот день были внесены изменения в трудовой договор относительно оснований приема истца на работу, т.е. изменения, касающиеся принятия истца на работу на временную должность, в результате чего приказ о приеме на работу и трудовой договор претерпели изменения.

Указанное в совокупности, по мнению представителя истца, подтверждает довод её доверителя о том, что фактически с ФИО15 первоначально был заключен трудовой договор на неопределенный срок, что она была принята приказом именно на неопределенный срок, а последующие изменения от ДД.ММ.ГГГГ были внесены незаконно, с грубым нарушением трудового законодательства. Считает, что право на труд её доверителя было грубо нарушено и должно подлежать восстановлению, а иск - удовлетворению в полном объеме. Компенсацию морального вреда в 15 000 рублей расценивает как разумную. Размер заработной платы, подлежащей выплате её доверителю, просит истребовать у ответчика ввиду затруднений в расчетах, а в настоящее время, в рамках данного судебного заседания, просит разрешить вопрос о праве истца на данные денежные выплаты в связи с вынужденным прогулом.

Представитель ответчика ГАУК РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.» ФИО18 в судебном заседании выразил несогласие с иском, пояснив, что факт трудоустройства истца на работу на временную должность со ДД.ММ.ГГГГ подтверждается приказом № от ДД.ММ.ГГГГ о принятии на работу, из которого видно, что ФИО15 (ранее ФИО14) принята на должность научного сотрудника временно, на период отсутствующего работника. Поскольку ФИО2 – единственный сотрудник, кто ушел в декрет в спорный период, поэтому считает, что в данном приказе речь идет именно о ней, как об отсутствующем работнике. Считает, что данный приказ соответствует требованиям ст.ст. 57,59,68 Трудового Кодекса РФ.

При этом просит учесть, что в трудовом договоре с работником уже имеются уточнения, что ФИО14 была принята на временную работу отсутствующего работника ФИО2. Поэтому считает, что в приказе № о приеме истца на работу имелось ввиду, что отсутствующим работником является ФИО2, как находившаяся на момент трудоустройства истца в декретном отпуске с ДД.ММ.ГГГГ, послеродовой отпуск закончился у нее ДД.ММ.ГГГГ согласно листку нетрудоспособности.

Обращает внимание, что приказ о приеме истца на работу, трудовой договор подписаны самим истцом и представителем работодателя, оснований для критического подхода к этим документам не находит, поэтому нарушений трудового законодательства не усматривает. Просит учесть. что ФИО1, исполнявшая обязанности руководителя на тот момент, в судебном заседании подтвердила, что подписи в приказе о приеме истца на работу и в трудовом договоре, действительно, принадлежат ей. Просит учесть положение Устава учреждения, из которого следует, что руководитель сам решает на свое усмотрение вопросы трудоустройства работников. Поэтому считает, что ФИО1, находясь в статусе руководителя, посчитала возможным принять истца на работу на временную должность – ФИО2, находившейся в декретном отпуске.

Почему имеются расхождения между резолюцией директора ФИО1 о приеме истца на работу и приказом № от ДД.ММ.ГГГГ о приеме на работу, а также трудовым договором, пояснить затрудняется. Также не может пояснить, т.к. затрудняется, почему в трудовой книжке истца имеется запись другого содержания, не совпадающая с приказом от ДД.ММ.ГГГГ о временном трудоустройстве истца. Вместе с тем, с учетом имеющихся приказа о приеме на работу, трудового договора, незаконность издания которых не доказана, не усматривает оснований считать, что ФИО15 принята на неопределенный срок, т.е. довод истца в этой части считает не подтвержденным. Поскольку истец принята на должность ФИО2, т.е. временно, поэтому она обоснованно уволена в связи с выходом ФИО2 из декретного отпуска.

При таких обстоятельствах считает, что имеются основания для критической оценки показаний свидетелей ФИО3 и ФИО5, как не нашедших подтверждения в судебном заседании. Считает, что работодателем процедура увольнения ФИО10 по указанному основанию соблюдена, поэтому просит в иске отказать в полном объеме.

Второй представитель ГАУК РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.» ФИО13 в судебное заседание не явилась, ходатайствовала о рассмотрении дела в её отсутствие.

