Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к открытому акционерному обществу «Каменск-Уральский завод по обработке цветных металлов» о восстановлении на работе, признании записи в трудовой книжки недействительной, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, денежной компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с указанным иском к открытому акционерному обществу «Каменск-Уральский завод по обработке цветных металлов» (далее по тексту – ОАО «КУЗОЦМ»), в обоснование которого указала, что с 29.07.2011 состояла с ответчиком в трудовых отношениях. 14.12.2018, находясь под давлением и угрозами начальника отдела персонала, была вынуждена подать заявление об увольнении по собственному желанию. Несмотря на то, что заявление об увольнении было отозвано 20.12.2018, в соответствии с приказом № х от 28.12.2018 трудовые отношения с ней были прекращены. Полагая свое увольнение незаконным, истец просит суд восстановить её на работе в ОАО «КУЗОЦМ» с 28.12.2018 в прежней должности инспектора по кадрам, признать недействительной запись в трудовой книжке об увольнении, взыскать заработную плату за время вынужденного прогула, денежную компенсацию морального вреда в размере 100000 рублей.

В судебном заседании истец, её представитель ФИО2, действующая на основании доверенности от (дата), требования иска поддержали по изложенным в нем основаниям. ФИО1 пояснила, что 14.12.2018 была вынуждена написать заявление об увольнении по собственному желанию, в противном случае её непосредственный руководитель - начальник отдела ФИО3 пригрозила привлечь к ответственности за мошенничество при распространении выделенных для молодежных лидеров завода билетов в один из городских кинотеатров. После составления заявления она продолжила работать, а 20.12.2018 передала начальнику отдела персонала ФИО3 заявление, в котором указала, что отзывает ранее поданное заявление об увольнении. Полагала, что передачи такого заявления ФИО3 достаточно, поэтому не стала сама регистрировать заявление во входящей корреспонденции, а также не проверила, зарегистрировала ли это заявление сама ФИО3 Предъявление ей 28.12.2018 приказа об увольнении стало для неё неожиданностью. Настаивает не незаконности своего увольнения.

Представители ответчика ФИО4, действующая на основании доверенности от (дата), ФИО3, действующая на основании доверенности от (дата), в судебном заседании против удовлетворения требований иска ФИО1 возражали. Настаивали на наличии оснований для увольнения истца и соблюдении процедуры увольнения. Факт отзыва истцом составленного 14.12.2018 заявления об увольнении отрицали.

Выслушав объяснения истца, её представителя, представителей ответчика, показания свидетеля Д., исследовав письменные доказательства в материалах гражданского дела, учитывая заключение прокурора, полагавшего требования иска ФИО1 не подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 37 Конституции Российской Федерации каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.

В силу положений ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на заключение, изменение и расторжение трудового договора в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

В силу п. 3 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации одним из оснований прекращения трудового договора является расторжение трудового договора по инициативе работника (ст. 80 настоящего Кодекса)

Согласно ст. 80 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен настоящим Кодексом или иным федеральным законом. Течение указанного срока начинается на следующий день после получения работодателем заявления работника об увольнении.

По соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении.

До истечения срока предупреждения об увольнении работник имеет право в любое время отозвать свое заявление. Увольнение в этом случае не производится, если на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому в соответствии с настоящим Кодексом и иными федеральными законами не может быть отказано в заключении трудового договора.

При этом закрепление ст. 80 Трудового кодекса Российской Федерации срока в две недели обосновано тем, что работник свободен в расторжении трудового договора и может принять решение о расторжении трудового договора в любой момент, а работодателю этот срок необходим при решении вопроса о поиске нового работника на освобождающуюся должность.

При договоренности сторон расторгнуть трудовой договор до истечения установленного срока предупреждения он расторгается в день, обусловленный сторонами.

Договоренность сторон о досрочном (до истечения двухнедельного срока) расторжении трудового договора должна быть выражена в письменной форме.

Если стороны не пришли к согласию о расторжении трудового договора до истечения срока предупреждения, работник обязан отработать установленный срок.

В силу ч. 3 ст. 84.1 Трудового кодекса Российской Федерации днем прекращения трудового договора является последний день работы работника.

Из разъяснений, данных в пункте 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» следует, что при рассмотрении споров о расторжении по инициативе работника трудового договора, заключенного на неопределенный срок, а также срочного трудового договора, судам необходимо иметь в виду, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

В свою очередь, под принуждением со стороны работодателя следует понимать такое психологическое либо физическое воздействие на работника, которое бы вынудило работника подать заявление об увольнении по собственному желанию, при этом указанные действия должны исходить от лица, в компетенцию которого входит решение вопроса об увольнении работника, либо полномочного принимать организационно-распорядительные решения в отношении работника.

