Гражданский кодекс часть 1

Судья Верховного Суда Российской Федерации Букина И.А., изучив с материалами истребованного дела кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Калужской области от 12.09.2018, постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.11.2019 и постановление Арбитражного суда Центрального округа от 12.02.2020 по делу № А23-6235/2015 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Егорье» (далее – должник, общество),

установил:

в рамках дела о банкротстве общества кредиторы ФИО3 и ЗАО НПК «Геотехнология» обратились с заявлениями о привлечении бывшего руководителя должника ФИО4 и его участника ФИО2 к субсидиарной ответственности. Указанные заявления объединены для совместного рассмотрения.

Определением суда первой инстанции от 12.09.2018, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции от 18.11.2019 и округа от 12.02.2020, заявления удовлетворены, с ФИО4 и ФИО2 в порядке субсидиарной ответственности в пользу должника взыскано солидарно 75 763 961,58 руб.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, заявитель просит обжалуемые судебные акты отменить.

По смыслу части 1 статьи 291.1, части 7 статьи 291.6, статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба подлежит передаче для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации, если изложенные в ней доводы подтверждают наличие существенных нарушений норм материального права и (или) норм процессуального права, повлиявших на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

По результатам изучения материалов дела и доводов кассационной жалобы суд приходит к выводу о наличии оснований для передачи жалобы вместе с делом для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ФИО4 являлся генеральным директором общества в период с 29.11.2011 по 10.12.2015 (дата открытия конкурсного производства). Кроме того, ему принадлежит 8,5 % в уставном капитале должника.

ФИО2 принадлежит 51 % в уставном капитале общества.

Иными участниками должника являются ФИО5 (8,5%) и ФИО3 (17 %), также самому должнику принадлежит доля в уставном капитале в размере 15 %.

Обращаясь с заявлениями о привлечении К-ных к субсидиарной ответственности, кредиторы ссылались как на нарушение ответчиками обязанности по своевременному обращению с заявлением должника о собственном банкротстве, так и на то, что в результате действий ответчиков стало невозможным удовлетворить требования конкурсных кредиторов.

Разрешая спор в части требований по первому эпизоду (несвоевременное обращение с заявлением должника), суды сослались на положения статьи 9, пункта 2 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (здесь и далее в части, касающейся материально-правовых норм, в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) и исходили из следующего.

При рассмотрении спора в суде первой инстанции была проведена экспертиза по вопросу о дате возникновения у должника признаков неплатежеспособности (недостаточности имущества), по результатам которой эксперты пришли к выводу, что соответствующие признаки возникли по состоянию на 24.07.2013.

Исходя из этого суды пришли к выводу, что руководитель должника (Кузин Н.С.) не позднее 24.08.2013 должен был обратиться с заявлением о банкротстве, что им сделано не было.

При этом относительно требований по указанным основаниям ко второму ответчику (ФИО2) суды отметили, что он в силу близких родственных связей с руководителем должника ФИО4, а также в силу преобладающего влияния в уставном капитале общества знал об имеющейся неплатежеспособности должника и мог дать указания директору ФИО4 обратиться с заявлением о банкротстве, также он мог проинформировать незаинтересованных кредиторов и контрагентов о тяжелом финансовом положении общества с целью принятия ими правильного решения относительно выстраивания дальнейших взаимоотношений с должником. Суды отметили, что ФИО2, не выполнив указанной обязанности, как выгодоприобретатель от сложившейся ситуации также считается виновным в несвоевременном обращении с заявлением о банкротстве в силу статей 1, 10, 15, пункта 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Определяя размер ответственности К-ных по названному основанию, суд первой инстанции указал, что после 24.08.2013 у должника возникли обязательства на сумму 73 057 022,43 руб., при этом суд учел обязательства, вытекающие из договоров, заключенных в период с 2008 года по 2014 год (страницы 9-11 определения).

Заявляя требования в рамках второго основания (невозможность удовлетворения требований кредиторов), истцы ссылались на наличие трех презумпций в подтверждение своих доводов: 1) непередача документации конкурсному управляющему; 2) совершение убыточных сделок; 3) искажение данных бухгалтерской и иной финансовой отчетности.