Участвуя в предыдущих судебных заседаниях, ФИО13 иск не признала, пояснила, что о фактических основаниях трудоустройства ФИО15 ей неизвестно, т.к. истец была принята на работу со ДД.ММ.ГГГГ, а она (ФИО13) начала трудовую деятельность в музее в отделе кадров с ДД.ММ.ГГГГ.

По приходу на работу она не располагала полностью информацией по кадровой работе, поэтому периодически спрашивала по работе у предыдущего работника отделов кадров ФИО19. Со слов ФИО4 ей стало известно, что ФИО15 (ФИО14) принята на временную должность.

Почему имеются расхождения между резолюцией ФИО1 и содержанием приказа № от ДД.ММ.ГГГГ о принятии истца на работу, пояснить затрудняется, печатала приказ, кажется, с ФИО19. Почему в трудовой книжке истца также есть запись, что ФИО15 принята на постоянной основе, и что эта запись противоречит приказу о приеме на работу, тексту трудового договора, пояснить также затрудняется.

Подтверждает, что данную запись в трудовую книжку истца внесла непосредственно она (ФИО13 Н.Г).

Почему ФИО15 была принята на работу на должность ФИО2 до окончания её послеродового отпуска, т.е. до ДД.ММ.ГГГГ, пояснить затрудняется. Не знала, что законом запрещено, чтобы на одной ставке сидело 2 работника. Утверждения истца о том, что она не давала знакомиться истцу с трудовым договором, не выдавала копию трудового договора, считает необоснованными. При этом не отрицает, что истец просила ознакомить её с трудовым договором, но к указанному моменту директор увез личное дело истца в Министерство культуры РБ. Были и другие обстоятельства, поэтому не ознакомила, умысла никакого не было. Не оспаривает, что не предлагала истцу знакомиться с личным делом, а также, что вручила истцу копию трудового договора в момент увольнения.

Иск не признает, считает, что незаконных действий она не совершила, против заключения мирового соглашения с истцом возражений не имеет.

Ответчик в лице Директора музея ГАУК РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.» ФИО20 в судебном заседании от ДД.ММ.ГГГГ выразил несогласие с иском, пояснил, что работает в музее недавно, с конца ДД.ММ.ГГГГ, об обстоятельствах приема истца на работу ему ничего неизвестно, В настоящее время в музее нет вакантных должностей, поэтому возражает против заключения мирового соглашения, просит вынести решение по существу заявленных требований.

В письменном отзыве от ДД.ММ.ГГГГ (исх.№) ответчик ФИО20 изложил те же доводы, что и представители ответчика ФИО18 и ФИО13

Выслушав стороны, их представителей, свидетелей, исследовав представленные сторонами доказательства, заслушав заключение прокурора Нагуслаева А.Т., выразившего мнение о необходимости удовлетворения иска в полном объеме, суд приходит к следующему выводу.

Как следует из позиции истца ФИО10, последняя была принята на работу ДД.ММ.ГГГГ на должность научного сотрудника в Кяхтинский краеведческий музей на неопределенный срок. Перед этим она была ознакомлена с резолюцией директора музея ФИО1 на её заявлении о приеме на работу. Согласно резолюции следует, что она (истец) принята на должность научного сотрудника со ДД.ММ.ГГГГ, в то время как при увольнении она узнала, что якобы была принята временно, на период нахождения ФИО2 в декретном отпуске. Она видела запись о приеме ее на работу на неопределенный срок и в трудовом договоре, с которым была сразу ознакомлена.

В соответствии с позицией ответчиков, наоборот, следует, что трудовой договор и приказ о приеме на работу истца сразу были изданы и подписаны сторонами о том, что ФИО15 принята временно, с последующими уточнениями в трудовом договоре о принятии ее на временную должность ФИО17, находившейся в декретном отпуске.

Поскольку в настоящее судебное заседание не представлено достоверных сведений – письменных документов, которые подтверждали бы доводы сторон в этой части, поэтому суд исходит из того, что указанные документы (трудовой договор и приказ о приеме истца на работу на неопределенный срок) фактически руководителем издавались, а в последующем названные документы были изменены путем внесения в них недостоверных сведений, сами документы заменены. Основанием для такого вывода суд считает имеющуюся резолюцию руководителя ФИО1, наложенную на заявление ФИО15 (ФИО14) о принятии ее на работу.

При исследовании представленных доказательств, суд обращает внимание на заявление истца от ДД.ММ.ГГГГ о приеме на работу.