Как следует из материалов дела, 13.09.2006 между ОАО «КУЗОЦМ» и ФИО1 был заключен трудовой договор № х. На основании приказа № х от 13.09.2006 истец была принята на работу в <*****>. В последующем истец неоднократно на основании издаваемых ответчиком приказов переводилась на иную работу в иные подразделения ОАО «КУЗОЦМ». На основании приказа № х от 29.07.2011 ФИО1 переведена на должность <*****>.

14.12.2018 ФИО1 на имя генерального директора ОАО «КУЗОЦМ» подано заявление об увольнении по собственному желанию с 14.12.2018. Этой же датой директором по персоналу В., то есть лицом, уполномоченным на прекращение трудовых договоров с работниками ОАО «КУЗОЦМ», проставлена виза на заявлении об увольнении с двухнедельной отработкой до 28.12.2018.

Исследовав и оценив в совокупности по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации все доказательства по делу, суд приходит к выводу, что истцом не представлено достаточных, достоверных доказательств, отвечающих критериям относимости и допустимости, свидетельствующих о том, что заявление об увольнении было ею составлено под принуждением, вынужденно.

Доводы истца о том, что заявление об увольнении оформлено с пороком воли при оказании давления со стороны начальника отдела персонала ФИО3, в том числе посредством создания тяжелых условий труда: необоснованных замечаний к работе, понуждению к выполнению обязанностей, не предусмотренных должностной инструкцией, угроз о возможном привлечении к ответственности за мошенничество, - своего подтверждения в судебном заседании не нашли. Соответствующие доводы истца представляются голословными, поскольку достоверными, достаточными и относимыми доказательствами не подтверждены.

Сама ФИО3, представляющая интересы ответчика в судебном заседании на основании доверенности, данное обстоятельство отрицала. Вместе с тем, наличие у начальника отдела персонала возможных претензий относительно исполнения истцом трудовых обязанностей само по себе не может являться подтверждением оказания давления на работника. О вынужденном характере составления истцом заявления об увольнении также не свидетельствуют показания свидетеля Д. О составлении данного заявления свидетелю было известно со слов самой ФИО1, при его составлении свидетель не присутствовала. Отрицательная субъективная оценка свидетелем и непосредственно истцом профессиональных качеств начальника отдела персонала, её стиля работы, обоснованности принятия ею организационно-распорядительных решений с безусловностью не свидетельствуют о вынужденном характере составления истцом заявления об увольнении по собственному желанию.

Кроме того, начальник отдела персонала не являлся работодателем по отношению к истцу, а в силу приведенных выше разъяснений высшей судебной инстанции юридически значимым является совершение действий, вынуждающих работника подать заявление об увольнении, именно работодателем. Доводы истца то том, что в силу должностной инструкции она подчинялась, в том числе начальнику отдела персонала, вовсе не свидетельствуют о том, что действия данного лица, которые истец расценивала как понуждение к увольнению, равнозначны действиям работодателя.

Суд признает, что каких-либо доказательств, подтверждающих вынужденный характер увольнения истца, написание ею заявления об увольнении под давлением со стороны работодателя, совершение ответчиком иных неправомерных действий, нарушающих трудовые права истца, в материалы дела не представлено. Решение об увольнении было принято истцом исходя из субъективной оценки сложившейся на тот момент на работе ситуации, что связано с личностными особенностями характера ФИО1, а потому не могут свидетельствовать о наличии оказываемого на неё давления со стороны ответчика.

Вопреки утверждению истца, наличие её волеизъявления на увольнение по собственному желанию в рассматриваемом случае подтверждено письменным заявлением самой ФИО1 от 14.12.2018. То обстоятельство, что данное заявление было написано самой ФИО1, истец в судебном заседании не отрицала.

Доводы истца о нарушении со стороны работодателя процедуры увольнения, со ссылкой на отсутствие между сторонами согласованной даты окончания трудовых отношений, несостоятельны. Утверждение истца о том, что в заявлении она просила уволить её с 14.12.2018, а не с другой даты и ответчик не вправе был устанавливать дату увольнения, основано на ошибочном толковании трудового законодательства.

Из материалов дела следует, что при обращении истца 14.12.2018 с заявлением об увольнении по собственному желанию, сторонами не было достигнуто соглашение об увольнении истца в конкретную дату до истечения двухнедельного срока со дня предупреждения об увольнении. При таких обстоятельствах трудовой договор не мог быть расторгнут работодателем до истечения двухнедельного срока. Увольнение истца произведено на основании приказа № х от 28.12.2018 с 28.12.2018 по основанию, предусмотренному п. 3 ч.1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации, что соответствует требованиям ст. 80 Трудового кодекса Российской Федерации.

