мнению ответчика, истцы искусственно создают условия для получения материальной выгоды по указанной норме закона, а потому оснований для выплаты им дополнительной компенсации при увольнении не имеется. Кроме того, согласно пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. В период с ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время истцы, используя предусмотренные Трудовым кодексом Российской Федерации гарантии при ликвидации организации, злоупотребляют своими правами в трудовых отношениях, недобросовестно используя нормы трудового законодательства для получения материальной выгоды. В трудовом законодательстве предусмотрены другие меры защиты прав работников при данных обстоятельствах. Ответчик не может отвечать за неблагоприятные последствия, наступившие вследствие недобросовестных действий или бездействия со стороны работника. Представители ответчика также не согласилась с расчетом истцов, указывая, что заявленные ими суммы дополнительной компенсации завышены, поскольку по их расчетам эта сумма в пользу ФИО1 должна составлять не более
не признала, указала, что в данном случае ссылка истцов на положения ч. 3 ст. 180 ТК РФ неправомерна, поскольку они письменного согласия на досрочное расторжение трудового договора не давали. По мнению ответчика, истцы искусственно создают условия для получения материальной выгоды по указанной норме закона, а потому оснований для выплаты им дополнительной компенсации при увольнении не имеется. В период с 30 июля 2018 года по настоящее время истцы, используя предусмотренные Трудовым кодексом Российской Федерации гарантии при ликвидации организации, злоупотребляют своими правами в трудовых отношениях, недобросовестно используя нормы трудового законодательства для получения материальной выгоды. Представитель ответчика также не согласилась с расчетом истцов, указывая, что заявленные ими суммы дополнительной компенсации завышены. Решением Канашского районного суда Чувашской Республики от 5 июля 2019 года постановлено: исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 к Частному образовательному учреждению высшего образования «Институт социальных и гуманитарных знаний» (№, ИНН/№/№) удовлетворить частично. Взыскать с Частного образовательного учреждения высшего образования
ликвидации кредитного кооператива собранием уполномоченных 15.11.2019. При этом на момент заключения соглашения о расторжении договора, срок действия договора передачи личных сбережений не истек. Тем самым, заключенное сторонами соглашение о расторжении договора, нарушает права истца, в том числе на получение компенсационных выплат до момента ликвидации кооператива. С учетом вышеперечисленного, суд приходит к выводу, что соглашение о расторжении договора передачи личных сбережений противоречит вышеперечисленным правовым нормам, тем самым существенно нарушает права истца на предусмотренные законом гарантии при ликвидации кредитного потребительского кооператива. В связи, с чем суд находит заявленные требования обоснованными и подлежащими удовлетворению. Ведение процедуры ликвидации не препятствует принятию судом решения, которое подлежит исполнению в порядке общей очередности, предусмотренной ст. 64 ГК. Из материалов дела также следует, что 06.03.2020 между ФИО5 и истцом заключен договор на оказание юридических услуг, который регулирует порядок взаимодействия сторон по решению вопроса: юридические консультации, составление искового заявления о взыскании денежных средств с КПК «Надежный капитал», представительство
ликвидации кредитного кооператива собранием уполномоченных 15.11.2019. При этом на момент заключения соглашения о расторжении договора, срок действия договора передачи личных сбережений не истек. Тем самым, заключенное сторонами соглашение о расторжении договора, нарушает права истца, в том числе на получение компенсационных выплат до момента ликвидации кооператива. С учетом вышеперечисленного, суд приходит к выводу, что соглашение о расторжении договора передачи личных сбережений противоречит вышеперечисленным правовым нормам, тем самым существенно нарушает права истца на предусмотренные законом гарантии при ликвидации кредитного потребительского кооператива. В связи, с чем суд находит заявленные требования обоснованными и подлежащими удовлетворению. Ведение процедуры ликвидации не препятствует принятию судом решения, которое подлежит исполнению в порядке общей очередности, предусмотренной ст. 64 ГК. Из материалов дела также следует, что 17.02.2020 между ФИО5 и истцом заключен договор на оказание юридических услуг, который регулирует порядок взаимодействия сторон по решению вопроса: юридические консультации, составление искового заявления о взыскании денежных средств с КПК «Надежный капитал», представительство
личных сбережений, что следует из представленных сведений о принятии решения о ликвидации кредитного кооператива собранием уполномоченных 15.11.2019. При этом на момент заключения соглашения о расторжении договора, срок действия договора передачи личных сбережений не истек. Тем самым, заключенное сторонами соглашение о расторжении договора, нарушает права истца. С учетом вышеперечисленного, суд приходит к выводу, что соглашение о расторжении договора передачи личных сбережений противоречит вышеперечисленным правовым нормам, тем самым существенно нарушает права истца на предусмотренные законом гарантии при ликвидации кредитного потребительского кооператива. В связи, с чем суд находит заявленные требования обоснованными и подлежащими удовлетворению. Ведение процедуры ликвидации не препятствует принятию судом решения, которое подлежит исполнению в порядке общей очередности, предусмотренной ст. 64 ГК. Из материалов дела также следует, что 11.04.2020 между ООО «Каскад» и истцом заключен договор на оказание юридических услуг, который регулирует порядок взаимодействия сторон по решению вопроса: юридические консультации, составление искового заявления о взыскании денежных средств с КПК «Надежный капитал»,