Из указанного заявления следует, что ФИО15 просит принять её на работу на должность научного сотрудника.

Из резолюции директора ФИО1, наложенной на данное заявление, видно, что ФИО14 (ныне ФИО15) принята на работу на должность научного сотрудника со ДД.ММ.ГГГГ.

Суд считает, что анализ данной резолюции руководителя позволяет сделать вывод о том, что истец, действительно, была принята на неопределенный срок, учитывая, что ссылок на временный характер работы данная резолюция не содержит.

Ст. 8.3.6. Устава Государственного автономного учреждения культуры РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.» предусматривает, что руководитель обеспечивает соблюдение трудового законодательства, осуществляет прием на работу, увольнение, расстановку кадров, … распределение должностных обязанностей, …заключает трудовые договоры с сотрудниками.

Из ст. 8.3.4. Устава следует, что руководитель издает приказы и дает указания, обязательные для исполнения всеми работниками учреждения.

Поэтому суд считает, что руководитель ФИО1, наложив резолюцию на заявление работника Чибаковой (ранее ФИО14) ДД.ММ.ГГГГ, действовала в рамках своих полномочий, выразила свою волю как руководитель об основаниях приема ФИО15 на работу, т.е. реализовала свое полномочие руководителя – приняла меры к приему ФИО15 на работу.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации № 2 от 17.03.2004 года «О применении судами Российской Федерации трудового кодекса Российской Федерации» в п.12 разъясняет, что представителем работодателя является лицо, которое в соответствии с законом, иными нормативными правовыми актами, учредительными документами юридического лица (организации) либо локальными нормативными актами или в силу заключенного с этим лицом трудового договора наделено полномочиями по найму работников, поскольку именно в этом случае при фактическом допущении работника к работе с ведома или по поручению такого лица возникают трудовые отношения и на работодателя может быть возложена обязанность оформить трудовой договор с этим работником надлежащим образом.

Поскольку в соответствии с положением Устава, правом принимать на работу обладает директор музея как руководитель, а в соответствии со ст. 8.3.4. Устава, указания руководителя обязательны для всех, указанное означает, что в силу требований закона и Устава, работник отдела кадров обязана была подготовить проект трудового договора и приказ о приеме на работу данного работника с учетом волеизъявления руководителя.

Статьей 68 Трудового Кодекса РФ предусмотрено, что прием на работу оформляется приказом (распоряжением) работодателя, изданным на основании заключенного трудового договора. Содержание приказа (распоряжения) работодателя должно соответствовать условиям заключенного трудового договора.

Между тем в судебном заседании установлено, что содержание изданного работодателем приказа от ДД.ММ.ГГГГ о приеме истца на работу, а также трудового договора не соответствует фактическим условиям заключенной между работодателем и ФИО15 договоренности. Суд считает, что фактические условия трудового договора, оговоренные сторонами при трудоустройстве истца, в настоящее время нашли отражение в резолюции руководителя, ссылка на которую сделана выше.

В этой части суд приходит к выводу о том, что при приеме на работу права работника ФИО15 сразу были нарушены, учитывая, что работодатель, в нарушение требований ст. 67 Трудового Кодекса РФ, не выдал работнику ФИО15 копию трудового договора, в то время как согласно положению ч. 1 ст. 67 ТК РФ установлено, что трудовой договор заключается в письменной форме, составляется в двух экземплярах, каждый из которых подписывается сторонами. Один экземпляр трудового договора передается работнику, другой хранится у работодателя. Получение работником экземпляра трудового договора должно подтверждаться подписью работника на экземпляре трудового договора, хранящемся у работодателя.

Однако в судебном заседании установлено и не оспаривается ответчиком, что трудовой договор вручен был ФИО15 только в момент увольнения.

Исходя из изложенного суд считает, что работодатель, грубо нарушив требования трудового законодательства, не вручив работнику в предусмотренные законом сроки (не позднее 3 дней) копию трудового договора, тем самым воспрепятствовал своевременной защите работником своих трудовых прав, в результате чего допущенные работодателем нарушения только после увольнения работника послужили поводом для обращения ФИО15 в судебную инстанцию за защитой своих нарушенных прав.