Суд также обращает внимание, что в заявлении истца от 14.12.2018 была четко указана избранная ею формулировка основания увольнения – «по собственному желанию» и последующие действия сторон свидетельствуют о намерении расторгнуть трудовой договор именно по указанному основанию (по собственному желанию) в соответствии со ст. 80 Трудового кодекса Российской Федерации с отработкой 14 дней.

Доводы истца о том, что она не была ознакомлена с визой директора по персоналу на своем заявлении от 14.12.2018, представляются судом несостоятельными. Из объяснений истца в судебном заседании, её последовательных действий следует, что после подачи заявления об увольнении в отсутствии её ознакомления с приказом об увольнении в требуемую ею дату (14.12.2018), она осознавала необходимость двухнедельной отработки после предупреждения работодателя о намерении уволиться по собственному желанию. Вследствие изложенного после 14.12.2018 она продолжала выходить на работу, исполнять должностные обязанность вплоть по 28.12.2018.

В обоснование своих доводов о незаконности увольнения ФИО1 утверждает, что 20.12.2018 она уведомила работодателя об отзыве заявления об увольнении. Пояснила, что соответствующее заявление, копия которого представлена на л.д. 11, было передано начальнику отдела персонала ФИО3

Вместе с тем, факт получения указанного заявления ФИО3 в судебном заседании отрицала. Более того, суд отмечает, что ФИО3 как начальник отдела персонала не является лицом, в компетенцию которого входит решение вопроса об увольнении работников ОАО «КУЗОЦМ». Представленное же истцом в дело в копии заявление, датированное 20.12.2018, адресовано генеральному директору ОАО «КУЗОЦМ» и не содержит каких-либо отметок о его получении адресатом или иным лицом, в компетенцию которого входит решение вопроса об увольнении работников ОАО «КУЗОЦМ», либо полномочного принимать организационно-распорядительные решения в отношении работников предприятия.

В ходе судебного заседания представители ответчика поясняли, что регистрация всей входящей корреспонденции предприятия осуществляется отделом административного управления в электронном виде. Согласно представленным в дело листам реестра входящей корреспонденции за период с 14.12.2018 по 28.12.2018 заявлений от ФИО1 ответчику не поступало.

Суд признает, что никаких препятствий истцу принести заявление непосредственно уполномоченному лицу (директору по персоналу), направить телеграмму, письмо почтой России, зарегистрировать его в реестре входящей корреспонденции, то есть подать заявление официально, надлежащему лицу (работодателю), не имелось.

Показания свидетеля Д. не могут быть расценены судом как достоверное доказательство отзыва истцом заявления об увольнении. Из показаний данного свидетеля лишь следует, что в разговорах с ней истец вплоть до 18.12.2018 сообщала о намерении отозвать ранее составленное заявление об увольнении, очевидцем факта передачи этого заявления свидетель не являлась. Иных доказательств, подтверждающих обращение истицы к работодателю с заявлением об отзыве заявления об увольнении, не представлено.

Суд признает, что ответчик, на котором лежит бремя доказывания правомерности увольнения, представил суду доказательства наличия волеизъявления истца на увольнение по собственному желанию, отсутствие у него сведений об отзыве истцом заявления об увольнении. Истец, напротив, доказательств в обоснование своей позиции о том, что заявление на увольнение было ею отозвано до даты увольнения, не представила.

В материалах дела имеется приказ от 28.12.2018 об увольнении ФИО1 по собственному желанию, на котором проставлена её подпись об ознакомлении с содержанием приказа. Никаких замечаний при ознакомлении с приказом истец не выразила, при том что имела право на отзыв своего заявления об увольнении вплоть по 28.12.2018. После издания приказа об увольнении истец на работу не выходила. Согласно объяснениям представителей ответчика, а также объяснениям самой ФИО1, в день издания приказа об увольнении истцом был оформлен обходной лист, сдана спец. одежда и пропуск. Истцу на руки была выдана трудовая книжка, произведен расчет. Таким образом, ФИО1 совершила последовательные действия, свидетельствующие о добровольности её волеизъявления на прекращение трудовых отношений с ответчиком по собственному желанию.

В этой связи суд исходит из того, что оснований для признания увольнения незаконным и восстановления истца на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула не имеется. В связи с изложенным отсутствуют основания для удовлетворения требований иска ФИО1 в части признания недействительной записи в трудовой книжки об увольнении, а также производного требования о взыскании денежной компенсации морального вреда.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

В удовлетворении требований иска ФИО1 к открытому акционерному обществу «Каменск-Уральский завод по обработке цветных металлов» отказать.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение одного месяца со дня его принятия судом в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Синарский районный суд г. Каменска-Уральского Свердловской области.

Судья: О.А. Толкачева