Разрешая спор по второму эпизоду, суды, основываясь на показаниях конкурсного управляющего, установили факт передачи ему документации, в силу чего отклонили ссылку истцов на соответствующую презумпцию.

Относительно совершения убыточных сделок суды, руководствуясь положениями пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, отметили следующее. Часть обязательств должника возникла в результате заключения договоров поручительства в целях обеспечения исполнения обязательств общества «Агротон» перед обществом «НИК-центр» (правопреемник – общество «Технон») по договорам займа. Суды отметили, что как заемщик, так и займодавец в названных отношениях были подконтрольны ФИО2, что указывает на недобросовестный характер обеспечительных сделок.

Кроме того, суды указали, что в преддверии банкротства в 2013 году ответчики часть принадлежащих им долей в уставном

капитале общества продали самому обществу (Кузин Н.С. – 1,5 %, а Кузин С.А. – 9 %) по цене за одну долю 663 375 руб. при ее рыночной стоимости 3 525 руб.

Исходя из названных обстоятельств суды сочли, что ответчиками были инициированы существенно убыточные для должника сделки, которые свидетельствуют о наличии причинно-следственной связи между их действиями и банкротством общества.

Также суды нашли обоснованными доводы о том, что ответчиками были искажены данные отчетности должника. Так, суды признали недостоверными отраженные в бухгалтерском балансе сведения об активах должника (отсутствуют первичные документы, подтверждающие наличие актива или данные о его выбытии из собственности должника), а также признали несоответствующими действительности отраженные в балансе сведения о кредиторской задолженности общества.

Учитывая изложенное, суды пришли к выводу о доказанности наличия второго основания для привлечения К-ных к субсидиарной ответственности, в связи с чем удовлетворили заявления кредиторов в полном объеме.

Выражая несогласие с обжалуемыми судебными актами, ФИО2 приводит следующие доводы.

По его мнению, не имеется оснований полагать, что спорные договоры поручительства, заключенные в целях обеспечения обязательств общества «Агротон», могут быть приняты во внимание при выявлении обстоятельств, повлекших банкротство должника. Более того, требования кредитора по названным договорам (общества «Технон») в настоящее время включены в реестр.

Равным образом он полагает ошибочным учет сделок по продаже самому обществу частей принадлежащих ответчикам долей в уставном капитале, поскольку, во-первых, такие сделки были заключены всеми участниками, а во-вторых, обязательство по оплате обществом не было исполнено, что свидетельствует об отсутствии признака вреда.

Заявитель находит, что причины банкротства должника связаны с объективными факторами, обусловлены мировым экономическим кризисом и последовавшей за ним рецессией (на протяжении 2008-2014 годов), в силу чего он не может быть признан виновным в доведении общества до банкротства.

ФИО2 также обращает внимание суда на наличие в обществе корпоративного конфликта. Кредиторы ФИО3 и ЗАО НПК «Геотехнология» являются аффилированными по отношению к должнику лицами через участника ФИО3 (которого они не просили привлечь к ответственности). Названные кредиторы предоставляли должнику займы после вхождения представителя их группы в уставный капитал должника в

2011 году, таким образом, займы предоставлялись не в связи с наличием рыночных гражданско-правовых отношений между сторонами, а фактически являлись внутренним финансированием с конечной целью – извлечение прибыли от деятельности общества.

ФИО2 указывает, что обращение с заявлениями о привлечении К-ных к субсидиарной ответственности по существу направлено на попытку К-вых компенсировать негативные последствия своих действий по инвестированию в бизнес должника. В то же время, по мнению заявителя, механизм привлечения к субсидиарной ответственности не может быть использован для разрешения корпоративных конфликтов.

Приведенные заявителем в кассационной жалобе доводы заслуживают внимания, в связи с чем, данную жалобу с делом следует передать для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 184, пунктом 2 части 7 статьи 291.6 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

о п р е д е л и л:

кассационную жалобу ФИО2 с делом передать для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Назначить рассмотрение кассационной жалобы в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации на 21.09.2020 на 14 часов 00 минут (время московское) в помещении суда по адресу: <...>, зал № 3048 (подъезд 5).

Судья Верховного Суда Букина И.А.
Российской Федерации