Как подтверждение довода истца о том, что она была принята именно на неопределенный срок, указывает также запись в трудовой книжке работника ФИО10 В частности, в трудовой книжке содержится запись от ДД.ММ.ГГГГ о том, что ФИО15 (ранее ФИО14) «принята приказом № от ДД.ММ.ГГГГ в ГАУК РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.» на должность научного сотрудника».

Из указанных сведений в трудовой книжке также видно, что ссылок на временный характер работы истца эта запись не содержит, хотя по смыслу ст. 66 ТК РФ следует, что запись в трудовую книжку вносится на основании соответствующего приказа.

Исходя из названной нормы закона следует, что соответствующий приказ о приеме на работу ФИО15 именно на неопределенный срок все-таки был, хотя руководитель на тот момент ФИО1 в этой части пояснения дать затруднилась из-за давности событий.

Мотивируя свои выводы в этой части, суд учитывает, что работодатель, если считает конкретную запись в трудовой книжке неправильной, обязан внести изменения о недействительности такой записи, что предусмотрено п. 30 Правил ведения и хранения трудовых книжек, утв. Постановлением Правительства РФ за № от ДД.ММ.ГГГГ.

Поскольку такие изменения в трудовую книжку ФИО15 не внесены, т.е. запись работодателя о постоянном характере работы истца не признана недействительной в предусмотренном законом порядке, поэтому суд приходит к выводу о том, что у суда не имеется оснований не принимать во внимание данную запись в трудовой книжке истца от ДД.ММ.ГГГГ о бессрочном характере работы работника ФИО15. Поэтому суд расценивает данную запись как достоверную и действительную.

Соответственно суд считает, что данная запись подтверждает довод истца о том, что приказ о приеме на работу и трудовой договор претерпели изменения после внесения в них недостоверных сведений.

При этом суд учитывает показания представителя ответчика ФИО13, где та подтверждает, что данную запись в трудовую книжку вносила именно она, как работник кадровой службы, однако не может пояснить, на основании какого документа была внесена данная запись. Указанные пояснения представителя ответчика не опровергают вышеизложенные выводы суда.

При этом суд считает заслуживающим внимания довод представителя ФИО16 о том, что изменив незаконно текст трудового договора и приказ о приеме на работу, представители ответчика в настоящее время по существу не могут пояснить, почему между резолюцией руководителя ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ и трудовым договором, а также приказом о принятии истца на работу, представленном в суд, имеются такие расхождения.

О том, что директор музея ФИО1, действительно, накладывала такую резолюцию на заявление истца, подтвердила в судебном заседании непосредственно ФИО1, которая указала, что в тот момент она занимала должность и.о. директора в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Поэтому она помнит, как была принята на работу ФИО10 Первоначально та была трудоустроена временно, на период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Как руководитель она порекомендовала ФИО15 изучить методический материал, который та должна была использовать в работе как научный сотрудник в экскурсионном отделе, ознакомиться с экспонатами, т.е. решить вопрос - будет ли она работать дальше. С учетом этого ФИО15 была принята первоначально временно. На заседании методического совета ФИО15 была заслушана, проверялось, как она справилась с методическим материалом, как в нем ориентируется. ФИО15 показала хорошие результаты. Поэтому обсуждая вопрос о её трудоустройстве, была рекомендация от методического совета о принятии ФИО15 именно на постоянную работу. К тому же на тот период было несколько вакансий, не менее двух свободных должностей научного сотрудника. Поэтому при наложении резолюции на заявлении ФИО15 о принятии на работу она, как руководитель, написала, что ФИО15 (ранее ФИО14) подлежит приему на работу на неопределенный срок, т.е. на постоянную работу. Соответственно, никаких пометок о временном характере работы в резолюции не было. Относительно должности ФИО17 на ДД.ММ.ГГГГ разговор вообще не шел. Откуда впоследствии появился приказ и трудовой договор со сведениями о том, что истец была принята на временную должность, пояснить затрудняется. Детали издания документов дальше по этому вопросу не помнит. Не предполагала, что документы могут быть изменены.

В ДД.ММ.ГГГГ пришел новый директор ФИО8, в связи с чем вся документация передавалась ему по акту приема-передачи. Это было в ДД.ММ.ГГГГ. Полагает, что среди вороха бумаг она, не заметив и не проявив должной бдительности, не проконтролировала и, видимо, подписала такой приказ № от ДД.ММ.ГГГГ и трудовой договор, в чем вину с себя не снимает. Подпись в указанном приказе и в трудовом договоре стоит её, это она не отрицает. Однако настаивает, что истец была принята на работу именно на неопределенный срок, что подтверждается сведениями из трудовой книжки работника.

Обращает внимание, что работник отдела кадров не вправе была вносить в приказ о трудоустройстве работника, а также в трудовой договор сведения, которые противоречат резолюции руководителя, а значит, решению работодателя. Работник отдела кадров обязан был выяснить этот вопрос в случае неясности, а не заниматься самодеятельностью. Между тем за какими-либо разъяснениями по обстоятельствам приема ФИО15 на работу к ней никто не обращался. Поэтому считает, что не соответствующая действительности запись в приказе о приеме на работу работника ФИО15, противоречащая решению руководителя, не может влечь неблагоприятные последствия для работника. Считает, что формулировка в приказе и в трудовом договоре, противоречащая резолюции руководителя, является недействительной.

Свидетель ФИО3 в судебном заседании дала аналогичные показания, пояснив, что работает заведующей экскурсионно-массовым отделом с ДД.ММ.ГГГГ, до этого работала в музее заведующей сектором учета.

Поэтому по приходу на новую должность, она стала интересоваться и вопросом заполнения вакантных должностей в отделе, поскольку на тот период работал только один научный сотрудник - ФИО9. Потом пришла ФИО14 (ныне ФИО15). Перед этим состоялся методический совет, в котором она также принимала участие, где заслушивалась ФИО14 по результатам испытательного срока. Совет принял решение о принятии ФИО14 на постоянную работу. И ФИО15 была принята именно на постоянную работу. Она (свидетель) непосредственно видела резолюцию директора о принятии истца на работу. На тот момент было еще две вакансии и одна должность временно вакантная (ФИО2 ушла в декретный отпуск).

ДД.ММ.ГГГГ была принята ФИО7 с испытательным сроком, в последующем другие сотрудники. Она как начальник отдела знает о своих сотрудниках, кто работает на постоянной работе, а кто на временной должности.

Ей известно, что ФИО14 в ДД.ММ.ГГГГ неоднократно просила у работника кадров ФИО13 копию трудового договора, на что ФИО13 отмахиваясь, говорила, что даст позже. Поэтому она (свидетель) тоже попросила ФИО13 предоставить ФИО15 копию трудового договора, на что ФИО13 ей ответила: «Пусть ФИО14 сидит и молчит, не высовывается». Эти же слова ФИО13 говорила непосредственно ФИО15, в её (свидетеля) присутствии. Она очень удивлена, что ФИО15 увязали с ФИО2, хотя о последней разговор вообще не шел, когда трудоустраивалась ФИО15. Она помнит, что ФИО15 хорошо выступила на методическом совете, достойно справилась с методическим материалом, был заметен высокий уровень подготовки и эрудиция. О том, что ФИО15 удачно сдала экскурсионный материал, отражено в протоколе научно-методического совета. Считает, что сотрудник отдела кадров ФИО13 в хамской форме «отфутболивала» истца, в результате чего копию трудового договора ФИО15 получила только в момент увольнения. Просит учесть, что после прихода ФИО15 на работу в музей, было принято еще пять сотрудников, поэтому никто не собирался принимать ФИО15 временно, на период нахождения ФИО2 в декретном отпуске. В настоящее время она понимает, почему работнику ФИО15 под всякими предлогами не давали возможности ознакомиться с трудовым договором.

До этого она (свидетель) видела трудовой договор в отношении истца, и там было прописано, что ФИО15 принята была на работу на неопределенный срок.

Обращает внимание, что у нее также был спор, она аналогично не могла получить документы у работодателя. Только после вмешательства прокурора она получила доступ к необходимым документам и скопировала их. Усматривает в этой ситуации административный беспредел.

Свидетель ФИО5 в судебном заседании дала аналогичные показания, что и предыдущие свидетели, также подтвердив, что на заседании научно-методического совета проговаривалось, что Чибакову (ранее ФИО14) принимают на неопределенный срок, а о ФИО2 разговора вообще не было. Подтверждает, что на тот момент было как минимум две вакансии и одно декретное место (ФИО2).

Анализируя изложенные показания свидетелей, суд не находит оснований не доверять показаниям этих свидетелей, учитывая, что все свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

Кроме того суд учитывает, что данные показания свидетелей согласуются между собой и объективно подтверждаются другими доказательствами, ссылка на которые уже сделана выше - резолюцией директора ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ на заявлении истца о приеме на работу, записью в трудовой книжке истца, согласующейся с вышеуказанной резолюцией директора.

На основании изложенных обоснований суд считает несостоятельным довод представителя ответчика ФИО18 о том, что показания указанных свидетелей должны подлежать критической оценке как не подтвержденные другими доказательствами.

Поэтому суд считает, что совокупность вышеприведенных доказательств подтверждает довод истца о том, что фактически она была принята на работу на неопределенный срок и что действительно, первоначально с ней заключался трудовой договор и издавался приказ о приеме ее на работу также на неопределенный срок, которые в последующем были изменены в отсутствие на то законных оснований.

Оценивая позицию представителей ответчика, суд считает, что по существу ответчик не опроверг доводов истца, не привел разумных и логически объясняющих аргументов о причинах расхождения записей в резолюции директора и последующих документах - трудовом договоре и приказе о приеме на работу, которые явно противоречат наложенной резолюции руководителя.

Анализируя показания ответчика ФИО13, суд приходит к выводу о том, что последняя переоформила трудовой договор и приказ о принятии истца на работу путем внесения в указанные документы недостоверных сведений со слов предыдущего работника отделов кадров ФИО4, от которой узнала недостоверную информацию, что истец была принята на временную должность работника ФИО2 в связи с уходом последней в декретный отпуск. Кроме того, ФИО13 в судебном заседании от ДД.ММ.ГГГГ сама не отрицает, что между ней и директором ФИО1 не было никакого разговора относительно трудоустройства истца на работу, она у директора ничего не спрашивала относительно ФИО15.

Показания допрошенной в судебном заседании ФИО4 по существу не вступают в противоречие с показаниями ФИО13 Свидетель ФИО4 в частности показала, что ДД.ММ.ГГГГ она находилась в очередном отпуске, на тот период она работала специалистом отдела кадров. С ДД.ММ.ГГГГ ее перевели кассиром, со ДД.ММ.ГГГГ она перешла на должность заведующей сектором учета. После ДД.ММ.ГГГГ к ней приходила ФИО13, новый работник отдела кадров, спрашивала по кадровой работе, интересовалась ли она про истца, не помнит. Ей (свидетелю) известно, что истец была принята первоначально на временную работу с ДД.ММ.ГГГГ, в последующем, кажется, тоже временно, точно ей неизвестно, сказать не может, конкретно про Чибакову (Жигжитову) она ни у кого не спрашивала, не интересовалась. Никакие документы в отношении истца она не оформляла.

Анализ показаний свидетеля ФИО19 свидетельствует о том, что последняя не располагала никакими объективными данными, а при консультации нового работника кадровой службы ФИО13 руководствовалась лишь своими личными предположениями относительно трудоустройства истца на работу, введя последнюю в заблуждение.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что работник отдела кадров ФИО13 при переоформлении приказа в отношении истца о приеме на работу, трудового договора, в нарушение требований трудового законодательства руководствовалась лишь предположениями предыдущего работника кадровой службы, игнорируя имеющиеся по делу фактические сведения относительно обстоятельств трудоустройства истца на работу, в связи с чем и были допущены выявленные противоречия в документах, идущие вразрез с мнением и волеизъявлением работодателя, изложенным в резолюции руководителя.

Данные показания представителя ответчика ФИО13 свидетельствуют о том, что резолюцию директора ФИО1 при внесении изменений в трудовой договор и в приказ о приеме на работу, Ажимова не видела, документы в отношении истца печатала по информации ФИО4.

Указанное означает, что трудовой договор в отношении истца был изменен вопреки мнению работодателя, в нарушение закона, без учета волеизъявления руководителя, представителем которого на тот момент являлась ФИО1 и что указание ФИО1, как руководителя, изложенное в резолюции, работником кадровой службы не было исполнено.

Следующий довод представителей ответчика о том, что истец подлежала обязательно принятию на работу по срочному трудовому договору, т.к. на тот момент ушла в декретный отпуск ФИО17, суд расценивает как неубедительный и не подтвержденный с достоверностью, что истец, действительно, была принята на временную должность – должность ФИО2 (исследован листок нетрудоспособности).

В этой части суд учитывает разъяснения Пленума Верховного Суда РФ № 2 от 17.03.2004 года «О применении судами Российской Федерации трудового кодекса Российской Федерации», где в п. 13 отмечено, что решая вопрос об обоснованности заключения с работником срочного трудового договора, следует учитывать, что такой договор заключается, когда трудовые отношения не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом характера предстоящей работы, или условий ее выполнения …».

Поскольку в судебном заседании установлено, что на момент трудоустройства истца на работу имелось несколько вакантных мест, в связи с чем трудовые отношения могли быть установлены на неопределенный срок, с учетом характера предстоящей работы, условий ее выполнения, поэтому суд считает неубедительным довод ответчика, что истец могла быть принята только на временную должность.

Указанное означает, что руководитель на свое усмотрение вправе был решить вопрос о характере трудовых отношений с работником. О том, что руководитель решил трудоустроить работника ФИО15 на неопределенный срок, свидетельствует наложенная им резолюция.

Поэтому суд считает, что данное нарушение трудового законодательства явилось следствием небрежного исполнения должностных обязанностей кадровой службы учреждения, а равно следствием ненадлежащего контроля руководителем учреждения за работой кадровой службы.

Поскольку данные нарушения допущены непосредственно работодателем и по его вине, поэтому суд считает, что ответственность по ненадлежащему оформлению трудового договора и приказа о зачислении на работу не может быть возложена на работника. Соответственно, наступившие от этого неблагоприятные последствия для работника должны быть устранены именно работодателем.

При таких обстоятельствах суд приход к выводу о том, что фактически истец была принята на работу на неопределенный срок.

Поэтому ссылку ответчика в настоящее время на то, что истец была принята на работу временно, на период нахождения ФИО2 в декретном отпуске, суд находит несостоятельной, как вступающей в противоречие с представленными в суд доказательствами.

При этом суд обращает внимание на то, что в приказе от ДД.ММ.ГГГГ в отношении истца вообще нет ссылки на ФИО2, а имеется лишь указание на то, что истец принята «на время исполнения обязанностей отсутствующего работника». Фамилия отсутствующего работника при этом не конкретизирована.

Из указанного следует, что при приеме истца на работу временная должность ФИО2, действительно, не упоминалась.

Поэтому суд считает, что работодатель на текущий момент не подтвердил с точки зрения закона, что истец была принята именно на должность ФИО2.

В этой части заслуживает внимания реплика представителя ответчика ФИО18 при выяснении вопроса, почему речь идет о ФИО2, если в приказе её фамилия отсутствует.

На указанный вопрос представитель ФИО18 пояснил в судебном заседании от ДД.ММ.ГГГГ, что «он говорит о ФИО2, так как это единственный человек, кто ушел в декрет».

Между тем в приказе от 02.102017 года отсутствуют сведения, что отсутствующий работник находится в декретном отпуске, равно как в приказе отсутствуют сведения - какой период времени будет отсутствовать работник.

Поэтому суд соглашается с позицией представителя ФИО16 в том, что работодатель в настоящее время пытается «подогнать» допущенные нарушения закона под факт ухода ФИО2 в декретный отпуск с целью уклониться от ответственности за нарушение закона.

Суд находит данный аргумент представителя ФИО16 обоснованным, заслуживающим внимания и объективно подтвержденным.

Оценивая позицию ответчика в этой части критически, суд также обращает внимание на то, что работник музея ФИО17 ушла в декрет ДД.ММ.ГГГГ, больничный лист был открыт с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Неубедительным представляется и довод ответчика о том, что до окончания послеродового отпуска, т.е. до ДД.ММ.ГГГГ включительно, другой работник мог быть трудоустроен на эту должность.

Допрошенная в судебном заседании главный бухгалтер ФИО6 не отрицала, что в случае трудоустройства истца на должность ФИО2 подлежал изданию приказ о приеме истца на работу лишь с ДД.ММ.ГГГГ.

Между тем в судебном заседании установлено и ответчиком в судебном заседании не оспаривается, что такой приказ не был издан и не был доведен до бухгалтерии.

Указанное позволяет сделать вывод о том, что данный факт также подтверждает довод истца, а также свидетелей ФИО1, ФИО3 о том, что при приеме ФИО15 на работу, вопрос о трудоустройстве истца именно на должность ФИО2 вообще не обсуждался и никак не увязывался с ФИО2 и что фактически истец не была принята на должность ФИО2.

Поскольку суд пришел к выводу о том, что истец фактически не была трудоустроена на временную должность ФИО2, соответственно, ее увольнение по приказу от ДД.ММ.ГГГГ на основании ст. 77 ч.1 п. 2 ТК РФ (истечение срока трудового договора) суд признает необоснованным и незаконным, как не соответствующим фактическим обстоятельствам дела.

Поэтому с учетом вышеприведенных обоснований, суд, признавая трудовой договор № от ДД.ММ.ГГГГ и приказ № от ДД.ММ.ГГГГ о приеме истца на работу, как содержащие недостоверные сведения о том, что ФИО15 была принята по срочному трудовому договору на период отсутствующего работника, незаконными, считает обоснованными также требования истца о признании срочного трудового договора от ДД.ММ.ГГГГ бессрочным, о восстановлении ФИО15 в прежней должности – в должности научного сотрудника ГАУК РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.».

Поскольку суд пришел к выводу о том, что увольнение работника ФИО15 было произведено незаконно, что ФИО15 была незаконно лишена возможности трудиться, поэтому в соответствии с требованиями ст. 234 ТК РФ работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате увольнения работника.

С учетом названной нормы закона суд считает, что работнику ФИО10 подлежит выплате заработная плата за время вынужденного прогула за период с ДД.ММ.ГГГГ (следующий день после увольнения) по день вынесения судебного решения, т.е. по ДД.ММ.ГГГГ включительно.

Поскольку расчеты сторонами не представлены по этому вопросу, в том числе в связи с убытием работников бухгалтерии музея в командировку, суд, в соответствии с требованиями ст. 198 ч. 5 ГПК РФ, считает возможным разрешить вопрос о праве, не указывая размер присужденной суммы.

Также подлежит удовлетворению требование истца о возмещении морального вреда, что предусмотрено положением ст. 237 ТК РФ, где прописано, что моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Как следует из иска, ФИО10 просит взыскать 15 000 рублей в счет компенсации морального вреда за нарушение ее трудовых прав.

В п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового Кодекса Российской Федерации» отмечено, что размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела, с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Определяя величину морального вреда, суд учитывает, что ответчик грубо нарушил требования действующего трудового законодательства, незаконно лишил работника возможности трудиться, чем причинил работнику нравственные страдания. В этой части суд учитывает также обстоятельства, при которых данное нарушение было работодателем допущено и стало возможным.

Поэтому учитывая обстоятельства данного дела, суд считает разумной и справедливой компенсацию морального вреда в 15 000 рублей, которую и требует истец. Оснований для снижения размера морального вреда суд не усматривает, принимая во внимание, что ответчик никаких обоснований и доказательств в этой части не представил.

Что касается доводов сторон со ссылкой на штатное расписание учреждения о том, кто был принят на работу в музей после истца ФИО15, то суд в этой части не входит в обсуждение этого вопроса, поскольку данный вопрос не является предметом спора в настоящем судебном заседании, находится в компетенции руководителя учреждения, который должен вынести свое суждение с учетом имеющихся сведений относительно стажа работников, а также других, заслуживающих внимания обстоятельств.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу от том, что исковые требования ФИО10 являются законными, обоснованными и подлежат удовлетворению.

В соответствии с требованиями ст. 98 ч. 1 ГПК РФ с ответчика подлежит взысканию в бюджет МО «город Кяхта» госпошлина в размере 300 рублей.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО10 удовлетворить.

Признать приказ Директора ГАУК РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.» за № от ДД.ММ.ГГГГ о приеме на работу ФИО21, срочный трудовой договор № от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ГАУК РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.» и ФИО21 незаконными, считать трудовой договор № от ДД.ММ.ГГГГ года заключенным на неопределенный срок.

Восстановить ФИО10 в должности научного сотрудника в ГАУК РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.».

Взыскать с ГАУК РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.» в пользу ФИО10 заработную плату за время вынужденного прогула за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ включительно.

Взыскать с ГАУК РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.» в пользу ФИО10 компенсацию морального вреда в 15 000 рублей.

Взыскать с ГАУК РБ «Кяхтинский краеведческий музей им. академика Обручева В.А.» госпошлину в доход МО «город Кяхта» в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Бурятии в течение 30 дней со дня получения сторонами решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Кяхтинский районный суд РБ.

Судья Бутуханова Н.А.